Драма в эфире

Неужели капитан Смит, этот матерый "морской волк", не одну сотню раз пересекший Атлантику, не знал о возможной встрече с айсбергами у берегов Ньюфаундленда в это время года? Конечно, знал...

Предупреждение о появившихся на трассе "Титаника" ледяных полях и айсбергах Смит получил от капитанов порта до выхода в рейс в Саутгемптоне и в Куинстауне. На второй день плавания радиостанция "Титаника" приняла сообщение с французского парохода "Ла Турень" о встреченных им ледяных полях в районе 45 градусов северной широты и 50 градусов 40 минут западной долготы. Лайнер "Париж" радировал "Титанику" о другом ледяном поле - на 45 градусах 09 минутах северной широты и 49 градусах 20 минутах западной долготы.

Около 9 часов утра рокового дня, в воскресенье 14 апреля, старший радист "Титаника" Джон Филиппе принял следующее сообщение от лайнера "Карониа":

"Идущие на запад пароходы сообщают об айсбергах, гроулерах и ледяных полях от 42° северной широты, между 49° и 51° западной долготы". В 9 часов 44 минуты капитан "Титаника" ответил - "Спасибо за сообщение. Погоду мы встретили разную. Смит".

Чуть позже поступило предупреждение об айсбергах от английского лайнера "Болтик": "Несколько пароходов на выходе в океан встретили лед и айсберги от 49°09' до 50°20' западной долготы".

В это время "Титаник" находился на 50°14' западной долготы. Капитан Смит перед ленчем передал эту радиограмму Исмею. Тот положил ее в карман жилета и позже показал ее двум знакомым дамам. Смит попросил вернуть ему это радиосообщение в 19. 00 и передал его в штурманскую.

В 13 часов 45 минут "Титаник" принял радиограмму германского парохода "Америка": "Прошли два больших айсберга в районе 41°27' северной широты и 50°08' западной долготы". Потом снова в эфир вышел "Болтик": "Греческий пароход "Афенаи" сообщает, что сегодня утром встретил айсберги и большие ледяные поля на широте 41°51 северной и долготе 49°52' западной".

Ни капитан, ни вахтенный штурман об этих сообщениях не знали: радисты их просто не передали на мостик, который находился от них в 20 метрах.

Здесь необходимо сказать еще об одном "если бы". Так, если бы радисты "Титаника" передали это и другие сообщения на мостик, то вахтенный помощник, конечно, обратил бы внимание на столь конкретное предупреждение об айсбергах... Но деньги есть деньги. В этот день с раннего утра радист "Титаника" Джон Филиппс и его помощник Гаральд Брайд занимались передачей частных радиограмм на мыс Рейс, откуда их телеграфировали в разные районы США и Канады. Радисты были заинтересованы в этой работе, так как богатые пассажиры за быструю посылку частных депеш давали чаевые. Наступил вечер, а ворох неслужебных радиограмм на столе радистов не убывал. Многим пассажирам первого и второго класса "Титаника > хотелось использовать радио - "эту удивительную новинку века" - и известить своих близких и родных с просторов Атлантики о скором и благополучном прибытии. Радистам некогда было относить на мостик получаемые служебные сообщения об айсбергах и ледяных полях. Ведь чаевые за это не платили...

В 18 часов 40 минут Филиппе принял депешу парохода "Калифорниан", адресованную пароходу "Антилиан": "Капитану "Антилиана". В 18 часов 30 минут по судовому времени, широта 42°03' северная, долгота 49°09' западная, три большие ледяные горы пять миль южнее нас".

И это предостережение осталось лежать в радиорубке "Титаника", который со скоростью 22,5 узла продолжал мчаться навстречу опасности.

В 21 час 40 минут Филиппе принял еще одно сообщение об айсбергах от другого парохода: "От "Месаба" - "Титанику" и всем идущим на запад судам. Сообщаю о льде от 42° до 41°25' северной широты и от 49° до 50°30' западной долготы; видел массу тяжелого набивного льда и большое количество айсбергов, также ледяные поля. Погода хорошая, ясная".

Наконец, в 22 часа 40 минут, то есть за час до столкновения, когда Филиппсу наконец удалось наладить хорошую связь с мысом Рейс, в эфир на его волне ворвался Эвенс - радист "Калифорниана". Его станция, заглушавшая морзянку станции мыса Рейс, отчетливо передавала: "Мы остановились, окружены льдами..." Раздраженный тем, что его перебивают, Филиппс отстучал: "Заткнись! Я занят, я работаю с мысом Рейс". Он даже не удосужился дослушать сообщение до конца и записать координаты, где "Калифорниан" встретил лед.

"Титаник" продолжал мчаться навстречу своей гибели. В эфир с его антенны летели в Америку частные радиограммы о скором прибытии в Нью-Йорк... Ровно через час на мостике "Титаника" первый помощник капитана Мэрдок услышал по телефону голос впередсмотрящего Флита: "Прямо по носу айсберг, сэр!"

Стрелки часов на ходовом мостике "Титаника" показывали 00 часов 5 минут. С момента удара об айсберг прошло ровно 25 минут. Капитан Смит начал отдавать приказания. Своему старшему помощнику Уайлду он приказал расчехлить все спасательные шлюпки, первому помощнику Мэрдоку - созвать пассажиров к местам аварийного сбора, шестому помощнику Мауди - вывесить на шлюпочной палубе аварийные шлюпочные расписания, четвертому помощнику Боксхоллу - разбудить спавших после вахты второго помощника Лайтоллера и третьего помощника Питмана. После этого капитан направился в радиорубку, расположенную позади штурманской рубки. Он вошел туда в тот момент, когда второй радист Гаральд Брайд сел за ключ, чтобы помочь Филиппсу с отправкой частных радиограмм на мыс Рейс.

- Мы столкнулись с айсбергом, и сейчас я выясняю, не причинил ли он нам повреждения. Так что будьте готовы послать просьбу о помощи, но не передавайте ее до тех пор, пока я вам об этом не скажу. Сделав это указание, капитан Смит покинул радиорубку, но через несколько минут вернулся снова. Он положил на стол перед Филиппсом листок бумаги, на котором были написаны координаты "Титаника": "41°4б' северной широты и 50°14' западной долготы".

- Сейчас вам бы следовало вызвать помощь, - сказал капитан.

- Как? Передать сигнал бедствия? - удивился Филиппе.

- Да, и немедля, - ответил Смит.

Филиппе положил руку на ключ и передал сигнал общего вызова всех станций и позывные "Титаника" несколько раз подряд.

В 00 часов 10 минут с антенны лайнера в ночной эфир полетел сигнал CQD - действовавший в те годы международный радиотелеграфный сигнал бедствия, и координаты "Титаника". Первым радиограмму принял Даррент - радист английского парохода "Маунт Темпл": "Титаник" шлет CQD, идите немедля, ударились об айсберг". В 00 часов 15 минут на сигнал бедствия ответил германский пароход "Франкфурт", находившийся в 150 милях от места катастрофы. Однако его радист не понял всей серьезности ситуации и стал запрашивать Филиппса о подробностях столкновения. Через полчаса, когда Филиппс наладил четкую связь с английским лайнером "Карпатия", немецкий радист вклинился в их разговор, опять спрашивая: "Что там с вами случилось?"

"Идете ли вы к нам на помощь? Мы налетели на айсберг", - повторил "Титаник".

Через несколько минут "Франкфурт" снова запрашивал "Титаника": "Находятся ли уже поблизости от вас другие суда?"

Филиппс промолчал. Но когда немец еще раз попросил сообщить подробности, радист "Титаника" отстучал: "Ты дурак. Отключись и не прерывай нашу связь".

Тишина в радиорубке "Титаника" нарушалась лишь треском искр в работающем передатчике, который посылал в эфир координаты и сигнал бедствия.

В 58 милях от "Титаника" в южном направлении шел британский лайнер "Карпатия", принадлежавший конкурирующей фирме "Кунард лайн". Но радист Томас Коттэм, еще ничего не зная о случившемся, передал на "Титаник", что на мысе Рейс для него получены частные сообщения.

В 00 часов 25 минут Филиппс ответил "Карпатии": "Немедленно идите на помощь. Мы столкнулись с айсбергом. Старик, это сигнал бедствия. 41°46' нордовой, 50°14' вестовой".

Вскоре Филиппс получил ответ, что "Карпатия" изменила курс и на всех парах идет на помощь.

В 00 часов 40 минут "Титанику" ответили американская "Вирджиния", однотипный с "Титаником" "Олимпик" и русский грузовой пароход "Бирма". Казалось, эфир был переполнен треском от искровых разрядов радиотелеграфа. Пароходы, находившиеся за пределами дальности прямого радиообмена с "Титаником", узнавали о катастрофе от других судов, получивших его сигнал бедствия.

Когда играли регтайм...

"Титаник" стоял неподвижно в ночи на зеркальной глади океана. Из первых трех его огромных труб с неистовым ревом, сотрясавшим тихое звездное небо, извергался пар. Выработанный 29 котлами, пар был уже не нужен, теперь он требовался лишь для вращения динамо-машины и отливных насосов. В котельных отделениях, заливаемых забортной водой, чтобы предотвратить взрыв котлов, механики и кочегары тушили топки. Услышав страшный рев пара, пассажиры первого и второго класса высыпали на верхнюю прогулочную палубу. Из-за сильного холода люди одевались кто во что горазд: меховые пальто, свитера, купальные халаты, пижамы. Когда прекратили стравливать пар и шум стих, над застывшей гладью океана раздался странный, непривычный звук: он исходил из четвертой дымовой трубы "Титаника". Это был вой трех десятков собак самых разных пород и мастей. Дело в том, что четвертая труба лайнера была фальшивой - она не имела внутри дымохода и предназначалась лишь для того, чтобы подчеркнуть мощь гигантского судна. В ней имелись различные вспомогательные помещения для хранения спортивного инвентаря и клетки для пассажирских собак. Только избранным пассажирам "люксов" разрешалось держать своих питомцев в каютах. Остальные псы содержались в этой своего рода трубе-зверинце. И вот сейчас, почуяв недоброе, испуганные ревом вырывавшегося из труб пара, животные завыли...

Общей тревоги с сиренами и ударами в судовой колокол на "Титанике" не протрубили. Смит опасался паники. Стюарды спокойно и вежливо разбудили спавших пассажиров, оповестили о "небольшом повреждении" лайнера и предложили всем надеть спасательные жилеты и выйти на шлюпочную палубу. Но выйти на шлюпочную палубу было предложено только обитателям "люксов" и двух первых классов. В третьем же классе парохода такого объявления сделано не было, и фактически там никто не знал, почему трубы ревут, а судно стоит на месте. Сотни сонных, перепуганных людей, толкая друг друга, устремились из кают и кубриков в проходы и коридоры лайнера. Согласно шлюпочному расписанию, пассажиры "люксов" и первого класса должны были собраться в носовой и средней части шлюпочной палубы, пассажиры второго класса - в кормовой части этой палубы. Место же для обитателей третьего класса, а он составлял две трети всех пассажиров "Титаника", предусматривалось на нижней кормовой палубе позади надстройки, перед палубой юта, и на носовой палубе, между срезом полубака и надстройкой. Но все выходы на эти две нижние палубы были закрыты... В течение двух часов люди живой цепочкой блуждали в поисках выхода по многочисленным коридорам и проходам в чреве огромного парохода. Большая часть из них так и не выбралась на верхние палубы из-за давки, которая там царила. Получилось так, что из нижних помещений третьего класса люди практически не имели возможности попасть на шлюпочную палубу. Толпы женщин и мужчин стояли у начала главной лестницы третьего класса и кормовой части палубы "Е". Наверх их не пускали стюарды: распоряжение отправить женщин и детей к шлюпкам последовало лишь в 00 часов 30 минут. Множество народу попадало на палубе "Е" в тупики, и люди опять возвращались туда, откуда начали поиск выхода наверх.

А в это время представители высшего общества занимали места в шлюпках.

На "Титанике" имелось 14 спасательных шлюпок длиной 10 метров, вместимостью 65 человек каждая, два катера чуть меньших размеров, каждый из которых мог принять по 40 человек, и 4 шлюпки конструкции Энгельхарда (со складывающимися парусиновыми бортами) вместимостью около 50 человек каждая.

Согласно британским правилам, объем спасательных средств на "Титанике" должен был быть достаточным для размещения 962 человек. На самом деле общая вместимость шлюпок "Титаника" была рассчитана на 1 178 человек. Фактически шлюпки могли вместить лишь половину из 2 207 человек, находившихся на борту "Титаника", и всего 30 процентов общего количества людей, на которое был рассчитан лайнер.

О таком страшном несоответствии не знал никто из пассажиров, и лишь немногие члены экипажа понимали трагизм сложившейся ситуации. Для большинства пассажиров "Титаник" был непотопляем. Они не хотели садиться в шлюпки, полагая, что будут в большей безопасности, если останутся на борту лайнера. Офицерам, матросам и стюардам "Титаника" пришлось буквально уговаривать пассажиров покинуть судно. Капитан Смит отдал приказ: "В первую очередь в шлюпки садятся женщины и дети!" Однако в первых, спущенных на воду шлюпках "Титаника" оказалось и немало мужчин. Вежливые стюарды особую заботу проявили к своим подопечным пассажирам из класса "люкс".

Шлюпка под № 1, спущенная с правого борта, позже получила название "специальная миллионерская". Когда шлюпку спустили на воду, в ней вместо положенных 40 человек было всего 12. Она отошла от тонущего "Титаника" и больше к нему не возвращалась. Но об этом позже...

Одна за другой вдоль обоих бортов спускались на воду шлюпки и по тихой гладкой поверхности океана под стук и хлопанье весел отходили прочь от "Титаника" в ночную мглу.

Капитан Смит, видимо, прекрасно понимал драматизм сложившейся ситуации: половина находившихся на борту лайнера людей, за жизнь которых он нес ответственность, должна была погибнуть, потому что спасательные шлюпки не могли принять всех. Он знал, что в пробковом спасательном жилете здоровый человек, оказавшийся в воде, проживет не более часа. Если в 19 часов термометр показывал б градусов по Цельсию, то к 20 часам температура воздуха упала до 0 градусов, а температура воды в 23 часа равнялась -0, 5 градуса по Цельсию. Смит чувствовал, что число погибших окажется еще больше, если на тонущем пароходе начнется паника. Поэтому он приказал закрыть на замок все двери проходов, ведущих из помещений третьего класса, где находилось более 700 человек, наверх к шлюпкам. Чтобы хоть как-то отвлечь внимание пассажиров от мысли о неизбежности гибели корабля, Смит попросил руководителя оркестра судового ресторана Уоллоса Хартли собрать своих музыкантов и начать играть. Сперва музыканты собрались в салоне отдыха первого класса, потом вышли на открытую шлюпочную палубу и начали играть.

И вот в ночном холодном воздухе, под яркими звездами раздались звуки джаза. Четкие и быстрые ритмы модного тогда регтайма сменяли друг друга. Восемь профессиональных музыкантов старались изо всех сил. Видимо, они понимали, что играют в последний раз в своей жизни... Звуки оркестра хотя и заглушали гул толпы, доносившийся с нижних палуб третьего класса, но не смогли заглушить револьверные выстрелы.

Позже на следствии выяснилось, что во время спуска на воду последних шлюпок из-за начавшейся паники и хаоса офицеры "Титаника" применили огнестрельное оружие. На суде пассажирка Корнелия Эндрюс заявила, что видела, как застрелили несколько мужчин, пытавшихся захватить приготовленную к спуску на воду шлюпку.

С момента удара об айсберг прошел час. Гигантское судно тонуло. Вот как описывает это Уолтер Лорд в своей книге "Последняя ночь "Титаника": "Его высокие мачты и четыре большие трубы четким черным силуэтом вырисовывались на фоне ночного безоблачного неба. От его прогулочных палуб, от длинных верениц иллюминаторов исходил яркий, слепящий свет. Из шлюпок можно было видеть людей, облепивших поручни леерного ограждения; в тихом ночном воздухе слышалась мелодия регтайма. Ярко освещенное, оно было похоже на оседающий под бременем собственной тяжести праздничный пирог".

В это время в машинном отделении "Титаника" механики и кочегары прилагали отчаянные усилия, чтобы поддержать давление пара в работающих котлах, необходимое для работы насосов и подачи энергии для электрического освещения и, главное, для радиостанции. По-прежнему с антенны лайнера неслись в эфир радиосигналы о помощи. В это время на связь с "Титаником" вышел его "брат" - лайнер "Олимпик". Он находился в 500 милях. Филиппс периодически поддерживал с ним связь, не переставая обращаться с просьбой о помощи к судам, находящимся ближе к "Титанику". А ближе всех к тонущему лайнеру была "Карпатия" (в 58 милях), радист которой сообщал, что она на предельных оборотах своей паровой машины мчится на помощь.

В 00 часов 45 минут с ходового мостика "Титаника" ввысь полетела первая сигнальная ракета. Больше часа помощники капитана пускали в небо эти призывы о помощи. А тем временем слева по носу лайнера примерно в 10 милях маячили огни какого-то парохода. Он, не оказав помощи, через полтора часа исчез из виду.

На "Титанике" спускали на воду последние шлюпки. Второй помощник капитана Чарлз Лайтоллер во время разбирательства катастрофы свидетельствовал, что видел директора-распорядителя фирмы "Уайт Стар" Брюса Исмея. В накинутом поверх пижамы пальто и ковровых ночных туфлях он стоял у шлюпки, с которой матросы снимали брезентовый чехол, он ни с кем не разговаривал, ни к кому не обращался, словно загипнотизированный, направился в сторону кормы, где смотрел, как в шлюпку сажали детей и женщин. У шлюпки № 5 он начал торопить матросов: "Спускай! Спускай! Быстрее! Еще быстрее!"

Пятый помощник капитана Гарольд Лоу, который в это время работал с талями под шлюпбалками, понимая, что указания и команды Исмея создают путаницу в его работе и подвергают опасности жизнь сидевших в шлюпке людей, крикнул: "Эй ты! Убирайся отсюда к чертовой матери!" Исмей остолбенел и отошел прочь. Потом он подошел к шлюпке "С", которая уже висела на талях за бортом. Нос лайнера уходил под воду, вода начала заливать палубу. Брюс Исмей оказался в этой шлюпке... Нет, его туда не столкнула стоявшая рядом толпа. Он прыгнул в нее сам. Во время разбирательства катастрофы он объяснял суду:

- После того как в шлюпку сели все дети и женщины и никого не осталось на палубе с этого борта, я прыгнул в эту шлюпку, когда она уже спускалась на воду.

- Кто-нибудь еще сел в нее? - спросил судья.

- Да, господин Картер и два китайца, которых обнаружили, когда шлюпка была спущена.

- Прежде чем вы сели в шлюпку, были попытки созвать кого-либо из пассажиров на шлюпочную палубу?

- Я не знаю. Я все время находился на палубе.

- Вы поинтересовались, что это было именно так?

- Нет.

Уж кому, как не Исмею, было ясно, что, когда он покинул "Титаник", на его борту оставалось еще 1600 человек, среди которых сотни женщин и десятки детей... Более того, он видел, как перед его позорным бегством с тонущего корабля многие его друзья из числа сильных мира сего отказались занять место в шлюпке раньше женщин и детей. Взять хотя бы обладателя 150 миллионов долларов полковника Джона Джекоба Астора, который предпочел смерть позору. О выдержке и мужественном поведении его перед лицом смертельной опасности давала показания на следствии американка мисс Маргарита Хейс из Нью-Йорка: "Полковник Астор обнял за талию свою жену и помог

ей сесть в шлюпку. Других женщин, которые должны были сесть в эту шлюпку, не было, и офицер корабля предложил Астору сесть в шлюпку вместе с женой. Полковник беспокоился за жену, которая была на восьмом месяце беременности. Он посмотрел на палубу, нет ли женщин, желающих сесть в шлюпку, и занял место. Шлюпку вот-вот должны были спустить на воду, когда из прохода выбежала женщина. Подняв руку, полковник остановил спуск шлюпки, вышел из нее, помог женщине сесть на его место. Жена Астора вскрикнула и хотела выйти из шлюпки вместе с мужем, но он обнял ее и, нежно похлопав по спине, что-то тихо сказал ей. Когда спускали шлюпку, я слышала, как он произнес: "Дамы всегда должны быть первыми". Многие видели, как Астор улыбался и махал рукой своей жене, когда шлюпка была уже на воде".

Последнюю шлюпку с "Титаника" спускали в 2 часа 05 минут. К этому времени ходовой мостик лайнера уже скрылся под водой, и носовая часть шлюпочной палубы стала погружаться в море. Лайтоллер, второй помощник капитана, был предельно осторожен. Толпа в несколько сот человек окружила шлюпку, в которой было всего 47 мест... Он приказал матросам и стюардам крепко взяться за руки, окружить шлюпку и пропускать в нее только женщин с детьми. Одновременно капитан Смит кричал в медный рупор толпе: "Сначала женщины и дети! Мужчины, будьте британцами!"

Теперь с каждой секундой "Титаник" все глубже и глубже уходил под воду. Его корма медленно поднималась над поверхностью океана. Изнутри парохода стали слышны звуки падающей мебели, звон бьющейся посуды, хлопанье дверей кают, которые начали сами собой открываться.

Вода наступала. Наклон палубы стал таким крутым, что люди уже не могли устоять на ногах. Они падали в воду... Когда шлюпка, которой командовал Лайтоллер, была спущена на воду и ее тали отданы, Смит в последний раз зашел в радиорубку, где Филиппс и Брайд все еще вели переговоры с судами, спешившими к месту катастрофы. Он сказал им: "Вы выполнили ваш долг до конца. Я разрешаю вам покинуть рубку. Спасайтесь, если сможете. Теперь каждый сам за себя..."

Опустели каюты и салоны лайнера. Во внутренних помещениях "Титаника" сгустилась тишина, свисавшие под углом хрустальные люстры освещали пустые рестораны и бары уже призрачным красноватым светом.

Оркестр "Титаника" в полном составе теперь стоял на верхней палубе между первой и второй дымовыми трубами. Музыканты поверх пальто надели спасательные жилеты. Они продолжали играть... В 2 часа 10 минут руководитель оркестра Хартли постучал смычком по своей скрипке. Звуки регтайма стихли, и на наклонной палубе в холодном ночном воздухе зазвучала мелодия епископального гимна "Ближе к Тебе, о Господи!". С трудом удерживаясь на ногах, музыканты закончили гимн и начали другой. Назывался он "Осень". Но им не удалось сыграть его до конца: "Титаник", вдруг сильно дрогнув корпусом, стал еще быстрее погружаться носом в воду, задирая вверх корму. Находившиеся в шлюпках видели, как люди кучками лепились к стенкам палубных надстроек и рубок, к лебедкам и раструбам вентиляторов.

В страшном водовороте у палуб стоявшего теперь почти вертикально "Титаника" закружило мешанину из шезлонгов, ящиков, канатов, каких-то досок и обломков. Вода бурлила и пенилась, с шипением через открытые двери и иллюминаторы вырывался из чрева парохода воздух, смешанный с паром.

Вот как описывает последние минуты "Титаника" двадцатипятилетний преподаватель Дулвичесского колледжа Кембриджа Лоренс Бисли в своем письме, помещенном в газете "Таймс" от 20 апреля 1912 года. Рассказав, где он был в момент столкновения с айсбергом и как попал в одну из шлюпок, Бисли пишет: "Было около 1 часа утра. Луны не было, и было темно. Море было спокойное, как пруд, шлюпку слегка покачивало на зыби. Ночь была прекрасная, но холодная. Издали "Титаник", выделяясь на ясном звездном небе, казался громадным, все иллюминаторы и окна в салонах блестели ярким светом, нельзя было и думать, что было что-то неладное с таким левиафаном, если бы не было заметного наклона на нос, где вода доходила до нижнего ряда иллюминаторов. Около 2 часов мы заметили, что наклон на нос быстро увеличивался, мостик целиком погрузился под воду. Пароход медленно поднимался кормой вертикально вверх, причем внезапно свет в салонах исчез, затем на несколько мгновений опять блеснул, после этого исчез совсем. В то же самое время послышался грохот, который можно было бы слышать за мили, - это котлы и механизмы сорвались со своих мест;

это был самый роковой звук, когда-либо слышимый среди океана. Но это не был еще конец. К нашему удивлению, корабль остался стоящим вертикально в течение продолжительного времени, которое я оцениваю в пять минут; во всяком случае, наверное, в течение нескольких минут "Титаник", подобно башне высотою около 150 футов, стоял вертикально над уровнем моря, выделяясь черным на ясном небе. Тогда мы услышали самый страшный вопль, который когда-либо достигал уха человека, - это были крики сотен наших сотоварищей, боровшихся со смертью в ледяной воде и призывавших на помощь, которую мы не могли им оказать, ибо наша шлюпка была уже загружена полностью".





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх