Числа

Система чисел, которую объяснял Пифагор, по-видимому, заимствовавший ее от египетских жрецов, была распространена его учениками.

«Божественная жидкость, – говорили они, – была недоступна чувствам, и мы употребим для ее характеристики язык не чувств, а ума; мы дадим разуму или деятельному началу Вселенной название монады или единицы, ибо оно всегда одинаково, а материи или началу страдательному название диады (двойственность) или размножения, ибо оно подвержено всяческим изменениям; наконец мир мы назовем мы триадой, – ибо он есть результат духа и материи[57] ».

Каков бы ни был способ выражения системы, – это всегда будет Кетер, Бинах и Шокмах.

Это всегда борьба деятельного и страдательного начала, дающая движение, – источник жизни.

Смысл Пифагоровых уроков о числах заключается в том, что числа содержат элементы всех вещей и даже всех наук. Пифагор приложил систему чисел к миру духов и решил проблемы, совершенно неизвестные в нашей действующей арифметике. Вот что было сказано по этому поводу одним ученым, жившим два века назад: «Великая мировая система покоится на известных основаниях гармонии, бытие, форма и действия которых во всех вещах, как общих, так и специальных, суть естественное последствие. Эти основания гармонии называются числами. Тот, кому известны они, знает и законы существования природы, и сравнения их соотношений, род и меру их действия, связь всех вещей и всех действий, физическое и механическое строение мира. Числа суть невидимые сосуды существ, как тела их суть сосуды видимые, – это значит, что вещество имеет два свойства: видимое и невидимое. Первое есть видимая форма, – тело; форма невидимая – число. И все предъявляющееся есть результат внутренней энергии, а эта энергия есть развитие силы. Более или менее великие силы являются из вещественных чисел, а большая или меньшая энергия из виртуальных чисел.

Ясно, что существуют невидимые оболочки, ибо каждое существо имеет причину и форму, но причина и форма суть две противоположности, которые не могут соединиться без известных уз, скрепляющих их; в этом заключается функция числа. Как законы и качества существ написаны на их наружности, так законы и качества вещей невидимых написаны на невидимых числах, или: так как впечатления получаются чувствительностью мысли посредством чувств, то точно так же ум наш получает ясные идеи через положение и невидимое назначение вещей тотчас же, как может их уловить, ибо идеал, подобно физическому, имеет число, меру и вес, познаваемые только разумом. Правда, истинные мировые числа бесконечны, но ход их правилен и прост, ибо все покоится на основных числах от одного до десяти. Их бесконечность сама по себе основывается на бесконечном числе существ, и это тем более, что одинаковые существа имеют различные качества. Итак, есть числа для основания и субстанции существ, их действий, их долговечности и степени их прогресса (прогрессии). Все эти вещи столь же существуют от стояний, где останавливаются лучи божественного света и бросают назад отражения, иногда для представления своего изображения, иногда для того, чтоб излить в этом возвратном взоре новую жизнь, новую меру, новый вес. Есть также соединенные числа для выражения различных отношений и различных положений существ: их действия и их бытия. Также есть центральные числа и числа окружности; есть ложные и нечистые числа. Несмотря на их бесконечное соединение, идея их весьма проста, потому что восходит от первой основной цифры до десяти и простых чисел; эти же последние снова содержатся в четырех первых основных числах, соединение которых (сложение) даст 10, из чего блистательно вытекает бесценная сила катерны, которая кажется безумием людям нашего времени, потому что они ничего не могут в ней понять. Некоторым образом, мы видим здесь, почему число 10 было так высоко чтимо пифагорейцами, это было их наиболее возвышенное число, истинный arrhton. Они клялись четырьмя, и клятва tetractoz была более священна, чем можно вообразить. В нем были все симфонии и силы природы. Десять было «мировым числом» или «абсолютным паном» ^an). Следуя Пифагору, числа суть основания высшего разума и единственное средство, посредством которого вещи выражаются сами собою; единение всех чисел соединяет миры, или основание согласия существ и их действий, являет гармонию всего сущего. Вследствие этого Пифагор смотрел на acтpолoгию и астрономию, как на ветви, прямо стремящиеся из одной науки[58] ».

Пифагор делает также различие между числами и знаками, которые могут быть сочтены: первые суть назначения (terminationes, тгоп) единства и состоят только на духовных величинах; вторые, напротив, имеют предметом телесные вещи и суть видимое выражение невидимого. По Пифагору, все духовные знаки суть лучи, отражения (emanationes) единства, как число один или единица есть начало знаков, могущих быть сочтенными.

Единица есть центр всего, основание каждого бытия и всех частных единений, которые не абсолютны и не необходимы, но которые суть лучи, посредственные или непосредственные, абсолютного единства. Десять единиц составляют единицу десятка до ста; десять десятков– единица ста, и т. д.; все великие единицы содержат малые, в силу того, что малые содержатся в больших и таким образом происходит взаимное совокупление. То же самое мы видим и в природе. Каждый высший мир содержит все подчиненные единицы или низшие миры и самые малые взаимно берут часть в мирах, сферах, фигурах или творениях высших в качестве подчиненных будучи в них содержимы. В сотнях, например, содержатся все числа от одного до ста, а в животной категории – все животные; и подобно тому, как числа от одного до ста все сближаются, так и животные, даже самые низшие, все постепенно возвышаясь и совершенствуясь восходят даже до того, что наиболее изящные их члены сравниваются почти с человеческими, никогда, впрочем, не достигая той высоты, на которой стоит он.

«Бесконечное уклонение животных рас, нисходящих от одной к другой, одинаково выражает отношение с числом в смысле единства, блистая в бесчисленных обломках. Эта блистательная метода, пришедшая с востока, соприкасается с той, по которой самые низшие порядки выходят из самых высших, содержа их в себе и проникая их[59] ».

«Северин Боэций говорит, что в природе все первоначально кажется составленным с помощью чисел; из них явилось количество элементов, из них произошли обороты времени; отсюда существует движение звезд, изменение неба и состояние чисел. Не следует удивляться, потому что в природе есть такие великие сокровенные силы и в таком великом количестве, что в них находятся самые великие, самые тайные, самые чудесные и действительные силы, ибо они более точны, более совершенны и находятся в небесных телах[60] ».

«Все созданное существует числами и из них черпает свою силу, ибо время состоит из чисел, и всякое движение и действие, и все, что принадлежит времени и движению составлено из чисел и пропорций и сильно только ими. Наконец, все понятия того, что существует в природе и выше нее зависит от известных чисел, что заставило сказать Пифагора: все составлено из числа, и оно придает силу всем[61] ».

Агриппа и Сен-Мартен занимались числами, и особенно специально Сен-Мартен.

Не дошли ли Сен-Мартен и аббат Агриппа до предсказаний посредством чисел? Этого мы не будем разбирать.

Мы не желаем здесь проводить идею о методе чисел Сен-Мартена, ибо вся она мистична, а следовательно, темна, вследствие чего потребовала бы слишком больших объяснений.

Мы только единственно приведем то, что он говорит о числе один, и даже без комментария; после мы сделаем выписку из Агриппы.

«Единица, – говорит Сен-Мартен, – помноженная на самое себя дает всегда единицу, ибо из самой себя выйти не может.

Растительное семя, которое произвело свои годовые плоды сообразно с числом действий, которые заключало его могущество, не производит более и входит в свое начало.

Каждая мысль, исходящая от нас, есть продукт действия могуществ, которое (то есть действж) в нем относительно и будучи подобно зерну, оканчивается вместе с частной мыслью, произведшей его, как будто заканчивая свое течение[62] .

Число есть только повторение единицы. Единица совершенно просто проникает все числа и, будучи общей маркой всех чисел, их источником и началом, она содержит их в ceбе все, оставаясь единично связанной и неспособной ко множеству, всегда одинаковой и без изменения, вследствие чего происходит и то, что при умножении она производит только самое себя. Один есть причина всех вещей и все идут к одному, и после него ничего нет, и всё что есть требует одного, ибо всё от одного происходит. Для того, чтоб все вещи были одинаковы, необходимо, чтоб они участвовали в одном, и даже если все вещи ко многому пошли от одного, нужно чтобы всё, желающее возвратиться к одному, покинуло множество.

Есть один только мир Божий, одно солнце для одного миpa, один Феникс в мире, одна матка у пчел. Есть только один элемент, превосходящий и проникающий во всё, – огонь. Есть одна растительная и минеральная душа, находящаяся повсюду, которой совсем не знают и никто не называет по имени, но которая сокрыта под числами, под фигурами и загадками и без которой ни алхимия, ни натуральная магия не могли бы иметь успеха[63] ».

Единица есть причина всего; но единица – свет может остаться светом без тени: единица – голос, – голосом без эха. Один – есть причина несравниваемая; число – это гармония, а без гармонии ничто невозможно; единица необходимо деятельна и ее потребность действия заставляет самое ее повторяться; она разделяется или скорее умножается, чтоб произвести число два. Но два – это антагонизм, это мгновенная неподвижность, когда силы равны, но это борьба, причина движения. Сен-Мартен, обозначив число два как дурное и роковое, признался, что он не знал более великого таинственного деятеля в магии.

Земля есть явно место прохождения и доказательств: число два, следовательно, необходимо, ибо представляет жизнь, которая существует только борьбой, действием – и прекращается с наступлением покоя. Итак: два – антагонизм, но три – это уже существование. С тремя жизнь найдена. Три – это маятник, идущий то направо, то налево, ради равновесия и движения.

Таким образом, три делает полезным двойное число и извлекает из него движение, которое есть жизнь.

«Три, – говорит Бальзак в «Луи Ламберте», – есть формула сотворенных миров: они – духовный знак творения и материальный – окружности».

Число три есть движение, составляющее равновесие, постепенно переходя с одной точки на другую; число четыре есть совершенное равновесие, это четырехугольник, положительность, реализм.

Четыре в магии есть куб, четырехугольник. Это изображение земли; четыре есть следствие трех; три – ум, движение, сопротивление, которое естественно привлекает четыре: стойкость, гармонию.

Для древних каббалистов число четыре содержало четыре элемента.

«Четыре основные астрономические точки, относительно нас, суть: Да и Нет света: Восток и Запад; Да и Нет теплоты: Юг и Север», – говорили каббалисты.

Ученики Пифагора отыскивали в числах свойства, знание которых могло их возвысить над природой, – свойства, которые казались им выраженными в феноменах звучных тел.

«Протяните струну, – говорили они, – последовательно разделите ее на две, на три и четыре части, и вы будете иметь в каждой половине октаву всей струны, в трех четвертях – четверть, в двух третях – квинту; итак: октава будет относиться как 1 – 2; четверть как 3 – 4; квинта как 2 – 3. Важность этого наблюдения дала 1, 2, 3, 4 – название священной четверки. По этим открытиям легко заключить, что законы гармонии неизменяемы и что природа непреложно выразила меру и интервалы тонов[64] ».

Но так как все во всем, так как природа имеет один закон в общей системе Вселенной так как вся она – простота и гармония, то разумно приходят к заключению, что различные законы, которые управляют Вселенной должны были раскрыться, при отыскивании их соотношения с законом гармонии.

Вскоре в 1, 2, 3, 4 – открыли не только одно из начал музыкальной системы, но и начала физические и моральные: все стало пропорцией и гармонией. Время, правда, дружба, разум – не что иное, как соотношения чисел, и так как числа, составляющие священную четверку, производят, соединяясь (слагаясь вместе), число десять, то четыре было рассматриваемо как совершеннейшее из всех вследствие этого самого сoeдинeния[65] .

Мы сказали, что число четыре представляет четыре элемента, признанных каббалистами; четыре – следовательно земля, форма: один есть принцип жизни, дух, между тем пять – есть четыре и один, и так: пять – дух господствующий над элементами, квинтэссенция. И пентаграмма (пятиугольная звезда) выражала это господство.

С помощью этого знака пентаграммы каббалисты предполагают оковать воздушных демонов: саламандр, ундин, гномов.

Пентаграмма – сияющая звезда гностических школ, но также, смотря по более или менее чистому уму, направляющему материю, она – добро или зло, день или ночь.

Пять – это дух и его формы.

Черная магия пользуется пентаграммой, ставя в воздух два из ее углов, которые представляют антагонизм добра и зла, следовательно, неподвижность и невежество, ибо пентаграмма, будучи поставлена таким образом, двумя своими углами господствует над третичным числом, которое, представляя влияние божественного духа, находится перевернутым.

Таким образом, пять становится роковым числом, числом дурным, поставленым под именем Гебураха, который есть число антагонизма, автономии, чрезмерной свободы, и антагонизм которого производит суровость.

Пентаграмма представлет человеческое тело и ее высшая точка составляет голову; если голова внизу – это знак безумия.

Рука, которая также есть маленький мир, также дает объяснение пяти: большой палец представляет разум, господствующий над материей, в свою очередь представляемой четырьмя пальцами, которые без большого были бы почти бесполезны. Положительный большой палец противодействует отрицательным. Следовательно, он есть дух, человеческий разум, дающий меру и полезность прочим, представляющим материю.

Четыре члена, составляющие столь полную организацию человека, управляемы головой, как пальцы управляются большим: это опять-таки дух и его формы, между тем голова может дать хорошее или дурное направление. Мы не имеем надобности говорить более для объяснения числа пять.

Мы считаем себя обязанными оставить здесь заметку, написанную нашим издателям, г. Дантю на полях корректурных листов. Мы счастливы, видя размышления подобной стоимости, возвышающимися при чтении нашей книги. Вот эта заметка:

«Чтение этой книги раскрывает для мысли обширные горизонты. Так, после сказанного здесь, возвышаясь одной степенью, то есть помещая в первом миpе качества, принадлежащие большому пальцу, а ставшие божественными, мы представим волю – закон, логику – надежду, основанную на разуме и любви, благотворительность. Между тем – качества, данные другим пальцам, даже и при помещении их и в первом миpе, дадут человеческие качества, то есть почти ничтожной стоимости пред очами Вездесущего.

Итак: религия, благоразумие, искусство, наука, которым придают такое великое значение на земле, и которые делают знаменитыми, будут вычеркнуты в небе тремя теологическими добродетелями, которые одни уважаемы в жизненной экономии».

Число шесть представляет два раза по три: это изображение соотношения неба и земли, это божественный треугольник, земной треугольник которого есть обратное отражение, подобное отражению какой-нибудь вещи в воде; это аксиома, начертанная на изумрудной скрижали: все, что наверху, – подобно тому, что внизу; это число свободы и божественной работы: свобода вверху, работа – внизу: необходимо пройти через все ступени работы, дабы достигнуть свободы.

«Число шесть столь превосходно само по себе, что оно производит то же число из соединения своихчастей[66] ».

Семь – всемирное, абсолютное число, т.к. содержит в себе и четверку, и тройку, и пятерку и двойку.

Число семь есть признаваемое число всех символов, ибо составлено из трех и четырех. Число семь представляет во всей силе магическое могущество: дух, присутствующий во всех элементарных могуществах; оно подобно пяти, – духу, господствующему над материей, но дух здесь выражается не одним, означающим дух человеческий, но тремя.

«Если б число семь находилось только в радуге, можно бы, пожалуй, пренебречь им, но оно было повсюду, где была тайна. Этим числом обозначены семь дней творения и заповедано людям непреложно хранить о нем воспоминание в неделе; число семь находится в радуге, в музыкальной гамме, в добродетелях и грехах, это таинственное число, и тайна, заключающаяся в нем, должна быть великой важности, ибо так часто является оно нам[67] ».

«Число семь, по замечанию Боссюэта, – есть синоним полноты[68] ».

Число восемь – двойное от четырех, есть всемирное paвновесие вещей, – гармония в аналогии противоположностей.

«Пифагорейцы называли восемь числом правосудия и полноты; первое название давали ему потому, что оно первое разделяется на одинаково равные числа, то есть на четыре, а в этих четырех есть еще разделение. Другое название полноты было дано ему вследствие его кубичной формы[69] ».

Число девять – 3 X 3 – есть треугольник трех, полный образ трех миров: это основание крепкого разума: совершеннейший смысл всякого глагола (слова), разум– бытие всех форм; число девять таким образом, есть число божественных отражений, оно выражает божественную идею во всем ее высоком могуществе.

«Число десять названо всемирным и полным числом, означающим полный путь жизни, ибо от этого числа считают повторениями, и оно содержит в cебе все числа или объясняет их своими, помножая их. Поэтому его считают числом различных религий.

Нет числа выше его, и все десятое имеет нечто божественное[70] ».

«Знак десяти составлен из единицы, означающей бытие и из нуля, выражающего небытие: оно, стало быть, содержит дух и материю; оно – есть высшая точка разума человечества, которое все ис-числяеть им[71] ».

Эмблема десяти есть змея, лезущая по столбу: движение и неподвижность, идея и материя.

Таким образом, в руке находят три – в трех суставах большого пальца; четыре и двенадцать – в пальцах; семь – в треугольнике, находящемся на бугорках, и очень часто четыре в кресте, составленном из головной и сатурновой линий.

Посредством зефиротов в ней находят также и число десять, – число всемирного синтеза.

Таким образом, рука содержит все священные числа, а так как они сносятся со всем, то и рука содержит всё.

А сейчас мы оставим числа, дабы не отвлекать внимание читателей от нашей главной цели – хиромантии. Перед тем, как начать изученте френологии, мы сделаем несколько замечательных приложений, и уверены, что читатели нам за это будут благодарны.


Примечания:



5

Poeter minores Groeci, р. 458 (Cantabrigix 1671).



6

Ballanche, Essaes de palingenesesie sociale t. IV, р. 498 (Geneve).



7

Dogme et rituel dp la haute magie, pages 79 et 155.



57

Voyagе d'Anacharsis, т. III, стр. 181.



58

Thionis Smyrnoi eorum quae in mathemat. ad Platonis lectionem utilia sunt expositio, кн. 1, гл. 1, стр. 7. Париж, 1646.



59

Geschichte der Magie, von Ioseph Ennencoser, стр. 548. Лейпциг, 1844.



60

La Philosophie occulte de Cornelius Agrippa, част. II, стр. 213 и 214.



61

Idem. стр. 214.



62

Nombres par S. Martin, стр. 80, 81, 82. Париж, 1843 г.



63

Philosophie occulte. Cornelius Agrippa I. 2, стр. 218.



64

Voyage d'Anacharsis, т. III, стр. 183.



65

Aristotelis opera omnia quae exstant grece et latine, Me-taph. т. IV, кн. 1, гл. V, стр. 269. Parisicis, 1539.



66

Philosophie occulte dAgrippa, кн. 2, стр. 238.



67

Harmonies de l'ktre, т. I, стр. 216.



68

Idem. стр. 218.



69

Philosophie occulte кн. 2, мтр. 253.



70

Idem. стр. 259 и 261.



71

Harmonies de l'ktre, т. II, стр. 234





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх