b...


5. Общее дело, скрепленное едиными нравственными ценностями



Какие же объективные и субъективные факторы позволяют преодолеть моральное разобщение, одиночество, отчужденность людей, усилить их нравственное взаимопонимание, сопереживание общих ценностей, солидарность и коллективизм? Причем не только в широких социальных контактах, но п на «микроуровне» межличностного проникновенно искреннего общения? Какова важнейшая нравственно-психологическая перспектива развития личности в нашу исторически переходную эпоху – от капитализма к коммунизму? Каково значение подлинно гуманной нормативной этики в деле разъяснения каждому человеку его нравственных проблем и трудностей, в деле морально-психологического предотвращения (или разрешения) депрессивных, болезненных состояний морального одиночества, непонимания, замкнутости? Вот те, вполне правомерные, насущные вопросы, отвечая на которые марксистско-ленинское мировоззрение не оставляет камня на камне от пессимистических построений сторонников пресловутой антпидеи безысходности одиночества и отчуждения людей. Одиночество, особенно моральное одиночество, как длительное, устойчиво негативное состояние, невозможно там, где люди заняты общим прогрессивным делом, захвачены им и где само это дело пронизано ценностями, общими для них. Это первый и наиважнейший фактор (соединяющий в себе органически объективные и субъективные моменты) преодоления одиночества, отчуждения, непонимания. И он действует как в широких социальных масштабах (в том числе в движении классов в революциях) на уровне всеобществен-ных нравственных отношений, массовом обмене ценностной информацией, так и в масштабах межличных, сокровенно индивидуальных. Общее дело, скрепленное общими благородными моральными ценностями, создает состояние нравственно-психологического единения, братства людей, учит их сопереживать эти ценности, намного повышает их «коэффициент» взаимопонимания, создает устойчивую ситуацию морального резонанса друг с другом. Такие условия для всех трудящихся возникают только в результате социалистической революции. При социализме это общее дело пронизывает все сферы жизни и деятельности людей. Оно проявляется в строительстве коммунизма, в трудовых усилиях по созданию материальных и духовных ценностей, в гуманном совершенствовании межличностных отношений с целью формирования исторически новой, всесторонне развитой личности.


При социализме отношение человека к труду выступает критерием моральности, достижения им общественного самоутверждения, признания, является прямым путем обеспечения подлинного личного достоинства. Трудолюбие рассматривается как высокое моральное качество личности, обеспечивающее справедливый способ достижения ею своих целей, интересов, потребностей. Оценка человека по его труду, утвердившаяся в общественном мнении,- это нравственно психологическая победа социализма. Коллективизм, нравственная ориентация устремлений личности на общественно полезное дело внутренне переплетаются с его высоким авторитетом. Вместе с тем общее моральное отношение к труду как ценности служит реализации конкретных ценностных ориентации людей и входит как важнейшая характеристика в социалистический нравственный идеал человека.


Конечно, оценка моральных достоинств личности по трудолюбию относительна, а не абсолютна. Впрочем, еще ни одной системе морали не удавалось обойтись при оценке личности каким-то одним, абсолютным показателем, с помощью которого можно было бы «измерить» все богатство ее нравственной жизни. Один-единственный показатель всегда оказывается ограниченным, недостаточным. Оценка по трудолюбию также неполна: ведь она не охватывает весь комплекс моральных качеств, свойств личности. Это особенно верно в нравственном смысле, ибо такие качества, как скромность, смелость, деликатность, вежливость, терпимость, чуткость и т. п., могут и не сочетаться с трудолюбием индивида. На первый взгляд бросается в глаза ограниченность оценки по трудолюбию, ибо за ее рамками остаются неучтенными многие важные нравственные свойства личности, в частности те, которые особенно важны для полноценного межличностного общения. Собственно говоря, первой нащупала этот факт советская публицистика, отразившая определенные сдвиги общественного мнения, усложнения циркулирующих в нем господствующих критериев моральности.


Отмечалась потребность в более полном, всестороннем понимании моральности поведения личности, недопустимость прямого перенесения нравственных оценок по результатам трудовой деятельности на внетрудовую сферу (семья, межличностное общение в свободное время и т. п.). По мнению Д. С. Авраамова, моральная оценка труда вообще оказывается делом не менее сложным, чем оценки других областей деятельности человека. Здесь есть опасность и гносеологического и этико-аксиологического плана: то подмена моральной оценки профессионально-деловой или, наоборот, подмена последней пустым морализаторством, то осуждение работника за стремление к вознаграждению, за отсутствие у него «чистого» альтруизма, то наделение «честного рубля» статусом высшего мерила достоинства личности, т.о воспевание только творческих видов труда, то тяга к пониманию моральности лишь через преодоление работником рутинных моментов труда, его тяжести, перенесения страданий и т. п.1


1 См.: Авраамов Д. С. С нравственных позиций. М., 1981, с. 60-68, 70-71.


Д. С. Авраамов убедительно показывает, что все эти «перекосы» и преувеличения моральных оценок в прессе появляются как результат неправильного понимания соподчинения ценностей в самом критерии труда, в его обусловленности коммунистическим гуманизмом.


Однако, несмотря на неполноту, моральная оценка «по трудолюбию» ухватывает на стадии социализма главное в нравственном отношении личности и общества; это не единственный показатель нравственных достоинств личности, но показатель, как правило, решающий. Он весьма эффективен, так как сочетает в себе массовые, типичные – причем как объективные, так и субъективные – признаки моральности личности. И дело здесь, конечно, вовсе не только в том, что трудолюбие, выражаясь в результатах созидательной деятельности человека, легче зафиксировать объективно. Но и в том, что трудолюбие оказывается в большинстве случаев связано с комплексом других положительных качеств человека, цементируя собой личность как нравственную целостность.


Гуманизм коммунистической морали требует всестороннего, чуткого отношения к человеку, всем его качествам и способностям. Коммунистическая нравственность никогда не ограничивала свое отношение к человеку только как к работнику. Подобное ограниченное, чисто утилитарное отношение к человеку имеет глубокий внутрепний нравственный изъян: оно оборачивается недооценкой многих моральных личных качеств, односторонним пониманием потребностей и интересов. Более того, при формализации оценки «по трудолюбию», когда хладнокровпо закрываются глаза на все иные нравственные свойства личности, ею нередко могут прикрывать бюрократически-равнодушное отношение к людям, безразличие к их нуждам, талантам, исканиям.


Трудолюбие, как подлинное моральное качество личности, не ограничивается только производительным, объективным вкладом личности в общее дело. Оно – важнейший показатель нравственного смысла участия личности в общем деле, его отношения к ценностям, которые за этим делом стоят. Именно скрепленное общими ценностями дело придает трудолюбию ого участников общий нравственный смысл. И только в этом случае можно говорить о полной спаянности, проникнутости нравственной жизни коллектива единой ценностной ориентацией. В подобных коллективах складывается наиболее благоприятная атмосфера для нравственного совершенствования личности, для углубления и расширения морального взаимопонимания, солидарности и расцвета гуманных взаимоотношений.


Если же в коллективе нет единой ориентации на общую ценность совершаемого дела, то он может быть в немалой степени «формальным», в нем всегда есть бреши для проникновения и распространения безразличия к людям (а безразличие – важнейшее нравственно-психологическое условие самочувствия одиночества у отдельных лиц). Например, коллектив, где один трудится для того, чтобы только побольше заработать (и только заработок кладет в основу своих отношений с товарищами), другой рассматривает труд как временную, вынужденную «повинность» перед поступлением в вуз, третий увлечен самим процессом созидательного труда, видит общественную его значимость и ценность, четвертый рассматривает труд как утомительную необходимость, легко оправдывая собственную леность и эгоизм, и т. д., будет ли такой коллектив нравственно спаянным, неподверженным постоянным, подспудно созревающим и потрясающим его моральным конфликтам? Вряд ли. Более того, как раз в таких коллективах чисто формальная оценка людей по их «трудолюбию», профессиональной пригодности заменяет собой собственно нравственную характеристику человека. В этом случае и стяжатель, и закоренелый индивидуалист легко могут быть причислены к «передовым» людям только потому, что интенсивно трудятся: нравственный смысл их отношения к труду остается в этом случае неучтенным.


Именно в общении, в коллективе происходит проверка как нравственных, так и профессиональных качеств личности, проявляется ее действительная социальная значимость. Где, как не в общении, складывается тот «ценностный каркас» значений, который позволяет направлять общую деятельность к одной, единой цели? Определенная взаимозависимость, иерархия ценностей, заключенных в нравственных «координатах» общения, заставляет говорить о его аксиологическом аспекте, который должно научиться расшифровать не только обыденное моральное сознание, но и этика как наука, призванная, в частности, отвечать на такие вопросы, как: что такое добро, зло, благо? достоинство? счастье? справедливость? и т. д.


Только общее ценностное содержание коллективного дела придают ему специфическое значение катализатора взаимопонимания и нравственной сплоченности, размывая последние островки одиночества и непонятости в жизни людей. Это тот тип социальной солидарности, где произрастают и воспроизводятся высокие нравственные ценности, где они переходят – обогащаясь и оборачиваясь всякий раз новыми гранями – от человека к человеку. Здесь, в таких отношениях, в атмосфере моральной благожелательности, сотрудничества и внимания, уже просто невозможен упрощенный «нормативный» схематизм в оценке той или иной личности, равнодушно-утилитарное, одностороннее к пей отношение. То, что создают люди в таком коллективе, несет на себе печать их творческого содружества, общей заинтересованности, даже если создаваемые ими вещи, например, стандартно похожи одна па другую. Они – плод коллективного созидания, раскрывающий собой первозданный, человеческий смысл ценностей, которые не только окружают человека, облегчают его жизнь, но и причастны его судьбе, его радости существования. Внутреннее единение людей – это их причастность к общим ценностям, порождающая и высвобождающая громадную нравственно-психологическую энергию их общения, тягу к постоянной связи с другими, к совместному сопереживанию. Общественный контакт в коллективной деятельности людей вызывает «своеобразное возбуждение жизненной энергии…»1.


1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 337


Моральный резонанс человека и человека питается этой энергией так же, как растения – лучами солнца. «Истинная радость – это радость соучастника»2


2 Де Сент-Экзюпери Антуан. Соч. М., 1964, с. 434.


,- писал Экзюпери. Общие ценности общего дела – достигнутые и завоеванные вместе – превращают каждого соучастника в тот «узел» человеческих отношений, где взаимозаинтересованность, понимание, братство делаются нерасторжимы, а незабвенные моменты проникновенного сопереживания и самораскрытия друг для друга становятся нравственными ориентирами, точками опоры их жизни, столь же долговечными, как и сама эта жизнь.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх