Загрузка...


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение позволим себе вернуться к содержанию всей книги, решающей одну из проблем, поставленных ходом развития нашей советской историографии.

В 1904 г. М. С. Грушевский, пренебрегая истиной, высказал упрек тем историкам, которые историю Киевской Руси склонны были рассматривать как начало общерусского исторического процесса. «Новгород имеет свою историю, так же как и Ростово-Суздальская земля. Но отсюда не вытекает отрицания целого периода в истории восточноевропейского общества, когда Киев объединял огромную территорию, в состав которой входили и Новгород, и Суздаль, и Ростов». Так писал Б. Д. Греков{735}.

И действительно, каждый центр, подобный поименованным, ставший со временем центром «самостоятельного полу государства», имел свою особую историю; но их историю совершенно невозможно отрывать от истории южной Руси, как делал, искажая историческую действительность, М. С. Грушевский. Аналогичную мысль нам пришлось высказывать еще в 1924 г.{736}.

Древней, доступной нашему исследованию государственной территорией на восточноевропейской равнине была территория государства Среднего Поднепровья, называвшегося «Русской землей», поднявшегося там, где, в силу местных социально-экономических условий, рано образовалась феодальная знать, о которой свидетельствуют памятники археологии VIII–X вв. и текст грамот первой половины X в. Источники позволяют предположительно и в общих чертах восстановить территориальные пределы южнорусского государства, расположенного к западу и к востоку от среднего Днепра.

В конце IX или в начале X в. (с объединением Киева с Новгородом) власть киевских князей стала распространяться на другие «земли», лежавшие далеко за пределами древней «Русской земли». Тем самым образовалось государство с огромной территорией во главе с Киевом (Киевское государство). Древняя «Русская земля» Среднего Поднепровья первоначально в составе Киевского государства играла роль территориального и политически господствующего ядра. В основе развития всех «земель» лежало разложение родоплеменной организации (с распространением феодального способа производства) и образование местной феодальной знати и зависимых земледельцев, о чем свидетельствуют прежде всего отмечаемые источниками боярские и княжеские села, расположенные близ крупных городов. Знаем, что феодальные угодья, например промысловые, принадлежавшие одному и тому же владельцу, могли быть разбросаны на значительном расстоянии уже в X в. Через несколько столетий разбросанность феодального землевладения была характерной чертой. Среди этих центров выделялся Новгород, сделавшийся центром государственного образования во второй половине IX в. На рубеже IX–X вв. и в течение первой половины X в. власть киевских князей распространилась на Ладогу, Новгород, Псков, Смоленск. Из Новгорода господство южнорусских сюзеренов перешло на Ростов в первой половине X в., а позже, при Владимире, на Полоцк. На юго-западе в X–XI вв. «под Русью» оказались «червенские города». Не позднее начала XI в. южнорусское господство установилось над Муромом, а после смерти Ярослава — над Рязанью. Останавливаясь на характере этого сюзеренитета, мы отмечали ряд данных из истории Киевского государства, бросающих свет на предшествующую эпоху.

Под господством киевских князей расширялась государственная территория, тянувшая к центрам, разбросанным на широком пространстве Восточноевропейской равнины.

Изучая рост территории Киевского государства в эпоху распространения феодального способа производства, в эпоху, когда вызревали и складывались будущие феодальные «самостоятельные полугосударства», мы прежде всего вынуждены констатировать: фактический материал заставляет отказаться от мысли, что решающую роль в расширении территории, тянувшей к «областным» центрам, играл рост внутреннего обмена, притягивающая сила города как центра свободного обмена.

Не могла играть решающей роли и колонизация. Некоторую роль, конечно, колонизация играла в расширении территории государства, но это были два разных процесса, иногда только связанные друг с другом.

Некоторую роль играли и физико-географические условия (косвенно — поскольку влияли на распространение феодального способа производства, и прямо — поскольку влияли на распределение населения, обитавшего преимущественно по бассейнам рек). Но роль этих условий была ограниченной. В процессе образования территории того или иного феодального княжества водоразделы не служили препятствием.

Ведущая причина роста территории лежала в деятельности военной организации феодальной знати, аппарата принуждения, деятельности князей, воевод-тысяцких и т. п. Государственная территория росла путем распространения дани и суда, причем важным моментом было установление постоянных мест суда и сбора дани — «становищ» и «погостов». Территория будущих «земель-княжений» росла не только на Севере и на Северо-востоке, но в первую очередь на Юге, где из состава старой территории «Русской земли» вырастали территории трех княжеств — Киевского, Черниговского и Переяславского, далеко вышедшие за пределы территории древней «Русской земли».

Эти три особых феодальных княжества образовались после раздела «Русской земли» по завещанию Ярослава. Но их территории стали складываться задолго до этого события. Наблюдая рост территории этих «областей» за пределами древней «Русской земли», убеждаемся, что он сопровождался борьбой, походами на «племенные» земли, убеждаемся в военном происхождении организации данничества, точнее — дани и полюдья. Выясняя роль «воевод» в распространении данничества, убеждаемся, что они, как и князья, опирались на местную феодальную знать, защищали ее интересы. Так, территория, тянувшая к Киеву (точнее — к Киеву и Вышгороду), стала складываться в X в., с «уставами» и «становищами». Постепенно складывалась и территория будущего Черниговского княжества. Ряд данных позволяет выделить древнейшее территориальное ядро этого княжества, совпадающее со «Сновской тысячью».

Равным образом можно проследить, как росла территория Новгородской земли. Государственное образование существовало здесь на рубеже IX–X вв. В среде феодальной знати ликвидировались междоусобия, складывалась публичная власть. В первой половине X в. новгородская территория расширялась, и «погосты» распространялись ко Мсте и Луге (по Волхову часть территории тянула к Ладоге). Местная (словенская) знать возглавляла «тысящу», как прямо свидетельствуют события начала XI в. Переломным моментом в истории новгородской территории были 40–50-е годы XI в., когда Ярослав пошел, по ряду признаков, навстречу желаниям новгородской знати. В состав новгородских владений перешли Псков и Ладога с их территориями и земли Ижорская, Приладожская Корела и Корельский перешеек; упрочились связи с Прибалтикой.

Нет сомнения, что и территории других феодальных «полугосударств» во второй половине XI в. образовались не вдруг, а постепенно. Так, на юго-западе вместе с Червеном и Перемышлем под власть «Руси» отошла определенная значительная территория, послужившая ядром будущих «самостоятельных полугосударств» в силу местных условий социально-экономического развития. Вместе с тем соседняя Берестейская территория (по Зап. Бугу), где, повидимому, не образовалось правящей феодальной знати и княжеского стола, отошла в состав территории, непосредственно тянувшей к Киеву. Полоцкая территория уже в X–XI вв. сделалась разноплеменной, охватывая поселения дряговичей с Изяславлем, а в первой четверти XI в. расширилась в северо-восточном направлении. Смоленская территория подошла к верховьям Волги и к Селигеру, но не со стороны р. Вазузы, а со стороны Торопца. Территория Ростовской «области» в XI в. растянулась длинной, неровной лентой на громадном пространстве от устья Нерли клязьменской до Белоозера, захватывая Поволжье от Ярославля до Медведицы. Источники прямо указывают на местную феодальную знать: на «лучших», богатых хлебом, рыбой и мехами, на «старую чадь». Рост территории был связан с распространением «погостов»; их отмечают источники и под Суздалем, и по Волге, и по Шексне. Рязань стала территориальным центром позже Мурома. Муром в качестве территориального центра существовал уже в конце X — начале XI в., причем в древности он не был связан с Черниговом.

Интенсивно, напряженно процесс образования территории отдельных «земель» протекал во второй половине XI и в начале XII в. Это был период не только быстрого распространения феодального землевладения, по и период особенного интереса к «вирам» и «продажам», как свидетельствует Начальный свод. Это был период, когда создавались новые княжества.

В этот период черниговская территория, быстро расширяясь по земле вятичей и отчасти радимичей, преодолев водоразделы, пришла в соприкосновение с территорией освоения соседних «областей»: Смоленской, Ростово-Суздальской и Муромо-Рязанской. Смоленское княжество, расширяясь далеко на восток, преодолев водоразделы, пришло в соприкосновение с Ростово-Суздальским, значительно расширившимся в западном направлении. Полоцкая дань вышла к верховьям р. Великой и пришла на севере в соприкосновение с новгородско-псковской, а также распространилась на ливов, семигаллов и куронов. После того как Ладога перешла под власть Новгорода, начали возникать новгородские погосты в Прионежье, выросла громадная территория Обонежского ряда, а затем, преодолевая водоразделы, новгородская дань вышла к бассейну Северной Двины, и погосты распространились по Двине, Ваге и вышли на Сухону. Складывалась новая новгородская волость на Ламе и территория будущей Пусторжевской волости. На Юго-западе в этот период складывается территория княжества по Днестру, распространившего свою власть далеко на Юг, за Карпаты, до нижнего течения Дуная. На Востоке, именно в этот период преимущественно, вырастает рязанская территория.

С середины XII в. территориальные пределы феодальных «самостоятельных полу государств» более или менее стабилизуются. Широкие возможности к расширению территории оставались главным образом на востоке и на севере. Так, Ростово-Суздальское княжество во второй половине XII и в первые десятилетия XIII в. значительно расширилось в северном и в северо-восточном направлениях. На Новгородском севере на одной и той же площади в течение ряда веков заметно увеличивалось число погостов, что отчасти могло быть связано с распространением новгородской дани на новые места. К северу от Рязанской «области» оставалось неосвоенным значительное пространство, отделявшее Рязанскую «область» от Ростово-Суздальской. Вместе с тем приблизительно к середине XII в. феодальные полугосударства становятся самостоятельными по отношению к Киеву.

Попутно нам пришлось решать некоторые частные вопросы. Так, вопрос о «Суждали Залѣсской дани», упомянутой в грамоте Ростислава Смоленского, решавшийся до сих пор в том смысле, что смоленские владения когда-то охватывали, в связи с процессом колонизации, будущую территорию Суздальской земли, теперь получает иное объяснение, подтверждаемое рядом фактов.

Итак, во второй половине XI и в начале XII в., в эпоху распространения феодального способа производства, с ростом «областных» территорий в пределах Киевского государства, территории эти приходят в соприкосновение друг с другом и на значительном протяжении образуются рубежи. Таким образом, территории эти сливаются в сплошную (хотя и разделенную рубежами) территорию Киевского государства. Иными словами, территориальное, оформление феодальных «самостоятельных полугосударств» означало вместе с тем образование сплошной (хотя и разделенной рубежами) территории Киевского государства. Такой важный факт, как образование сплошной территории на значительном пространстве, не мог косвенно не повлиять на сознание современников, в частности на развитие идеи народности. Появление в эту эпоху «Повести временных лет», как летописного свода с широким историческим и географическим горизонтом, становится вполне понятным. И вполне закономерным представляется нам теперь появление в «Повести временных лет» учения о Руси, как восточно-славянской стране и народности. Эти идеи созревали в народном сознании постепенно. Проводником их оказался и Печерский монастырь, откуда вышла «Повесть временных лет».

Печерский монастырь в XI в. сделался, как известно, колыбелью русской письменности, культурным центром, опорой в борьбе против попыток установления греческой гегемонии. Одна древняя запись, сохранившаяся в «Повести временных лет», подчеркивает, что Изяслав поставил монастырь св. Дмитрия, надеясь на богатство, что много монастырей поставлено царями, боярами и богатством; им противопоставляется Печерский монастырь, основатель которого (Антоний) не имел ни злата, ни сребра{737}. С возникновением новых епископий, из постриженников Печерского монастыря ставили епископов, а новые епископии за пределами южнорусской земли стали возникать как раз во второй половине XI в. В Печерском монастыре не могли не интересоваться делами различных «областей» Восточной Европы.

Термин «Русская земля», который некогда применяли только по отношению к южнорусской земле, перешел со временем на всю страну. В этом новом, общерусском, смысле удержался он и тогда, когда южнорусская земля уже не господствовала над другими «землями». За всей страной сохранилось «русское» имя, с которым связывалось представление о громадной обобщающей роли южнорусской земли, о роли Киева.

Древнерусское феодальное государство, по условиям времени, состояло из «самостоятельных полугосударств» и не могло быть централизованным. На первенствующее положение претендовало Владимирское княжество на Северо-востоке. Но централизованное государство создалось позже, в иных социально-экономических и политических условиях и в борьбе с татарами.


Примечания:



7 Само собою разумеется, что мы (здесь и далее) говорим о том суде, который являлся частью государственного аппарата, органом насилия государства в изучаемую эпоху.



73 Н. К. Никольский. Материалы для повременного списка русских писателей и их сочинений. СПб., 1906, стр. 277–279; А. А. Шахматов. Разыскания…, стр. 42.



735 Б. Д. Греков. Феодальные отношения в Киевском государстве. 1937. стр. 16–17; его же. Крестьяне на Руси, 1946, стр. 513.



736 Князь и город в Ростово-Суздальской земле (сб. «Века», 1924),



737 Лавр. л., 6559 г.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх