1

Великий человек сидел неподвижно, погруженный в глубокую задумчивость, которую можно было бы принять за сон, если бы на лице его не запечатлевалось выражение такой напряженной энергии. Все было тихо в этот полуночный час. Роскошный кабинет утопал в полумраке желтоватого света электрических звездочек, обрисовывающих на высоком потолке таинственные очертания небывалых созвездий. Тишину нарушало лишь мерное цоканье часов с огромным фосфорически светящимся циферблатом да тихо звенящая однообразная мелодия, льющаяся звуковыми волнами с созвездий потолка. Это была «музыка сфер», недавно налаженная Великим магом, под усыпляющие звуки которой Великий человек любил погружаться в ночное размышление или полудремоту. Настоящего сна он совсем не знал, и размышление сливалось у него с мистической дремотой в одно состояние своеобразного покоя. В отдаленном углу кабинета слабо отсвечивал золотой алтарь пред статуей Владыки Будущего, а на алтаре, как клубы болотного тумана, волновалась фигура неясных очертаний. Великий человек обратился к ней:

— Зерефер, позови Мага.

Фигура расплылась с алтаря широкими клубами, и через минуту вошел человек, высокий и крепкий с незабываемой наружностью. Он был весь обросши волосами. Густая борода окутывала лицо. Глаза светились кошачьим блеском из глубоких впадин, прикрытых густыми занавесками бровей. Нервная сила сочилась из каждой жилки властного лица. Чувственные губы сжимались в энергические складки. Но широкая шелковая хламида не могла скрыть отвисающего брюшка, а высокий колпак с золотыми фигурами едва маскировал плешь, явно захватывающую голову. Из-под хламиды выдавались огромные стопы ног, а кисти рук с толстыми пальцами и грубыми ногтями напоминали скорее лапу животного. Природа зверя своеобразно сочеталась в волшебнике с чертами человеческой нервной энергии, в противоположность с крепкой и мускулистой, но костистой и сухощавой фигурой его повелителя.

— Да хранит тебя Владыка Будущего, — произнес он приближаясь. — Какая забота прервала твой покой, Великий Устроитель?

— Разве у меня могло быть когда-нибудь больше заботы, чем теперь?

— Не понимаю тебя. Разве ты не побил всех врагов? Нет на Земном Шаре никого могущественнее тебя. На тебя смотрят с надеждой взоры всего человечества. Ты — Председатель всемирного Союза держав. Даже церковь именуемого Христа покинула его учение. Если не исчезла еще секта фанатиков, называющих себя филадельфийцами,[3] то, что значит эта горсть непокорных, укрывающихся в своем подполье от света прогресса, направляемого тобой? Что же может обеспокоивать тебя на вершине силы и славы?

Великий устроитель оставался, однако, задумчив.

— Не впадай, друг Аполлоний, в беспечный оптимизм. Даже и на Земном Шаре не все обстоит благополучно. Я признаюсь, нередко задумываюсь по поводу центрального еврейства, Кол Изроель Хаберим.[4] Вновь они воображали, что я буду их покорной креатурой, и теперь считают меня изменником… Глупцы! Кол Изроель Хаберим хочет земного господства евреев и не знает ничего выше. Я и сам еврей, но иду бесконечно дальше. Я хочу господства во вселенной! Я — бог, а они воображают, что я их слуга. И от них всегда можно ждать коварного удара. Они могут и масонов напустить на меня. Об этом нельзя забывать… Но я думал теперь не о них, а о той борьбе, которую веду против Бога… Ты, Аполлоний, мой лучший друг, но, кажется, и ты не умеешь подняться на высоту событий. Не было на свете мага сильнее тебя, никто не распоряжался столь могущественными силами природы. Но ты слишком материален, слишком полон животного элемента. Ты не поднимаешься выше астрального плана, и только поэтому успокаиваешь себя мыслью о нашем могуществе. Но если бы ты, как я, поднялся до плана духовного, твое настроение очень бы изменилось, и не так спокойно ты бы наслаждался благами земными… Слушай же, друг и товарищ. Тебе нужно это знать, потому что ты должен развить всю свою силу в этот критический момент нашей борьбы.

— Критический?!

— Да, критический. Мы сделали многое, многое победили и кажемся завоевателями мира. Но все наше величие может рассыпаться гораздо скорее, чем было создано… не столько нами, как Владыкой Будущего — Люцифером, его тысячелетней могучей борьбой против Бога. Мы по наружности как будто достигли кое-чего, но эти уступки, сильно раздражая врага, нисколько не сокрушили его силы. Подумай же: если он теперь, выйдя из беспечности, двинется на нас, чем отразим мы его натиск. Земное усовершенствованное оружие не действует на ангелов; они выше и твоих астральных сил. Ведь могущество Христа огромно. Вспомни, какими разгромами уже два раза заканчивалась борьба Люцифера против него. Теперь перед нами третий и решительный момент. Или мы возьмем все, или враг приведет нас в бессильное ничто, как хвалился Иоанн в своем Апокалипсисе. Нам нужно собрать все силы, но силы действительные, с которыми мы могли бы произвести наступление на духовный мир, составляющий опору владычества Христа. Мы владеем землею. Жалкое владение, которое у нас всегда может вырвать тот, кто владеет Небесами, высшим миром духов. Из этого мира истекают все силы, которыми живет и движется мир материальный и астральный. Стоит пошевелить силы духовного мира — и затрясется весь здешний мир, самые законы его способны изменится, если к этому поведет игра высших духовных сил. Бог победил Люцифера только потому, что овладел высшим духовным миром, из которого Люцифер неосторожно вывел свои легионы. Сам по себе Люцифер сильнее Бога, но занял в борьбе невыгодное положение, ставши вне источника мировой силы. Он слишком понадеялся на себя, и за это наказан. Второй раз, придя на землю, Христос победил также потому, что вследствие связи с Богом имел опору в обладании Небом. Но прошлые ошибки поняты Люцифером. Теперь задача состоит в том, чтобы овладеть Небом, вытеснить из него Бога и Христа, стать на их место. Понял ли ты? И в этой задаче мы, люди, имеем огромное значение, потому что высший духовный мир образуется из наших же высших душ. Небо влияет на нас, но и мы на него. Вот почему Бог старается держать нас в своих руках. Вот высшая тайна мирового бытия. Люцифер тоже сознает это, и сам говорит, что нуждается в нас, в нашей психической силе. Мы теперь должны воспользоваться нашими годами, оставшимися до решительного столкновения, чтобы сосредоточить в помощь Люциферу все духовные силы человечества. Об ангелах позаботится он сам. Мы должны приготовить людей. Так видишь ли, дорогой Аполлоний, что нам теперь не до беспечного покоя.

— Антиох, прости, я все-таки не понимаю… Но разве не все человечество в наших руках? Разве все его порывы, все душевные силы, не направлены уже против Бога, против его власти? Разве люди не прославляют под различными именами Люцифера, который только из скромности называет себя Владыкой Будущего, а в действительности уже стал Владыкой Настоящего?.. Смотри и слушай…

Он сделал руками несколько магических пассов, и перед взорами Антиоха открылась обширная зала восстановленного храма тамплиеров.[5] Клирики и рыцари Ордена окружали статую Баффомета,[6] воспевая ему хвалебные гимны. Потом вся толпа с яростными проклятиями опрокинула на землю Крест и начала оплевывать и топтать ногами… Еще несколько магических пассов, и перед Антиохом запестрели сцены верной мессы, в которых еще страшнее развертывались поругания Христа и преклонения перед Мессиром Леонардом Средних Веков, [7] теперь уже прославляемым под своим действительным именем Люцифера.

Аполлоний махнул рукой, и всё исчезло. Кабинет Великого человека погрузился в прежний полусвет и глубокую тишину.

— Ну что же, Антиох, хочешь, чтобы я вызвал здесь еще сотни картин, которые происходят в этот час по углам всей земли? Их смысл один: везде отречение от Христа, везде слава и любовь отданы Владыке Будущего. Чего ты еще хочешь?

— Аполлоний, ты понимаешь, что все это я хорошо знаю. Но я знаю и вижу так же, как ничтожны и бессильны души этих беснующихся наших сторонников. Ты можешь видеть в астральном спектре их душевных полос, что вовсе не могущество обнаруживают их цвета. Духовный же взор, если бы ты был к нему более способен, показал бы тебе еще яснее, что такие души бессильны подействовать на существа ангельские. Целые мириады их не способны сравниться с одной душой, богатой духом. Их психические воздействия также отскакивают от щитов ангельских, как горсть гороха от громадной скалы. А среди сотен миллионов завоеванных нами людей — где же души сильных духом, способных потрясти ангела? Можно ли насчитывать их хоть десятками? Их нужно искать не у нас, а у этих безумных филадельфийцев. Фанатики разгромлены явно, они прячутся в подполье, но они захватывают к себе все сильные души, способные потягаться с ангелами… И не с нами же они пойдут в момент решительного столкновения!

— Так ты хочешь перевести эти души в наши ряды?

— Непременно! Без этого мы рискуем снова потерпеть поражение.

— Но ведь это одна мечта. Ты знаешь, что они все тянутся ко Христу. Я не знаю, что их к нему притягивает, отчего они не хотят Люцифера, но они не желают оторваться от Христа, и не понимаю, как их можно к этому понудить.

— И, однако, это нужно сделать. Я не говорю — всех, но возможно большее число. И ты, великий маг, распорядитель астральных сил, знаток всего соблазнительного, механик гипноза, — ты должен решить эту задачу. Дух вообще способен страстно привязываться к материи и подчиняться ей. Значит, есть способы понудить его к этому. Достиг же такого успеха у Адама и Евы Люцифер.

Маг задумался, и лицо его понемногу прояснилось.

— Да, конечно, средства есть. Не всегда они подействуют, но часто можно рассчитывать на успех. Даже простой страх мучения уже составляет кое-что, а соблазн чувственности еще больше, а соблазн гордости еще сильнее. Тут главное — отвлечь чувство от любви к Распятому, возбудить сомнение в его любви, в его желании или способности поддержать человека. А раз поколебавшись, душа уже начнет тянуться к Люциферу, может пожелать отдать свою силу на помощь ему… Да, ты прав, как всегда.

— Это мысль не меня одного. Люцифер ее вполне одобрил.

— Хорошо, — сказал развеселившийся Аполлоний, — примемся за работу. Только ты должен посерьезнее потревожить филадельфийцев. Их нужно извлекать из убежищ и отдавать в мои психические лаборатории. Я думаю прибегнуть к сильнейшим средствам гипноза и уж на этой почве располагать другие воздействия. Пускай же в ход свою полицию, а я примусь за переделку душевных настроений. Нужно много опытов… Но пригодятся, конечно, и мои эликсиры и астральные духи. А пока, стало быть, — прощай. Ведь я — не ты и люблю поспать.

— Погоди, — остановил его Антиох. — Ты помнишь Лидию?

— Сорбонскую? Как же, замечательно хороша была! Она таки шевельнула когда-то мое сердце. Да уж очень большая недотрога! Не люблю таких!

— Шевельнула сердце! Я был одно время влюблен, как мальчишка. Это душа драгоценной силы. Она чуть было не поколебала моей решимости начать борьбу против Христа. Но я оказался сильнее ее, хотя не мог и ее увлечь за собой. Не знаю, оказался ли Валентин счастливее меня… Помнишь Валентина? Помнишь нашу сорбонскую компанию? Куда девался Валентин, тогдашний друг мой? А Яни Клефт так и остался моим верноподданным. Ах, какие мы дети были, о каком акварельном счастье помышляли!.. Не смешно ли сказать, что нынешний претендент на Царство вселенной мечтал когда-то о голубых глазках девчонки?.. Впрочем, дело не в том. Я только подумал, что не мешало бы привлечь Лидию. Таких сильных душ немного, и их нельзя упускать. Я постараюсь ее разыскать, а ты приложи старания ее обработать. Ну, можешь идти в свою постель. Прощай!


Примечания:



3

То есть члены Филадельфийской Церкви, о которой Тихомиров подробнее писал в «Апокалипсическом учении»…



4

В переводе с иврита — «Все евреи — братья». Еврейское название Всемирного союза Израэлитов (см. прим. 14).



5

Тамплиеры, или храмовники, духовно-рыцарский орден, основанный в XII в. и получивший свое название от имени принадлежавшего им замка Тампль в Иерусалиме, расположенного возле места, где, по преданию, находился храм Соломона. В начале XIV в. против тамплиеров возбудил инквизиционный процесс французский король Филлип IV Красивый. Они были обвинены в отрицании Христа, идолопоклонстве, содомии и т. д. В мае 1310 г. магистра ордена Жака де Моле и нескольких других рыцарей сожгли на костре в Париже. В 1312 г. в силу буллы папы Климента V тамплиеры были объявлены еретиками. Многие тайные общества (в том числе и масоны) настаивали на том, что ведут свою родословную от тамплиеров.



6

Баффомет (или Бафомет) — идол в виде головы, которому якобы поклонялись тамплиеры. Баффомет в их представлении являлся богом, который дает все земные блага (См.: Тихомиров Л. А. «Религиозно-философские основы истории». С. 415–416).



7

Мессир Леонард — имя сатаны на ведьминских шабашах.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх