Глава 21

Про Куликова и Павлова

В сложившейся ситуации Сталин и Жуков, поняв, что за эти преступные ошибки, кроме них, собственно, спрашивать больше не с кого, быстро нашли «рыжего». Им оказался Павлов.

И хотя он вынужден был действовать на направлении главного удара немцев в той обстановке, которую ему создали вышестоящие (причем официально «помогали» ему вначале три маршала — Шапошников, Кулик, Ворошилов, потом еще два — Тимошенко, Буденный и «примкнувший» к ним Мехлис), расстреляли с группой генералов округа именно его.

М.В. Сафир.

Военно-исторический архив. 2001. No 2. С. 94


— 1 -

Это старый прием: чтобы оттенить ослепительное сияние и величие, надо рядом изобразить нечто темное, мрачное, мерзкое, гнусное, смердящее. Для контраста.

Рядом с величайшим стратегом всех времен и народов нам рисуют никчемных мелких людишек, тупых служак, которые были ни на что не способны, которые ничего не понимали. В сложной обстановке начала войны они проявили неорганизованность, растерянность, нерасторопность, неумение руководить войсками, а то и самую обыкновенную трусость. В качестве главных антиподов стратегического гения ХХ века коммунистическая пропаганда выбрала Маршала Советского Союза Григория Ивановича Кулика и генерала армии Дмитрия Григорьевича Павлова.

Поливать грязью Кулика и Павлова — работа хлебная, непыльная. И умственного напряжения не требующая. И Кулик, и Павлов были расстреляны по приказу Сталина, возразить клеветникам не могут. И мемуаров не оставили. А тома Жукова — вот они, горкой лежат. Черпай ведрами грязь из жуковского мемуара да от себя добавляй.

Первым против Кулика и Павлова выступил Жуков. И выбор его был неслучайным. Причина вот какая. Бросился Жуков с разоблачениями на адмирала Кузнецова, а тот ответил: сам дурак! Кинулся на Рокоссовского, тот огрызнулся. Сделал подлость Василевскому, а тот не забыл. Давил Малиновского, но и тот нашел, как отбиться. Рыпнулся на Соколовского, сдачи получил. Потянул на Конева, а тот чуть было великому стратегу морду не разбил. Публично. Жаль, разняли.

И понял Жуков: тут не прошибешь. Надо там, где полегче. Так и стали Павлов с Куликом любимыми мишенями «объективной критики». Безответные — вот в чем удобство.


— 2 -

В чем же виноваты Кулик и Павлов?

Цепь обвинений против Павлова состоит из трех звеньев.

Первое. В январе 1941 года в ходе стратегической игры на картах он продемонстрировал полную беспомощность. Жуков якобы разбил Павлова играючи.

Второе. Через полгода, вечером 21 июня, когда надо было поднимать войска по тревоге, когда на счету были каждый час и каждая минута, благодушный Павлов веселился в театре. Вместе со всеми своими заместителями.

Третье. Когда грянула война, Павлов якобы проявил полное непонимание природы современной войны, неумение управлять войсками в сложной неясной обстановке. Оттого — катастрофа Западного фронта, а вслед за этим — целая цепь катастроф. Пришлось Павлова расстрелять. Жалко, но что поделаешь, — заслужил. По грехам ему и мука.

Но давайте внимательно посмотрим на грехи, просчеты и ошибки генерала армии Павлова.

Начнем с самого главного обвинения, которое состоит в том, что Павлов плохо действовал в первые дни войны. Эти обвинения по меньшей мере несправедливы. Летом 1941 года в Красной Армии было пять Маршалов Советского Союза: Ворошилов, Буденный, Тимошенко, Шапошников и Кулик. В первые дни войны все пятеро находились на Западном фронте. Все «помогали» Павлову.

Их должности на 22 июня:

Ворошилов — член Политбюро ЦК, заместитель Председателя СНК, председатель Комитета обороны при СНК СССР. До 1940 года Ворошилов 15 лет был наркомом обороны СССР.

Тимошенко — член ЦК, народный комиссар обороны СССР.

Буденный — член ЦК, первый заместитель наркома обороны СССР.

Шапошников — кандидат в члены ЦК, заместитель наркома обороны, бывший (и будущий) начальник Генерального штаба.

Кулик — заместитель наркома обороны, начальник Главного артиллерийского управления РККА.

Задумаемся. Меньше чем за неделю был разгромлен Западный фронт — вооруженная по последнему слову техники полумиллионная группировка советских войск на самом главном стратегическом направлении войны. Неужто в этом не виноват председатель Комитета обороны Ворошилов, который до этого 15 лет возглавлял наркомат обороны? Западное направление во все века было той накатанной дорогой, по которой через Смоленск завоеватели шли на Москву. С 1925 года Ворошилов как глава оборонного ведомства был обязан укреплять именно это направление, именно его готовить к отражению агрессии. И если главный прорыв получился именно тут, то неужто в этом нет вины Ворошилова? Неужто он не заслужил такого же наказания, как и командующий Западным фронтом?

Допустим, с 1925 по 1940 год нарком обороны Ворошилов подготовил войска и территорию Белоруссии к отражению агрессии, но вот в 1940 году командующим в Минск был назначен непутевый Павлов, который все сделанное наркомом Ворошиловым загубил. Тогда возникает вопрос: а куда смотрел член Политбюро, заместитель Председателя СНК, председатель Комитета обороны Ворошилов? Если он видел, что Павлов в последний год перед германским вторжением губит дело, почему не вмешался?

Одно из двух.

Либо Ворошилов накануне вторжения попустительствовал Павлову в ослаблении обороны западного направления. Тогда оба достойны наказания.

Либо Ворошилов за 16 лет бурной деятельности войска Западного округа и территорию Белоруссии к отражению агрессии не подготовил. В этом случае наказывать надо было одного Ворошилова. Что мог сделать один Павлов в Минске за последний год, если нарком обороны в Москве на своем высоком посту ничего не сделал за 16 лет?

С 1940 года в кресле наркома обороны сидел маршал Тимошенко.

Вопрос вот как поставим: знал Тимошенко, как надо организовать отражение агрессии на западном направлении, или он этого не знал?

Если знал, то почему не отдал соответствующих распоряжений Павлову? На вожжах и лошадь умна. При умном наркоме даже непутевый Павлов должен был действовать правильно. У хорошего ротного непутевые взводные хорошо и правильно работают. А если неправильно, то и с ротного спрос: а ты на что тут поставлен?

В руках наркома обороны — вся мощь Красной Армии. Если, имея в подчинении всю Красную Армию и все ресурсы страны, сам нарком обороны не знал, как организовать отражение агрессии на земле Белоруссии, то какой спрос с начальника местного масштаба?

И если случился стратегический разгром Западного фронта, неужто первый заместитель наркома обороны маршал Буденный не виноват? Если он не подготовил отражение агрессии, то чем он вообще перед германским вторжением занимался?

Неужто не виноват Маршал Советского Союза Шапошников, который с мая 1937 года по август 1940 года был начальником Генерального штаба? Как в предвоенные годы он планировал оборону на западном направлении?

И если ВСЕ Маршалы Советского Союза, вместе взятые, включая председателя Комитета обороны, наркома обороны с его первым заместителем и двумя заместителями, при всем совокупном опыте, при своем влиянии и необъятной власти, находясь рядом с Павловым, не смогли остановить Гота и Гудериана, то мог ли это сделать один Павлов?

Вопрос ставлю так: перед германским вторжением высокие московские начальники отдавали себе отчет в том, что Западный фронт может рухнуть за неделю, или они этого не понимали? Если не понимали, то всех их надо судить за преступную халатность. А если понимали опасность разгрома, но ничего не делали для подготовки обороны на западном направлении, тогда их надо было судить за вредительство.

Все пять Маршалов Советского Союза вместе проявили в Белоруссии полную беспомощность. Справедливо ли в беспомощности обвинять одного Павлова? Некоторые из маршалов тайно появились в Белоруссии до германского вторжения. И если они видели, что Павлов не работает, а сидит в театре, то почему они его оттуда не выгнали? Почему не поставили вопрос перед Москвой о немедленном смещении Павлова?

Да ведь и маршалы были не одни. Там же в Белоруссии находился и нарком государственного контроля Мехлис с поистине неограниченными расстрельными полномочиями. Почему он не остановил немецкие танки? И если в предвоенные годы, месяцы и дни в Западном особом военном округе никто не готовился к отражению агрессии, то куда же смотрел верховный сталинский контролер Мехлис? Кроме дел военных, не было в нашей стране никаких других дел. Все было подчинено подготовке к войне. Как же Мехлис просмотрел непорядок?

Кроме него, там же в Белоруссии в первые дни войны (и за несколько дней до нее) находился представитель Ставки Главного Командования генерал-лейтенант инженерных войск Д. Карбышев. Там же с первых дней войны были первый заместитель начальника Генерального штаба генерал-лейтенант В.Д. Соколовский и начальник оперативного управления Генерального штаба генерал-лейтенант Г.К. Маландин. Это они планировали войну, в том числе и на Западном фронте. Вот с них и следовало спрашивать вслед за Ворошиловым, Буденным, Тимошенко и прочими. Но все они вышли из воды сухими, из пламени — неопаленными.


— 3 -

Еще больше оснований было для привлечения к суду генерал-майора А.М. Василевского. С мая 1940 года он занимал должность заместителя начальника Оперативного управления Генерального штаба. Он лично разрабатывал оперативную часть плана стратегического развертывания Советских Вооруженных Сил на северном, северо-западном и западном направлениях (СВЭ. Т. 2. С. 27). Это он планировал действия Северного, Северо-Западного и Западного фронтов. Это на его совести лежит разгром Красной Армии не только на Западном фронте, но и на Северо-Западном — в Прибалтике, и выход германских войск к Ленинграду. Блокада с миллионом погибших — тоже результат его планирования, его плодотворной деятельности.

Но удивительное дело: Павлова расстреляли, а никто из московских начальников не пострадал (Кулика разжаловали позже за другие дела, а расстреляли через пять лет после войны уже совсем по другим статьям). В подавляющем большинстве все московские начальники, которые в первые дни войны находились на Западном фронте, вскоре получили повышение.

Маршал Ворошилов через несколько дней после разгрома Западного фронта вошел в состав Государственного Комитета Обороны — чрезвычайного высшего органа, в котором была сосредоточена вся полнота государственной власти. Кроме того, Ворошилов стал членом Ставки Верховного Главнокомандования.

Маршал Шапошников уже в том же месяце, в июле, вернулся на пост начальника Генерального штаба.

Генерал-лейтенант Маландин через семь лет поднялся до генерала армии, а генерал-лейтенант Соколовский через пять лет — до Маршала Советского Союза.

Особо следует сказать про генерал-майора Василевского. Он не был на Западном фронте, но он лично планировал боевые действия Западного фронта. За позорные поражения Красной Армии в Белоруссии и Прибалтике, за окружение Ленинграда генерал-майора Василевского ждал самый головокружительный взлет во всей Красной Армии. Через три недели после ареста командования Западного фронта Василевский становится заместителем начальника Генерального штаба, начальником Оперативного управления. До этого он отвечал только за планирование боевых действий от Белого моря до Бреста. Тут — сплошной провал. Теперь Сталин доверяет ему планировать все действия Красной Армии. В октябре 1941 года Василевский становится генерал-лейтенантом. Через полгода — генерал-полковником. Еще через месяц Сталин назначает его начальником Генерального штаба. Прошло еще полгода, и Василевский получает звание генерала армии. Затем через 29 дней — Маршала Советского Союза.

И уж совсем непонятна судьба Жукова. Западный фронт рухнул. И Северо-Западный. И Юго-Западный. И Южный. Северный тоже. Если бы Северный фронт устоял, то не было бы блокады Ленинграда. Рухнули все пять фронтов. Их действия планировал лично Жуков. Но под топор пошло только руководство Западного фронта.

А начальника Генерального штаба в святые определили.

Мало того, 26 июня 1941 года Сталин поставил Жукову задачу заниматься исключительно делами Западного фронта. Вот как Жуков сам об этом рассказывает. «В тот же день (26 июня — В.С.) вечером по вызову Сталина я возвратился в Москву и сразу прибыл к нему в кабинет. Он возложил на меня организацию обороны на рубеже Полоцк — Витебск — Орша — Могилев — Гомель, с тем чтобы задержать наступление противника в связи с критическим положением на Западном фронте» («Красная звезда», 26 марта 1996 г.).

Так что Павлову «помогали» не только все Маршалы Советского Союза, но и сам величайший полководец ХХ века. Однако ничего ни у маршалов, ни у гениального полководца не получилось.

А виноват Павлов.


— 4 -

Павлова обвиняли в том, что он плохо проявил себя в январе 1941 года в ходе стратегических игр. Источник обвинений известен. Это следует из захватывающих охотничьих рассказов Жукова. Материалы стратегических игр были закрыты грифом совершенной секретности, поэтому Жуков мог сочинять все, что ему заблагорассудится, рассказывать доверчивым все, на что были способны его буйная фантазия и длинный язык. И он сочинял. И он рассказывал. Но чуть приоткрылись архивные сейфы, и оказалось, что Павлов на тех играх был нисколько не хуже Жукова. Оказалось, что Жуков просто выдумал ход и исход игр. Рассказы Жукова — треп, злобный вымысел престарелого хвастуна.

А вот еще обвинение: вечером 21 июня 1941 года генерал армии Павлов веселился в театре, а ведь надо было...

Глупость Павлова налицо. Однако и тут есть что возразить. Не один Павлов в театре сидел. Внимательному читателю рекомендую полистать мемуары других генералов из других военных округов. Гарантирую, любой, кого интересуют загадки начального периода войны, найдет десятки упоминаний о столичных артистах, которые во второй половине июня пели и плясали по большим и малым гарнизонам вдоль всей западной границы Советского Союза. Не Павлов столичными концертными бригадами распоряжался, не он их слал на границу. Не было у него власти столичными распоряжаться.

Молодому поколению не понять, а сверстники подтвердят — у нас так было устроено: готовится сбор урожая, и вот артисты всех рангов — от школьных драмкружков до московских знаменитостей — на полевых станах поднимают боевой дух земледельцев перед грандиозной битвой за урожай. Или — готовятся выборы. Тут вам в магазины и колбаски подбросят, и банок каких-то с завлекательными этикетками, и кислого вина подвезут аж из Алжира. Однажды в Куйбышеве перед выборами даже бананы продавали. Правда, только с десяти до обеда и только в центральных кварталах. А вот водки, точно помню, на всех хватило. У кого деньги были. И тут же рядом с магазинами, внезапно разбогатевшими на закуску и выпивку, — радость всенародная: бубны стучат, гитары бренькают, гармошки надрываются. А в заводских клубах, а то и прямо в цехах, любимцы всенародные, от Пьехи до Зыкиной, разносят по душам человеческим надежду, тепло и счастье беспредельное.

Или вот: в 1968 году, ближе к августу, любителям эстрады и цирка, поклонникам оперетты, сатиры и драмы, балета и оперы в Москве было нечего делать. Ценителю надо было в тот момент оказаться в войсках Прикарпатского военного округа. На границе с Чехословакией. Вот где раздолье было! Любуйся-наслаждайся достижениями советского, самого гуманного в мире искусства! Главное — бесплатно. На халяву!

В июне 1941 года нечто подобное случилось вдоль всей западной границы Советского Союза. Историкам искусства рекомендую полистать воспоминания певцов и танцоров, скрипачей и пианистов, артистов кино и театра. Самое, казалось бы, им место в июне 1941 года перед сбором урожая — на Дону, на Кубани, на Алтае, в Поволжье. Ан нет. Все они стайками и табунами почему-то по западным границам роились. Некоторые из них развлекали командование и штаб Западного фронта. Именно так: фронта! Вечером 21 июня, в тот самый момент, когда Павлов со своим штабом в театре хлопал в ладоши, в Кремле товарищ Сталин принимал решение о развертывании пяти советских фронтов от Белого моря до Черного. В частности, было принято решение о создании Западного фронта и назначении генерала армии Павлова командующим. И если так, то Павлову должен был позвонить сталинский секретарь товарищ Поскребышев и сообщить: решается ваш вопрос, вам приказано сидеть в служебном кабинете у телефона и ждать решения.

И если Павлов беспечно расслаблялся в театре, то из этого следует, что подобного распоряжения из Кремля не поступало.

И тут из области смешного мы переходим в область непонятного. Над Павловым каждый волен смеяться, но как понимать поведение Сталина? В годы его правления весь государственный аппарат работал в сталинском ритме и был подчинен режиму дня отца народов. Сталин работал ночами, потому все наркомы, а позже министры сидели до утра в своих кабинетах: а вдруг позвонит Сталин? Раз в кабинетах ночью сидели наркомы, то сидели и их заместители: а вдруг наркому срочно потребуются какие-то сведения? А раз сидели в креслах заместители наркомов, то оставались на рабочих местах и начальники главных управлений. И их заместители. И начальники управлений. Тоже с заместителями. И начальники отделов. И все прочие. Каждый желающий найдет во множестве такие сообщения: «В Наркомате обороны, в Политическом управлении РККА, так же как и в аппарате ЦК ВКП(б), в то время господствовал порядок авральной ночной работы. Скажем, Мехлис не уезжал домой раньше 5-6 часов утра» (Генерал-майор Е.А. Болтин. «Красная звезда», 10 марта 2004 г.). «Во всех наркоматах работали ночами» (В.С. Емельянов. На пороге войны. М., 1971. С. 23). О сталинском стиле работы рассказывает кандидат в члены Политбюро Д.Т. Шепилов: «Работа шла до утра... Нередко конец одного рабочего дня (вернее, ночи) смыкался с началом другого... Работа шла на износ. Инфаркты, инсульты и смерти сыпались всюду» («Вопросы истории». 1998. No 5. С. 12-13).

И не только правительственно-чиновничья Москва жила в этом ритме. Но и вся страна. Всему аппарату управления приходилось подстраиваться под ритм Москвы. Сидит ночью партийный секретарь в каком-нибудь Уркаганске, а уйти не моги: а вдруг помощник московского замзавотдела потребует немедленного ответа?.. Хорошо на Дальнем Востоке. Когда в Москве ночь, там уже день. А каково остальным?

Но вот исключение, которое выделяется из всех правил. 21 июня 1941 года в Москве решался вопрос экстраординарной важности: впервые в истории Советского Союза в мирное время в обстановке строжайшей секретности создавались пять фронтов. Сталин формировал фронты не для обороны, не для отражения гитлеровской агрессии. В возможность германского нападения Сталин категорически отказывался верить. Фронты создавались для какой-то неизвестной для нас цели. При этом Западный фронт — главное направление войны, центр, сердцевина стратегического построения. И вот в этот решающий момент Сталин не потребовал присутствия Павлова на своем командном пункте или в рабочем кабинете.

И нарком обороны Тимошенко этого не потребовал. Хоть бы начальник Генерального штаба предупредил: эй, Павлов, Дмитрий Григорьевич, далеко не убегай, от кремлевского телефона не удаляйся.

Но вот вам картиночка: не только генерал армии Павлов, но и генерал-майор Климовских там же в театре сидел. А ведь он начальник штаба Западного особого военного округа, который в тот самый момент превращался в штаб Западного фронта. Там же — и начальник артиллерии теперь уже фронта генерал-лейтенант артиллерии Клич. Рождается фронт, а все командование — в театре!

И не только на Западном фронте такое. Наши историки почему-то не любят вспоминать, что днем 21 июня 1941 года командующий Киевским особым военным округом генерал-полковник М.П. Кирпонос с ближайшим окружением сидел на стадионе «Динамо», а вечером отправился в театр. И опять в сопровождении ответственных товарищей. Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян описывает жуткий рабочий ритм в штабе округа: начиная с ранней весны 1941 года — ни выходных, ни праздников, работа от зари до зари и дальше в ночь до новой зари, все валятся с ног от усталости и недосыпа... А тут вдруг — стадион, театр... в момент, когда Киевский особый военный округ тайно превращается в Юго-Западный фронт. Генералам не до театров. Им бы дела завершить. Им бы поспать часок!

Но и в Риге — театр. И в Одессе.

Как эту комедию понимать?

Так давайте же будем смеяться не над беззаботными Павловым, Климовских, Кличем, давайте смеяться над Сталиным, Тимошенко и Жуковым.

Впрочем, можно и не смеяться. Меньше чем за три месяца до описываемых событий в Средиземном море, у мыса Матапан, произошло морское сражение между соединениями итальянских и британских кораблей. Сражение завершилось блистательной победой британского флота. Решающую роль в победе Британии сыграли авианосная авиация и применение нового средства обнаружения — радаров. А еще на стороне британского флота — и это главное — была внезапность. Соединение британских кораблей появилось там и тогда, где и когда такое появление не ожидалось и полностью исключалось. Самое удивительное в том, что за несколько дней и даже часов до выхода в море беззаботные британские адмиралы, казалось бы, вовсе делами флота не интересовались. Они вели исключительно напряженную светскую жизнь: танцевали на балах, играли в гольф, появлялись в театрах. А потом как-то незаметно, по-английски, не прощаясь, один за другим пропали.

И никто после разгрома итальянского флота у мыса Матапан над поведением британских адмиралов не смеется.

А вот если бы итальянцы внезапно накрыли британский флот прямо перед выходом из баз, то уж тогда бы историки припомнили британским адмиралам и балы, и гольф, и картишки, и беспечные вечера в театрах.


— 5 -

Решение Сталина о развертывании пяти фронтов 21 июня 1941 года — это заключительный этап длительного невидимого со стороны процесса. Приказ немедленно приступить к строительству фронтовых и армейских полевых командных пунктов был отдан еще 27 мая («Красная звезда», 29 мая 1991 г.). К середине июня на эти командные пункты были переброшены оперативные группы. 13 июня 1941 года все радиостанции Советского Союза передали Сообщение ТАСС: «Слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются ложными и провокационными... проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, проводимые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия как враждебные Германии по крайней мере нелепо».

Именно в этот день, 13 июня 1941 года, произошло окончательное и полное разделение структур управления в западных приграничных военных округах, кроме Ленинградского. В тот день нарком обороны отдал приказ вывести фронтовые управления на полевые командные пункты. В Западном особом военном округе, так же как в Прибалтийском и Киевском особых военных округах, уже с 13 июня существовали фронты. Параллельно с этим функционировали и военные округа, из состава которых выделились фронты.

Начиная с 13 июня 1941 года в Белоруссии существовали две независимые военные системы управления: тайно созданный Западный фронт (командующий фронтом генерал армии Д.Г. Павлов, командный пункт в лесу, в районе станции Обуз-Лесьна) и Западный особый военный округ (командующий генерал-лейтенант В.Н. Курдюмов, штаб в Минске). Павлов продолжал играть роль командующего округом, но он уже официально — командующий фронтом, и его штаб уже перебрасывается на тайный командный пункт, чтобы существовать независимо от Западного особого военного округа. Сам Павлов с высшим руководством фронта пока в Минске. В театре.

Весь этот театр затеян ради того, чтобы показать германской разведке: на Западном фронте без перемен, тут у нас в Советском Союзе жизнь идет своим чередом, ничего серьезного не затевается, никто никуда тайно не уходит, вот они, руководители, все рядочком в театре сидят. И пора понять, господа хорошие, что слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются ложными и провокационными...

Когда Сталин в Москве утверждал решение о развертывании фронтов, командные пункты пяти фронтов были уже оборудованы, на многих уже находились офицеры и генералы штабов. Они уже отдавали приказы от имени фронтового командования. Пример: 21 июня 1941 года в 14 часов 30 минут было отдано распоряжение 8-й, 11-й и 27-й армиям о введении светомаскировки в гарнизонах и в местах расположения войск. Распоряжение подписал помощник командующего Северо-Западным фронтом по ПВО полковник Карлин (ЦАМО, фонд 344, опись 5564, дело 1, лист 62). Обращаю внимание: подписал бумагу помощник командующего не округом, а фронтом! Германского вторжения никто не ждал, но фронты уже развернули.


— 6 -

В театре рядом с генералом армии Павловым сидел генерал-лейтенант артиллерии Н.А. Клич, начальник артиллерии Западного особого военного округа, на самом деле — Западного фронта. Вот небольшой фрагмент о нем и генерале И.Н. Руссиянове, командире 100-й стрелковой дивизии. Чуть позже, 18 сентября 1941 года, 100-я стрелковая дивизия будет преобразована в 1-ю гвардейскую. В приказе Верховного Главнокомандующего No 308 о преобразовании первых четырех дивизий в гвардейские генерал-майор Руссиянов был назван первым. Именно он официально стал советским гвардейцем No 1. Но сейчас речь не о сентябре, а о начале июня 1941 года.


"100-я стрелковая дивизия перед войной стояла в пригородах Минска, потому неофициально именовалась столичной. В начале июня 1941 года ее командир генерал-майор И.Н. Руссиянов был вызван в штаб округа: предстояло получать новые 76-мм пушки. Начальник артиллерии округа генерал-лейтенант Н.А. Клич хорошо встретил Ивана Никитича, своего старого знакомого. Когда они остались вдвоем, Клич тихо и, пожалуй, чуть неуверенно (что обычно было ему несвойственно) промолвил:

— Иван Никитич, я советую тебе новые семидесятишестимиллиметровые пушки пока не брать. Но — только советую. Решай сам.

— Разве это плохие орудия?

— Новые семидесятишестимиллиметровки — не пушки, а мечта. Но у нас снарядов к ним всего один боекомплект. А к старым пушкам — горы боеприпасов. Начнется война, ты за два дня сожжешь все снаряды к новым пушкам. Что же дальше будешь делать?

— А что — война на носу?

— Я тебе и так сказал больше, чем мог...

— Сколько же мне придется тянуть с получением новых пушек?

— Думаю, не больше месяца" («Красная звезда», 17 июля 1991 г.).


Этот кусочек — вроде гексогена. Маленький совсем, а силищи сколько!

Сидел в Москве, в Генеральном штабе какой-то гений, гнал в Белоруссию лучшие мире 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 и по десятку боекомплектов в каждой. Но орудия эти — россыпью: без расчетов, без командиров, без обеспечивающих тылов. Если нет артиллеристов, то дождись, когда будут; на уральских полигонах сформируй батареи, дивизионы, полки, подготовь, сколоти, только тогда в Белоруссию отправляй.

Тот же гений из Генерального штаба гнал в ту же Белоруссию лучшие в мире 76-мм пушки, но только по одному боекомплекту снарядов к ним. Если нет в достатке снарядов к новым пушкам, так держи пушки за Волгой. Когда развернут на полную мощь производство снарядов, вот тогда и пустишь пушки в дело. Иначе армию беззащитной делаешь. Кому нужны пушки без снарядов? Только врагам. Только Гитлеру. Гитлеровцы наши захваченные 76-мм пушки на вооружение приняли, производство снарядов наладили. В первой половине Второй мировой войны советские 76-мм пушки были самыми мощными противотанковыми орудиями гитлеровской армии. Своего ничего подобного и равного у Гитлера не было.

Да и «устаревшие» наши пушки тоже чего-то стоили. Затейники из Генерального штаба и Института военной истории «устаревшее» оружие вообще в статистику не включали. Над этим оружием они глумились. Но вот пример: отказался генерал-майор Руссиянов от новейших, лучших в мире пушек, остались у него в дивизии трехдюймовки образца 1902 года. И потому дивизия его через неполных два месяца войны стала гвардейской. Самой первой.

Так что не в «устаревшем» оружии дело.


— 7 -

В начале войны генерал-лейтенант артиллерии Клич был арестован в числе «виновников». «Профессор диверсионных наук» полковник И.Г. Старинов был свидетелем ареста. Вот его рассказ: «В особенности поразил меня арест Н.А. Клича. В его честности и невиновности я был убежден... Н.А. Клич делал все, чтобы повысить боеспособность артиллерии округа. Но у него отнимали тягачи, снимали его людей с позиций на... оборонительные работы. Забирали у него старые пушки с боеприпасами, а взамен присылали новые без снарядов. Что же мог сделать Клич?! Протестовать? Он протестовал, но его осаживали» (И.Г. Старинов. Мины ждут своего часа. М., 1964. С. 211).

Но наш разговор сейчас не о снарядах и пушках, а о том, что начальник артиллерии Западного особого военного округа генерал-лейтенант артиллерии Н.А. Клич в начале июня 1941 года знал: максимум через месяц, т.е. в начале июля, начнется война. Об этом он намекал генерал-майору Руссиянову. «Красная звезда» сообщает, что Руссиянов намек уяснил: «Поняв после разговора с Кличем, что в его распоряжении осталось ничтожно мало времени, комдив с особым упорством налег на огневую подготовку, на тактические учения, школил штаб. Совершенно замучил дивизию. И все же быстрее, чем ожидалось, подошел первый день войны».

Готовился Руссиянов на начало июля, а война началась на две недели раньше...

Командир 100-й стрелковой дивизии генерал-майор Руссиянов узнал о предстоящей войне от начальника артиллерии Западного особого военного округа генерал-лейтенанта Клича. Интересно, а от кого Клич мог узнать про войну в начале июля? Вероятнее всего, от командующего Западным особым военным округом генерала армии Павлова.

Не думаю, чтобы Клич или Павлов знали планы Гитлера. Но они знали планы Сталина. И если не в полном объеме, то в части, их касающейся.

Но допустим невероятное: генерал-лейтенант артиллерии Клич в начале июня 1941 года знал планы Гитлера — максимум через месяц нападет. Если он в Минске это знал и понимал, то, наверное, и гениальный Жуков должен был это понимать. Жукову с высоты виднее. У Жукова в подчинении Разведывательное управление Генерального штаба, ему все разведывательные отделы штабов военных округов информацию шлют. Как же случилось, что командир относительно небольшого ранга в начале июня бьет тревогу, а гениальный стратег в Москве сам тревогу не бьет и других осаживает?

А у меня еще вопрос: зачем знание о скором начале войны в секрете держать? Почему один советский генерал о возможном сроке начала войны сообщает другому намеком? Да не каждому намекает, а только другу своему Руссиянову, в уверенности, что тот не проболтается. Подумаем: кто заинтересован срок начала войны держать в секрете? Только нападающая сторона, только агрессор. Если агрессор Гитлер, то пусть он свои секреты и хранит. А нам зачем гитлеровский секрет беречь? Наоборот, на весь свет трубить надо было: не суетись, Гитлер, твои замыслы нам известны!

А ведь не одному Руссиянову намекали.

Генерал-майор войск связи Агафонов перед войной был начальником связи 11-й армии Прибалтийского особого военного округа. В его рассказе упомянут генерал-майор И.Т. Шлемин. Он был начальником штаба 11-й армии. Итак: "За несколько дней до войны было проведено последнее учение 128-й стрелковой дивизией в районе Кальварии. После учения подошел я, помню, к начальнику штаба генералу Шлемину и попросил разрешения снять наведенные полевые кабельные линии.

— Ни в коем случае не делайте этого! — категорически приказал начальник штаба, а потом уже более мягко спросил: — Неужели, товарищ Агафонов, вы не понимаете обстановки, не понимаете, для чего это требуется?

— Ясно, товарищ генерал..." (В.П. Агафонов. Неман! Неман! Я — Дунай! М., 1967. С. 20).

Итак, учения завершились. А полевые кабели остались. Не для учений. И не для оборонительной войны. 128-я стрелковая дивизия, как и все остальные, к обороне не готовилась, траншей не рыла, она училась «бить врага на его территории». Особо любопытным рекомендую найти на карте эту самую Кальварию и линию границы 1941 года...

Начальнику связи 11-й армии намек: линии связи развернуты не для учений. Соображай, для чего.

Если я что не так сказал, товарищи поправят, но сдается мне: если генералы о грядущей войне шептались, намеками называя примерную дату ее начала, значит, речь шла не о гитлеровской тайне, а о сталинской.

И не потому Павлов, Клич, Климовских, Копец, Таюрский беззаботно в театре сидели, что делать им нечего, и не потому, что на мирное сосуществование с Гитлером надеялись. Как раз наоборот. Они знали: скоро война, именно потому надо в театре появляться.

Иногда.


А числятся ли за Куликом и Павловым преступления?

Надо признать: числятся.

Не хочу быть однобоким. Справедливости ради надо вспомнить преступления Павлова и Кулика. Некоторые из этих преступлений простить нельзя. Например, оба в конце 30-х годов воевали в Испании. «Чтоб землю крестьянам в Гренаде отдать». На первый взгляд — дело благородное: борьба с фашизмом. Однако...

Однако у нас к 1936 году уже были истреблены миллионы людей. Ничего равного и подобного фашист Франко в Испании никогда не совершал и не замышлял.

У нас миллионы уже сидели в концлагерях, а Испания по большому счету обошлась без этого.

Наших мужиков загнали в колхозы, а испанский мужик оставался свободным. Границы Испании были открыты, и каждый, кому диктатура генералиссимуса Франко не нравилась, мог свободно ехать на все четыре стороны, хоть в Аргентину, хоть в Австралию, хоть на родину мирового пролетариата. А наши границы были на замке. Любого желающего побывать в капиталистическом аду ждал на границе, щелкая затвором, доблестный пограничник Карацупа с верным псом.

В 1932 году коммунисты преднамеренно устроили голод, прежде всего на земле Украины, и убили голодом новые миллионы. А в 1936 году наши доблестные воины поехали Испанию освобождать, хотя в Испании никакого голода не было и не предвиделось. Нашим воинам-интернационалистам надо было не в чужие земли рваться, а воевать за свободу своей страны, своего народа.

Какого черта вы лезли чужой народ освобождать, если наш народ в это время на цепи сидел? Откуда эта ответственность за судьбы далеких стран при полной безответственности за собственную судьбу?





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх