Книжка 88

Март – июль 1980 г.

Москва – Переделкино – Пенза – Москва – Пермь – Кудымкар – Юсьво – Сепочь – Верещагина – Кунгур – Пермь – Москва – Карабиха – Ярославль – Москва – д.Печки Калужской обл. 


Два вечера в Переделкино с Евтушенко. Сумбурный разговор обо всём. Он гораздо лучше говорит, чем слушает. Мнение собеседника не очень для него важно. По глазам видно, что он не столько тебя слушает, сколько использует время для обдумывания своего следующего монолога. Но вдруг цепко хватает какую-то отдельную мысль или удачное слово, радуется, подбрасывает его на ладони, как горячую печеную картофелину, и, поиграв, откладывает. Я говорю:

Ты знаешь, я – газетчик, стихи читаю, но разбираюсь в них плохо. Скажи, кто сегодня самый лучший поэт в Союзе?

— Придуряешься? Ну конечно, я! — Продолжил загадочной фразой: — Но на русском языке лучше меня пишет Иосиф Бродский...


Рассказывал о какой-то убогой девочке из Коломны, в которую вселилась Марина Цветаева. Обвинял Вознесенского в человеческой слабости, Рождественского – в тупости, о Белле163 говорил, как о больной. Сам приготовил очень вкусный салат и коктейль, напомнивший мне студенческие годы своей горьковатой пряностью. Жена его ждёт второго ребёнка. Её просвечивали ультразвуком и определили мальчика. Она умна, проста и приветлива, как и её отец, с которым нас с Наташей164 познакомили потом. Женя дал прочесть рукопись своего романа.

Роман «Ягодные поляны» интересен и написан хорошо, но не более того. Это – не литературное событие, как мне кажется. Знает ли он это, чувствует ли это сам? Не понял. Но зачем он так упорно держится за «космическое» вступление, почему-то названное эпилогом? Не может выйти из образа Циолковского, которого сыграл в кино? И зачем эта последняя глава о Циолковском, никакого отношения к роману не имеющая? Это «космическое» обрамление кажется мне искусственным, и роману низачем не нужным. Но он упрямо мотал головой, как конь, и отказывался это признать.

— Космические главы я отдал Ганичеву165...

Я подумал, что вряд ли Ганичев будет их печатать, «Бабий яр» он Жене не простит... Но промолчал, чтобы его не расстраивать.

Подарил мне кучу своих книг. Среди них одна издана в Англии тиражом 130 экз. на японской бумаге ручного производства.

* * *

Анохин пришёл ко мне домой с бутылкой красненького, не торопясь выпивал и рассказывал:

— А помните, десять лет назад я говорил вам, что когда уходил с испытательной работы, отдал свой планшет и шкафчик в раздевалке молодому испытателю Олегу Гудкову166? Да... Разбился Олег... На глазах всего аэродрома на очень маленькой высоте перевернулся и врезался в землю. Пленку с его докладами потом прокручивали десятки раз. Треск, очень плохо слышно. Спорили о его последнем слове, что это было: «вращает» или «прощайте»? Да... Так вот я точно знаю, что Олег крикнул «вращает!»

— Откуда вы знаете?

— Он был настоящий испытатель. А настоящий испытатель из двух слов выбирает самое важное и полезное людям. И почему он должен был кричать «прощайте»?

— Так ведь он погибал!

— Погибал, но не погиб! Просто он находился в безвыходном положении и только!

- Но, если вы сами признаёте, что положение...

— Все безвыходные положения делятся на «кажущиеся безвыходными» и «действительно безвыходными». В безвыходном положении смерть вовсе не обязательна. Гудкову не повезло, он погиб. А вот лётчик Перов испытывал планер. Оторвалось крыло, деформировался фюзеляж. Надо прыгать, а фонарь заклинило. Он упал с 3 тысяч метров! Падал, как кленовое семечко, плашмя, спиной. И остался жив! Лишился ног, но ездит на машине! Выучил два языка. Жена, дом, весёлый человек!

Я испытывал истребитель. Авария. Решил прыгать. Сбрасываю фонарь, а он не сбрасывается. Образовалась щель в фонаре. Стал вылезать, а ранец парашюта за что-то зацепился и не пускает. В конце концов воздухом меня вырвало из машины. Подумал: «Убьюсь о стабилизатор». Пронесло. Парашют раскрылся. Вот это пример «кажущегося безвыходного положения»...

— А вы сами сколько раз бывали в безвыходных положениях?

— Специалисты считали и насчитали, что я должен был погибнуть 6 раз... А я считал, что даже одного раза – много!.. Поэтому я думаю, что абсолютно безвыходных положений у меня не было.

— Расскажите о самом страшном в вашей жизни.

— 17 мая 1945 года. Испытания на максимальные перегрузки. Сначала вырвало крыло. Да-а, думаю, плохо дело...167 А тут страшный удар лицом о приборную доску. Я не увидел, а скорее почувствовал, что всё вокруг меня разламывается, разлетается во все стороны. Это не я покинул самолёт, а самолёт меня покинул... Не помню, как я вывалился из кабины. Помню только, что какое-то время мы летели вместе. Всё лицо заливала кровь. Шарил и всё не находил кольцо парашюта... Говорят, что в такие мгновения люди вспоминают свою жизнь. Я не вспоминал. Только подумал: «Они на земле так и не узнают, как всё было...» А потом ещё вдруг стало жалко себя. Я представлял, как ударюсь сейчас о землю, и даже сжался как-то, чтобы не так больно было. Но в последний момент нашёл кольцо и дернул... Я упал в озеро. Понял, что левый глаз выбит, и тут вспомнил свою маму. Мне вдруг очень захотелось к маме, будто я стал совсем маленьким...

Сергей Николаевич захмелел и уснул у меня на диване. Я укрыл его пледом и запретил включать телевизор.

* * *

СН168 рассказывал о СП169:

— Я его впервые увидел в 1930 году под Москвой на Планёрной, когда он летал на бесхвостке Черановского170. Потом встретились в Крыму, на планерном слете, где я был инструктором, а он уже известным конструктором планеров. Он был старше и вращался в кругах мне недоступных: Арцеулов, Юнгмейстер, Ильюшин. По вечерам они пили вино у грека Синопли, а я туда не мог прийти. А потом, у Королёва был мотоцикл! Вы не представляете, что это такое – собственный мотоцикл! Помню только, как он долго расспрашивал меня о методах обучения парителей, всё спрашивал: «Как рассказами можно обучать людей летать?» Через много лет он сам обучал именно так космонавтов...

Потом мы расстались на многие года. А после полёта Гагарина состоялась встреча ветеранов планёрного спорта, и мы снова встретились.

— Куда ты пропал? — спросил Королёв, словно мы с ним вчера расстались.

— Меня списали по здоровью, — отвечаю я. — Я – председатель методического совета, а высшего образования у меня нет...

— А ты думаешь, счастье в высшем образовании?! Серёжа, нельзя превращаться в пенсионера! (Анохину шёл тогда 52 год). Ты испсихуешься на аэродроме, всем завидовать станешь. Приходи ко мне, а? Чего раздумывать! Завтра!..

На следующий день Королёв сам заехал за Анохиным, привёз в ОКБ, везде водил, всё показывал, рассказывал о своих планах, о стыковке пилотируемых кораблей в космосе171.

— С этого дня питаться будешь в моей столовой, — сказал Королёв так, как будто вопрос уже решён. — Если нужно, вызывай автомобиль. Я определяю тебя шеф-пилотом. Полетишь в космос.

— Поздно, — сказал Анохин.

— Вилли Пост (был такой американский лётчик) отлично летал без глаза...

— И я летал, — отозвался Анохин. — Поздно. Я шеф-пилотом не буду. Я лучше буду отбирать тебе пилотов...

* * *

Учениками Анохина стали: Алексей Елисеев, Валерий Кубасов, Виталий Севастьянов, Николай Рукавишников, Олег Макаров, Валентин Лебедев, Георгий Гречко, Владимир Аксенов, Александр Иванченков, Валерий Рюмин и многие другие.

* * *

— Сергей Николаевич, а трудно научиться летать?

— Научиться кнопки нажимать и рычаги двигать очень легко. Способный человек за один день может всё запомнить. А научиться летать – трудно. Очень трудно. Жизнь на это положить надо...

* * *

1 апреля Анохин пригласил меня на банкет в честь своего 70-летия. В тот вечер у меня шла большая статья о СН172 и я явился в ресторан гостиницы «Советская» уже в 12-м часу со свежим номером газеты, где она была напечатана. Вся компания (человек 30-40) была уже сильно навеселе, и моё появление было встречено СН с большим подъёмом. Сначала он заставил было меня читать вслух статью, но, едва начав, я понял, что всеобщий гвалт не позволит мне продолжать. Потом он знакомил меня со всеми гостями. Среди них было несколько уже летавших космонавтов, давно мне знакомых, которые вели себя скромно, если не сказать застенчиво, старались не привлекать к себе внимания, что не столь уж для них характерно. Думаю, что они понимали, что часы, проведённые ими в космических кораблях, несоизмеримы с месяцами, проведёнными лётчиками-испытателями в кабинах опытных самолетов.

О правую руку от юбиляра сидела его жена Маргарита Карловна173, о левую – Михаил Михайлович Громов174, трезвый, с прямой спиной кавалериста, молчаливый, ни с кем не общающийся и, как мне показалось, всю эту пьяную компанию осуждающий. Летом 1971 г. я был у него дома, он рассказывал мне, как пробовал вытащить Королёва из ГУЛАГа. Мы раскланялись, но, по-моему, Громов не вспомнил, кто я такой. Анохин подвел меня в молодому белобрысому парню, почти альбиносу, и сказал:

— Запомни, Ярослав, я летаю настолько же лучше Нестерова175, насколько этот парень летает лучше меня! Запомни его имя: Игорь Волк!

Потом мы разговорились с блондином, оказавшимся относительно трезвым. Я говорил, что хотел бы написать о нём, он отвечал, что это невозможно, поскольку его испытательная работа глухо засекречена.

Летом 1984 года Игорь Петрович Волк стал космонавтом. Он должен был пилотировать орбитальный космический корабль многоразового использования «Буран», первый и последний космический полёт которого в автоматическом режиме состоялся лишь осенью 1988 года. Вот уж кому космонавтика действительно искалечила жизнь, порушив все его планы, так это Игорю.


Примечания:



1

Анохин Сергей Николаевич (1910-1986) – Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР №1, непререкаемый авторитет среди летчиков-испытателей, в последние годы проводил отбор штатских космонавтов в ОКБ С.П.Королева



16

Францев Вячеслав Иванович (1929-1991) – хирург, доктор медицинских наук, лауреат Государственной премии, профессор, заведующий отделением сердечной хирургии МОНИКИ.



17

Герасимова Марина Ивановна – сотрудница ОКБ С.П.Королёва.



163

Б.А.Ахмадулина.



164

Моя жена.



165

В то время В.Н.Ганичев был главным редактором «КП».



166

Гудков Олег Васильевич (1931-1973) - лётчик-испытатель, Герой Советского Союза.



167

Именно эту фразу С.Н.Анохина я запомнил на всю жизнь, так задумчиво, неспешно и спокойно он её произнёс.



168

С.Н.Анохин.



169

С. П. Королёв.



170

Черановский Борис Иванович (1896-1960) - самобытный, ни на кого не похожий авиаконструктор.



171

Шёл 1962 год. Первая стыковка была осуществлена лишь в 1969 г., уже после смерти С.П.Королёва.



172

Сергей Анохин: «Небо – мир, в котором я живу». См. «КП» от 2.4.1980.



173

Раценская Маргарита Карловна – известная планеристка, заслуженный мастер спорта СССР.



174

Громов Михаил Михайлович (1899-1985) - генерал-полковник авиации, Герой Советского Союза, знаменитый лётчик-испытатель, прославившийся своими легендарными перелетами.



175

Нестеров Пётр Николаевич (1887- 1914) – знаменитый лётчик, основоположник высшего пилотажа.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх