VII

Аполлоний охотно вербовал членов «психических оркестров» среди евреев. Это делалось открыто, в добровольцах не было недостатка, и еврейское общество сначала ничего не имело против этих упражнений, представлявших, по-видимому, научный интерес, а в то же время удовлетворявших господствовавшей тогда жадности ко всему необыкновенному и чудесному. Но мало-помалу стали замечать, что побывавшие на курсах охладевали к еврейству. Высший Совет Кол Изроель Хаберим дал знать великой синагоге, что не одобряет участие евреев в психических оркестрах. «Сыны Израиля, — говорилось в его письме, — должны влиять на гоев, но не подчиняться их влиянию».

Между тем, произошел случай тайного похищения еврея, именно Марка, сына Боруха Хацкиеля. Сначала его упрашивали записаться в психический оркестр, усматривая в нем большие оккультные способности. Когда же он наотрез отказался, его по-разбойничьи схватили на улице и начали насильственно подвергать опытам. Марк пустился на хитрости. Он притворился заинтересованным новым делом и, будучи по природе очень мало подвержен гипнозу, разыгрывал роль самого чувствительного сомнамбула, а в то же время проявил и свою действительную силу магнитизера. Это редкое сочетание его способностей вызвало к нему особое внимание руководителей. Его стали посвящать во все более сложные опыты, с которыми он, таким образом, и ознакомился очень не дурно. Зачисленный в высшую психическую батарею, он был отпущен к отцу при самых дружеских отношениях со своими руководителями, и теперь лишь изредка являлся к ним для упражнений. Никаких вредных последствий от этих занятий он на себе не чувствовал, вероятно, потому, что играл роль активного магнитизера. Но большая часть членов оркестров, особенно захваченных насильно, доходила, по рассказу Марка, до самого жалкого психического состояния. Вялые, безжизненные, с вечно выдавливаемыми из них, так сказать, соками души, они почти переставали походить на сознательные человеческие существа. Но та сила, которую из них требовалось добыть и которую Аполлоний называл «волей», не уменьшалась при этом, а возрастала, как показывали особые измерительные аппараты, но она уже не принадлежала им и не ими направлялась к действию.

Борух решил доложить об этом старейшинам синагоги. Выслушав сообщение, Собрание воспретило евреям поступать в психические оркестры без особого разрешения Совета синагоги. Марку это разрешение и было дано в целях наблюдения за опытами. Что касается насильственного похищения его, то в Собрании послышались голоса, обвинявшие по этому случаю самого Боруха Хацкиеля. Особенно восстал против него ученый каббалист Эзра Гаон. «Вот видишь, рабби Борух, — говорил он, — твое якшание с христианами доводит до того, что твою семью принимают за христианскую. Ничего подобного не позволяли себе в отношении верных евреев. Как и могло бы быть иначе, когда мы в Антиохе, вероятно, дождемся явления Мессии, да будет благословенно имя Его. Теперь же мы, евреи, из-за тебя принуждены будем обращаться с жалобой к великому Антиоху и портить дружеские с ним отношения».

Борух горячо заспорил:

«Разве может благословенный Мессия знаться с павшим ангелом Самаелем, которого Антиох называет Люцифером? Разве может он заниматься чародействами? Не Мессию, а врага Господа Саваофа мы можем увидеть в Антиохе, достойно несущем имя древнего богопротивника…»[18]

Эзра был сильно обижен словами о чародействах, так как сам усердно углублялся в магию. Но Собрание не дало спору дойти до явной ссоры и постановило, что во всяком случае приходится отправить к Великому Устроителю депутацию с жалобой на насилие над Марком.

Антиох принял жалобу с неудовольствием и отвечал, что это какое-нибудь частное самоуправство, которое он расследует и накажет. При этом он не преминул заметить, что, кажется, евреи не могут пожаловаться на свое положение в его управление и что он ожидает их содействия его обширным планам устроения человечества. Эзра, бывший в депутации, рассыпался в уверениях о надеждах евреев на Великого Устроителя.

Между тем Борух пошел к епископу Августину побеседовать о странных затеях власти, захватив с собой и Марка. А Валентин явился туда же, потому что, только заслышав о приключениях его, стремился расспросить Марка подробно. Молодой Хацкиель во многом и дополнил его сведения о «психических батареях». Группы лиц, составляющих оркестр или батарею, образуются из людей, обладающих различными оккультными способностями, чтобы они дополняли друг друга в одном коллективном воздействии на других людей или даже на неодушевленные предметы, а также на астральных духов. Психические батареи упражняются в том, чтобы на большем или меньшем расстоянии парализовать людей, или понудить их к известным действиям, и психической силой передвигать предметы. В участники батарей берут не непременно единомышленников — а людей с сильной «волей», как выражается Аполлоний. Эта воля рассматривается как материал, из которого развивается сила, наподобие пара, пороха, динамита и тому подобное. И как порох, в чьих бы он руках не находился, одинаково производит свое действие, так и воля может быть пущена в действие тем, кто ее захватил. Дрессировка участников батарей именно имеет целью покорить их, отдать их волю в руки заведующего батареей. Дело не в том, единомышленны ли эти лица с руководителем, а в том, достаточно ли они порабощены ему духовно. Разница лишь та, что единомышленник отдает себя добровольно, а иномышленного нужно покорить. Для этого нужно уничтожить в нем все, что препятствует такому порабощению и поддерживает его личную самостоятельность. Поэтому необходимо добиться его отречения от Христа, вообще от Бога, и убить в нем нравственное чувство. Все это достигается посредством гипнотических внушений и искусственного развития чувственности. Не со всеми это удается одинаково легко. Чем сильнее душа, тем труднее ее покорить. А душа тем сильнее, чем больше в ней духовного элемента. Самые высшие Аполлоний называет «святыми» и говорит, что они имеют ангельскую природу. Но поработить, по его мнению, можно и их. При порабощении душа сохраняет свои природные способности, хотя бы они пошли на совсем иное употребление нежели то, которое сделала бы она, если бы осталась самостоятельной. Развитию чувственности Аполлоний придает очень важное значение, так как она связывает человека с материей и отрывает его от Бога. Поэтому при дрессировке стараются развить всякое чревоугодие, приучить к пьянству и тому подобное. Еще важнее половая чувственность, которую возбуждают разными чародейскими напитками — фильтрами, — подстраиванием любовных приключений, а иногда, говорит Аполлоний, годится и простое изнасилование. Другой путь для порабощения души составляет развитие гордости, но он практически труднее, так что доселе не применялся.

Таким образом, Марк ознакомил своих слушателей и с теорией, и с практикой психических батарей. Но что касается судьбы Лидии, он знал гораздо меньше. Известно ему, что она была крайне неподатлива, и Аполлоний прямо измучил ее своими опытами, а в конце концов заточил в Башню Астральных Духов. Башню эту Марк знал, потому что состоял в высшем психологическом оркестре, участвовал в опытах влияния на существа астрального мира. Один раз этому оркестру было поручено произвести коллективное воздействие на Лидию, которое и оказалось безуспешным. Мучения же Лидии, вероятно, были очень тяжки, так как по поводу их громко возмущался даже один тамплиер — Яни Клефт. Все это были драгоценные сведения, и у Валентина впервые зашевелилась уже не мечта, а надежда освободить Лидию. По уходе евреев, он заговорил об этом с епископом.

— Да, — сказал Августин, — тут действительно как будто выдвигаются какие-то возможности. Марк, если ему прикажет отец, может в чем-нибудь помочь. Нужно, чтобы отец Викентий похлопотал у своих друзей. Вообще нужно постараться подготовить что-нибудь ко времени восстания Осборна. Но дело это все-таки очень трудное. Ведь несчастную приходится вырвать хитростью или силой прямо из глубины адской. Тампль — замок крепкий и, конечно, хорошо охраняется. Надо собрать все способы и объединить их в какой-нибудь стройный план. Будем стараться не терять времени.

— Ну а что Вы думаете о Клефте?

— Кажется, все-таки опасно говорить с ним. Он может ей сочувствовать, может негодовать по поводу мучений, может быть, даже недоволен Антиохом. Но ведь он все-таки их человек, а не наш. Не разойдется же он с ними, не перейдет к нам. Скорей, будет умилостивлять своего Повелителя, чтобы как-нибудь выпросить её пощаду… Нет, опасно с ним говорить.


Примечания:



1

Посвящение адресовано Екатерине Дмитриевне Тихомировой (урожденной Сергеевой), верной жене и помощнице Льва Александровича, матери его четверых детей.



18

Намек на Антиоха IV Эпифана (Епифана), сирийского царя из македонской династии Селевкидов (правил в 175–164 гг. до Р. X.). При нем был осквернен Иерусалимский храм, что вызвало в 167 г. восстание иудеев под предводительством Матафии и Маккавеев, свергнувшее сирийское иго над Иудеей (см. 1–3 кн. Маккавейские в Св. Писании).





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх