Книжка 69

Ноябрь 1973 г. – июль 1975 г.

Москва – Байконур – Москва – Нью-Йорк – Хьюстон – Центр пилотируемых полётов NASA – Гальверстон – Новый Орлеан – 16 восточных штатов США – Вашингтон – Нью-Йорк – Москва 


Вся эта книжка рассказывает только о подготовке и проведении экспериментального советско-американского космического полета по программе «Аполлон»-«Союз» – ЭПАС.

В Звёздном городке представление экипажей. Первый наш экипаж: тёртый Алексей Леонов и Валера Кубасов, на счёту которого один, правда не совсем удачный полет. Почему Кубасов – не знаю. Американцы сформировали тоже довольно странный основной экипаж. Командир – Том Стаффорд, с которым мы встречались в Хьюстоне, бесспорно ас. Трижды летал в космос: два раза на кораблях «Джемини», один раз на «Аполлоне». Вэнса Бранда и Дональда Слейтона знаю только по справкам, они вообще не летали. Правда, у Бранда длинный список наземных тренировок. Он готовился к полету на «Аполло» (8,13 и 15-я экспедиции) и в составе двух экипажей на «Скайлэбе». Но ведь всё-таки наземка, это не реальный полёт. Слейтон из первой группы (у нас бы её назвали «гагаринской»), набранной ещё в апреле 1959 г. У нас в первой группе было 20 человек, у американцев – 7. Он – участник войны. Старше его в космос никто не летал. Это его последний шанс.

Дональд Слейтон после ЭПАС в космос не летал. Умер в 1993 г. на 70-м году жизни.

* * *

Американские астронавты в Москве: Джек Лусма, Рональд Эванс, Алан Бин, Венс Бранд, Дональд Слейтон, Юджин Сернан



Первый визит американцев в СССР. Они выглядели несколько растерянными, всё время оглядывались, удивленно рассматривали наших ребят и нас, журналистов. Особенно это относится к Бину113 и Эвансу114. Красивый седой Сернан115 похож на грустного влюблённого. Непроницаемый Стаффорд. У Слейтона прекрасное лицо, очень мужское, сильное, словно вырезанное из твердого дерева. Бранд выглядит туповатым. Лусма116 похож на спортсмена. Из наших более других понравился мне Саша Иванченков117. У него умные глаза и хорошее лицо. Романенко118 слишком жизнерадостен, чтобы быть интересным. Об остальных новичках пока ничего сказать не могу. Кубасов, как мне показалось, накануне «надругался над собой». У него были пронзительно красные губы и легкий туман в глазах. Леонов «весь из себя бдительный», впечатление что он ежесекундно ожидает какого-то нападения.

20.11.73 

* * *

На комплексном тренажёре в Звёздном космонавт не ощущает только перегрузок и невесомости. Всё остальное можно сымитировать, доже рев носителя и шум двигателя мягкой посадки на спуске. Критерий оценки работы космонавта – время, которое он затратил на устранение нештатной ситуации. Эту ситуацию в любое время инструктор может ввести в программу полёта. Иными словами, насколько быстро ты соображаешь, когда надо что-то делать, и насколько убежден, что делать надо именно это и ничто другое. Все американцы посидели в нашем тренажёре.

29.11.73 

* * *

Лусме очень понравились наши зелёные щи в тюбике. На выбор: борщ, харчо, куриное мясо с черносливом, язык говяжий, ветчина, телятина, российский сыр.

* * *

Бабушка космонавта Романенко была участницей первого Всероссийского съезда учителей. Юра говорил, что как ни проклинают лётчики-инструкторы свою работу, а в тайне они любят её. Техника пилотирования у инструктора выше, чем даже у опытного боевого лётчика. Предложил Юре летать на «новой технике» Герман Титов, который приехал к ним в часть отбирать кандидатов. (Там же Титов нашёл и ещё одного кандидата в космонавты – Бориса Дмитриевича Андреева.) У Романенко уже 800ч занятий английским языком. У всех американцев налёт на самолётах более 7 тыс. ч. (К моменту поступления в отряд космонавтов у Гагарина было 230ч.) Юре больше других понравился Сернан. Об американцах он говорит: «Любят возиться в садике. Хобби: охота, водные лыжи. Всегда что-то строят. Читают мало. Песен не знают, даже песни из своего «лав стори» не знают. В технике разбираются хорошо. При подготовке у них нет экзаменов и зачётов. Когда инструктор говорит, что экипаж готов, тогда он и готов».

* * *

Иванченков: «Думать о профессии космонавта мне казалось нескромным...»

* * *

Владимир Джанибеков: «Когда меня зачислили в космонавты, я несказанно обрадовался. Пошёл в лес и гулял там часа два или три... Невероятная ответственность перед страной, перед народом... Подумать только, что миллионы молодых людей мечтают очутиться на нашем месте. Я ощущаю свою ответственность и перед ними. С 11 лет, когда я поступил в Суворовское училище в Ташкенте, до сей поры государство обо мне заботилось, обувало, одевало, воспитывало и учило. Я перед ним в долгу. Дай Бог годам к 80 этот долг вернуть...»

* * *

Борис Андреев: «Американцы удивлялись, увидав, как мы хорошо одеты. Говорили: вы прямо как из Голливуда... Американские астронавты очень хорошо подготовлены, работают, не глядя в документацию. В тренажёре мало разговаривают, понимают друг друга с полуслова... Конрад119 и Бин – совершенные фанаты космонавтики... Ты не смотри, что Лусма внешне как бы пассивен. Он работу свою очень хорошо знает...»

* * *

Наши решили провести тренировочный полет «Союза-16», главным образом для того, чтобы проверить, как ведёт себя в космосе новый стыковочный узел. По моему мнению, это зря выброшенные деньги, поскольку стыковочный узел бессмысленно проверять без процесса стыковки. Вместо «Аполлона» там некое стыковочное кольцо. Проверять хотят и систему ориентации, и радиотехнику, будто её не проверяли уже десятки раз. Страх перед всевозможными и непредсказуемыми техническими отказами реет над Подлипками120. Всё от этого страха, от неуверенности в себе, но более всего – от невозможности в ближайшем будущем скрыть от людей любой технический отказ. Сами факты сокрытия этих отказов стали настолько для нас привычны, что мы просто искренне недоумеваем, как может быть иначе?! Это я говорю безотносительно к тому, что летят Филипченко и Рукавишников – ребята, к которым я отношусь с большой симпатией.

* * *

Филипченко: «Среди американцев мне больше всего понравились Лусма, Слейтон и Бин...»

* * *

Рукавишников: «Толя121 храпит и я предупредил его, что уйду спать наружу, в открытый космос, пристроюсь на солнечных батареях...»

* * *

Во время ЭПАС связь Хьюстон—Москва будет осуществляться по девяти телефонным, двум телеграфным и двум телевизионным каналам.

* * *

Постоянно разные специалисты рассказывают нам о том, какие эксперименты будем проводить мы и американцы во время совместного полета. Мы слушаем, записываем, но и мы, и сами эти специалисты понимаем, что вся эта наука – лабуда, что она нужна только для того, чтобы было чем занять пять здоровых, полных сил мужиков в течение нескольких суток122. Кровь из носу, но надо придать этому полету некую наукообразность, точнее – показать его целесообразность, даже необходимость для дальнейшего развития космонавтики. А на самом деле этот полет – политика в чистом виде, и даже если космонавты не выполнят ни одной научной программы, но состыкуются и некоторое время поживут вместе, ЭПАС всё равно объявят победой. Впрочем, наверное, это правильно...

* * *

Посадка «Союза-16». Вынырнув из ночи в районе мыса Горн, корабль резко пошёл на север-северо-восток. Над Африкой на высоте 214 км включились гироскопы, фиксирующие его положение относительно Земли. Через минуту включилась ТДУ123, которая проработала 166,5 с. За это время высота снизилась до 210,3 км. На высоте 153 км произошло разделение корабля на спускаемый аппарат, орбитальный и приборный отсеки. За 2 с до этого включаются гироскопы спускаемого аппарата, которые «запоминают», как корабль сориентирован и автоматически ликвидируют («выбирают» с помощью двигателей системы управления спуском) отклонения, которые могут возникнуть при разделении. Исчезновение радиосигнала в КВ-диапазоне – косвенный, но верный признак того, что разделение произошло. Между включением ТДУ и разделением проходит около 12 мин. Возобновление связи с кораблём возможно на высоте около 35 км. В этот момент корабль находится примерно в 250 км от места посадки. Между разделением и отстрелом крышки парашютного контейнера проходит ещё около 14 мин, самых тягостных минут в жизни любого космонавта. Парашюты начинают работать с высоты около 9 км. Спуск со скоростью 7-8 метров в секунду. У земли срабатывают двигатели мягкой посадки. Между включением ТДУ и моментом посадки прошла 41 мин. Я всегда думал, что всё происходит гораздо быстрее! «Союз-16» сел в 290 км севернее Джезказгана. Удаление от расчётной точки, высчитанной баллистиками, около 35 км. Мороз – 24 градуса. Первый вертолёт сел рядом с кораблём через 1,5 мин после посадки корабля. Через 6 мин после приземления космонавты вышли из корабля и сели в вертолёт.

Первым в США узнал о том, что полёт «Союза-16» успешно завершён, доктор Гленн Ланни – технический руководитель программы ЭПАС с американской стороны, которого подняли с постели. Бушуев сказал, что экипаж заслуживает самой высокой оценки. Действительно, всё было сделано на редкость грамотно и профессионально.

8.12.74

* * *

Даже во время комплексной тренировки в Звёздном городке 18 июня 1975 года пульс у экипажа возрос с 72 до 90 уд./мин.

* * *

Первым взлетит «Союз». Разрешение на старт «Аполлона» мы дадим после проведения первой коррекции орбиты «Союза». Наш второй корабль находится в состоянии суточной готовности, т.е. может взлететь через сутки после отказа первого корабля.

* * *

Перелёт из Москвы в Хьюстон с пересадкой в Нью-Йорке довольно утомителен и занял около суток. К Хьюстону подлетали уже на рассвете. В самолёте народа мало. Стюардесса развозит на тележке горячительные напитки. Мы не пьём по двум причинам: первая – командировочных денег кот наплакал, а у нас в чемоданах полно водки и вторая – хочется прилететь в Хьюстон со своим истинным лицом. Миша Ребров подарил стюардессе открытки с видами Москвы, какие-то сувенирчики, она весело щебечет, я уснул. Проснулся, когда стюардесса опять катила к нам свою тележку:

— Господа! Мы пересекли границу штата Техас, а в небе над Техасом выпивка бесплатная!

Я просто обалдел! Ну хорошо, о том, что мы пересекли границу штата Техас, ей сказал штурман. В окошках темень – глаз коли, земли не видно. Что же мешает ей, когда мы уже над Техасом, сказать, что мы де ещё над Луизианой и положить деньги за выпивку себе в карман?! Странные, всё-таки люди, эти американцы! С такими коммунизм не построишь...

* * *

В Хьюстоне меня встретил наш собственный корреспондент в США Толя Манаков, который приехал на машине из Нью-Йорка, где живёт с семьёй под «крышей» «КП», являясь, на самом деле, разведчиком. Умный, скромный парень, понимающий, что американцы давно знают, что он разведчик, а потому и изображать из себя матерого журналистского волка не стоит. Понимает он и то, что и в Москве работают такие же «журналисты», но если наша контрразведка их тронет, то и его из США вышибут. Короче, игра: все прикидываются дурачками.

Язык Толя знает прекрасно, а, главное, знает очень много всяких мелочей, помогающих жить и работать. Вот пример. В моем номере 505 гостиницы NASA «Bay motor-inn» в Центре управления, где поселилось большинство наших журналистов, холодильника не было. Но в коридоре прямо против моей двери стояло довольно громоздкое сооружение, похожее на комод. Сбоку щель, в которую надо бросить 25 центов и нажать одну из десятка кнопок, под которыми обозначены названия напитков. Я всё это сделал, тут же в «комоде» что-то глухо оборвалось, и в лоток свалилось ледяная банка «Coka-Cola». Мне это так понравилось, что я стал швырять в щель 25-центовики и получил с десяток разных банок. Подходит Толя:

— Ну и зачем ты набрал сразу столько банок? Ведь жара страшенная, через минуту всё это будет тёплым...

— А вдруг они кончатся? — ответил я, не задумываясь, инстинктивно руководствуясь многолетней, навсегда приросшей ко мне практикой жизни советского человека, которая редко меня подводила.

— Они никогда не кончатся, — устало ответил Толя. — Понимаешь: ни-ког-да!

* * *

Кстати, ещё о разведчиках. Какие-то шутники повесили на территории Центра управления полетами самодельный плакат, на котором было написано: «Завтра на стадионе Центра состоится товарищеский футбольный матч между агентами КГБ и ЦРУ, аккредитованными как журналисты». Вечером в нашей гостинице страшно расшумелся по этому поводу Виссарион Сиснев – собкор «Труда» в США:

— Это провокация! — кричал он. — Нельзя это так оставлять! Какое они имели право?!.. и т.д.

Шумел долго, пока я не подошёл к нему и не спросил:

— Coco, а что ты так волнуешься, так близко всё это к сердцу принимаешь? Я никак не пойму, ты кто: агент КГБ? Или ты из ЦРУ?

Ребята хохотали. Виссарион, кажется, на меня обиделся.

* * *

Большой плакат на шоссе: «Ты в Техасе! Или полюби его, или убирайся отсюда навсегда!»

* * *

Джон Янг, маленький, черненький, неприметный124, с юмором рассказывал, как экипаж «Аполлона» на тренировке перешёл вдруг на русский язык, и он сидел, как дурак, ничего не понимая. Янг рассказал, что в арсенале в Хантсвилле есть ещё четыре законсервированные «лунные» ракеты «Сатурн-5». Что касается космического «челнока» «Шаттл», то всё упирается в финансирование этого проекта. «Пройдёт ещё немало лет, прежде чем он взлетит», — сказал Янг.

Дж.Янг стал командиром первого «Шаттла», полёт которого состоялся через шесть лет.

* * *

Над техасцами вся остальная Америка подтрунивает. Даже существует поговорка: «В Техасе апельсины такие большие, что 10 штук – уже дюжина!»

* * *

Во время старта «Аполлона» над мысом Канаверал на высоте 15 тыс. футов будет кружить самолет, готовый разбросать кусочки металлической фольги для разрядки грозовых облаков.

* * *

«Трудно сказать, что такое «невозможно», потому что вчерашняя мечта становится сегодняшней надеждой, а завтра – реальностью».

Роберт Годдард 

* * *

Рядом с большим залом аудиториума Центра расположился Билл Барклоу, представитель цитрусового департамента Флориды, верный слуга могущественной компании United fruit company – мирового финансового спрута, душителя трудового народа, который бесплатно поит всю журналистскую братию апельсиновым соком. Мы с Толей Манаковым пообещали ему, что обязательно о нём напишем125. Когда он узнал, какой тираж у нашей газеты, он подарил нам по дюжине специальных ложечек с острыми передними краями в зубчиках, которыми едят грейпфруты. Но теперь, исключительно по вине United fruit company (душителя трудового народа), возникает другая проблема: где достать в Москве грейпфруты?!

* * *

Фрэнк Литлтон, руководитель первой рабочей группы: «К полудню 16 июля отставание по графику работ – один час. У астронавтов персональных проблем нет, все в хорошей форме...»

В «Аполлон» астронавтов будет сажать стартовик Годовен, который пристёгивал к креслам чуть ли не всех американских астронавтов. В пятницу его увольняют вместе с 1800 других сотрудников NASA, которые работали по контрактам, в связи с сокращением ассигнований.

* * *

На старте «Аполлона» на космодроме мыса Канаверал никто из советских журналистов не присутствовал. Причем, запрет исходил не от американцев, а от наших «компетентных органов». Мы очень опасались, что американские журналисты смогут тогда претендовать на поездки в Тюра-Там. В конце 1950 – начале 60-х гг. их туда не пускали, поскольку мы лидировали в космонавтике, и не хотели, чтобы американцы воспользовались нашими «секретами». (Существовал, например, миф о чудо-топливе, на котором летают наши ракеты, хотя никакого «чуда» не было.). К середине 70-х мы лидерство утеряли и теперь не хотели пускать американских журналистов уже потому, что они не секреты наши могли разглядеть, а многоликий космодромный бардак. А американцы предлагали нам лететь во Флориду на запуск «Аполлона», но мы отказывались под разными глупыми предлогами. Виссарион Сиснев, например, сказал, что ему «неинтересно смотреть старт», потому что он много раз видел его по телевизору. Едва ли ни единственным советским человеком, кто в те годы видел старт «Аполлона» был поэт Евгений Евтушенко, которого американцы пригласили прокатиться во Флориду, и который ни о каких наших запретах просто ничего не знал. Помню, как в ресторане ЦДЛ он описывал мне с восторгом это фантастическое зрелище.

* * *

Американские журналисты навалились сегодня на Литлтона: ожидается ли старт второго русского корабля? Литлтон ничего понять не может. В конце концов выяснилось: во всём виноват Валера Кубасов. Его позывной: Я «Союз-2!».

Вернувшись в Москву, я узнал, что разговоры о резервном «Союзе» были не столь уж беспочвенными. На первом корабле отказала телеустановка, и потребовалось много трудов, чтобы возвратить её к жизни.

* * *

Стыковка «Союза» и «Аполлона» началась над Южной Америкой и завершилась над Европой. Стыковка демонстрировалась на огромном экране аудиториума Центра им. Джонсона. Все места заняты, люди сидят на ступеньках. Присутствующие радовались очень искренне, аплодировали, кто-то нас целовал. Почудилось, что с американцами можно подружиться...

Неподалеку от нашего отеля есть магазинчик «Пиратский рынок», в котором продаются разные милые и нелепые вещицы— от старых серебряных долларов до «личных вещей президента Авраама Линкольна». Сегодня мы зашли туда.

— Гости из Советского Союза! Это большая честь для меня! — закричал хозяин. — Да, да, я всё видел по телевизору. Это замечательно! Передайте привет нашим ребятам! Да-да, они все теперь «наши» ребята!..

* * *

Центр управления сегодня разбудил космонавтов мелодией популярной песни «Подмосковные вечера». Пресс-конференция с борта двух состыкованных кораблей.

* * *

Сегодня мы с Мишей Ребровым отправились в гости к миссис Фэй Стаффорд в сопровождении Билла дер Бинга из протокольного отдела Центра, который говорит по-русски. У генерала Стаффорда самый скромный дом в округе. В доме по-настоящему дорогих вещей я не увидел. Разве только коллекцию хороших охотничьих ружей в отдельном шкафу, ключ от которого он всегда носит с собой.

— Вы думаете, он с ним и в космосе? — спросил я.

— Вполне могу это себе представить, — засмеялась миссис Стаффорд.

Японские эмали, дешёвенькие акварельки с видами Парижа. Роспись Палеха: Ростов Великий. Пианино. Маленький телевизор. Книжный шкаф. В гостиной два мягких дивана, скромный стендик с регалиями генерала. Банджо и ещё какой-то музыкальный японский инструмент, названия его не знаю. В кабинете – ружья, маленькие модели космических кораблей, на которых летал Том. Шахматы. Нумизматическая коллекция.

Жена Стаффорда держится очень просто. Спокойно. «Волнуетесь ли вы за Тома?» – задал Ребров не самый умный свой вопрос. Она только улыбнулась. Беседовали.

— Том очень много работал последние три года. Особенно трудно давался ему русский язык: возраст уже не тот, чтобы учить чужой язык, да к тому же такой трудный, как русский. Правда, дома он редко им занимался, но и бывал дома тоже нечасто...


Семья командира «Apollo». Томас Стоффорд с женой Фэй и дочерьми Дион (слева) к Катрин


Наша старшая дочь надумала было поступать в университет, но потом планы свои поменяла и сейчас работает в администрации отеля в Остине. Младшая окончила школу, будет учиться в колледже. Любит музыку, литературу... Она родилась в Германии, где мы жили в 1954-1959 гг. У нас есть катер, и Том с девочками увлекается водными лыжами. Обычно ездят без меня. Пожалуй, это их любимое занятие... Мы избегаем шумных и весёлых компаний...

Том с восхищением рассказывал мне об Эрмитаже. Я очень хочу увидеть Эрмитаж... (Рассматривает подаренный нами фотоальбом.) А снега в Хьюстоне не бывает никогда... В этом доме бывали ваши космонавты – Шаталов и Елисеев. Леонов покорил меня своим юмором. Мне кажется, самая приятная часть программы ЭПАС – возможность познакомиться с вашими людьми... Перед отъездом Тома на космодром я ему сказала: «У тебя было много приключений с «Джемини», думаю, что тебе достаточно прошлых воспоминаний...»126. Я проснулась рано и видела старт «Аполлона». Признаюсь вам, что это единственный его старт, который я видела. Не могу смотреть. Очень волнуюсь...

* * *

Весть из России: «Союз» благополучно сел! Главное здание Центра. Посторонним вход воспрещён. Мемориал памяти Юрия Гагарина. Три подписи: от программы «Меркурий» – Джон Гленн, от программы «Джемини» – Джеймс Макдивитт, от программы «Аполлон» – Нейл Армстронг. Такой же мемориал американские астронавты оставили на Луне.

Лоу127, Крафт128, Ланни – все абсолютно счастливы, раздают интервью направо-налево, хотя «Аполлон» ещё летает, и формально ЭПАС не завершен. Крафт говорит, что он так доволен итогами совместного полёта, что в начале 1980-х гг. готов вновь к ним вернуться. Американский отряд космонавтов-мужчин сегодня насчитывает 33 человека. «Собираемся пополнить его женщинами». Высказал сожаление, что правительство отклонило программу «Скайлэб»129, ограничившись посылкой трёх экипажей. Что касается программы «Шаттл» («Челнок»), то первый его полёт намечается на март 1977 г.130

* * *

К программе ЭПАС очень подходит «закон Морфи». Морфи – это некий выдуманный ирландец, который изрекает истины, подобные афоризмам нашего Козьмы Пруткова. Так вот, один из «законов Морфи» гласит: «Всё то, что может случиться, рано или поздно действительно случается».


Примечания:



1

Анохин Сергей Николаевич (1910-1986) – Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР №1, непререкаемый авторитет среди летчиков-испытателей, в последние годы проводил отбор штатских космонавтов в ОКБ С.П.Королева



11

Керимов Керим Алиевич – заместитель министра общего машиностроения, председатель Государственной комиссии.



12

Бармин Владимир Павлович (1909-1993) – академик, Герой Социалистического Труда, главный конструктор стартовых комплексов.



13

Глушко Валентин Петрович (1908-1989) – академик, дважды Герой Социалистического Труда, главный конструктор жидкостных ракетных двигателей, лауреат Ленинской и Государственных премий.



113

Бин Алан – американский астронавт. В ноябре 1969 г. высаживался на Луне, в июле – сентябре 1973 г. был командиром 2-го экипажа орбитальной станции «Скайлэб».



114

Эванс Рональд (1933-1990) – американский астронавт. В декабре 1972 г. 76 раз облетел вокруг Луны.



115

Cepнан Юджин – американский астронавт. В июне 1966 г. летал на корабле «Джемини», в мае 1969г. летал вокруг Луны, а в декабре 1972 г. высаживался на Луну.



116

Лусма Джек – американский астронавт. В июле – сентябре 1973 г. летал на «Скайлэбе», а в марте 1982г. — на «Шаттле».



117

Ивaнчeнкoв Александр Сергеевич – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза. После дублирования советского экипажа ЭПАС летал на кораблях «Союз-29», «Союз-31», «Союз- Т-6», жил на орбитальных станциях «Салют-6» и «Салют-7».



118

Романенко Юрий Викторович – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советскою Союза. После ЭПАС летал на кораблях «Союз-26», «Союз-27», «Союз-38», жил на станции «Салют-6».



119

Конрад Чарлз (1930-1999) – американский астронавт. Дважды летал на кораблях «Джемини», был на Луне, летал на «Скайлэбе».



120

Hынe – город Королёв Московской области.



121

A.В.Филипченко.



122

По программе ЭПАС «Союз-19» летал 5 суток 22часа 31 минуту, «Аполлон» – 9 суток 1час 28 минут.



123

ТДУ – тормозная двигательная установка.



124

Янг Джон – замечательный американский астронавт. Шесть раз летал в космос. Два раза – на двухместном «Джемини»; летал вокруг Луны; через два года высаживался на Луне, потом дважды летал на «Шаттле».



125

И сдержали обещание! См. «КП» от 20.7.1975.



126

Во время полёта на «Джемини-6» Т.Стаффорда и У.Ширры, который планировался на конец октября, а состоялся в середине декабря 1965 г., не только сроки, но и программа полетачасто пересматривались. «Джемини-6» сближался до 30 см с кораблём «Джемини-7». Через полгода во время полёта на «Джемини-9» Т.Стаффорд контролировал более двухчасов выход Юджина Сернана в открытый космос.



127

Лоу Джордж – заместитель директора NASA, руководитель всех пилотируемых полётов.



128

Крафт Кристофер – директор Центра управления полетами им. Л.Джонсона в Хьюстоне.



129

«Cкайлэб» («Небесная лаборатория») – единственная американская орбитальная станция, работавшая в 1972-1979 гг.



130

Первый пилотируемый полёт по программе «Шаттл» состоялся в апреле 1981 гг.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх