Глава 29.

ТРОЕ

Андре постепенно оживала; она не знала, откуда пришла помощь, но чутье подсказывало ей, что рядом кто-то есть, Ухватившись за нежданную опору, она встала.

Да, телесные силы возвращались к ней, но не сознание; еще несколько минут все качалось и плыло у нее перед глазами, словно в полусне.

Пробудив ее к жизни физической, Шарни старался пробудить ее к жизни духовной.

Наконец широко раскрытые, блуждающие глаза остановились на нем и, в полубреду, не узнавая поддерживающего ее человека, Андре вскрикнула и резко оттолкнула его.

Все это время королева старательно отводила глаза; она, женщина, она, которой подобало утешить, ободрить страдалицу, отвернулась от нее.

Шарни подхватил отчаянно отбивавшуюся Андре на руки и обернувшись к королеве, чопорно и безучастно стоявшей в стороне, сказал:

– Простите, ваше величество; без сомнения, произошло нечто чрезвычайное. Госпожа да Шарни не склонна к обморокам, и сегодня я впервые вижу ее без чувств.

– Неужели ей так дурно? – спросила королева, смутно подозревая, что Андре слышала весь разговор.

– Да, ей, верно, сделалось дурно, – ответил граф, – поэтому я прошу у вашего величества позволения отвезти ее домой. Там о ней позаботятся.

– Ступайте, – сказала королева и дернула за шнурок звонка.

Но, услыхав колокольчик, Андре встрепенулась и воскликнула в бреду:

– О, Жильбер! О, этот Жильбер! При звуке этого имени королева вздрогнула, а изумленный граф опустил жену на софу. Дверь открылась, вошел слуга.

– Ты уже не нужен, – сказала королева и знаком отослала его.

Когда слуга вышел, королева и граф внимательно поглядели на Андре. Глаза ее были закрыты, казалось, она вновь погрузилась в беспамятство.

Господин де Шарни, стоя на коленях перед софой, поддерживал жену, чтобы она не упала.

– Жильбер! – повторила королева. – Кто это?

– Хорошо бы выяснить.

– Я уже слышала это имя, – сказала Мария-Антуанетта, – и, кажется, как раз от графини.

Андре, даже в полуобмороке почувствовав, что королева может вспомнить нечто для нее опасное, открыла глаза, воздела руки горе и с трудом встала.

Ее взгляд, уже осмысленный, упал на г-на де Шарни. Она узнала мужа, и глаза ее засветились лаской.

Но, словно считая это невольное проявление чувств недостойным ее спартанской души, Андре отвела глаза и заметила королеву.

Она поклонилась Марии-Антуанетте.

– О Боже! Что с вами, сударыня? – спросил г-н де Шарни. – Вы так меня испугали: вы, такая сильная, такая храбрая, и вдруг упали в обморок?

– Ах, сударь, – отвечала она, – в Париже творятся такие страшные дела; уж если даже мужчины трепещут, то женщине простительно лишиться чувств. Вы уехали из Парижа! О, вы поступили правильно.

– Великий Боже! Графиня, – сказал Шарни с сомнением в голосе, – неужели все это из-за меня?

Андре снова взглянула на мужа и королеву, но ничего не ответила.

– Разумеется, граф. Какие могут быть сомнения? – заметила Мария-Антуанетта. – Графиня ведь не королева; она вправе тревожиться за мужа.

Шарни уловил в этой фразе затаенную ревность.

– Но, ваше величество, – возразил он, – я совершенно уверен, что графиня больше испугалась за вас, чем за меня.

– Но скажите наконец, – потребовала Мария-Антуанетта, – как вы сюда попали и почему потеряли сознание?

– Этого я не могу вам объяснить, ваше величество. Я и сана этого не знаю; но за последние три дня мы так устали, так измучились, что, мне кажется, нет ничего менее странного, чем женщина, упавшая в обморок.

– Вы правы, – тихо сказала королева, видя, что Андре никак не хочет открывать свою тайну.

– Ведь у вашего величества тоже слезы на глазах, – продолжала Андре с удивительным спокойствием, не покидавшим ее с той минуты, как она пришла в себя, и тем более неуместным в ее щекотливом положении, ибо было сразу заметно, что оно притворное и скрывает совершенно естественные человеческие чувства.

На сей раз графу послышалась в словах жены ирония, та самая, что мгновение назад звучала в словах королевы.

– Сударыня, – обратился он к Андре с необычной строгостью в голосе, – неудивительно, что на глаза королевы навернулись слезы, королева любит свой народ, а народ пролил кровь.

– По счастью, Бог вас уберег и ваша кровь не пролилась, сударь, – сказала Андре так же холодно и бесстрастно.

– Впрочем, мы говорим не о ее величестве, сударыня, мы говорим о вас; вернемся к вашим делам, ее величество извинит нас.

Мария-Антуанетта едва заметно кивнула.

– Вы испугались, не так ли?

– Я?

– Вам сделалось дурно, не отпирайтесь; с вами что-то случилось? Что? Расскажите же нам.

– Вы ошибаетесь, сударь.

– Вас кто-то обидел? Это был мужчина? Андре побледнела.

– Меня никто не обижал, сударь. Я иду от короля.

– Прямо от него?

– Прямо от него. Ее величество может проверить.

– Если это так, – сказала Мария-Антуанетта, – то графиня говорит правду. Король слишком любит ее и знает, что я тоже весьма привязана к ней, поэтому он не мог сделать ей ничего плохого.

– Но, – настаивал Шарни, – вы произнесли чье-то имя.

– Имя?

– Да, едва очнувшись, вы назвали имя какого-то человека.

Андре взглянула на королеву, словно ища защиты; но королева то ли не поняла, то ли не пожелала понять:

– Да, – подтвердила она, – вы назвали имя Жильбер.

– Жильбер? Я сказала: Жильбер?! – воскликнула Андре с таким ужасом, что граф встревожился еще сильнее, нежели тогда, когда застал жену без чувств.

– Да, – сказал он, – вы назвали это имя.

– Ах, право, как странно!

Постепенно прекрасное лицо молодой женщины, столь изменившееся при звуке этого рокового имени, вновь прояснилось, как небо после бури, и лишь редкие нервические волны еще пробегали по нему – так гаснут последние сполохи на горизонте.

– Жильбер, – повторила она, – не знаю…

– Да, да, Жильбер, – повторила королева. – Подумайте, вспомните, милая Андре.

– Но, ваше величество, – сказал граф, – быть может всему виной случайность и имя это незнакомо графине?

– Нет, – возразила Андре, – нет, я его слышала. Это имя ученого человека, искусного лекаря, он прибыл, кажется, из Америки, где сдружился с господином де Лафайетом.

– И что же? – спросил граф.

– Что же? – непринужденно повторила Андре, – я с ним не знакома, но говорят, что это человек весьма почтенный.

– В таком случае, – снова вмещалась королева, – откуда такое волнение, дорогая графиня?

– Волнение! Разве я была взволнована?

– Да, похоже, вам было мучительно больно произносить это имя.

– Вероятно, вот что произошло: в кабинете короля я увидела человека в черном, с суровым лицом, который говорил о мрачных и ужасных вещах; он с устрашающими подробностями рассказывал об убийствах господ де Лоне и де Флесселя. Я испугалась и, как вы видели, лишилась чувств. Наверно, поэтому, очнувшись, я и произнесла имя этого господина: Жильбер.

– Вероятно, – согласился граф де Шарни, явно желая прекратить допрос. – Но теперь вы успокоились, не правда ли?

– Совершенно успокоилась.

– Тогда я попрошу вас об одной услуге, граф, – сказала королева.

– Я в распоряжении вашего величества, – Подите к господам де Безанвалю, де Б рою и де Ламбеску и передайте им, чтобы их войска оставались на прежних позициях. Завтра король решит в совете, как быть дальше.

Граф поклонился, но уходя бросил взгляд на Андре.

Этот взгляд был полон участливого беспокойства.

Он не ускользнул от королевы.

– Графиня, – спросила она, – вы не вернетесь со мной к королю?

– Нет, нет, государыня, – горячо ответила Андре.

– Отчего же?

– Я прошу позволения вашего величества пойти к себе: после давешних волнений мне нужен отдых.

– Послушайте, графиня, будьте откровенны, между вами и его величеством что-то произошло?

– О, ничего, ваше величество, решительно ничего, – И все же, скажите мне… Король ведь не всегда щадит моих друзей.

– Король, как всегда, весьма милостив ко мне, но…

– Но вы предпочитаете с ним не видеться, не так ли? Без сомнения, граф, здесь что-то кроется, – заметила королева с притворной шутливостью.

В это мгновение Андре метнула на королеву такой выразительный, такой умоляющий, такой недвусмысленный взгляд, что та поняла: пора прекратить пикировку.

– Хорошо, графиня, – сказала она, – пусть господин де Шарни выполняет мое поручение, а вы ступайте к себе или оставайтесь здесь, как вам будет угодно.

– Благодарю вас, ваше величество, – обрадовалась Андре.

– Ступайте же, господин де Шарни, – сказала Мария-Антуанетта и увидела, как по лицу Андре разливается выражение признательности.

Граф не заметил или не захотел заметить этого выражения; он взял жену за руку и поздравил с тем, что к ней вернулись силы и на щеках заиграл румянец.

Затем, с глубоким почтением поклонившись королеве, вышел. Но на пороге он встретился глазами с Марией-Антуанеттой.

Взгляд королевы говорил: «Возвращайтесь скорее».

Взгляд графа отвечал: «Вернусь сразу, как только смогу».

Что до Андре, она со стеснением в груди, с замирающим дыханием следила за каждым шагом мужа.

Граф де Шарни медленно и чинно шел к дверям. Казалось, Андре безмолвно подгоняет его; вся воля ее сосредоточилась на одной мысли: вытолкнуть графа прочь.

Поэтому, как только двери за ним затворились, как только он скрылся из виду, силы оставили Андре; лицо ее побледнело, ноги подкосились и она упала в ближайшее кресло, бормоча извинения за грубое нарушение этикета.

Королева подбежала к камину, взяла флакончик с нюхательной солью и поднесла к лицу Андре, но на сей раз та пришла в себя не столько благодаря заботам королевы, сколько благодаря силе воли.

В самом деле, в отношениях между двумя женщинами было нечто странное. Казалось, королева расположена к Андре, а Андре питает к королеве глубокое уважение, и все же в иные мгновения они казались не благосклонной госпожой и преданной служанкой, но врагами.

Поэтому мощная воля Андре, как мы уже говорили, быстро вернула ей силы. Она встала, почтительно отвела руку королевы и, склонив перед ней голову, спросила:

– Ваше величество, вы позволите мне удалиться?..

– Да, конечно, вы вольны поступать, как вам угодно, дорогая графиня; вы же прекрасно знаете, я не требую от вас соблюдения этикета. Но вы ничего не хотите мне сказать перед уходом?

– Я, ваше величество? – удивилась Андре.

– Вы, конечно, кто же еще.

– Нет, ваше величество; о чем мне говорить?

– Об этом господине Жильбере, чей вид вас так испугал.

Андре вздрогнула, но только молча покачала головой.

– Коли так, я вас более не задерживаю, дорогая Андре.

И королева сделала шаг к двери, ведущей в будуар, смежный с опочивальней.

Андре, сделав королеве безукоризненный реверанс, пошла к другой двери.

Но в то мгновение, когда она собиралась ее открыть, в коридоре раздались шаги и чья-то рука легла на ручку двери с внешней стороны. Послышался голос Людовика XVI, отдающего приказания камердинеру перед отходом ко сну.

– Это король! Ваше величество! – воскликнула Андре, отступив на несколько шагов назад. – Это король!

– Ну и что? Да, это король, – сказала Мария-Антуанетта. – Вы так его боитесь?

– Ваше величество, ради Бога! – взмолилась Андре. – Я бы не хотела столкнуться с королем, я бы не хотела предстать перед ним, по крайней мере, сегодня вечером; я умру со стыда!

– Но вы мне откроете наконец…

– Все, все, что ваше величество прикажет. Только спрячьте меня.

– Пройдите в мой будуар, – сказала Мария-Антуанетта, – и подождите там, покуда король уйдет. Не беспокойтесь, заключение ваше будет недолгим; король никогда здесь не задерживается.

– О, благодарю вас! Благодарю вас! – воскликнула графиня.

Она бросилась в будуар и исчезла в то самое мгновение, когда король открыл дверь и показался на пороге.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх