Собачья ведьма

«Собачья ведьма» (а иногда и «ведьма собачья») — это мое, как говорят этнографы, самоназвание. Так, усмехнувшись, называю я себя, когда мне лень произносить, а главное, расшифровывать мудреное слово «ЭНИОэтолог», значащееся в моем официальном документе, дающем право заниматься биополевой практикой. Да и сам этот документ я чаще именую «ведьминским дипломом».

А что? Сущая правда: таких, как я, еще триста лет назад сотнями и тысячами жгли на кострах, полыхавших по всей Европе. Я читаю «Молот ведьм», средневековое руководство по отлову, опознанию и истреблению моих сестер, и меня, закоренелую материалистку второй половины двадцатого века, поражает в нем только туполобость и жестокость монахов-инквизиторов. Эй, Шпренгер с Инсисторисом, если угодно, можно и меня считать ведьмой! А собачьей — потому, что стала таковой благодаря собакам и для собак. Хотя… теперь уже не только для них.

Не было в моем роду колдунов, магов и прорицателей, унаследовавших прямиком от атлантов и затем передавших мне в едином заклятии всю древнюю мудрость. Во всяком случае, я о таких выдающихся предках ровным счетом ничего не знаю. Единственное, что могло сыграть свою роль с точки зрения наследственности — это в высшей степени причудливое сочетание кровей: от французской, немецкой и польской до какой-то из среднеазиатских, теперь уже некому вспомнить, какой именно. По смутным воспоминаниям о слышанных когда-то в детстве родительских разговорах я могу очень приблизительно судить о том, сколь разные генетические возможности сплелись во мне в единый клубок. В семье правоверного коммуниста пятидесятых-шестидесятых годов любые разговоры о генеалогии были, естественно, под запретом. А теперь, когда стало не только можно, но и модно отыскивать старые родовые гербы, я найду в архивах разве что официальные записи, но никак не указания на темное прошлое.

А жаль! Как было бы славно сообщить вам, что я веду свой род по прямой линии от Гермеса Трисмегиста или, на худой конец, от Амброзия-Мерлина…

Родившись в 1950 году, воспитание я получила единственно правильное, исключительно и неуклонно материалистическое и атеистическое. Не стану кривить душой, я по сию пору с благодарностью вспоминаю университетских преподавателей марксистско-ленинской философии, ухитрившихся внушить мне, несмотря на типичнейшее наплевательское отношение к общественно-политическим дисциплинам, солидные методологические основы, на которых до сих пор и строится мое понимание мироустройства. Не зря же один из самых дорогих моему сердцу замыслов так и называется — «Курс материалистической магии».

Помню первые свои разговоры с врачами и физиологами, которые заинтересовались моими не вполне обычными отношениями с собаками. До чего же тактично и осторожно они выясняли, насколько тяжким ударом будет для меня известие о том, что возможности эти вовсе не такие уж боговдохновенные… ну, не больше, чем любая другая деятельность головного мозга. «Научно-медицинский факт», как говорится. А я обрадовалась возможности исследовать механизмы телепатии и ясновидения объективными методами. Да и саму эту книгу я решилась написать только после многочисленных и плодотворных разговоров с врачами и учеными других специальностей.

Собственно говоря, все «чудесные», «волшебные», поражающие воображение факты, в изобилии представленные в практике любого мага, находят свое объяснение при одном-единственном допущении. Нужно «всего-навсего» включить в рассмотрение, на равных с веществом и энергией, третий вид материи — информацию. Тогда, замкнув триаду, мы поймем, что в непосредственном взаимодействии мозга, генерирующего эту самую информацию, с другими информационно активными структурами нет ничего невозможного или хотя бы удивительного. Такой тип отношений с миром можно называть, если кому нравится, по старинке — Магией. А можно и суперсовременно — энергоинформационными взаимодействиями (то же, что и биополевые).

И не так уж важно, сколько шарлатанов и мошенников разъезжает по градам и весям нашей многострадальной Родины под видом Посвященных высоких степеней, выдавая начатки знахарского ремесла за тайное Великое Дело. Главное — в другом.

На Земле во все века жили, живут и будут жить люди, отличающиеся от остальных только тем, что они «слышат» сами себя, умея активно использовать возможности собственного подсознания. Не в пример расширенному сенсорному восприятию, эти способности не даются человеку при рождении, а создаются тренировкой и жизненным опытом. Разными путями идет человек к познанию Тайны Тайн — самого себя!

Мне вовсе не хочется, чтобы вы считали меня и моих зверей каким-то уникальным явлением, достойным «Книги Гиннеса» или, чего доброго, экспозиции Кунсткамеры. Мне знакомы многие собачье-кошачье-человеческие семьи, в которых происходят такие же чудеса, только люди, не пытаясь анализировать происходящее, считают эти события то стечением обстоятельств, то игрой собственного воображения.

Но отчего же такого рода отношения с собакой не стали нормой для всех и каждого? Нет ли каких-то существенных ограничений на выбор породы, на воспитание собаки, на образ жизни с ней?

Да, есть. Прежде всего, вам легче будет добиться полного контакта с собакой, если вы с самого начала сумеете распознать «свою» породу. Скажем, вас может раздражать голосистая болонка, а вашему лучшему другу окажется не по душе добродушный, но не слишком подвижный ньюфаундленд, но в качестве партнеров по общению первая не уступает второму. Выбирайте! Среди трех или четырех сотен пород, каждая из которых выводилась для выполнения вполне определенных функций и обладает своими особенностями психики и поведения, наверняка найдется та, что словно бы специально предназначена для вас Единственное предостережение — выбирать нужно именно по психологической специфике, а не по размерам, длине шерсти и племенным достоинствам.

Второе важнейшее условие — это полноценное развитие собаки, как физическое, так и психическое. Абсолютной нормы или непреложных требований тут не существует. Собака способна адаптироваться к весьма разнообразным типам отношений, обязательно только полное взаимопонимание зверя и человека. И все же породная специфика сказывается и тут.

Овчарка, в жизни не слышавшая ни одной команды вне дрессировочной площадки… Ротвейлер, проводящий дни свои между миской и диваном… Чуткий доберман, лишенный возможности тесно и задушевно общаться с человеком… Все они ущербны, смею сказать, ничуть не менее сенбернара-спасателя, которого хозяева по прихоти своей озлобили и, как они наивно полагали, выдрессировали на охрану. Какое уж тут взаимопонимание! Хозяева этих собак могут распроститься со всеми надеждами на те прелести общения, о которых я вам рассказала.

И, наконец, третье важнейшее условие, неразрывно связанное с предыдущим: собака должна признать вас полноправным членом стаи. Тогда и только тогда вы по праву можете претендовать на все предписанные матушкой-Природой «льготы». Структура стаи достаточно сложна, а роли и социальные ранги в ней (всего их шесть, а в трех из шести выделяются еще и дополнительные подразделения) определяются распределением сфер принятия решения и ответственности. Поэтому не мешало бы предварительно ознакомиться с «типовым штатным расписанием» собачьей стаи и заранее усвоить свои «должностные инструкции».

И если эти условия выполнены, то остается одна-единственная преграда для контакта подсознаний — это наше до невозможности рациональное сознание, не соглашающееся даже на минуту поверить в существование «сверхъестественных» возможностей собственного организма. Узурпировав власть над нашим мышлением, над человеческим восприятием мира, логическое сознание, как правило, отказывает нам в «свиданиях» с собственным и чужим подсознанием. Но стоит лишь перейти психологический барьер, ослабить гнет рацио, и после небольшой тренировки вы сами будете делать то, что сейчас кажется вам моей беспочвенной выдумкой.

Я думаю, не случайно телепатическая связь возникает прежде всего у очень близких людей и зверей. Прежде, чем начать улавливать мысли без слов, надо хорошо знать друг друга и уметь с почти стопроцентной вероятностью прогнозировать поступки и рассуждения друг друга. Сейчас я уже знаю, как «протоптать дорожку» к невербальному общению с собакой, и могу кое-что рассказать об этом вам. Только предупреждаю: начинается все с как можно более полного и детального представления о внутреннем мире партнера. Вот почему я так настаивала на том, чтобы вы постарались понять, из чего складывается мир вашей собаки, как она видит, слышит и чувствует.

Чтобы «услышать» собаку, увидеть мир ее глазами, вовсе ни к чему сосредотачиваться и напрягаться, сверля ее, несчастную, тяжелым «взглядом Кашпировского». Наоборот, постарайтесь расслабиться психически (а если это вам помогает, то и физически), позвольте мыслям немножко поблуждать в полном беспорядке, а потом дайте им спокойно уйти прочь. Есть образы, которые помогают ослабить власть сознания, их каждый выбирает для себя сам. Если вам угодно, пусть ваши мысли смоет прозрачной морской волной. Или пусть себе выгорают в очищающем пламени — не в угрожающем бушующем пожаре, а в спокойном, добром домашнем очаге или в походном костре, мягко играющем почти ручными языками огня. Пусть мысли ваши растворятся в лазурном весеннем небе — это очень эффективный способ. Высокочтимый тибетский лама Лобсанг Рампа советует представить себе темный, глубокий занавес из рыхлой ткани, который словно впитывает ваши мысли, заботы, треволнения, всю суету и нервозность быта. Выбор за вами. И не бойтесь придумывать что-то свое. Ведь то, что подсказано вашей интуицией, всегда окажется вернее общих рекомендаций; это ваше подсознание пробивает себе дорожку сквозь тревожные будни, помогает нащупать таинственную связь. Так поверьте же ему.

Попытайтесь сами «поймать» образы, создаваемые мозгом собаки. Вообразите, пожалуйста, этакую невидимую воронку, образованную спиральными завихрениями и направленную раструбом к собаке, а узким концом — к середине вашего лба, к самому «третьему глазу». Эта воронка как бы втягивает информацию, исходящую от собаки, и направляет ее в мозг. Например, я почти физически «слышу» мысли собаки. Не сетуйте на мою наивность — я ведь описываю не суть процесса, а всего лишь некую механическую аналогию. Правда, технически этот вариант далеко не единственный, но исторически такое представление обмена информацией было для меня первым.

Можно также, в полном соответствии с популярными рекомендациями по овладению телепатией, представить себя собакой в ее конкретном, сиюминутном состоянии. Этим я пользуюсь обычно при экстренном невербальном внушении — срочной односторонней передаче собаке мыслеобразов, воздействующих чаще всего на ее эмоциональное состояние. Трудность тут кроется лишь в том, что как раз для этого надо очень хорошо представлять себе истинное состояние собаки, а не то, что думает об этом человек. Сдается мне, что видовые особенности объекта играют здесь определяющую роль и то, что довольно легко применяю я, профессиональный зоопсихолог, для вас может оказаться не слишком удобным.

Существуют и другие представления, способствующие невербальным контактам. Вскоре после того, как я начала сознательно овладевать этим ремеслом, мне почти случайно (хотя как раз в этих делах случайностей не бывает!) попалась в руки книга американца Ричарда Сэтфена, в которой тот описывает технику «соединения чакр», разработанную им для людей. Я не без интереса и некоторого тщеславия узнала в ней те приемы, которыми к тому времени уже пользовалась интуитивно для задушевного общения с собаками. Как и методика Сэтфена, мой способ соединения чакр лучше всего работает в спокойном состоянии собаки, например, при необходимости подсмотреть ее сон. Я представляю себе нематериальное облако, окутывающее голову и основание шеи собаки и распространяющееся от нее ко мне, к тем же верхним чакрам. В этом облаке, как на экране, отражаются те образы, которыми в этот момент занят мозг зверя. Мне остается только разглядеть эти образы, да не глазами, а непосредственно мозгом.

В собачьем восприятии объекты (когда мне удается их «рассмотреть») предстают несколько схематичными, лишенными деталей, неважных для животного. Думается мне, что это обусловлено прагматикой, которая делает многие детали несущественными для собаки. Вот они и «очищают» свое восприятие от этих ненужных подробностей. Ну, что им толку, например, в геометрии деки гитары? Но зато саму гитару они прекрасно осознают как источник звуковых колебаний, приятных или неприятных. В существовании у собак абстрактного мышления я, как вы понимаете, ни на секунду не сомневаюсь, только абстрагирование идет несколько иными путями, иначе выделяются так называемые дифференциальные признаки. И не их вина, что это не те признаки, к которым привыкли мы, люди.

Их мысленные образы чаще всего отличаются от человеческих представлений не только некоей схематичностью, но и особой «подсветкой», они словно бы очерчены мягко флуоресцирующим зеленоватым контуром. Во всяком случае, абстрактные и символические понятия в их воображении выглядят именно так. Не имея права рассуждать об этом подробнее, скажу только, что многие мои представления из области эзотерических знаний продиктованы мне моей Джинечкой и лишь позже проверены по специальной литературе. Помню, как она показала мне египетские пирамиды изнутри, помню лик, который я назвала «Джинкиной Мадонной»… И всякий раз я потом находила в книгах и в разговорах со знатоками этих вопросов подтверждения многих фактов, сообщенных ею. Но… это уже не мои тайны. Я умолкаю.

Для передачи собаке внушения без слов можно применять те же способы настройки, которые, правда, иногда приходится дополнять некоторыми мелкими «техническими усовершенствованиями». Эти вспомогательные приемы чаще всего импровизируются по ходу дела.

Один из основных способов — тот, которым я в свое время позвала малыша Рольфушку на кухню за яблочком. В состоянии легкого транса, отключения сознания (тогда этому способствовало так называемое «просоночное состояние», одно из классических «измененных состояний сознания», изучаемых человеческими психиатрами), я твержу про себя фразу, обращенную к «адресату», и как можно отчетливее воображаю, будто произношу ее вслух. Лучше всего, если повторяемые слова как бы потеряют смысл, перестав восприниматься сознанием, и станут только внешними «ярлычками» для образа, формируемого в подсознании. Попробуйте твердить раз за разом, как можно монотоннее, любое слово, и вы уже через пару минут заметите этот эффект. Так можно довольно точно и надежно передать более или менее сложное сообщение, а сами повторы при этом помогают удерживать и усиливать состояние легкого транса. Однако этот способ обладает и существенным недостатком — он работает медленно, требуя и предварительной настройки, и некоторого времени на повторы. Хотя время, нужное для срабатывания невербальной передачи, сокращается после некоторой тренировки, но все же оно исчисляется, по крайней мере, секундами, которых в вашем распоряжении может и не быть.

Дело несколько ускоряется в том случае, когда реципиент, который должен вольно или невольно принять ваше сообщение, сам заранее настроен на вашу «волну» — хорошо знакомая собака, близкий человек. Неплохо также, если он тоже находится в измененном состоянии сознания, если не отключенного, то хотя бы заторможенного. Роль отвлекающего фактора (и для передающего, и для воспринимающего субъектов) может сыграть, например, не быстрая, но ритмичная музыка или какие-то фоновые мысли, медленные и несложные, не имеющие прямого отношения к ситуации и теме сообщения. Техника такого невербального общения очень близка к методам эриксонианского гипноза, да, собственно, и заимствует кое-какие технические приемы, разработанные Милтоном Эриксоном. Различие состоит лишь в том, что конкретные действия и образы не программируются заранее, а информация только лишь записывается в память партнера. Как ее использовать и когда, решает он сам.

Премудрости биополевого контакта, освоенные с помощью собак, без большого труда переносятся и на общение с людьми. Однако я обязана повторить главное предупреждение: никогда, ни при каких обстоятельствах, не допускайте насилия над чужой волей! Не наводите порядок в чужой душе, даже если он представляется вам единственно правильным и вы действуете из лучших побуждений! В конце концов, каждый из нас имеет право и на заблуждения, и на ошибки, и оно свято. А тому, кто вмешивается в структуру чужой личности, аукнется трижды.

Мои собеседники могут чувствовать себя в полной безопасности — я не прибегаю к внушению даже тогда, когда мне очень хочется убедить кого-то в своей правоте.

Бывает, должна признаться, что я пользуюсь своими возможностями из шалости. Скажем, в преферанс я играю только изредка, только со своими близкими и с чисто символическими денежными ставками. В карты партнеров я никогда не заглядываю, хотя могу это сделать. Зато мне случалось, расшалившись, заставить их сделать нелепейшую ошибку, выдернуть не ту карту. Как забавно злился мой муж, «выпустив» меня на мизере, в котором при правильной игре мне гарантированы были минимум шесть взяток! Но однажды меня наказал, сам того не подозревая, мой собственный брат, когда он, раздосадованный моим выигрышем (в тот раз — исключительно честным), очень сильно пожелал, чтобы ошиблась я. Тут уж пришлось поплатиться мне. Что ж, заслужила!

Я и вам пожелала бы применять эти способности лишь во благо другим. Для себя ими можно пользоваться разве что для самозащиты.

Многое и многое из того, чему научили меня собаки, которые меня любят, я прекраснейшим образом применяю в работе, на пользу моим подопечным. Какие-то из моих приемов вполне соответствуют традиционным магическим действиям — наговор, заклинание. Собственно говоря, всю мою деятельность можно сравнить с благотворной порчей, нацеленной на совершенствование личности собаки, и оправдывает меня лишь то, что цели эти никогда не достигаются насилием над личностью. К другим приемам можно применять названия, заимствованные из человеческих психотехник — гипноз, невербальное внушение. Можно говорить и об использовании так называемых Истинных Имен (звуковых соответствий, отражающих структуру биополя так же, как аура служит ее зримым представлением). Есть у меня и собственные авторские методы режиссура сновидений, о которой я упоминала раньше, реформирование мотиваций, биополевая модуляция. Рассказать о них в пределах этой книги, поверьте, просто невозможно.

Однако суть дела от названия не меняется. Любое из этих воздействий основывается на тех биополевых механизмах, о которых я постаралась вам рассказать.

А в заключение я повторю вам то, что нередко говорю своим собеседникам. Не важно, верите ли вы в эти вещи. Они все равно есть!





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх