IX

Великий Устроитель возлагал большие надежды на приближавшийся день Национального праздника. Panem et circeneses[22] — это вечный крик толпы, и за неимением хлеба он рассчитывал великолепными развлечениями умягчить сердца, раздраженные голодом и лишениями. Но его беспокоила мысль о бродячих пророках: что если они явятся на праздник и испортят его какими-нибудь скандалами? Уже более трех лет они волновали все страны своими обличениями и чародейством, измучивши все правительства Союза. Попытки арестовать их, одинаково ревностные со стороны Антиоха и правителей союзных держав, постоянно оказывались безуспешными и нередко роковыми для исполнителей распоряжений власти. В некоторых случаях чародеи насылали на враждебные им населения чумную язву. Антиох не мог думать о них без бешенства и твердо решил убить их в случае их появления, но их изумительные чародейские способности смущали его. Он призвал Аполлония, и упрашивал его развернуть все силы магического искусства, чтобы не вышло как-нибудь неудачи. «Я не могу потерпеть, чтобы такие ничтожные твари отнимали у меня доверие народа, — говорил он. — Мне нужна безусловная вера в меня, безусловная готовность мне во всем подчиняться, я должен сконцентрировать около себя все душевные силы человечества. А вот эти пустомели портят все мои расчеты!» Аполлоний обещал приложить все старания помочь Великому Человеку, но не мог вполне рассеять его тревоги.

Аполлоний часто входил в общение с Люцифером и легко вызывал его к себе простым напряжением своей воли. Люцифер являлся иногда в чувственном образе, иногда незримо. Но Антиох охотно обращался к нему только в тех случаях, когда думал бороться с самим Богом. Признавая Люцифера наивысшим духом, он считал себя не рабом его, а союзником, хотя и более слабым. Обладания человечеством он не хотел уступить никому, мечтая иметь свою долю участия даже в обладании Вселенной. Каким образом это может осуществиться — он еще не знал, но думал, что это уяснится после того, как во Вселенной будет низвергнуто владычество Бога. Он мечтал, что обладание психическими силами человечества, коллективно бессмертного, сделает бессмертным и его самого, и он будет вечно разделять с Люцифером власть над миром в качестве владыки человечества. В нем воскреснет Адам Кадмон,[23] в которого он верил со всей силой своих каббалистических убеждений.

Поэтому он не хотел обращаться к Люциферу в таком ничтожном деле, как борьба с бродячими колдунами. Но в эту ночь он был вырван из своей полудремоты ощутительным веянием Люцифера. Могучий противник Бога сидел на своем алтаре в обычном виде крепкого мужчины, в фосфорически светящейся мантии и светящейся короне, с выражением неукротимой энергии на надменном, но несколько грустном лице.

— Мой друг Антиох очень горд, — пошутил он, — но вот я сам пришел к тебе.

— Разве ты сам не горд, Великий Дух, — ответил Антиох, — разве мы не должны быть гордыми, если хотим владеть миром?

— Конечно. Но мы союзники и просить моей помощи не значит быть слабым. Я пришел тебе сказать, что этих «побродяг», как ты их называешь, ты не должен считать ничтожными. Это действительно Энох и Илья, духом сильнейшие из людей и достигшие бессмертия, о котором ты пока только мечтаешь. Они вооружены Божественной силой, и чтобы справиться с ними — тебе весьма нужна моя помощь. И я тебе ее дам. Люди должны видеть, или верить, поправился он с усмешкой, — что ты их победил не средствами земного магизма, а присущей тебе самому силой, как делал — прибавил он с какой-то болью в голосе — тот, древний, Иисус… Я тебе помогу в этом.

И он исчез, оставив Антиоха с неприятным чувством зависимости от Люцифера. Но он все-таки успокоился и начал с легким сердцем приготовления к празднику. Теперь он даже желал, чтобы пророки явились на торжество. Но, кроме расправы с ними, нужно было озаботиться ликвидацией восстания, о приближении которого извещали донесения полиции.

В этом отношении Антиох был, однако, обманут ошибочными сведениями полиции. Осборн, которого заговорщики назначили диктатором, держал в тайне день восстания, обязав все кружки быть готовыми к выступлению по сигналу, когда бы он ни воспоследовал. В полицию же он ловко провел ложное сведение, будто бы восстание произойдет за три дня до праздника, который потом будет торжеством освобождения от тирана, как революционные прокламации называли Великого Устроителя. Эти ложные сведения гласили также, будто восстание начнется с нападения на дворец Антиоха и Министерство Внутренних дел. Соответственно с этим Великий Устроитель сосредоточил сильные воинские части в этих пунктах. В свой дворец он, как и надеялся Эдуард, назначил большую часть тамплиеров, так что самый Тампль остался с минимальной охраной.

В действительности план Осборна был совсем иной: на рассвете Национального праздника начать разграбление продовольственных магазинов, арестовать ряд правительственных лиц на квартирах и захватить тюрьмы, чтобы выпустить множество томящихся в них политических заключенных. Самого Антиоха предполагалось просто убить около его дома. В день же фальшиво указанный полиции Осборн хотел произвести только несколько пустых демонстраций, чтобы успокоить власти видимостью неудачной попытки возмущения.

Валентин же, в виду слабости охраны Тампля, именно этот день и избрал для набега на Башню Духов, не дожидаясь Национального праздника. В его распоряжении находилось десять молодых, крепких христиан, из которых двое охраняли лодку, способную вместить весь отряд. Пошел в экспедицию и Марк, который решил, что сумеет усыпить астральных духов. Отец отпустил его очень охотно, прибавивши: «Только ни за что не попадайся — ты нужен для сражения с Аполлонием и Антиохом». Старец Иоанн также присоединился к отряду. «Я, — сказал он, — буду нужен для Лидии». На другой стороне озера была приготовлена простая повозка, запряженная тройкой превосходных скакунов.

Яни Клефт, стараниями друзей патера Викентия, был назначен начальником караула в ночь предполагавшейся экспедиции. Валентин настолько убедился в его искренности и в его внутреннем отпадении от Антиоха, что ввел его на все совещания отряда. Он внимательно присматривался к христианам, видимо проникаясь к ним симпатией. Старец же Иоанн произвел на него глубокое впечатление; он прислушивался к каждому его слову, ловил каждый жест… Однажды, старец, посмотрев внимательно на него, сказал: «Вот ты спасаешь Лидию, а она, даст Бог, спасет тебя…». Яни задумался…

Христиане отряда с энтузиазмом шли на свое опасное дело, но мысль убивать часовых из-за угла вызывала в них неодолимое отвращение. Они придумывали разные способы обойтись без этого, но напрасно. Тут Яни неожиданно спросил, согласятся ли христиане укрыть его, если он совершенно скомпрометирует себя перед властями?

«Конечно, — ответил без колебания старец Иоанн. — Не сомневайся. Укроем по-братски. Не отыщут…».

Тогда Яни заявил, что он уведет часовых с постов, так что никаких убийств не потребуется. Но ему придется бежать вместе с христианами…

С последнего совещания все участники должны были разойтись порознь, чтобы собраться к ночи около лодки. Старец Иоанн отслужил краткий молебен и пригласил всех хорошенько поесть у заготовленного Валентином стола.

«Вам понадобятся силы», — сказал он. В торжественном безмолвии прошла трапеза, быть может, последняя в жизни участников. Но старец ободрял их: «Не смущайтесь, дети, все, Бог даст, пойдет хорошо». И все двинулись разными путями в длинный обход озера, к месту, где их ждала лодка. На ней предстояло ночью подъехать к наружной стене замка. Яни обещал указать место причала фонарем и задумчиво отправился в свои казармы. Из всех участников предприятия он ставил самую крупную карту…


Примечания:



2

А.С.Пушкин «Борис Годунов». Слова летописца Пимена («Ночь. Келья в Чудовом монастыре»).



22

Хлеба и зрелищ — (лат.).



23

Адам Кадмон (евр. «Адам первоначальный», «человек первоначальный») — в мистической традиции иудаизма абсолютное, духовное явление человеческой сущности до начала времен как первообраз для духовного и материального мира, а также для человека.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх