5. Структура времени

Полное слияние субъекта разума с природой и объятие всей природы его материальной деятельностью по сути дела представляют собой одно и то же. Вернее сказать, две стороны одной и той же «медали». Однако тонкое логическое отличие здесь все же имеется. Ведь если говорить только о чисто линейной экспансии практической деятельности субъекта, то за ее (как количественными, так и качественными) пределами всегда будет оставаться что-то так и недоступное ей. Полное поглощение природы окажется возможным только в бесконечной временной перспективе; в каждый же данный момент сфера подконтрольного носителю разума всегда будет ограниченной. Растворение же субъекта в природе немедленно делает его собственным телом именно весь материальный мир без какого бы то ни было исключения. И здесь оказывается совершенно излишним распространение его практики на всю объективную реальность.

На первый взгляд здесь может показаться, что, завершив полный круг, в своих рассуждениях мы приходим в ту логическую точку, где под сомнением оказывается само существование восходящего по вкратце очерченным законам разума. Другими словами, слившийся с природой разум оказывается именно той сущностью, которую в первую очередь следовало бы отсечь «бритвой Оккама». В самом деле: растворение разума в природе можно было бы интерпретировать и как полное завершение его бытия, как его естественную смерть. Ведь за этим логическим пунктом материальная действительность снова становится тем, чем она была до зарождения одушевленного субъекта. Да и самому разуму в этом логическом пункте общих построений еще только предстоит зародиться, развиться и вновь отойти то ли в небытие, то ли в какую-то надвещественную сферу. Таким образом, как кажется, естественная история материального мира обретает своеобразную замкнутость и превращается в бесконечную цепь по существу одних и тех же, стереотипно повторяющих друг друга, циклов развития.

Однако внутренняя логика развитых выше построений оказывается несколько сложней этого, в общем, нехитрого вывода, но что самое главное – намного интересней его.

Внимательный взгляд легко обнаружит, что разум, в своем поступательном развитии поднявшийся до того, чтобы подчинить себе всю природу (то ли объяв всю ее своей практикой, то ли без остатка растворяясь в ней, то ли реализовав до конца и ту и другую возможность), необходимо предстанет перед человеком как некоторое абсолютное начало, как Бог.

С полным растворением разума в природе творческая деятельность его носителя и дальнейшее развитие самой природы, в свою очередь, сливаются воедино, одно становится не только неотделимым, но и принципиально неотличимым от другого. На этом уровне движения всякое различие между объективным и субъективным, между естественно-природным и искусственно созданным полностью исчезает. Ведь с этого момента любое изменение в мире материальной действительности может происходить только под эгидой субъекта, который теперь становится субъектом Мирового разума. Именно здесь находит свое выражение абсолютное тождество образа и предмета, творческой деятельности «чистого» сознания и сотворения материального мира. Слово растворившегося в природе субъекта становится всемирным Логосом, обретает силу прямого действия…

Таким образом, видно, что многое из традиционных определений, формирующих содержание категории Бога, в свете полученных выводов обретает вполне рационалистическое и более того – нисколько не противоречащее принципам диалектического материализма объяснение.

Но – далее.

Растворение материальной действительности в разуме справедливо не только для того протяженного в пространстве мира, который оказывается существующим на момент этого растворения. Мы уже могли видеть, что полная ассимиляция всей объективной реальности практической деятельностью субъекта (отныне становящимся Мировым) разума означает собой также и выход из области пространственно-временных отношений в сферу каких-то более фундаментальных измерений бытия. Поэтому обнимая собой весь мир (или, что то же самое, полностью растворяясь в нем) разум охватывает собой не только всю без какого бы то ни было пространственную его протяженность, но и всю временную историю его бытия.

Таким образом, разум, на определенном этапе своего развития подчинивший себе всю материальную действительность, мгновенно простирается не только в будущее, но и в прошлое. Разум, становящийся Мировым, автоматически растекается по всей временной шкале всей объективной реальности. А следовательно, он оказывается не только в «нуль-пункте» своей собственной истории, но и в точке зарождения самой природы (если, разумеется, таковая существует). Иначе говоря, понятый таким образом разум оказывается какой-то константной величиной всего нашего мира, одновременно присутствующей на всех этапах его рождения, становления и развития. А это значит, что весь круг бытия всего нашего мира оказывается полностью подчиненным этому Мировому разуму, то есть и зарождение, и становление, и развитие всего материального мира проходит отнюдь не «само по себе», но именно под его эгидой. Повторяем: подчинение начинается вовсе не с того момента, когда разум проникает в область более фундаментальных, нежели пространственно-временные, измерений, но с самого «начала мира!».

Тем самым и начало и конец Верховного разума, равно как и самого материального мира, замыкаются друг на друга. Мировой разум оказывается в самом истоке бытия, и потому для обрисовавшегося было цикла исключается всякая возможность повторения. Цикл становится единственным, но вечным.

Заметим и другое: все построения предыдущих параграфов легко могут быть распространены и на самого человека. Следовательно, не какой-то чужой, но наш собственный, человеческий разум со временем оказывается одновременно во всех точках временной истории материального мира, в недрах которого он зарождается. А значит, и сотворение этого мира, равно как и сотворение самого человека, оказывается, в конечном счете, делом рук человека. При этом под сотворением мира здесь понимается отнюдь не первосоздание его из какого-то абсолютного небытия, но лишь осуществление своего верховенства над всеми стадиями его поступательного развития. Причем начинается это верховенство не где-то в неопределенно далеком будущем, но в неопределенно далеком прошлом. Словом, если все это применимо к человеку, в конечном счете, именно человек оказывается творцом всего сущего (не исключая и самого себя) в прошлом, настоящем и в будущем.

Все это, правда, начисто отбрасывает представление о сугубой линейности любого развития. Представление, уподобляющее его прямолинейному лучу, истекшая часть которого едва ли не однозначно определяет все его будущее, в то время как ни одна его точка в принципе не способна влиять на свое прошлое. Но в конце-концов никакая линейная схема никогда не могла удовлетворить эстетические запросы человеческого сознания. Гармония требует завершенности единого целого, и она в принципе недостижима там, где властвуют отношения лишь строго односторонней зависимости между его составными частями.

Но если земной разум на самой вершине его развития оказывается Творцом всего сущего, то результатом именно его деятельности оказывается и разум самого человека, понятый в сугубо земном же, смертном значении…

А что тут особенного?

Правда, при этом возникает определенное сомнение в нашей собственной суверенности. (Уж очень не хочется быть простой игрушкой в руках Рока даже в том случае, когда сам Рок оказывается нашим собственным потомком, нашим собственным порождением.) Ведь абсолютная свобода воли человека, понятого как суверенный субъект разума, означает собой полную несвободу человека, понятого как объект того самого «…», о котором мы говорили выше. Иначе говоря, возникает сильное подозрение в том, что с самого начала все мы являемся простыми марионетками в чьих-то руках, и так ли уж важно, что этими руками на деле являются возвратно протянутые к нам через вечность наши же собственные руки?

Не будем интриговать: именно контакт разумов оставляет сувереном как смертного земного человека, так и его собственное порождение, со временем обнаруживающее себя как его Создатель.

С самого начала своего становления материальный мир оказывается обреченным – под эгидой Верховного разума человека – пройти весь свой временной путь, всю временную историю своего бытия. А следовательно, и смертный разум смертного человека, раз зародившись, обречен до конца проходить свой собственный путь. Если угодно, до самой своей смерти, ибо, как уже замечалось, за тем качественным рубежом, преодоление которого выводит человека в область надвременных и надпространственных измерений действительности, разум перестает существовать именно как разум и переходит в какое-то (какое?) иное состояние.

Но для того, чтобы последовательно проделать весь этот путь, человек должен творить, человек должен постоянно взламывать сложившиеся формы своего бытия. Вне творчества никакое его продвижение даже к предуготованному результату оказывается решительно невозможным. Без творчества человеку обеспечен лишь вечный застой.

Между тем, творческая деятельность не есть абсолютно свободный полет ничем не ограниченного духа, управляемого лишь ничем не стесненной волей к созиданию. Не требует доказательств та истина, что творческая деятельность человека может развиваться только в строгом соответствии с объективной логикой материальной действительности, только в полном повиновении ей. Тот факт, что объективная логика природы оказывается на поверку логикой движения какого-то высшего разума, для самого человека не меняет решительно ничего. Ведь если он считает себя совершенно свободным сейчас, полностью подчиняясь логике природы, то непонятно, почему он должен превращаться в раба завтра, если вдруг завтра сама природа обнаружит себя формой существования какого-то Метасубъекта?

Но общеизвестно также и то, что подлинно свободным человек оказывается лишь в своем творчестве. В творчестве, понятом в самом широком смысле, то есть в смысле, не ограниченном сравнительно узким контекстом искусства и науки. Поэтому человек до конца освобождается только тогда, когда он выходит за пределы устоявшихся форм своего собственного бытия, когда он взламывает их и воздвигает на их месте какие-то новые. Поскольку же творчество должно быть полностью подчинено объективной логике движения материальной действительности, то полное его освобождение не только не исключает, но и прямо предполагает полное подчинение ей. А значит, полностью свободным и суверенным человек остается и в своем абсолютном повиновении императивам Мирового разума.

Но мы говорим совсем не о свободе или суверенности. Мы говорим о контакте. Между тем, именно разность тех континуумов, в которых развертывается бытие каждого из его субъектов, придает этой давней проблеме какое-то новое содержание.

Любой контакт, повторимся, представляет интерес только в том случае, если он развертывается как процесс взаимовлияния цивилизаций друг на друга, взаимовлияния, конечным результатом которого является преображение всей окружающей человека действительности, реализация каких-то вечных идеалов человека. При этом было бы заманчиво предположить, что воздействие, субъектом которого предстает Верховный разум, имеет своей целью регулировать и направлять деятельность человека к исполнению его никогда не умиравшей мечты о совершенстве. В свою очередь, не менее заманчиво было бы ожидать, что и наша скромная деятельность хоть в какой-то степени сказывается на Его творчестве (а значит, и на исполнении собственных наших чаяний, в конечном счете). Но беда в том, что вся практика человека дана Метасубъекту одновременно, вся история нашего восхождения к вершинам цивилизации должна концентрироваться в лишенную измерений точку того потока, в котором развертывается бытие Мирового разума. Словом, вся наша история развертывается в нулевом интервале этого надвременного потока. И так как уже «по определению» она в принципе не может выйти за пределы этого нулевого интервала, то, получается, она не в состоянии оказать решительно никакого воздействия на творческую деятельность Начала, созидающего весь окружающий нас мир.

Впрочем, препятствие заключено не только в нашей слабости.

В потоке чисто физического времени, которое является единственной реальностью человека, собственное начало Верховного разума, как и исходная точка того материального мира, что по достижении пика своего развития порождает Его и в то же время с самого начала порождается Им самим, оказывается вечным. Точно так же оказывается вечным и Его завершение, равно как и все промежуточные состояния Его биографии. Любая точка Его бытия оказывается распростертой по всей временной шкале чисто материальной истории человека и его непосредственного окружения.

Между тем, материальный мир не только един, – он существует в единственном числе. А значит, и полная история этого мира, в свою очередь, единственна. Но если любой момент целостной истории Мета-субъекта оказывается распростертым по всей временной шкале, то получается, что разум, вырвавшийся за пределы временного потока в область каких-то иных измерений, в старых границах пространственно-временного континуума оказывается обреченным на абсолютную неподвижность (любое движение оказывается возможным только за ними).

Иначе говоря, не только человеку не дано проникнуть в миры тех размерностей, которые ограничивают поток бытия Мирового разума, – Он сам, как кажется, оказывается недееспособным в мире нашей, земной, реальности. Его обреченное на неподвижность существование с точки зрения привычных человеческому сознанию представлений ассоциируется разве только с абсолютным небытием. (Так человеческое сознание оказывается решительно недееспособным в мире каких-то внутриклеточных процессов; в пределах этой «физиологической» сферы оно оказывается попросту не существующим.)

Но спрашивается: почему время должно иметь всего одно измерение? Изначально незыблемая, евклидовая трехмерность пространства материального мира давно уже поколеблена развитием научным представлений. Математика, физика, да и философия легко оперируют не только четырех-, но и вообще n-мерным пространством. А что же со временем?

Преодоление качественного барьера в развитии вовсе не обязано означать собой того, что субъект Верховного разума, прорываясь в мир иных измерений, должен навсегда прощаться с метрикой временного континуума. Напротив, – эти надвременные константы бытия обязаны сохранять в себе все физические атрибуты предшествовавшего состояния. Но, как и всякая более совершенная форма, они обязаны сохранять их в снятом, или, говоря простым языком, в определенной степени деформированном, видоизмененном виде. Постоянное же сохранение в постоянно снятом виде означает собой непрерывное изменение всего временного континуума при его движении в надвременном потоке.

Это, может быть, излишне сложное вербальное построение легко иллюстрируется наглядным графиком. На этом графике одна ось отображает собой пространство, другая – время. Поэтому любое событие любой целостной их цепи, иными словами, истории объекта (в качестве какового может выступать и вся вселенная) получает на нем точную локализацию: проекция на одну ось дает локализацию его во времени, на другую – в пространстве.

Вообразим себе, что горизонтальная ось графика представляет собой уходящую в бесконечность стрелу физического времени, протекающего в окружающем нас мире. Отсюда каждая точка (a, b c, d, e, f …), из полной совокупности которых и складывается горизонтальная ось, представляет собой графический аналог какого-то дискретного события, своеобразный атом единой цепи причинно-следственных связей. Поэтому все те события, которые укладываются на горизонталь, на нашем графике разновременны. Одновременным может быть только то, что проецируется в одну и ту же точку этой оси. При этом под цепью причинно-следственных связей здесь понимается не ограниченная последовательность качественных метаморфоз какого-то одного исходного начала, параллельно которым протекает история превращений какого-то другого, третьего и так далее. Здесь подразумевается полная совокупность качественных пробразований, формирующих структуру всей материальной истории всей объективной реальности в целом.



А теперь попытаемся представить себе стрелу надвременного потока. Правда, плоскость бумажного листа уже не оставляет возможности для какой-то дополнительной координаты. Но мы можем вообразить себе некую третью ось, выходящую за пределы этой плоскости, скажем, вверх. Для наглядности вообразим себе не один лист, но целую стопу бумаги, каждый лист которой отображает один и тот же график. Дополнительная же – вертикальная – ось, которая на каждом отдельном листе может быть изображена только в виде лишенной каких бы то ни было измерений точки, пронзает собой всю стопу сразу.

Здесь, на это незримой вертикальной оси, призванной символизировать собой структуру надвременного потока, вся цепь последовательных качественных превращений некоторого исходного состояния нашей Вселенной (A-B-C-D-E-F…) реализуется в один и тот же момент метавременной координаты. Именно это и отражено тем обстоятельством, что сразу вся история Вселенной целиком и полностью умещается на один лист, который условно не имеет толщины. При этом каждый следующий лист, входящий в нашу стопу, точно так же отобразит сразу всю историю Вселенной, но взятую уже в какой-то иной момент другого измерения времени.

Эта упрощенная схема позволяет рассматривать надвременной поток как вторую координату времени. Или, если говорить более строго, как время второго порядка, своего рода Время самого времени. Иначе говоря, как до поры скрытый от нашего глаза поток изменений всего того, что его наполняет (или, скорее, формирует).

Что это может означать для человека? Ни много, ни мало, как постоянное изменение его собственной биографии. Каждый данный момент этого времени второго порядка вмещает в себя полную историю не только самого человека, но и всей окружающей его природы. Но вместе с тем каждый новый момент обязан вмещать в свою лишенную измерений точку отнюдь не ту же самую, но уже какую-то новую, столь же полную историю всего материального мира. Каждая из этих всеобщих историй всей природы, целиком вмещающихся в дискретный квант надвременного потока, будет – пусть и незначительно – отличаться от всех других, степень же отличий должна быть прямо производна от той дистанции, которая отмеряется на второй координате времени.

Все это на первый взгляд кажется чрезмерно сложным, однако никаких «запредельных» абстракций на самом деле здесь нет. В сущности все то, о чем мы говорим здесь, доступно практически любому, ибо любой из нас не то что ежедневно, но чуть ли не ежеминутно на практике проделывает все то, что составляет предмет теоретического рассмотрения в данном пункте анализа.

Выше (SYMBOL 167 \f "Times New Roman" \s 12§ 4) мы говорили о том, что в сознании человека, все пространственно-временные связи заменяются отношениями логическими. Это обстоятельство дает ему возможность в каждый данный момент без остатка вмещать в себя не только насчитывающую тысячелетия человеческую историю, но и миллиарды лет истории естественно-природной. Настоящий момент сознания способен растворить в себе как все прошлое, так и все обозримое человеком будущее. Именно благодаря этой трансмутации пространственно-временного континуума в континуум логический человеческое сознание получает возможность произвольно перекраивать в самом себе всю историю как самого человечества, так и всей материальной действительности. К слову сказать, именно так и создаются обобщающие исторические концепции, равно как и все концепции развития природы. Ламарк и Дарвин, Гегель и Маркс обязаны своими открытиями именно этой эквивалентности всего пространственно-временного (причинно-следственного) и логического. Что же касается Маркса, так он даже возводил соответствие исторического (временного) и логического едва ли не в ранг одного из основополагающих гносеологических принципов. Воображение художника или фантаста, создающих в своем сознании какие-то новые миры, имеет в своей основе все эту же особенность.

А теперь на минуту представим себе, что все порождения нашего сознания получают самостоятельное (quasi-субстанциональное)существование, – и тогда любое движение нашей мысли станет чем-то вроде Логоса для всего создаваемого нами мира, чем-то вроде Божественного слова, создающего и перестраиваюшего всю эту вселенную.

(Попутно заметим, что химеры, порождаемые нашим вымыслом, могут и не подозревать о существовании того, кто их создал: так ни лилипуты, ни Гулливер – инобытие самого автора в их диковинном мире – не имеют ни малейшего представления о породившем их Свифте…)

Возвращаясь к основной теме, заметим: Мировой разум должен представлять для нас в точности то же, что представляет собой человеческое сознание по отношению к порождаемым им сущностям. Его деятельность должна обнимать собой всю историю природы, и, как каждое новое озарение художника способно в единый миг изменить контуры всего порождаемого им сюжета; при этом каждое движение Метаразума должно вести к преобразованию не только нашего настоящего, но и всего нашего прошлого.

Но вместе с тем важно понять, что, как воля человека не в состоянии изменить течение внутриклеточных процессов, движение Мирового разума не в состоянии вершить произвол «внутри» земной истории, которая целиком и полностью умещается на плоскости одного (каждого) бумажного листа. Ведь вся она сводится в точку Его бытия, а следовательно, едва ли будет проницаема для Него. В пределах же этой точки полноправным субъектом остается единственно человек; только его руками, только его гением может создаваться что-либо. Поэтому любое движение Мирового разума может проявиться только в каком-то абсолютно трансцендентном измерении, которое, образно говоря, лежит между смежными бумажными листами, целостная стопа которых и образует собой дополнительную временную вертикаль.

Несколько упрощенно это можно представить в виде какого-то бесконечного ряда вполне законченных историй человеческого рода и даже всего материального мира в целом, каждая из которых должна чем-то отличаться от всех других:

A—B—C—D—E—F…;

A1—B1—C1—D1—E1—F1…;

A2—B2—C2—D2—E2—F2…;

A3—B3—C3—D3—E3—F3…;

и так далее.

При этом каждая из них будет представлять собой что-то совершенно трансцендентное по отношению ко всем другим, совершенно непроницаемое для других начало. Именно поэтому каждая из них неизбежно должна представать перед ее субъектом не только как одна не знающая сослагательного наклонения история, но и как единственно возможная. Полный же ряд всех этих отличных друг от друга «единственно возможных» сюжетов и должен составить собой собственную биографию Мирового разума.

Мы говорим несколько упрощенно, ибо здесь речь должна идти не только об изменении структуры того физического (причинно-следственного) потока, который формирует собой стрелу времени, но и об изменении метрики всего пространства. Поэтому-то в каждой дискретной, замкнутой в себе истории материального мира субъект разума каждый раз может оказаться в каком-то ином пространственно-временном пункте в каком-то новом обличии.

Нам трудно представить, как может меняться наша же собственная история с каждым нашим переходом в смежный пространственно-временной континуум. Фантазия может рисовать самое невообразимое. Но – вот одна из вполне возможных гипотез.

В каждой новой истории причины и следствия, формирующие ее структуру, не могут изменяться произвольным образом. Трансформация всей действительности, скорее всего, должна быть подобна каким-то непрерывным топологическим преобразованиям, при которых обязана сохраняться в неприкосновенности причинно-следственная связь между смежными точками событий, из которых и складывается течение времени.

Одним из самых простых примеров таких топологических преобразований является доступное каждому ребенку искусство оригами, искусство складывания каких-то фигурок из обыкновенного бумажного листа: строгая связь между всеми смежными его точками остается неприкосновенной, но конфигурация плоскости меняется до неузнаваемости.

Вот точно так же направляемое откуда-то из вне нашего мира преобразование всей материальной истории может никак не затрагивать причинно-следственную связь между отдельными событиями нашей жизни. Но ведь скрытое содержание любого из них определяется совсем не физической его сутью, но в первую очередь энергией того нравственного импульса, который порождал его. И, как непрерывность топологических изменений оригинала может завершиться какой-то совершенной неузнаваемостью результата, так даже при сохранении в абсолютной неприкосновенности физической сути истекших событий общая логика нравственной истории в этом надвременном потоке может меняться в самых невероятных пределах.

Но как бы то ни было, субъект каждой «единственно возможной», замкнутой в себе истории по ее завершении обязан восходить на уровень Верховного, Мирового разума. И так как собственная биография каждого, кто проходит этот путь, всегда будет отлична от истории восхождения любого смежного с ним в надвременной координате бытия субъекта, то их восхождение на уровень Абсолюта всякий раз будет обогащать Его опыт каким-то новым содержанием. И как знать, может быть, именно там – в надвременном потоке бытия, наконец, исполняется тот нравственный его идеал, который, как видно, едва ли достижим здесь, в земной жизни человека. Как знать, может быть, именно этот, реализующийся лишь в метавременной действительности идеал и служит тем организующим началом, которое в конечном счете направляет и нашу собственную историю.


Теперь все встает на свои места. Созидательная деятельность носителя Мирового разума не сводится к одному только сотворению мира (а вместе с ним и человека). Она проявляется также и в постоянном изменении своей собственной биографии, в создании надвременной последовательности полностью автономных и вместе с тем связанных между собой историй последовательно растворяющихся в Нем субъектов. Но так как каждая из них занимает собой нулевой интервал Его бытия, «внутрь» каждой из них Он не проникает. Создавая материальный мир, Верховный разум способен придать ему лишь начальный импульс развития. Иначе говоря, в пределах любой конечной истории эстафета Верховного созидания по мере поступательного расширения практики передается властвующему в ней субъекту. Поэтому каждый дискретный субъект каждой дискретной истории становится до конца свободным, суверенным ее творцом, так и не уверенным до конца в существовании более высокого начала, нежели он сам. Но в то же время все субъекты всех этих замкнутых в себе историй своим свободным творчеством, в конечном счете, определяют и творчество верховного их Координатора.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх