Книжка 67

Февраль – май 1975 г.

Москва – Байконур – Москва – Звенигород – Москва – Баку – Москва

* * *

Поймал себя на том, что я как-то туманно представляю, что же происходит с ракетой, когда отдаются последние предстартовые команды. Сегодня попросил Патрушева97 рассказать мне суть этих команд.

«Минутная готовность!» Эта команда не означает, что через минуту ракета взлетит. Обычно она даётся за 6-7 мин до отрыва от земли и означает, что до команды «Ключ на старт!» остаётся одна минута. Включаются все бортовые системы ракеты, все станции стартового комплекса, в пневмогидросистему стартового комплекса подаётся давление.

«Сброс ШО!» Отключается «Штепсель Отрывной», который связывает космический корабль и ракету с землей. Это – необратимая операция, подсоединить ШО снова уже нельзя.

«Ключ на старт!» При этой команде начинается запитка всей автоматики пуска двигателей, т.е. взводится, как курок, вся электрическая схема запуска.

«Протяжка один!» К ракете и кораблю эта команда отношения не имеет. По ней наземные станции начинают запись данных о состоянии бортовых систем. По этой команде включается многоканальный наземный регистратор. Бумажная лента протягивается под самописцами, отсюда и название.

«Продувка!» Наземная автоматика включает продувку магистралей горючего и окислителя сжатым азотом, что должно исключить возможность вспышек и детонации в камерах сгорания двигателей.

«Ключ на дренаж!» До этой команды датчики позволяют подпитывать баки ракеты компонентами топлива. Дренажные клапаны открыты, ракета «парит» жидким кислородом. По этой команде подпитка прекращается и дренажные клапаны закрываются.

«Протяжка два!» Включается регистрирующая аппаратура собственно стартового комплекса. Включаются автоматические кинокамеры, снимающие старт.

«Наддув!» Включается наддув баков ракеты. Избыточное давление должно вытеснять из них компоненты топлива. Датчики докладывают и о готовности к старту третьей ступени ракеты.

«Земля – борт!» Отходит кабель-мачта с многоканальным штекером. Прекращается соединение 3-й ступени с землёй, она начинает работать автономно от бортовых источников питания. Это тоже необратимая операция. Снова вставить штекер, не выходя из командного бункера, нельзя. Это – кульминация старта: на оценку ситуации «стреляющему» даётся 13с98.

«Предварительная!» Это, собственно, уже не команда «стреляющего», а констатация команды, которая поступает от стартового временного механизма. При пилотируемых запусках временной механизм высвечивает цифры: 10, 9, 8, 7 и так далее до 0. Этот временной механизм и дает команду на пирозажигательные устройства, которые вставлены в сопла ракетных двигателей и которые, собственно, и должны «поджечь» ракету. Временной механизм открывает сначала клапан магистрали окислителя, затем клапан горючего, раскручивается ТНА – турбонасосный агрегат, топливо под давлением поступает в камеру сгорания, где и поджигается пирозажигалками. Зажигается транспарант: «Предварительная!». При этом «стреляющий» должен убедиться, что «поджог» произошёл во всех 32 камерах сгорания. Если пирозажигалки не срабатывают, «стреляющий» может дать команду «Сброс схемы», т.е. пульт, с которого оператор управляет стартом, обесточивается.

«Промежуточная!» Двигатели выходят на режим работы. Опоры стартовых устройств испытывают всё меньшее давление, ракета начинает подниматься очень медленно. Только поднявшись на 30 см, она отрывается от опор. «Сброс схемы» допустим до того момента, когда поднимающаяся ракета вырвет находящийся внизу ШР – штепсель разрывной – и контакт подъёма покажет, что ракета оторвалась от стартового комплекса.

«Подъём!!!» – орёт радостный «стреляющий» во всё горло. Всё время думал, какая бездна напряжения и ответственности в этих командах...

* * *

Космодром. Гостиница «Центральная». Лёша Горохов берёт утром в буфете стакан кефира, чай и гаванскую сигару. Жалуется:

— Чёрт знает что! Меньше, чем в два рубля, невозможно уложиться!

* * *

Старт «Союза», который так и не получил номера, потому что полёт его продолжался всего 23 минуты. Космонавты Василий Лазарев и Олег Макаров летят на орбитальную станцию «Салют-4», где должны проработать два месяца. С интуицией у меня плохо, заранее я мало что чувствую, но на этот раз почувствовал, что полёт этот добром не кончится: уж слишком много гостей понаехало: сын Анастаса Микояна – Алексей – командующий ВВС Средне-Азиатского военного округа с женой и детьми, заместитель главнокомандующего Военно-Морским Флотом адмирал Амелько, республиканское начальство из Алма-Аты и др. Из Москвы тоже людей было больше, чем нужно. На наблюдательном пункте мы прогуливались с адмиралом Амелько, который очень мне понравился статью, культурой речи и врождённой интеллигентностью высших морских офицеров, которая особенно резко контрастировала с незатейливым воспитанием космодромного начальство. Амелько пригласил меня на Тихоокеанский флот, на вертолётоносец «Киев», по его словам, корабль совершенно замечательный. Потом ко мне прицепился первый секретарь ЦК ЛКСМ Казахстана (кажется, его фамилия Каламетдинов, я его до этого не встречал), и совершенно умучил меня дурацкими вопросами. Как только ракета взлетела и скрылась в облаках, главком Ракетных войск Толубко позвонил на дачу (день-то субботний) начальнику Генерального штаба Куликову и доложил, что «старт прошел успешно». В это время главный казахский комсомолец схватил меня за уши и начал страстно целовать. Я вырвался и сказал, что целоваться рано: шёл отсчёт по 190 секунде.

— Вот слушай, когда объявят время «540 секунд полёта», тогда и будем целоваться...

И в этот момент как раз и раздалось по громкой связи:

— Нет сигнала о работе третьей ступени...

Потом крик Олега Макарова:

— На борту авария! Аварийный спуск!!

После этого Петя Климук несколько раз переспросил: «Полёт нормальный?», но ответа не получил. Генералы мгновенно сгрудились у телефонов, расстелили большую карту. Керимов и Глушко стояли бледные и недвижимые. Наверное, Глушко вспомнил, что он впервые за все годы на космодроме не поехал на вывоз ракеты на старт, послал вместо себя Семёнова99. Наверное, вспомнил и подумал: не воздалось ли за сей грех...

Мне очень понравилась решительность Ефимова100. Он подошёл к столу, на котором стоял единственный телефон без наборного диска, снял трубку и сказал:

- Ефимов. Всю авиацию от Новосибирска до Владивостока – в воздух! — положил трубку, сел в машину и уехал на КП101. Никогда в жизни не слышал команды столь масштабной! Могу себе представить, что тут началось! Ведь дело было в субботу, на аэродромах сидели только дежурные экипажи. Что это? Война? Какой-то полковник подскочил к динамикам громкой связи и отключил. А в преддверии космоса, в корабле тем временем разворачивалась своя драма. Когда третья ступень носителя не включилась, сработала автоматика аварийного спуска. Начали взрываться пиропатроны, освобождая космический корабль от всего лишнего: приборного отсека, тормозной двигательной установки и т.п. От взрывов пиропатронов корабль бросало в разные стороны. Макаров матерился, кричал Лазареву:

— Ну, ... твою мать, Вася! Вот мы и полетали с тобой два месяца!

Олег – настоящий космонавт: уже в первые мгновения он думал не о том, как живым остаться, а о том, что работа на станции накрылась. Точного своего расположения они не знали, да тогда никто его не знал, и очень боялись приземлиться в Китае102. На КП тоже всё время разговоры крутились вокруг вопроса: где они сядут. Олег кричал:

— Ну, ... твою мать, Вася! Мы с тобой за границей не были, теперь побываем!!

...На НП мы сели в автобус и поехали в гостиницу. Купили еды, водки, сидели в номере у Апенченко и вели бесконечную, совершенно бесплодную дискуссию, пытаясь найти ответы на вопросы, как будут в дальнейшем развиваться события. Я пошёл за стаканом в свой номер и в коридоре встретил Молчанова103, который сказал мне с улыбкой:

— А космонавты-то загнулись!..

Я бросился расспрашивать, но он признался, что ничего толком сам не знает, что это не более, как его предположение. Когда рассказал ребятам об этом. Юрка104 вскипел и сказал, что набьёт Молчанову морду. Надо отметить, что за жадность к деньгам и постоянное желание втихомолку нам напакостить, все давно и дружно не любят Молчанова. Уже начало смеркаться, когда в комнату заглянул Димка Солодов:

— Живы!!

Мишка Ребров заплакал. Они дружат с Васей, Миша очень переволновался. Все бросились качать Димку. На радостях допили водку, и пошли в «Сатурн» смотреть Бельмондо в дурацком фильме «Повторный брак».

Космонавты приземлились на нашей территории, на очень крутом склоне сопки. Они поступили правильно, не отстрелив парашюты, которые зацепились за деревья и не позволили кораблю скатиться по крутому скалистому склону вниз. Разбиться не разбились бы, всё-таки они сидят пристегнутыми, но кости могли поломать. Вылезли из корабля. С помощью «Инструкции по приземлению в нерасчетной точке» развели костерок. Потом Олег говорил, что в ту ночь они с Васей перелистали всю свою жизнь, и ночевку на этой сопке он никогда не забудет.

...Уже в Москве Костя Феоктистов рассказывал, что перегрузки, которые достались этим ребятам, достигали 21,5 g.

* * *

Вечер памяти Королёва в ЦДЛ прошёл очень хорошо. И не потому, что я его вёл. Выступал Пётр Васильевич Флёров, друг юности, вместе строили планеры, работали вместе долгие годы. И до последних дней: Флёров осуществлял тренировочные сбросы космических кораблей с самолётов на Иссык-Куле. Потом о Королёве рассказывал Раушенбах, за ним – космонавт Жора Гречко. Выступил очень хорошо Галлай. Потом Черток и Рябчиков, который много врал.

На вечере были оба непримиримых «клана»: Нина Ивановна, Мария Николаевна и Наташа105.

19.4.75

* * *

Сколько надо всего выпластовывать, поднимать, раскручивать, насыщать густыми мыслями, что просто дух захватывает от огромности этой работы, и шёпот из всех щелей: «А по плечу ли тебе это?..»

Но ведь иначе нельзя. Иначе нет смысла...

Запись в связи с работой над книгой «Королёв. Факты и мифы»

* * *

Для «капустника» в честь 50-летия «Комсомолки» сочинил стихи о партии. Но «рекомендовали» не читать:

Сегодня сильны мы, а будем сильнее!
Сегодня мы сыты, а будем сытней!
Давайте сплотимся чуть-чуть потеснее:
Ведь счастьем своим мы обязаны ей!
Давайте отправим ракету к планете!
Пусть нам покорится навек целина!
А чтоб воплотить нам все замыслы эти,
Пусть хлеба в Канаде нам купит она!
(Гостиница «Юность».) (26.5.75)
* * *

Из рассказа В.С.Гризодубовой106. Хотел расспросить её, как она писала записку в защиту посаженного Королёва107. Разговор у нас не получился.

— Я летала с отцом с 2 лет. С папой ездила на планерные слёты. Мне было 14 лет. Мы жили у местного попа на веранде. Планеристы приходили к нашему дому, и я бросала им ягодки винограда, а они ловили ртом. И Сергей ловил... В последние годы он часто жаловался на своих начальников:

— Моё министерство – это какой-то джаз Утёсова!..

— Давай уйдём на пенсию и будем ловить рыбу, — предложила я.

— Это всё равно, что умереть...

— А я хочу умереть...

— Тут он принялся на меня кричать...


Примечания:



1

Анохин Сергей Николаевич (1910-1986) – Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР №1, непререкаемый авторитет среди летчиков-испытателей, в последние годы проводил отбор штатских космонавтов в ОКБ С.П.Королева



9

Жeнa и дочь В.И.Севастьянова.



10

Пономарёв Александр Николаеви генерал-полковник-инженер, заместитель командующего ВВС



97

Патрушев Владимир Семёнович – полковник, «стреляющий», т.е. человек, который отдаёт все приказы из командного бункера перед стартом космической ракеты.



98

Однако хорошо помню, что во время какого-то запуска пилотируемого корабля (забыл, какого конкретно) кабель-мачта не отошла. Начав подъём, ракета при движении своём сама оторвала этот штекер.



99

Семёнов Юрий Павлович – в те годы – заместитель В.П.Глушко. Ныне – генеральный конструктор Ракетно-космической корпорации «Энергия» им. С.П.Королёва в городе Королёве, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий.



100

Ефимов Александр Николаевич – маршал авиации, в то время – первый заместитель главкома ВВС, дважды Герой Советского Союза.



101

КП – командный пункт, который располагался в МИКе – монтажно-испытательном корпусе, километрах в двух-трёх от наблюдательного пункта.



102

B то время между Китаем и СССР были весьма натянутые отношения.



103

Moлчанов Анатолий Фёдорович – представитель ЦНИИМАШа, один из «космических цензоров».



104

Ю.С.Апенченко.



105

Вторая жена, мать и дочь от первого брака С.П.Королёва.



106

Гризодубова Валентина Степановна (1910-1993) – лётчица. Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда, в последние годы – руководитель авиационного НИИ.



107

Такую записку она действительно написала 17 апреля 1939 г. на имя Председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР В.В.Ульриха. Поступок смелый и благородный. Никакого действия, впрочем, на судьбу Сергея Павловича не оказал: 1 июня он был этапирован из Новочеркасской пересыльной тюрьмы на Колыму.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх