Книжка 77

Июнь – октябрь 1977 г.

Париж – Москва – Отепя – Псков – колхоз «Передовик» – Печоры – Пушкинские Горы – колхоз «Черский» – Изборск – Псков – Отепя – Москва – Пушкинские Горы – Отепя – Москва – Байконур – Москва 


* * *

Ещё 14 июля 1948 г. М.К.Тихонравов выступил на годичном собрании ракетного отделения Академии артиллерийских наук с докладом «О возможности получения при современном уровне техники первой космической скорости с помощью многоступенчатых ракет и создания искусственного спутника Земли». Лишь через 6 лет – 20.5.1954 г. — вышло партийно-правительственное постановление о разработке ракеты Р-7, которая и подняла первый спутник.

До этого вышло постановление СМ СССР №4814-2095 от 4.12.1950 г. «Исследование перспектив создания ракет с большой дальностью полета с целью получения их основных конструктивных и лётно-тактических характеристик».

* * *

Перечитывал Перельмана. При всём колоссальном объёме сделанного им, при всей очевидной пользе его книг, при всей трагедии его смерти143, надо всё-таки признать, что писал он плохо, натужно, скучно. Его критика «проектов» Жюля Верна и Герберта Уэллса развеивает всякий поэтический аромат этих «проектов», она рассудочна до зевоты и достойна тупого вузовского крючкотвора.

* * *

Знакомые ребята из ЦАГИ очень просят написать о Мясищеве144. Ездил к нему в подмосковный санаторий. Проговорили несколько часов.

Родился в городе Ефремов Тульской обл. Отец – счетовод, бухгалтер Тульского патронного завода. Мать оставила семью с тремя маленькими детьми (два младших брата умерли). Реальное училище окончил в Ефремове. Потом была организована «1-я советская школа 2-й ступени» с гуманитарным уклоном. Проучился в ней около 1,5 лет. «Я хотел стать инженером-мелиоратором, хотел обводнять пустыни...» Переезд в Москву. Жил у дальних родственников матери в семье доктора Лариозова в Токмаковом переулке. Сдавал экзамены на мелиоративный факультет Института мелиорации. «Знакомые девушки из Ефремова сдавали экзамены в медицинский, повели меня в морг, откуда я бежал в ужасе». Прочёл объявление о приеме на аэромеханический факультет МВТУ и, для самого себя неожиданно, поступил туда. Два года слушал лекции Жуковского. У Жуковского был удивительно писклявый голос, который совершенно не вязался с его внешностью. Ровный в обращении. Со студентами разговаривал редко, но когда разговаривал, то разговаривал, как с равными. «Один год я пропустил, так как изголодался. Я снимал комнату у акушерки Котовой на углу Елоховской и Новой Басманной. Очень бедствовал. Поступил чертёжником на аэродром. Там работал Роберт Бартини – беглец-коммунист из Италии... Я получал 10 рублей. 3 рубля платил за комнату. Сам спроектировал и сделал кипятильник, тайком от хозяйки варил картошку. На картошке и соли я прожил около двух лет... В МВТУ, помню, сдавал экзамены по физике, взял билет и ничего понять не могу. Я на лекции не ходил, а наш профессор употреблял другие символы, не те, что в книжке...

Потом я узнал, что Туполев организовывает своё КБ. Я встретился с ним и сказал, что хочу у него работать. Он спросил о дипломе. Я сказал, что проектирую дюралевый истребитель. «О, вы взялись за проект, который мы сделать не можем! — воскликнул Туполев. — Принимаю вас в группу Петлякова145. Денег нет, но будут через 2-3 месяца...» Тут уже начался настоящий голод. А вокруг НЭП ликует!.. Через 3 месяца я стал получать у Туполева 165 рублей – это сумасшедшие деньги. Я числился инженером-конструктором, хотя ещё 2 года учился в МВТУ. Мой учитель – Петляков. Он был очень спокойным человеком, больше слушал, чем говорил. Когда я задерживался на работе, ВМ146 подходил сзади, смотрел и молчал. Заговаривал очень редко. Иногда молча чертил по бумаге пальцем. У него был хороший заместитель – Иосиф Фомич Незваль. Он замечательно разрабатывал отдельные узлы, понимал, что хороший узел может спасти всю машину...

Первая работа у Туполева – двухмоторный АНТ-4, трубчатая конструкция из кольчугоалюминия. Фюзеляж делал Архангельский, в красивой синей рубашке навыпуск, гетры кожаные! Петляков делал крылья. Клепать трубки трудно. Четыре трубчатых лонжерона соединялись трубчатыми нервюрами, это лучше, чем стеночная конструкция. Смотрите...» (Рисует в моей записной книжке.)

Я увидел, что утомил Владимира Михайловича. Он сказал: «Приезжайте ещё раз, как-нибудь договорим...» Потом он совсем разболелся и вторая встреча не состоялась: вскоре В.М.Мясищев умер. Я о нем так и не написал, а он, создатель фантастического самолёта М-50, заслужил, чтобы люди знали о нём.


Владимир Михайлович Мясищев...


* * *

Хорошо подшутил надо мной экипаж Ил-18, с которым мы летаем на космодром. Ребята по обыкновению позвали меня в пилотскую кабину, чтобы я доложил экипажу свежайшие анекдоты. Вдруг Юрка147 говорит:

— Ребята, а давайте научим Славку вести самолёт! Ну-ка садись на место второго пилота... Не бойся, я рядом... Та...ак! Хорошо!.. Просто очень хорошо!... Да ему и посадку доверить можно!... Я наведу на полосу, а ты сядешь!...

Тут я заорал благим матом, что посадку мне доверять нельзя, потому что я всех угроблю.

— Я рядом! — строго сказал Юрка. — Ничего не бойся! Та...ак, хорошо... Чуть-чуть ручку от себя... Та...ак, отлично... Ещё чуть-чуть от себя... Ещё... Ещё... Ну вот и сели, а ты боялся...

Я сидел совершенно мокрый, сердце бешено колотилось. Я ведь не знал, что штурвалы первого и второго пилота могут двигаться только синхронно, что Белкин сам сажает самолёт и, отдавая мне команды, создаёт для меня полную иллюзию, будто это делаю я! Он говорил «от себя», и мне, лопуху, казалось, что это я сам передвигаю штурвал!

Они все так ликовали, что не простить их было невозможно!

* * *

Ковалёнок и Рюмин летят на орбитальную станцию «Салют-6». Дублёры – Романенко и Иванченков. Первая подсадка на станции – Колодин и Джанибеков. Ковалёнок – красивый маленький блондин с резким изломом бровей и ямочками на щеках, славный, улыбчивый, искренний парень. Говорит: «Я счастлив, что живу той жизнью, которой я живу!», и я верю ему...

Сидя в сурдокамере, он увлечённо рисовал плакат: «Осенней охоте запрет!»...

Угрюмый Рюмин выше командира на целую голову. Загорелый. Резкие морщины от крыльев носа. Смотрит всё время куда-то в сторону. Меня не покидает впечатление, что Рюмин ужасно напряжён внутри, впечатление, что он твёрдый, сделан из какого-то дерева дорогой породы...

Много говорят о стыковке, как о деле свершённом. Слишком часто вспоминают 60-летие Октября, которому они должны преподнести подарок. Всё это – не к добру...

Пресс-конференция пустая, говорили банальности. «4 октября мы посетили домик Юрия Алексеевича Гагарина, — говорил Ковалёнок. — А в это время в Москве открылась сессия Верховного Совета СССР. Мы слушали выступление Леонида Ильича Брежнева, отложив все материалы...» Интересно, с какими «материалами» они попёрлись в домик Гагарина? Зачем им потребовались хоть какие-нибудь «материалы»? Нёс какую-то чепуху: «Я – сын крестьянина, Валерий – сын рабочего. Как это символично!..» Шаталов говорит с придыханием: «Я привёз с собой экземпляр новой Конституции... В 10.39 мы все вместе с депутатами проголосовали за новую Конституцию...» У всех страстное желание выказать свои верноподданнические чувства и одновременно нашпиговать космонавтику политикой.

* * *

Четвёртый манёвр сближения с ДОС148 произойдёт в 6ч 25мин 14с. Расстояние между кораблём «Союз-25» и «Салютом-6» будет 22-23 км, скорость сближения составит 34м/с. В 6.54 командир включил радиолокационную систему «Игла»: наведение идёт в автоматическом режиме. По идее, если ничего не делать, двигатели причаливания и ориентации сработают автоматически, и штырь «Союза-25» войдёт в конус ДОС. «Союз» догнал станцию над Алжиром, вышел из тени Земли и уже над Средиземным морем вошел в зону радиовидимости. Экипаж заметил станцию на расстоянии 14 км.

До станции около 100м, скорость сближения 4м/с. В 7.23 экипаж берёт управление на себя. В 7.30 расстояние до станции 30м. Но в 7.32 уже 37м. Они не сближаются, они расходятся! Стыковку в зоне радиовидимости, когда могла помочь Земля, сделать не успели. Теперь будут пробовать провести её вручную над Тихим океаном.

И вручную не сумели... Всё обернулось пшиком. Злые языки из ОКБ Королёва говорят, что космонавты так распсиховались, что включали в корабле одновременно и ход «вперёд», и ход «назад», благо конструкторы не позаботились о том, чтобы этого нельзя было бы сделать, уповая на разум космонавтов. Их будут сажать. Баллистики выдали время посадки: 6ч 26 мин 30 с. Потом поправились: 6ч 27 мин 06 с.

«Союз-25» приземлился 11 октября 1977 г. в 6ч 26 мин в 170 км северо-западнее Целинограда в районе села Добровольское в 25 км восточнее расчётной точки посадки.

Это была моя последняя командировка на Байконур. Проработав 10 лет специальным корреспондентом «КП» на космодроме, я описал старты и возвращения 25 космических кораблей. Вновь на космодром я попал лишь 22 года спустя, но об этом – впереди.


Примечания:



1

Анохин Сергей Николаевич (1910-1986) – Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР №1, непререкаемый авторитет среди летчиков-испытателей, в последние годы проводил отбор штатских космонавтов в ОКБ С.П.Королева



14

Борисенко Иван Григорьевич — спортивный комиссар ФАИ, фиксировавший все космические рекорды.



143

Я.И.Перельман умер от голода в блокадном Ленинграде.



144

Мясищев Владимир Михайлович (1902-1978) – авиаконструктор, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии.



145

Петляков Владимир Михайлович (1891-1942) – авиаконструктор, лауреат Сталинской премии.



146

В.М.Петляков.



147

Белкин Юрий Николаевич – пилот-инструктор, командир корабля.



148

ДОС – долговременная орбитальная станция.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх