Глава 36.

ОТЪЕЗД

Когда король вышел от королевы, его сразу окружили офицеры и слуги, назначенные отправиться вместе с ним в Париж.

Это были г-на де Бово, де Вильруа, де Нель и д'Эстен.

Жильбер стоял среди толпы провожающих, ожидая, чтобы Людовик XVI хотя бы мельком заметил его.

По лицам придворных было видно, что они никак не могут поверить в твердость намерений короля.

– После обеда мы едем, господа, – сказал король. Заметив Жильбера, он обратился к нему:

– Ах, вот и вы, доктор, очень хорошо. Вы знаете, что я беру вас с собой?

– Я в вашем распоряжении, ваше величество. Король прошел к себе в кабинет и два часа работал. Затем он вместе со всеми домочадцами прослушал мессу, а около девяти сел за стол.

Завтрак проходил как обычно, правда, Мария-Антуанетта, которую после мессы видели с опухшими, покрасневшими глазами, пожелала участвовать в королевской трапезе, чтобы побыть с мужем подольше, однако не, съела ни кусочка.

Она привела с собой детей; взволнованные материнскими наставленьями, дети переводили тревожный взгляд с отца на офицеров свиты и телохранителей. Время от времени по слову матери дети вытирали слезы, дрожавшие у них на ресницах, и зрелище это пробуждало жалость одних, ярость других и скорбь всех присутствующих.

Король мужественно продолжал завтракать. Он несколько раз обращался к Жильберу, не глядя на него; он почти все время беседовал с королевой, и в голосе его неизменно звучала большая нежность. Наконец он отдал распоряжения офицерам.

Он заканчивал трапезу, когда ему доложили, что в конце большой аллеи, которая ведет к Оружейной площади, показалась плотная толпа людей, идущих пешком из Парижа.

В то же мгновение офицеры и телохранители бросились вон из залы; король поднял голову, взглянул на Жильбера, но видя, что тот улыбается, спокойно продолжал есть.

Королева побледнела, наклонилась к г-ну де Бово и попросила его пойти узнать, в чем дело.

Господин де Бово поспешил спуститься во двор.

Королева подошла к окну.

Пять минут спустя г-н де Бово вернулся.

– Ваше величество, – сказал он входя, – это солдаты Национальной гвардии, по столице вчера разнесся слух, что ваше величество намеревается ехать в Париж, и вот десять тысяч человек вышли вам навстречу; а поскольку вы припозднились, они успели дойти до Версаля.

– Какие у них намерения, как вы полагаете?

– Самые лучшие, – ответил г-н де Бово.

– Неважно! – воскликнула королева. – Закройте ворота.

– Ни в коем случае, – сказал король, – вполне достаточно того, что двери дворца закрыты.

Королева нахмурила брови и бросила взгляд на Жильбера.

Он ждал взгляда королевы, ибо предсказание его уже наполовину сбылось. Он обещал, что придет двадцать тысяч человек; десять тысяч были уже здесь.

Король обернулся к г-ну де Бово:

– Распорядитесь, чтобы этим славным людям вынесли прохладительные напитки, – приказал он.

Господин де Бово вторично спустился и передал слугам повеление короля. Затем вновь поднялся к королю.

– Ну что? – спросил Людовик XVI.

– Ваше величество, парижане громко спорят с офицерами личной охраны.

– Как? – удивился король. – Они вступили в спор?

– О, они соревнуются в учтивости. Узнав, что король отправляется в путь через два часа, они хотят подождать отъезда его величества и идти позади кареты.

– Но, – вступила в разговор королева, – они, я полагаю, идут пешком?

– Да, ваше величество.

– Ну вот! А у короля в карету впряжены лошади, и они бегут быстро, очень быстро. Вы знаете, господин де Бово, что у короля есть привычка ездить быстро, Она подчеркнула эти слова, что означало: «Позаботьтесь о том, чтобы королевская карета летела, как на крыльях».

Король знаком велел прекратить обсуждение.

– Я поеду шагом, – сказал он.

Королева вздохнула; вздох походил на вопль ярости.

– Несправедливо, – спокойно добавил Людовик XVI, – заставлять бежать этих славных людей, которые так хотели меня почтить. Я поеду медленно, шагом, чтобы все могли за мной поспеть.

Среди присутствующих пробежал одобрительный рокот; однако на некоторых лицах отразилось неодобрение, особенно заметное у королевы: она считала такое добросердечие слабостью.

Тем временем кто-то распахнул окно.

Королева удивленно обернулась: это Жильбер воспользовался своим правом лейб-медика и приказал открыть окно, чтобы проветрить столовую, где стоял запах пищи и находилось более ста человек.

Доктор встал за занавесью подле этого открытого окна, через которое доносились голоса собравшейся во дворе толпы.

– Что случилось? – спросил король.

– Ваше величество, – ответил Жильбер, – солдаты Национальной гвардии стоят на самом солнцепеке, им, верно, очень жарко.

– Отчего бы не пригласить их позавтракать с королем? – тихо сказал королеве один из приближенных.

– Их надо проводить в тень, разместить в мраморном дворике, в вестибюлях – везде, где прохладно, – велел король.

– Десять тысяч людей в вестибюлях! – воскликнула королева.

– Если распределить их повсюду равномерно, то всем хватит места, – сказал король.

– Разместить повсюду? – переспросила Мария-Антуанетта. – Но, ваше величество, таким образом вы укажете им дорогу к своей опочивальне.

Не прошло и трех месяцев, как это внушенное ужасом предположение оказалось пророчеством и сбылось оно здесь же, в Версале.

– Многие из них пришли с детьми, – мягко заметил Жильбер.

– С детьми? – переспросила королева.

– Да, ваше величество, многие взяли с собой детей, как на прогулку, дети одеты как маленькие солдаты Национальной гвардии, так велик энтузиазм по отношению к новому установлению.

Королева раскрыла было рот, чтобы ответить, но тут же опустила голову.

Она хотела сказать что-нибудь ласковое, но гордыня и ненависть помешали ей.

Жильбер внимательно посмотрел на нее.

– Ах! – воскликнул король. – Бедные детки! Если люди берут с собой детей, не станут же они причинять зло человеку, который сам является отцом семейства; тем более надо провести их в тень, этих бедных малышей. Впустите, впустите их.

Жильбер укоризненно качал головой и, казалось, говорил хранившей молчание королеве: «Вот, сударыня, вот что надо было сказать, я предоставил вам такую возможность. Эти слова передавались бы из уст в уста и на целых два года обеспечили бы вам любовь народа».

Королева поняла немой упрек Жильбера и залилась краской.

Она почувствовала свою ошибку и мысленно сослалась на чувство гордости и неуступчивость, надеясь, что Жильбер поймет ее без слов. Тем временем г-н де Бово отправился к солдатам Национальной гвардии выполнять поручение короля.

Вооруженная толпа, допущенная по приказу короля во дворец, разразилась криками радости и одобрения.

Бесчисленные приветственные возгласы и пожелания взвились к небу; сплетаясь, смешиваясь, они рождали ровный гул, достигавший слуха королевской четы и успокаивавший ее касательно намерений Парижа, внушавшего такой страх.

– Ваше величество, – спросил г-н де Бово, – каков будет приказ свите?

– А как там спор Национальной гвардии с моими офицерами?

– О, ваше величество, рассеялся, угас, славные ребята так счастливы, что говорят теперь: «Мы пойдем туда, куда скажут. Король наш общий, куда он – туда и мы».

Король посмотрел на Марию-Антуанетту, та скривила нижнюю губу в презрительной улыбке.

– Передайте солдатам Национальной гвардии, – сказал Людовик XVI, – пусть размещаются где угодно.

– Ваше величество, – вмешалась Мария-Антуанетта, – не забудьте, что неотъемлемое право ваших телохранителей – находиться у королевской кареты.

Видя нерешительность короля, офицеры личной охраны поспешили поддержать королеву.

– Все это, конечно, так, – проговорил король. – Ну да ладно, посмотрим.

Господин де Бово и г-н де Вильруа ушли. В Версале пробило десять часов.

– В путь, – сказал король, – дела оставлю на завтра. Негоже заставлять этих славных людей ждать.

Мария-Антуанетта, раскрыв объятия, подошла попрощаться с королем. Дети с плачем повисли на шее у отца. Растроганный Людовик XVI мягко пытался высвободиться из их объятий: он с трудом скрывал волнение.

Королева останавливала всех офицеров, хватая одного за рукав, другого за шпагу.

– Господа! Господа! – говорила она.

Это красноречивое восклицание вверяло им судьбу короля, который только что спустился вниз.

В ответ все прикладывали руку к сердцу, потом к шпаге.

Королева благодарно улыбалась.

Жильбер выходил одним из последних.

– Сударь, – сказала ему королева, – это вы посоветовали королю ехать; это вы уговорили его, несмотря на мои мольбы; подумайте, сударь, какую вы взяли на себя ответственность перед супругой и матерью!

– Я знаю, ваше величество, – спокойно ответил Жильбер.

– И вы вернете мне короля целым и невредимым, сударь? – торжественно спросила королева.

– Да, ваше величество.

– Вы отвечаете за него головой! Жильбер поклонился.

– Помните! Головой! – повторила Мария-Антуанетта с угрозой и беспощадностью самовластной правительницы.

– Да-да, головой, – сказал доктор с поклоном, – да, ваше величество, и грош цена была бы этому залогу, если бы я полагал, что король в опасности, но я убежден, что нынче я веду его величество к победе.

– Я хочу получать вести каждый час, – добавила королева.

– Вы будете их получать, клянусь.

– Теперь идите, сударь, я слышу барабанный бой; король отправляется в путь.

Жильбер поклонился и, спустившись по парадной лестнице, оказался лицом к лицу с адъютантом, который разыскивал его по поручению короля.

Его посадили в карету г-на де Бово, церемониймейстера, – покуда он не проявил себя, его не желали сажать ни в одну из королевских карет.

Жильбер улыбнулся, оказавшись в одиночестве в этой украшенной гербом карете и видя, как г-н де Бово гарцует возле дверцы королевской кареты.

Затем он подумал, как это забавно, что он едет вот так запросто в карете с гербом.

Он еще терзался сомнениями, когда услышал, о чем говорят солдаты Национальной гвардии, обступившие карету; с любопытством заглядывая в окошко, они шептали:

– Ах, вон там – князь де Бово!

– Да нет, – отвечал другой голос, – ты ошибаешься.

– Это князь, – видишь, на карете герб.

– Герб, герб… Говорю тебе, это еще ничего не значит. Черт побери! Подумаешь, герб, ну и что?

– Как что! Раз на карете герб господина де Бово, значит в ней господин де Бово.

– Господин де Бово патриот? – спросил женский голос.

– Гм! – произнес солдат Национальной гвардии. Жильбер снова улыбнулся.

– Да я же толкую тебе, – возразил первый спорщик, – что это не князь; князь толстый, а этот худой; князь в мундире командира охраны, а этот в черном сюртуке, это управляющий.

Недовольный ропот достиг ушей Жильбера, приниженного этим не очень лестным званием.

– Ну нет! – вскричал грубый голос, заставивший Жильбера вздрогнуть, голос человека, который локтями и кулаками прокладывал себе дорогу к карете. – Нет, это и не господин Бово и не управляющий, это храбрый и прославленный патриот, можно сказать, самый прославленный из всех патриотов. Ну, господин Жильбер, какого черта вы делаете в княжеской карете?

– Смотри-ка, да это никак папаша Бийо, – воскликнул доктор.

– Тысяча чертей! Уж я постарался не упустить случай, – ответил фермер.

– А Питу? – спросил Жильбер.

– О, он тут, поблизости. Эй, Питу! Скорей сюда! В ответ на это приглашение Питу, энергично работая плечами, протиснулся прямо к Бийо и с восхищением подошел поприветствовать Жильбера.

– Добрый день, господин Жильбер, – сказал он.

– Добрый день, Питу, добрый день, друг мой.

– Жильбер! Жильбер! Кто это? – спрашивали в толпе.

«Вот что значит слава! – думал доктор. – Одно дело – известность в Виллер-Котре, а другое – в Париже;

Да здравствует популярность!»

Он вышел из кареты, которая ехала очень медленно, и, опершись на руку Бийо, продолжал свой путь пешком.

Он в немногих словах поведал фермеру о своем посещении Версаля, о благих намерениях короля и королевской семьи. Он за несколько минут так расхвалил королевскую власть этой кучке людей, что, простодушные и очарованные, эти славные ребята, еще охотно доверяющие хорошим впечатлениям, долго кричали «Да здравствует король», и крик этот, подхваченный теми, кто шел впереди, достиг королевских ушей.

– Я хочу видеть короля, – сказал взволнованный Бийо, – я должен увидеть его вблизи. Я ради этого шел. Я хочу посмотреть, какое у него лицо. Честного человека сразу видно. Давайте подойдем поближе, подойдем, господин Жильбер, ладно?

– Подождите, это будет нетрудно, – отвечал Жильбер, – я вижу адъютанта господина де Бово, он кого-то ищет в нашей стороне.

И правда, всадник, осторожно прокладывая себе путь среди усталых, но радостных пеших путников, пытался подъехать к карете г-на де Бово.

Жильбер окликнул его:

– Не доктора ли Жильбера вы ищете, сударь?

– Его самого, – ответил адъютант.

– Я к вашим услугам.

– Хорошо! Господин де Бово прислал за вами от имени короля.

Услышав эти слова, Бийо раскрыл глаза, а толпа расступилась; Жильбер, а вслед за ним Бийо и Питу устремились за всадником, который повторял:

– Пропустите, господа, пропустите, именем короля! Посторонитесь!





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх