IV

Удивительны судьбы человеческих отношений! Еще, казалось бы, недавно, какой-нибудь десяток лет назад, эта самая Лидия Лучицкая, над страшной участью которой раздумывал Валентин, составляла центр, около которого дружески единились люди, теперь разбившиеся по непримиримо враждебным лагерям. Это было в Париже. Хотя Франция тогда политически очень поблекла, Париж играл в мире роль древних Афин, и привлекал в свои высшие школы молодежь со всего света. Привлек он и русскую семью Лучицких, состоявшую из вдового отца и молоденькой дочери Лидии, которая училась в знаменитой Парижской консерватории. Сам Лучицкий, бывший профессор, был еще свежий старик, радушный, любящий молодежь. Лидия очаровывала всех, кто ее встречал. Живая, умная, талантливая, она сразу привлекала одухотворенной прелестью лица. Особенно поражали ее голубые глаза, глубокие, как море. Еще почти подросток, она своей самостоятельностью умела подчинять себе людей гораздо старше. Молодежь кучей теснилась в доме Лучицких, вечера которых прославились изящной оживленностью. Но Лидию и тогда охватывало религиозное настроение, и она тогда исчезала для общества, проводя целые дни в церкви или на молитве в запертой на ключ комнате, и этого никто не смел найти «странным». Среди молодых гостей Лучицких особенно выдавались Валентин Стожаров, студент-медик, которого прочили в звезды ученого мира, Антиох Масон, Аполлоний Загрос и Эдуард Осборн, англичанин, усердно работавший над социальными вопросами. Антиох Масон, американский еврей, темного происхождения, поражал блестящими способностями и энергией. Он углублялся во все науки и, между прочим, серьезно изучал Каббалу и оккультизм. Поразительна была его почти таинственная способность влиять на людей. При безграничном честолюбии, он казался природным вожаком народных масс. Аполлоний — восточный человек, не то сириец, не то перс,[11] состоял на естественном факультете, но весь ушел в оккультизм и теософию,[12] и по окончании курса много ездил по Востоку, изучая таинства каббалистов, дервишей, факиров и йогов. Он был ближайший друг Антиоха. Общим любимцем компании был тогда Яни Клефт, албанец, не всегда склонный к наукам, но привлекавший к себе молодечеством, веселостью и благородным характером. Молодые люди поголовно ухаживали за Лидией, но она умела не допускать соперничества до ссор, и, в общем, они составляли тесный дружеский кружок.

Куда девалось все это по окончании курса? Все разошлись, погрузясь в общественную жизнь той сложной эпохи, полной внутренней борьбы, разъединявшей и ближайших друзей. В ней крупнейшая историческая роль суждена была Антиоху Масону, истинному выразителю господствующего духа времени и заключительному звену человеческой истории. Он стоял во главе всех событий.

А эпоха была сложная, неповторимая, ликвидационная. По существу, человеческая психика, конечно, была такая же, как всегда, добро и зло боролись в сердцах. Как всегда, добро истекало от Бога и вело к Нему, как всегда, зло истекало от человеческого самоутверждения, отрывающего от Бога и потому связывающего с его врагом. Но теперь подводились итоги этой вековечной борьбы, и в общем балансе оказывалось безмерное преобладание самоутверждения, дошедшего до узурпации Божественной власти. Получалось полное искажение реальности бытия, которая состоит в абсолютном преобладании Божественной власти, и понадобилось непосредственное вмешательство Божества для восстановления этой реальности. Но с ее восстановлением кончается и смысл старого мира, который был нужен именно для того, чтобы люди доходили до сознательного понимания — в чем истинная реальность бытия.

Эта ликвидационная эпоха, несмотря на необыкновенность замыслов своих, по существу не была творческой. Она лишь подводила итоги тысячелетней работы человеческого самоутверждения по всем областям жизни, всюду изгоняя Божественный закон и всюду поставляя высшим законом человеческое желание и рассуждение. Проявлялось это, конечно, в различных формах. Последние десятилетия перед началом нашего повествования представляли, в социально-политическом отношении, господство социализма, стремившегося отлиться в рамки строгого коммунизма.[13] Но удержаться на этой почве нигде не могли прочно, потому что в строгом коммунизме нет места свободе. Стремления к свободе постоянно прорывались в виде анархического беспорядка, который разрушал все построения коммунизма. Производительные экономические силы таким образом подрывались со всех сторон. Коммунизм подавлял свободную инициативу, анархизм разрушал обязательный труд. Народы погружались в бедность и необеспеченность, беспрерывно переходя от полукрепостного состояния к состоянию дикого произвола, в течение которого каждый, смотря по силе и удаче, захватывал себе кусок пожирнее так же легко, как вслед за тем терял его. Такая жизнь раздражала всех тем сильнее, что стремление к чувственным благам наполняло все сердца, составляло главное содержание человеческих пожеланий. Предания о старых временах могучего буржуазного производства, о богатстве и великолепной жизни, возбуждали лишь бесплодную зависть, потому что в обществе уже не было сил, способных воскресить дисциплину рабочего класса, потребную для буржуазного строя. Но настоящее положение, постоянно бедное, иногда доходящее до полной нищеты, возбуждало общее раздражение и порицание. Страшные гражданские войны, переходящие часто в международные, довершали общее разорение. Утомленные и разочарованные народы готовы были отдаться кому угодно, лишь бы их вырвали из такой невыносимой жизни. На этой-то почве и выросла блестящая политическая карьера Антиоха Масона, который в цвете молодости успел достигнуть высшей в мире власти — Председателя Союза Народов, им же и организованного из десяти держав, разделявших тогда между собой Земной Шар.

Еще со школьной скамьи Антиох сделался франкмасоном и обратил на себя внимание центрального еврейского общества Кол Изроель Хаберим [«Кол Изроель Хаберим» — это собственно еврейское название Alliance Israilite Universel.[14] Я беру это название только как подходящее по смыслу, вовсе не желая сказать, чтобы упоминаемое в рассказе патриотическое общество было Alliance Israilite Universel], работавшего на создание всемирного владычества израильского народа. Гениальные способности Антиоха рано возбудили в этом обществе мысль — выдвинуть его в свое время в качестве Мессии. Приняв его в свои члены и тайно управляя действиями франкмасонства, Коль Изроель Хаберим дал Антиоху всю свою могущественную поддержку, которую он умел всесторонне использовать. Он прославился как писатель, сделался всемирно известным руководителем рабочих организаций, получал министерские должности в разных государствах, играл крупнейшие дипломатические роли и несколько раз проявил выдающиеся военные дарования. Из старых школьных товарищей неизменным его другом и помощником постоянно являлся Аполлоний. Яни Клефт преклонялся перед талантами Антиоха и готов был все для него сделать, но оказался годен только на военном поприще в качестве блестящего партизана; роль крупного военачальника была уже не по нём. Антиох однако очень ценил его преданность и мужество.

При всемирной популярности в народных массах, огромных политических связях и поддержке всюду проникающего франкмасонства, направляемого Кол Изроель Хаберим, Антиох в немного лет создал себе своеобразное положение международного деятеля, более могущественного, чем короли и президенты республик, и успел объединить все державы в один Союз, Председателем которого он же и был выбран. Власть Председателя была так велика, что главы отдельных держав оказались вполне в его руках, и Антиох немедленно начал обширные преобразования во всем мире. В экономическом отношении он повсеместно сразу ввел новый строй, который, сохраняя принудительно государственный коммунизм и право безграничного государственного вмешательства, восстановил на правах срочного и бессрочного владения, частную собственность, частное производство и вольную торговлю. Это быстро оживило производство, обеспечило частные интересы и личную инициативу и привело к такому процветанию, которое, по сравнению со вчерашней нищетой, казалось волшебным. Весь мир признал Антиоха гением, и всенародное голосование во всех державах дало ему особый титул Великого Устроителя, с расширением власти Председателя Союза до размеров императорской. Своей столицей он избрал Иерусалим, в то время ставший крупнейшим центром мировой торговли.

Но эти государственные преобразования, за которые человечество славило Антиоха, были в его собственных глазах лишь мелочью. Свое истинное величие и свое великое историческое дело он усматривал в совсем иной идее.

Она родилась у него в связи с умственной и религиозной эволюцией эпохи. Уже задолго до Антиоха эта эволюция характеризовалась падением как материализма, так и всех положительных религий. От христианства отшатнулись огромные массы. Против него были направлены вековые усилия франкмасонства, на него уже сыпались главные удары всех антирелигиозных направлений — материализма, рационализма, позитивизма, всех отрицателей мистического элемента. Но если христианство, да и другие религии, потерпели страшный подрыв, то и антимистические направления, совершив эту свою историческую миссию, стали быстро хиреть. Само развитие науки наносило удары материализму, который постепенно сделался достоянием лишь совсем малоразвитых людей. Мистицизм энергически воскресал, но уже на основах древнеязыческих, гностических и каббалистических, хранителем которых было само франкмасонство. К этому присоединились и влияния индуизма и буддизма. В возрожденном мистицизме все сильнее проявлялся и сатанизм Средних веков. Как передовой человек, стоявший на всей высоте науки, Антиох был вполне проникнут этим антихристианским мистицизмом, который он переработал в особую систему. У него создалась религия человекобожия, в которой он сам занимал центральное место, а врагами, подлежащими низложению, являлись Христос и Бог христианский, понимаемые как реальные личности.

Внутренний упадок христианских церквей еще до Антиоха тянулся очень долго и замечался даже тогда, когда они, по старой памяти, еще сохраняли авторитет в народных массах, а правительства считали нужным с ними считаться, то покупая милостями, то пуская в ход строгости. В общем духе своем церкви разных исповеданий мало разнились, так что христиане, начавшие углубляться в пророчества Апокалипсиса, одинаково во всех исповеданиях усматривали признаки церквей «Сардийской», «Филадельфийской» и «Лаодикийской». Христиане мало-помалу стали сближаться и разделяться между собой не столько на основании обряда и формул догмата, как по своим духовно религиозным настроениям. Захирение христианского мира особенно отмечено рационалистическими веяниями Сардийской эпохи, о которой в Апокалипсисе сказано: «Ты носишь имя, будто живо, но уж мертво». Богословная наука развивалась, давая наружный вид религиозного процветания, но самая сущность веры — жизнь со Христом — забрасывалась. Сам Христос начал представляться не как Бог, живущий в людях и ведущий их в Царство Небесное, а как мудрый учитель добрых условий земной жизни. Мистическое побледнело, таинство превратилось в обряд, вера в философию. Но люди более горячие религиозно стали сближаться между собой на почве духовной жизни, и возникло то, что по апокалиптическому термину назвали — «Филадельфийской церковью». Духовенство и народ этого направления, не отделяясь от своих церквей, жили своей особой жизнью, и высшие иерархи казались какими-то сектантами. Однако на некоторое время Филадельфийская церковь сделалась официально господствующей, потому что во главе ее встали православные патриархи и папа Римский. Это был недолгий момент процветания христианства, и «филадельфийцы» скоро опять перешли в прежнее положение. Власти церковные относились к ним, как к живому укору себе. Власти гражданские не любили их за то, что они не хотели давать Кесарю того, что принадлежало Богу. Эволюция же Сардийской церкви вела к дальнейшему падению, закончившемуся эпохой «Лаодикийской», в которую явилось полное религиозное безразличие, и помышления пастырей сосредоточились на обладании земными благами.

Это было уже время расцвета политической карьеры Антиоха Масона. Вначале он продолжал прикармливать иерархов всех исповеданий, и с удовольствием наблюдал их нравственное растление. Но его цели состояли в полном уничтожении христианства, и он наметил путь, на котором из самой церкви должно было вырасти орудие отрицания Христа и служения его врагу.

Он когда-то проходил тамплиерские степени франкмасонства, и задумал теперь восстановление Ордена Тамплиеров. Как в Средние века, Орден, бывший чем-то вроде викарной церкви Римского папы, превратился в церковь Баффомета-Сатаниила,[15] так, по мысли Антиоха, теперь христианская церковь в союзе с тамплиерством удобнее всего могла превратиться в церковь Люцифера. Тамплиерство при изменении некоторых пунктов устава, казалось Антиоху полезным потому, что исторически связывало церковь Баффомета с Римской Вселенской церковью, хотя и в виде еретической тайны. Если прежние папы подавили ересь, то нынешние могли ее санкционировать.

И вот, когда во время одной войны армия Антиоха занимала Рим, он нарочно создал разные ссоры с Папой и объявил его низложенным. Папа бежал и послушный Антиоху конклав избрал на его место Аполлония, заранее проведенного в епископы. Значительная часть римско-католиков, между прочим и Орден иезуитов, остались верны прежнему Папе, который на соборе немногочисленных своих приверженцев объявил Аполлония узурпатором и отлучил его от церкви. Это нимало не помешало Аполлонию повести дальнейший переворот в христианстве.

Он объявил, что Римская церковь, как вселенская, универсальная, должна включать в себя все верования вселенной, и что Орден тамплиеров, поддерживавшийся лучшими Папами, выражал в себе истинный дух веры и правильно предавал поруганию символы христианской нетерпимости. Огромный собор, созванный папой Аполлонием, подтвердил это и постановил, что Римско-Католическая церковь, освобожденная от нетерпимости, должна приступить к объединению всех исповеданий. Сообразно с этим в число ее епископов были поставлены, без принятия крещения, несколько ученых раввинов, мулл и буддийских жрецов. Орден тамплиеров был восстановлен, с некоторыми изменениями устава, с отменой обета безбрачия, объявлен защитником церкви и поставлен в высшее ведение Антиоха как объединителя человечества. Этот наглый переворот, смеявшийся над историческими фактами и логикой, был рассчитан на то, что множество номинальных христиан будут рады под каким угодно предлогом покинуть действительное христианство, а множество духовенства столь же рады восстановить свои доходы и почет под флагом каких угодно верований. Так и вышло.

Новая церковь, принявшая титул Универсальной (перевод слова «католическая»), начала религиозное объединение с воскресения гностических учений, с примесью каббалы и т. д., и без стеснений быстро заменяла культ Христа культом Люцифера, сохраняя лишь некоторое подобие христианских облачений. Епископы всех исповеданий, не подчинившиеся Универсальной церкви, были объявлены низложенными.

Эта церковь, названная у филадельфийцев «Вавилонской блудницей», получила огромные материальные средства, отнятые у православных и римо-католиков так же, как их храмы. Ее столицей остался древний Рим. Здесь в Ватикане жил псевдо-папа, помещалась Коллегия Кардиналов, которой была отдана вся действительная власть. Сам Аполлоний, по окончании преобразований, отказался от папского престола и получил должность Великого Мага при Председателе Союза Народов. В его ведение поступили все оккультные учреждения Иерусалима.

Что касается Ордена тамплиеров, ему было дано прежнее историческое местопребывание в Иерусалиме. Как и в древности, он состоял из клириков и рыцарей. Тамплиерские таинства, тождественные с таинствами «Вавилонской блудницы», находились в ведении клириков. В них участвовали и рыцари, если получали надлежащее посвящение. Но вообще Антиох более всего думал из рыцарской части Ордена создать высшую политическую полицию, вроде бывшего русского корпуса жандармов, но в то же время хотел иметь из рыцарей свою лейб-гвардию. Эта двойственность отразилась на невыдержанности комплектования их. Часть рыцарей увлекалась таинствами Баффомета-Люцифера, часть охотно играла полицейскую роль, часть не хотела знать никаких таинств и стыдилась полицейской деятельности, мечтая быть истинно рыцарями, идеалом мужества и чести. Эта доля рыцарей очень заботилась о боевой репутации Ордена и в свободное время вела веселую и разгульную жизнь гвардейских офицеров. В общей сложности учреждение было лишено внутреннего единства. Но Антиох мало озабочивался этим, так как вообще находил, что чем меньше в учреждениях внутреннего единства, тем легче ему с ними управляться по своему усмотрению. Это была у него черта чистого деспота. Он хотел только своей личной власти и верил только в свой ум.

Гроссмейстером Ордена состоял Лармений, послушный слуга Антиоха. В Иерусалиме был заново выстроен главный «Тампль», замок рыцарей, на окраине города, в роще, по преданию — той самой заколдованной роще, где некогда устрашился сам бестрепетный Танкред, на берегу огромного пруда, получившего за свою величину название Тамплиерского Озера. Здесь помещались также обширные лаборатории и музеи, не уступавшие Римским, для производства магически-оккультных работ со всевозможными чародействами. Эти учреждения номинально принадлежали Универсальной церкви и подчиненным ей клирикам Ордена, но фактически были отданы во владение Аполлония. Как и в Риме, здесь широко шагнуло развитие гипнотизма и психического воздействия на людей, и предметы, и силы природы. В Тампле уже происходило поклонение Люциферу, сопровождаемое утонченными формами разврата. В Риме же при поклонении Люциферу практиковались даже человеческие жертвоприношения по друидскому ритуалу.[16]

Обширны были и тюрьмы иерусалимского Тампля, хотя уступали римским. При Универсальной церкви была восстановлена инквизиция. Но в иерусалимском Тампле содержались главным образом узники по политическим делам, в римских же тюрьмах находили заживо могилу осужденные по делам вероисповедания.

Таково было состояние учреждений в то время, к которому относится начало повествуемых у нас событий.


Примечания:



1

Посвящение адресовано Екатерине Дмитриевне Тихомировой (урожденной Сергеевой), верной жене и помощнице Льва Александровича, матери его четверых детей.



11

У Соловьева Аполлоний — «человек несомненно гениальный, полуазиат и полуевропеец, католический епископ <…>» (Соч. — т. 2. М., 1990. С. 747).



12

Оккультизм (лат. occultus — тайный, сокровенный) — мистическое учение, в основе которого лежит представление о существовании сверхъестественных (оккультных) сил, с которыми можно вступать в общение при помощи магии. Теософия — мистическое богопознание. В 1875 г. в Америке было основано Теософское общество во главе с Е.П.Блаватской, чье учение представляло собой своеобразный «мистический буддизм».



13

Здесь и далее Тихомиров излагает тезисы своей работы «Социальные миражи современности» (1891) // Тихомиров Л. Демократия либеральная и социальная. — М., 1896.



14

Всемирный Союз Израэлитов (фр.) — первая современная международная еврейская организация, созданная в 1860 г. в Париже для оказания помощи евреям во всем мире.



15

Имя Сатаны до его падения.



16

Друиды — жрецы у кельтских народов в древней Галлии и Британии, совершавшие жертвоприношения (в том числе и человеческие).





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх