ГЛАВА 19

Страницы «Красного архива» - о Распутине. Скандал на пароходе. Еще из «Красного архива» о Распутине. Последствия скандала на пароходе. С.П. Белецкий - о Распутине и Вырубовой. Распутин ненавидит Великую княгиню Елизавету Феодоровну. Согласие Распутина на назначение Волжина обер-прокурором Святейшего Синода. Новый митрополит Петроградский Питирим. Денежные дела Распутина. Именины Распутина, окончившиеся скандалом. Отногаение Императора к Распутину. Отношение Великой княжны Ольги к Распутину. Рассказ Н.А. Тэффи о Распутине (в сокращенном виде). Пересказ записок-дневника о встречах с Распутиным Елены Джанумовой. Из книги Юрия Анненкова «Дневник моих встреч» - о Распутине. Из воспоминаний - дневника СП. Мельгунова - о Распутине. Распутин - участник хлыстовских радений. СП. Белецкий - о Распутине. Вл. Маевский - о Распутине. Следователь Н. Соколов - о Распутине. Ф. Винберг - о Распутине. Пьер Жильяр - о Распутине. Григорий Распутин - как орудие в руках врагов России. Окружение Распутина.


Григорий Распутин продолжал вести разгульную жизнь и предавался безудержному пьянству и разврату.

В «Красном архиве» находим следующие записи:371


13/7/1915 После бани Распутин пошел к жене местного псаломщика Ермола Они, вероятно, сговорились о свидании, так как она ждала его у окна. Он приходит к ней каждый день с намерениями интимного характера. В этот раз он оставался у нее полчаса.

Патушинская уехала обратно в Я. по требованию мужа. Она страстно прощалась с Распутиным, покрывая его лицо, руки и бороду поцелуями.


22/7 Патушинская встретила их (Распутина и его друзей - Л.М.) на станции в карете, запряженной парой ее собственных лошадей. Она посадила Распутина рядом с собой, а остальных рассадила в нанятых экипажах. Ее муж встретил всех у их квартиры… Приблизительно в десять часов (это было очевидно заранее устроено) видели Распутина, как он выпрыгнул из окна на веранду, где его ждала Патушинская, которая вышла задними дверями. Они оба исчезли в темноте.


5/8 (Распутин говорит агентам его охраны - Л.М.): «Соловьев получил очень неприятный выговор от Самарина за то, что встретил меня в Петрограде 31-го июл Но Самарин не продержится долго на посту обер-прокурора Синода…»


На страницах 37-39 «Красного архива» подробно описан скандал, учиненный Распутиным на пароходе, который шел из Тюменя к Тобольску.

На пароходе Распутин заказал себе отдельную каюту. Там в течение двух часов он пил, и когда вышел на палубу, то был совершенно пьяным. Подойдя к группе солдат, он стал с ними разговаривать, потом дал им 25 рублей и приказал петь. Солдаты запели. Послушав их некоторое время, Распутин отправился в свою j каюту и вынес еще 100 рублей. Песни зазвучали громче и веселее. 1 Распутин стал подпевать и притоптывать. Потом он повел солдат в столовую 2-го класса и собрался угощать их обедом. Но капитан этого не позволил. Тогда Распутин поставил солдат в круг, сам встал посередине и стал весело и шумно дирижировать. Потом он дал солдатам еще 25 рублей и приказал официанту принести для них обед, а через некоторое время стал громко жаловаться, будто у него украли три тысячи рублей. На палубе Распутин стал задираться и ссориться то с одним пассажиром, то с другим. Один из них намеревался избить Распутина, но был удержан охранниками. Второй же, плюнув в сторону «старца», ушел. Увидя официанта, Распутин стал обвинять его в краже трех тысяч рублей и назвал его вором. (У С.П. Белецкого написано, что Распутин избил официанта). Официант пожаловался капитану парохода. Но Распутин ушел в свою каюту, где некоторое время сидел, опустив голову на стол. Потом свалился на пол и так лежал до прибытия парохода в Покровское.

Агенты охраны Распутина, с помощью матросов, с трудом стащили пьяного на берег, подняли его на экипаж и повезли домой.

На следующий день Распутин спрашивал охранников о своем поведении на пароходе. Он был удивлен тем, что ему рассказали и говорил, что выпил только три бутылки водки…


В «Красном архиве» далее читаем:


9/9 … Старик (отец Распутина) стал ругать Григория, ужасно выражаясь. Распутин, в дикой ярости, вскочил из-за стола, за которым сидел, вытолкнул отца на двор, свалил его с ног и стал бить кулаками. Старик кричал: «Как ты смеешь, негодяй!» Их с трудом разъединили. У отца был большой кровоподтек, который совсем закрыл его глаз. Придя в себя, упорный старик опять набросился на сына, ругая его еще хуже, чем раньше. Он угрожал рассказать всем, что Григорий -невежественный старый дурак, который только знает «как ласкать Дунины (прислуга Распутина) мягкие места». Распутина надо было крепко держать, чтобы он опять не набросился на отца. Оба были сильно пьяны…


24/9 Распутин уехал из Покровского в Петроград, куда прибыл 28-го сентябр


14/10 Распутин вернулся домой в час ночи, совершенно пьяный. На лестнице он выругал жену швейцара за получение взятки в 28 рублей от одного министра. Он закончил словами: «Он хотел закопать меня, но, наоборот, его закопают раньше меня».


28/10 Распутин дал Белянину рекомендательное письмо к помощнику министра Юстиции Веревкину, который, однако, отказался взять письмо, сказав, что это дело может быть решено только в высших сферах. Тогда Распутин обещал Белянину, что поможет ему через Вырубову…


3/11 Неизвестная женщина пришла к Распутину просить помощи для своего мужа, прапорщика, который лежал в одном из петроградских госпиталей. Она хотела, чтобы его там дольше продержали. Спускаясь вниз по лестнице, она рассказала жене швейцара о своем приеме у Распутина: «Меня впустила девушка, которая ввела меня в комнату, где я ожидала Распутина. Раньше я его никогда не встречала. Первое, что он мне сказал: «Идем со мной, раздевайся». Я сбросила с себя одежду и пошла за ним через коридор в комнату налево. Он едва взглянул на мое прошение, но стал трогать мое лицо, потом грудь, все время бормоча: «Поцелуй мен Ты мне нравишься». Когда он написал записку, о которой я просила, он стал опять приставать ко мне: «Поцелуй меня, поцелуй меня; я тебя люблю». В конце концов, не дал мне записки, сказав: «Я на тебя сержусь. Приходи завтра»…


Но женщина больше к Распутину не пошла.


5-6/11 Распутин поехал в Царское Село автомобилем и вернулся тоже на машине 6-го в 10.15 утра с Вырубовой. Выходя из автомобиля, он перекрестил Вырубову, которая уехала.


10/11 Распутин отправил агента Свистунова с письмом к министру Внутренних дел.


14/11 Распутин пришел домой очень пьяным вместе с Татьяной Шаховской. Они сразу же уехали. Он вернулся обратно в два часа ночи совершенно пьяным.


15/11 Секретарь Распутина Симанович принес корзинку с шестью бутылками мадеры, икрой и сыром.


25/11 Распутин пришел домой в пять часов утра. Актриса Варварова провела ночь с 25-го на 26-е в его комнатах.


3/12 Распутин вышел из своей квартиры в сопровождении Филипповой и вернулся домой пьяным. Вскоре Лейкхарт, урожденная Мордвинова, пришла к нему в первый раз, чтобы просить его посредничества для своего мужа. Когда, однако, Распутин потребовал, чтобы она поцеловала его, она ушла. За ней вышла возлюбленная сенатора Мамонтова - Воскобойникова, которой Распутин сказал, чтобы она пришла к нему в час ночи.


8/12 За Распутиным приехал в автомобиле Рубанович, и они оба поехали в ресторан «Донон» (Мойка 24). Потом они отправили шофера в отель «Россия», чтобы захватить Джанумову и Филиппову…


14/12 Приблизительно в два часа ночи Распутина видели выходящим … из квартиры Свечиной… в сопровождении М.М. Ясинской… Они поехали автомобилем в направлении Новой Деревни к ресторану «Вилла Родэ», куда их не пустили из-за позднего часа. Чтобы попасть туда, Распутин стал колотить в дверь и дергать за звонок, перед тем дав взятку дежурному полицейскому, чтобы он не обращал внимания на его бесчинства. В конце концов, они поехали к дому №49 Новой Деревни, к цыганскому хору Массальского, где они оставались до десяти часов утра. Вышли они оттуда пьяными и поехали на квартиру Ясинской, откуда Распутин уехал в двенадцать часов. К вечеру он поехал в Царское Село.


15/12 Распутин поехал в автомобиле в ресторан «Вилла Родэ» вместе с полковником Езерским, Варваровой и двумя неизвестными женщинами. Охрана оставила наблюдение в два часа ночи.


17/12 Княгиня Долгорукая послала автомобиль за Распутиным, чтобы привезти его в отель «Астория», где они заняли отдельную комнату. Вскоре к ним присоединился бывший губернатор Петрограда генерал К., который оставался там около двух часов.


20/12 Распутин и секретарь Питирима (митрополита Петроградского - Л.М.) … Иван Зиновьевич Осипенко поехали… к Андрею Ипполитовичу Книрша… Из ресторана «Вилла Родэ» туда были доставлены две корзины вина и прибыл хор цыган. Агент видел через окно, как Распутин танцевал. Два неизвестных человека привезли его домой в семь часов утра мертвецки пьяным.


Подобных записей в «Красном архиве» много. И это только то, что смогли проследить и записать агенты охраны Распутина.


О последствиях скандала на пароходе, где Распутин оскорбил и избил официанта, находим в книге С.П. Белецкого, бывшего Товарища министра Внутренних дел.372

Об этом скандале полиция составила протокол. Но этот протокол не был направлен в суд ввиду того, что имелось предписание считаться с личностью Распутина и затушевывать факты его скандального поведени Протокол был послан тобольскому губернатору Станкевичу, который препроводил его вместе со всею перепиской министру Внутренних дел князю Щербатову. Щербатов отправил все это министру Юстиции А.А. Хвостову, который вернул дело обратно Щербатову. Об этом уведомили председателя Совета Министров И.Л. Горемыкина. Слухи прошли и в думские кулуары. Наконец, вся эта переписка попала к новому министру Внутренних дел А.Н. Хвостову. Потерпевший официант отказался от примирения и дело должно было разбираться в волостном суде. Скандал разгоралс Все это очень беспокоило А. Вырубову и Распутина.

В Петроград был вызван тобольский губернатор Станкевич, которого ненавидел Распутин и добивался его смещения с поста губернатора Тобольска.

Станкевич привез с собой и второе дело о Распутине по обвинению его в неуважительном отзыве в пьяном виде об Императрице и Августейших дочерях.

Распутин был напуган тем, что о его неуважительном отзыве об Императрице узнает Государь, но продолжал настаивать на удалении из Тобольска Станкевича. Он хотел поставить туда «своего человека» -Ордовского-Танеевского.

С.П. Белецкий пишет, что вопрос о Станкевиче был улажен, и А. Вырубова согласилась на его перевод губернатором в Самару. Относительно же назначения губернатором в Тобольск Ордовского-Танеевского, оказалось, что об этом уже Распутин условился с Вырубовой, и последняя заручилась на это согласием Императрицы.

Белецкий пишет:

»… А.А. Вырубова была также весьма довольна нашим планом покончить первое пароходное дело Распутина примирением с лакеем, для чего я выдал Распутину 3 т. р.; и еще более довольна тем, что я передал ей в подлиннике второе дело о Распутине (оскорбление Высочайших особ), чем оно и было ликвидировано…»

Таким образом стараниями министра Внутренних дел А.Н. Хвостова и его Товарища С.П. Белецкого, назревавший скандал уладили. Распутину была предложена поездка по монастырям и выдано на расходы 5 тысяч рублей, и на примирение с оскорбленным официантом - еще 3 тысячи рублей. Эти 3 тысячи рублей Распутин не отдал для передачи официанту.373


Знакомство С.П. Белецкого с Распутиным произошло на квартире князя Андронникова. Потом Белецкий бывал у Распутина на Гороховой улице и познакомился там с Анной Вырубовой. Это произошло в конце 1915 года, когда влияние Распутина при дворе настолько упрочилось, что он считал себя неотъемлемо связанным с Высочайшей Семьей - не только в личной жизни, но и в сфере государственного правлени374

От поездки по монастырям, которую предлагали Распутину Белецкий и Хвостов, чтобы избавить Петроград, хотя-бы на некоторое время, от присутствия «старца», Распутин уклонилс Он не хотел оставлять Царское Село и столицу без «своего присмотра», боясь, что кто-то другой постарается занять его место. Когда умер его отец, он даже не поехал на его похороны в Покровское. К своему отцу Распутин относился плохо. Он ругал его всякими скверными словами, а в пьяном виде бил его и как-то раз вырвал у него клок бороды. После смерти отца Распутин не изменил своей личной жизни: так же пил, кутил и так же относился к женщинам.375

Белецкий пишет, что Распутин стал держать себя по отношению к Государыне уже не с той почтительностью, как раньше, а к А. Вырубовой - наоборот: с ней он стал более вежлив. Он видел в Вырубовой безропотное исполнение своей воли и своих приказаний.

Чтобы влиять на Распутина и быть в курсе всего дела, С.П. Белецкий, А.Н. Хвостов и князь Андронников пришли к взаимному соглашению - выдавать частями Распутину по 1500 рублей в месяц. Цель была та, чтобы Распутин не брал со своих посетителей денег за протекцию, и чтобы не посылал их открыто с письмами к А.Н. Хвостову. Частичная выдача денег имела также своей целью - чаще видеться с Распутиным, чтобы оказывать на него влияние, и чтобы узнавать подробности его личной жизни.

Свидания с Распутиным решили устраивать на квартире Андронникова за обеденным столом, в своем тесном кругу, чтобы, не стесняясь, иметь возможность руководить Распутиным. Посредницей этого плана была выбрана Н.И. Червинская, друг Андронникова.

Но несмотря на званные обеды у Андронникова, на выдаваемые Распутину крупные суммы денег, несмотря на обещания «старца» не посылать просителей с письмами к министру Внутренних дел А.Н. Хвостову, Распутин стал заваливать своими записками не только Белецкого и Хвостова, но и их жен, крайне отрицательно относившихся к проходимцу.

Тогда заговорщики решили, что кроме ежемесячной выдачи Распутину 1500 р., они будут давать ему еще по 3 тысячи.376

С.П. Белецкий пишет, что он и А.Н. Хвостов, для того, чтобы проводить свои дела и проекты, посвящали во все Анну Вырубову, а также и Распутина. Последний подозрительно относился к влиянию на Вырубову вне его участи Он всегда проверял - что было сказано министрами А. Вырубовой. Он, так же как и Вырубова, записывал все, что его интересовало. Распутин придавал большое значение своей осведомленности, чтобы при свиданиях с Царственными особами показывать свое знание и интерес к вопросам государственного значени377

С.П. Белецкий, как Товарищ министра Внутренних дел, решил добиться аудиенции у Государыни. Императрица приняла его очень милостиво378 и сказала, что знает о его благожелательном отношении к Распутину. Белецкий поблагодарил Государыню за доверие и уверил ее, что он будет принимать все меры к охране жизни Распутина. Белецкий также сказал Императрице, что он и А.Н. Хвостов намерены организовать и широко распространить среди народа издания и картины, обрисовывающие деятельность Государя, Государыни и Августейших дочерей во время войны.

К этому Императрица отнеслась с большим вниманием и просила предварительно посылать ей на просмотр корректурные листы.

От приема его Государыней, С.П. Белецкий вынес впечатление, что интересы Распутина ей очень близки; что Вырубова посвящает ее во все, что она узнает от лиц ее окружающих; а также, что Императрицу очень захватывают вопросы, выдвигаемые обстановкой времени. Белецкий также теперь знал, что Государыня, если пожелает, может быть простой, благодарной и доступной для тех, кто служит ее интересам.

Белецкий видел, что у Императрицы укрепилось мнение, поддерживаемое Распутиным, о необходимости иметь около себя, Государя и Наследника только тех людей, в личной преданности которых она не могла сомневатьс

В своих «Воспоминаниях» С.П. Белецкий говорит, что Распутин старался парализовать влияние великих князей на Государя, а сам, когда к этому представлялась возможность, старался завязать знакомства с дворами князей.

Распутин все время поддерживал в Государыне мысли об «опасности» со стороны младшего брата Императора, Великого князя Михаила Александровича, который был популярен и в армии и в народе. А. Вырубова поручила Белецкому сообщать ей для докладов Императрице все сведения о Михаиле Александровиче.379

Белецкий также заметил огромное влияние Распутина на возраставшее в то время охлаждение Государыни к своей сестре Великой княгине Елизавете Феодоровне. Со слов Распутина Белецкий знал, что приезды Елизаветы Феодоровны в Царское Село, особенно если там находился Государь, сильно нервировали Императрицу. Распутин говорил, что Великая княгиня постоянно поднимает вопрос об его удалении от Царской Семьи, и добавлял, что этим Елизавета Феодоровна добьется того, что ее перестанут принимать во дворце.

В книге Вл. Маевского «На грани двух эпох» приводится выписка из «Дневника» Великого князя Андрея Владимировича,380 где говорится о Великой княгине Елизавете Феодоровне, Джунковском и о Самарине. Вел. князь Андрей Владимирович пишет следующее:

«Я узнал, что Государь написал министру Внутренних дел кн. Щербатову письмо с приказанием немедленно уволить ген. Джунковского. Причина этого кроется в Распутине, который мстит Джунковскому за то, что он раскрыл целый ряд неблаговидных поступков Распутина и донес об этом Государю. Молва говорит, что Распутин в пьяном виде публично похвалялся, что прогнал Николашку, прогонит обер-прокурора Самарина, Джунковского и Вел. княгиню Елизавету Феодоровну… Единственный способ теперь - это обелить себя решительным действием, - покончить с Распутиным…»

В. Маевский пишет и о ненависти, которую питал Распутин к Елизавете Феодоровне:381

«Григорий Распутин, при посещении в Москве своих почитателей, если замечал портрет княгини-подвижницы Елизаветы Феодоровны, основательницы обители Милосердия в честь евангельских сестер Марфы и Марии - поворачивал портрет лицом к стене, приговаривая в раздражении: «Больше всего не люблю в Москве обитель в серых платьях…» Но и эта кроткая подвижница, мученица русского лихолетья, не выдержала и решилась, ради блага Церкви, Царя и России, настойчиво бороться с распутинщиной…»

Во время одного из обедов А.Н. Хвостова и С.П. Белецкого в присутствии Распутина, кто-то произнес имя генерала Джунковского. Из перемены голоса Распутина, выражения его глаз и нервности - можно было догадаться, что он не способен забывать ударов, которые были ему когда-то нанесены. Затем речь зашла о Самарине и Владыке Варнаве, в связи с конфликтом по поводу прославления митрополита Иоанна Тобольского. Тогда Распутин стал со злобой говорить о Самарине.382

Хвостов с Белецким понимали, что увольнение Самарина взволнует не одну Москву, где его знали и любили; обидит дворянство; заденет не только Государственную Думу, где приветствовали его назначение, но и общественное мнение всей России и те круги православного духовенства, которое, во главе с митрополитом Владимиром, видело в Самарине начало новой эры в деле церковного управлени

После ухода Распутина Хвостов и Белецкий решили, что будут проводить на пост обер-прокурора - Волжина, свойственника Хвостова. Сам Волжин, хотя и был согласен занять этот высокий пост, умолял избавить его от знакомства с Распутиным

Необходимо было теперь получить согласие Распутина на назначение Волжина обер-прокурором. Для этого вызвали из Москвы епископа Варнаву, которого познакомили с Волжиным. На Владыку последний произвел хорошее впечатление.

С.П. Белецкий пишет:383

»… тогда общими силами нам удалось добиться согласия Распутина на назначение Волжина и на поддержку в сферах, причем даже Распутин согласился на первых порах предварительно не видеться с Волжиным во избежание излишних разговоров. Правда, к этому Распутин отнесся несколько подозрительно, но ничего прямо не высказал. Но он был доволен тем, что Волжин, в свою очередь, обещал ликвидировать инцидент епископа Варнавы по поводу открытия мощей (митрополита Иоанна Тобольского - Л.М.) по плану, мною предложенному и всеми принятому, в том числе и Волжиным. План этот был одобрен и Вырубовой, и об этом было доложено Государыне, от которой получено также одобрение…»

Кандидатуру на кафедру митрополита Петроградского выдвинул и провел Распутин. Им оказался экзарх Кавказа Питирим.384

Новый митрополит пользовался доверием Государя и Государыни, а также и Вырубовой, но Владыке приходилось считаться и с Распутиным.

Митрополит Питирим был очень осторожным и избегал показывать свое расположение к Распутину, поэтому он держал связь со «старцем» только через своего секретаря Осипенко.

Распутин же, наоборот, везде говорил о своей близости к митрополиту, и этим очень ему портил. Благодаря этому, вскоре отношение общественности к митрополиту Питириму изменилось в худшую сторону.

Поведение Распутина по отношению к митрополиту Питириму оставалось таким же, как и к другим лицам правящего круга - на него он смотрел как на своего ставленника.

При каждой смене министра Внутренних дел или председателя Совета Министров поднимался вопрос о материальном обеспечении Распутина. Никто из них не имел мужества разоблачить его перед Государем, и все старались убедить Императора, а в особенности Императрицу и Вырубову, что Распутин бескорыстный, что он желает помочь каждому, кто к нему обращается, и что все это поглощает все даваемые ему его знакомыми небольшие суммы денег. При этом, каждый из министров обсуждал с Вырубовой вопрос о его материальной поддержке.385

Все свои денежные дела Распутин вел в большом секрете. Наблюдая за ним, Белецкий убедился, что «старец» был погружен в проведение больших коммерческих дел. После смерти Распутина, Белецкий узнал от Аарона Симановича, который заведывал материальными делами Распутина, что у него осталось хорошее состояние, по крайней мере в 300 тысяч рублей.

В январе 1916 года Распутин праздновал свои именины.386 С согласия министра Внутренних дел А.Н. Хвостова, Белецкий отпустил из секретного фонда большую сумму на покупку ценных подарков для Распутина и всей его семьи: обеденное серебро, брошь, золотые часы и браслеты.

После церковной службы, на квартире Распутина состоялся завтрак в присутствии А. Вырубовой. Все гости приходили с ценными подношениями. Один из приглашенных сказал напыщенную речь, в которой подчеркнул государственное значение Распутина, как простого человека, доводящего до подножия трона народные нужды.

После отъезда Вырубовой, в течение всего дня приходили гости. К вечеру Распутин был совершенно пьян. Но вечером, с приходом интимного кружка, преимущественно «дам», началась орги Распутин споил почти всех «дам». Благоразумные поспешили уехать домой, а оставшиеся, вместе с Распутиным, в пляске и опьянении дошли до полного безуми Хор цыган, напуганный происходившим, постарался скорее уехать, а агенты охраны, которые все это видели, не могли потом без омерзения вспоминать виденные ими сцены. «Дамы» остались ночевать у Распутина.

На другой день утром мужья двух дам с оружием в руках ворвались в квартиру Распутина. Но агенты охраны успели предупредить их жен, и те скрылись из квартиры, пользуясь черным ходом.

Государь подозревал о нечистой жизни «старца». Как сказано выше, англичанин сэр Самуил Хор имел в своих руках документ, где говорилось, что Император определенно решил ликвидировать вопрос о Распутине и выгнать его окончательно со двора.

Об отношении Государя Императора к Распутину у Вл. Маевского в его книге «На грани двух эпох» находим следующее:387

»… Время шло, и постепенно Государь стал склоняться к удалению «старца». Так было, например, при обер-прокуроре Св. Синода А.Д. Самарине. Но когда наступали припадки кровоизлияния у Цесаревича, то Царица приходила в ужас и требовала от Государя, чтобы он не считался с клеветнической кампанией против «праведного Григория»… А чтобы еще более поддержать в глазах Государя мистический авторитет Распутина, сторонники «Божьего человека», помимо праведности, приписывали ему - особый дар прозорливости, для чего иногда пускались на всевозможного рода обманы…»

Несмотря на всякого рода обманы и ухищрения, Император желал удалить Распутина. Об этом пишет и С.П. Белецкий в своей книге.388 Он говорит, что Распутин ясно понимал по настроению Государя, что близится начало поворота в отношениях к нему его Величества, и поэтому он заранее подготовлял себе почетный отход от двора.

Белецкий был свидетелем, как во время одного из воскресных часов у Распутина на квартире, в июне 1916 года, в присутствии А. Вырубовой, Распутин говорил, что ему положено на роду еще пять лет пробыть в миру с ними, а после этого он скроется от мира в известном только ему одному глухом месте, вдали от людей, где и будет спасатьс Белецкий понимал, что это свое намерение Распутин не мог бы привести в исполнение потому, что он до того погряз в порочную жизнь, пал так низко, что оттуда уже возврата не было.

Старшая дочь Императорской четы Великая княжна Ольга своим умом и сердцем поняла, что из себя представляет Григорий Распутин. Она относилась к нему с подозрением. Об этом узнаем из книги С.Р. Минцлова «Прошлое».389 Там написано следующее:

«Ольга Распутина ненавидела; причина этого лежала в особом чутье ее и здоровых нервах, давших ей возможность уловить и увидать фальшивость Распутина: двуликий Янус не мог быть всегда обороченным только одним лицом ко дворцу. Проникали во дворец и газеты с вестями о его подвигах. В 1916 году Ольга переживала большую душевную драму: материнская любовь к Алексею заставляля Александру Феодоровну быть и слепой и глухой по отношению к молве о Распутине. Помочь же делу и горячо любимому отцу Ольга ничем не могла».

Следователь Н. Соколов в своем труде «Убийство Царской Семьи» также говорит об отрицательном отношении Великой княжны Ольги Николаевны к Распутину:390

«Девушка «с налетом грусти…» Девушка, в душе которой чувствовалось «горе». Это облик Великой княжны Ольги Николаевны. Слушая свидетелей, невольно думаешь, что она, может быть и смутно, понимала отраву распутинского яда. Она не пожелала, между прочим, присутствовать на панихиде по Распутине, когда он был убит».


О своих встречах с Григорием Распутиным интересно пишет Н.А. Тэффи. Этот рассказ имеется в ее «Воспоминаниях».391

Рассказ Н.А. Тэффи приводится здесь в сокращенном виде:

»… Полуграмотный мужик, царский советник, греховодник и молитвенник, оборотень с именем Божьим на устах.

Хитрым называли его. Одна ли только хитрость была в нем? Расскажу две мои краткие встречи с ним».

Н. Тэффи уже видела Распутина как-то раз мельком:

«Это было в вагоне. Ехал он, очевидно, к себе в Сибирь в купе первого класса, и не один, а со свитой: какой-то человек - нечто вроде секретаря, пожилая дама с дочерью и известная фрейлина В. (Вырубова - Л.М.)

Было очень жарко, двери купе были открыты настежь. Распутин развел чаепитие с жестяным чайником, с баранками, с сахаром в прикуску.

Сидел в розовой ситцевой рубахе навыпуск, утирал лоб и шею вышитым полотенцем, говорил хлопотливым говорком на «о»: «Милай! Спроворь еще кипяточку-то! Кипяточку, говорю, спроворь. Заварили крепко - а кипяточку и нету. А ситечко где? Аннушка, ситечко, куда засунула? Аннушка! Ситечко, говорю, где? От-то раззява!»

Однажды обедала Тэффи у знакомых, где было много приглашенных. В столовой, на каминном зеркале висел плакат:

«Здесь о Распутине не говорят».

Тэффи пишет, что уже видела в некоторых домах такие плакаты. Но ей хотелось поговорить о Распутине, и она громко и медленно прочла вслух:

«Здесь о Рас-пу-ти-не не го-во-рят».

После обеда к ней подошла одна барышня, фрейлина Е. Писательница почувствовала, что она хочет начать с ней разговор о Распутине.

На вопрос Тэффи - приходилось ли этой барышне встречать Распутина, девушка сразу задвигалась, забеспокоилась и на ее худеньких бледных щеках выступили красные пятна:

«Распутина? Да … очень мало… редко. Он хочет непременно со мной познакомитьс Говорят, что это очень, очень интересно. Вы знаете, когда он смотрит пристально, я всегда чувствую страшное сердцебиение… Это удивительно. Я встречала его раза три у знакомых. В последний раз он вдруг подошел ко мне близко-близко и сказал: «Ты чего же, ты приходи ко мне, щупленькая, слышишь?» Я ужасно растерялась, ответила, что не знаю, что не могу… А он тогда положил мне руку на плечо и сказал: «Непременно приходи. Слышишь? Придешь!» И так властно, так сильно сказал, «придешь», точно это уже кем-то решено, и ему открыто. Понимаете? Как будто судьба моя ему открыта. Он видит ее и знает. Вы, конечно, понимаете, что я ведь ни за что к нему не пойду, но эта дама, у которой я его встречала, говорит, что пойти надо, что у него бывает много дам нашего круга, что в этом нет ничего предосудительного. Да, но… .. я не пойду.

Это «не пойду» она как-то взвизгнула. Вообще вид у нее стал такой, будто она сейчас истерически закричит и заплачет.

Что за история! Барышня тихая, серенькая, худенькая, лет ей на вид не меньше тридцати пяти. И вдруг так неприлично теряет всякое самообладание при одном имени Распутина, того мужика в розовой ситцевой рубашке, который заставлял «Аннушку» искать «ситечко»…

Группа писателей, друзей Н.А. Тэффи, предложила ей встретиться инкогнито с Распутиным. Ее просили одеться «пошикарнее» и приехать на обед в одий незнакомый ей дом Ф-а. Она согласилась.

Было уже больше десяти часов, когда Тэффи подъехала к дому Ф-а. В небольшой комнате сидело человек шесть:

»… Был он (Распутин - Л.М.) в черном суконном русском кафтане, в высоких лакированных сапогах, беспокойно вертелся, ерзал на стуле, пересаживался, дергал плечом. Роста довольно высокого, сухой, жилистый, с жидкой бороденкой, с лицом худым, будто втянутым в длинный мясистый нос, он шмыгал блестящими колючими, близко притиснутыми друг к дужке глазами из под нависших прядей масляных волос. Кажется, серые были у него глаза. Они так блестели, что цвета нельзя было разобрать. Беспокойные. Скажет что-нибудь и сейчас всех глазами обегает, каждого кольнет, что, мол, ты об этом думаешь, доволен ли, удивляешься ли на меня?»

Писательницу познакомили с Распутиным, не назвав ее имени:

«Посмотрел на меня внимательно - словно подумал «из какех такех».

Настроение было скучно-напряженное, никому ненужное.

Что-то в манере Распутина - это ли беспокойство, забота ли о том, чтобы слова его понравились - показывало, что он как будто знает с кем имеет дело, что кто-то, пожалуй, выдал нас, и он себя чувствует окруженным «врагами-журналистами» и будет позировать в качестве старца и молитвенника».

Тэффи стало скучно и противно. Захотелось ей ехать домой. Было ей и ее коллегам как-то неловко сидеть в незнакомом доме и слушать, как выдавливает из себя Распутин никому ненужные душеспасительные фразы.

Один из заговорщиков-писателей, Розанов, встал, отвел Тэффи в сторону и тихо сказал:

«Весь расчет на обед. Может быть он еще развернетс Мы с хозяином уже условились: вас он посадит рядом. А мы около вас. Вы его разговорите. С нами он так говорить не станет - он любит дам. Непременно затроньте эротические темы. Тут он будет интересен, тут надо его послушать. Это может выйти любопытнейший разговор».

Тэффи пишет, что поняла особый интерес Розанова к такому разговору с Распутиным:

»… Ведь чего только про Распутина ни говорили: и гипнотизер, и магнитизер, и хлыст, и сатир, и святой, и бесноватый».

Писательницу посадили за стол рядом с Распутиным. Кроме группы «заговорщиков», за столом оказалось еще человек двенадцать гостей.

По другую сторону Распутина села молодая, красивая женщина, очень разряженная, но с печальным лицом. Как узнала Тэффи, у мужа этой красивой дамы, адвоката, была большая неприятность по службе, и он надеялся, что при помощи жены сможет повлиять на Распутина, и «старец» уладит это нехорошее дело.

В конце стола сидели музыканты: с гитарой, с гармоникой и с бубном.

Распутин сразу же обратил внимание на писательницу. Он пил быстро и много и стал ее шепотом уговаривать, чтобы она тоже пила:

«Ты чего же это не пьешь-то? Ты пей. Бог простит. Ты пей».

«Да я не люблю вина, оттого и не пью».

«Пустяки! Ты пей. Я тебе говорю - Бог простит. Бог простит. Бог тебе многое простит. Пей!»

»… Так не хочешь пить? Ишь ты какая строптива Не пьешь, когда я тебя уговариваю».

И он быстрым, очевидно, привычным движением тихонько дотронулся до моего плеча. Словно гипнотизер, который хочет направить через прикосновение ток своей воли.

И это было не случайно.

По напряженному выражению всего его лица я видела, что он знает, что делает. И я вдруг вспомнила фрейлину Е., ее истерический лепет: «Он положил мне руку на плечо и так властно сказал…»

Так вот оно что! Гриша работает всегда по определенной программе. Я, удивленно приподняв брови, взглянула на него и спокойно усмехнулась.

Он судорожно повел плечом и тихо застонал. Отвернулся быстро и сердито, будто совсем навсегда, но сейчас же снова нагнулс

«Вот», - сказал, - «ты смеешься, а глаза то у тебя какие - знаешь? Глаза то у тебя печальные. Слушай, ты мне скажи - мучает он тебя очень? Ну чего молчишь?… Э-х, все мы слезку любим, женскую то слезку. Понимаешь? Я все знаю…

Как человек человека от любви мучает. И как это надо мучить то - все знаю. А вот твоей муки не хочу. Понимаешь…

Что за кольцо у тебя на руке? Что за камешек?»

«Аметист».

«Ну все равно. Протяни мне его тихонько под столом. Я на него дыхну, погрею… Тебе от моей души легче станет».

Я дала ему кольцо.

«Ишь, чего ж ты сняла то? Я бы сам снял. Не понимаешь ты…»

Но я отлично понимала. Оттого я и сняла сама.

Он, прикрыв рот салфеткой, подышал на кольцо и тихонько надел мне его на палец.

«Вот, когда ты придешь ко мне, я тебе много расскажу, чего ты и не знала».

«Да ведь я не приду», - сказала я и опять вспомнила фрейлину Е.

Вот он, Распутин, в своем репертуаре. Этот искусственно-таинственный голос, напряженное лицо, властные слова. Все это, значит, изученный и проверенный прием. Если так, то уж очень это все наивно и просто. Или, может быть, слава его как колдуна, вещуна, кудесника и царского любимца, давала испытуемым особое острое настроение любопытства, страха и желания приобщиться этой жуткой тайне? Мне казалось, будто я рассматривала под микроскопом какую-то жужелицу. Вижу чудовищные мохнатые лапы, гигантскую пасть, но при том прекрасно сознаю, что на самом то деле это просто маленькое насекомое.

«Не при-дешь? Нет, придешь. Ты ко мне придешь».

И он снова тайно и быстро дотронулся до моего плеча.

Я спокойно отодвинулась и сказала:

«Нет, не приду».

И он снова судорожно повел плечом и застонал.

Очевидно, каждый раз (и потом я заметила, что так. действительно, и было) когда он видел, что сила его, волевой его ток, не проникнет и отталкивается, он чувствовал физическую муку. И в этом он не притворялся, потому что видно было, как хочет скрыть и эту плечевую судорогу и свой странный тихий стон.

Нет, все это не так просто. Черный зверь ревет в нем… Посмотрим…»

После некоторого разговора, Распутин поманил пальцем молодого человека, сидевшего на другом конце стола:

«Милай! Вот принеси-ка сюда листочки с моими стихами, что вы давеча на машинке то отстукивали».

«Милай» живо сбегал за листками.

Распутин раздал. Все потянулись - Листков, переписанных на машинке, было много - на всех хватило.

Прочитали.

Оказалось стихотворение в прозе, в стиле «Песни Песней», туманно любовное. Еще помню фразу:

«Прекрасны и высоки горы. Но любовь моя выше и прекраснее их, потому что любовь есть Бог».

Это, кажется, и была единственная понятная фраза. Остальное было набор слов.

Пока читала, автор очень беспокойно оглядывая всех, следил за впечатлением.

«Очень хорошо», - сказала

Он оживилс

«Милай! Дай чистый листочек, я для ей сам напишу». Спросил:

«Как твое имя?» Я сказала,

Он долго муслил карандаш. Потом корявым, еле разборчивым, мужицким почерком нацарапал: «Надежде». «Бог есть любовь. Ты люби. Бог простит.

Григорий»

Основной, значит, лейт-мотив распутинских чар был ясен: Люби - Бог простит.

Но почему же его дамы от такой простой и милой формулы впадают в истерический экстаз?

Отчего дергалась и пятнами краснела фрейлина Е.?

Тут дело не спроста.

Я долго смотрела на корявые буквы, на подпись «Григорий»…

Какая страшная сила была в этой подписи. Я знала случай, когда эти восемь корявых букв вернули человека, осужденного судом и уже сосланного на каторгу.

Вероятно, эта же подпись могла бы и отправить кого-нибудь туда же…»

Вдруг хозяин дома озабоченно подошел к Распутину:

«Телефон из Царского».

Тот вышел.

Значит, в Царском знали, где он сейчас находитс Может быть, даже всегда знали где его искать.

Воспользовавшись его отсутствием, Розанов стал давать инструкции, как наводить разговор на всякие интересные темы.

«Главное - пусть расскажет о своих хлыстовских радениях. Правда-ли, мол, это, и если да, то как именно он это устраивает, и нельзя ли, мол, попасть на них. - Пусть он вас пригласит, а вы и нас захватите».

Я согласилась охотно. Это, действительно, было бы интересно.

Но Распутин к столу не вернулс Хозяин сказал, что его спешно вызвали в Царское, Село (а был уже двенадцатый час ночи), что он, уезжая, просил сказать мне, что непременно вернетс

«Ты ее не отпускай», - повторил Ф. его слова. - «Пусть она меня ждет. Я вернусь».

Разумеется, никто его ждать не стал. Во всяком случае, наша компания сразу после обеда уехала.

Все мои знакомые, которым я рассказывала о состоявшейся встрече, высказывали какой-то совершенно необычайный интерес, Расспрашивали о каждом слове старца, просили подробно описать его внешность и, главное «нельзя ли тоже туда попасть?»

«Какое он на вас произвел впечатление?»

Отвечала:

«Не сильное, но довольно противное».

Советовали этим знакомством не пренебрегать. Никто не знает, что его ждет в будущем, а Распутин такая сила, с которой нельзя не считатьс Он смещает министров, тасует придворных как колоду карт. Его немилости страшатся пуще, чем царского гнева…

Для человека, ведущего какую-нибудь серьезную политическую линию, Распутин показался мне недостаточно серьезным. Слишком дергался, слишком рассеивался вниманием, был сам весь какой-то запутанный. Вероятно, поддавался уговорам и подкупам зря, не особенно обдумывая и взвешива Самого его несла куда-то та самая сила, которою он хотел управлять. Не знаю, каков он был в начале своей карьеры, но в те дни, когда я его встретила, он, словно, уже сорвался и несся в вихре, в смерче сам себя потеряв. Повторял бредовые слова: «Бог… молитва… вино», путал, сам себя не понимая, мучился, корчился, бросался в пляс с отчаянием и с воплем, как в горящий дом, за забытым сокровищем. Я потом видела этот пляс его, сатанинский…

Рассказывали, что он собирал своих поклонниц, дам из общества, в бане, и заставлял, «чтобы сломить дух гордости и научить смирению» мыть ему ноги. Не знаю, правда ли это, но могло бы быть правдой. Там, в этой истерической атмосфере, самая идиотская выдумка могла казаться правдой.

Магнетизер ли он?

Мне довелось говорить о нем с человеком, серьезно изучавшим гипнотизм, магнетизм, влияние на чужую волю.

Я рассказала ему о странном жесте Распутина, об этом быстром прикосновении и о судороге, которая корчила его каждый раз, когда он видел, что приказ его не исполнялс

«Да неужели же вы не знаете?» - удивился мой собеседник. - «Ведь это прикосновение - это типичный магнетический акт. Это передача волевого тока. И каждый раз как ток этот не воспринимается, он летит обратно и ударяет магнетизера. Этот ток тем сильнее, чем напряженее и сильнее была направленная им волна. Вы рассказываете, что он очень долго настаивал, значит, напрягал свою силу. Поэтому, обратный ток ударял его до такой боли, что он корчился, стонал. Ему, наверное, было очень тяжело и он мучительно напрягался победить отпор. Все, что вы рассказываете, - типичный случай магнетического опыта».

На второй обед у Ф-а Н. Тэффи поехала позже назначенного часа. Все уже давно сидели за столом. Гостей было значительно больше, чем в первый раз. Прежние были все. Музыканты тоже сидели на своих местах. Распутин сидел там же. Он снял свою поддевку и был в колкой канаусовой рубашке навыпуск с косым вышитым воротом:

«Лицо у него было почерневшее, напряженное, усталое, глубоко запали колючие глаза. Повернулся почти спиной к сидевшей рядом с ним той самой разряженной жене адвоката, что была в прошлый раз. Мой стул по другую руку старца был пуст.

«А-а! Вот она» - дернулся он. - «Ну, садись скорее. Я жду. Чего в прошлый раз укатила? Я вернулся, а ее и нету! Пей! Чего же ты? Я тебе говорю пей! - Бог простит».

Потом Распутин нагнулся к Тэффи и сказал:

«Тяжко я по тебе тосковал».

«Ну, это все пустяки, Это вы говорите из любезности», - отвечала я громко. - «Расскажите лучше, что-нибудь интересное. Правда, что вы устраиваете хлыстовские радения?»

«Радения? Здесь то в Питере?»

«А что - разве нет?»

«А кто сказал?» - спросил он беспокойно. - «Кто сказал? Говорил, что сам был, что сам видал, али слыхал, али как?»

«Да я не помню кто».

«Не по-мнишь?» Ты вот лучше, умница, ко мне приходи, я тебе много чего порасскажу, чего не знаешь. Ты не из англичанок будешь?»

«Нет, совсем русская».

«Личико у тебя англичанское. Вот есть у меня в Москве княгиня Ш. Тоже личико англичанское Нет, брошу все, в Москву поеду».

«А Вырубова?» - совсем уж без всякого смысла, единственно, чтобы угодить Розанову, спросила

«Вырубова? Нет, Вырубова нет. У нее лицо круглое, не англичанское. Вырубова у меня деточка. У меня, скажу я тебе так: у меня есть которые деточки, и которые другие. Я врать не буду, это так»

«А… царица?» - вдруг осмелев, сдавленным голосом, просипел Измайлов. - «Александра Феодоровна?»

Я неможко испугалась смелости вопроса. Но, к удивлению моему, Распутин очень спокойно ответил:

«Царица? Она больна У нее очень грудь болит. Я руку на нее наложу и молюсь. Хорошо молюсь. И ей всегда от моей молитвы легче. Она больна Молиться надо за нее и за деточек. Плохо… плохо…», забормотал он.

«Что плохо?» «Нет, ничего… молиться надо. Деточки хорошие…»

«А вы знаете фрейлину Е?» - спросила

«Это такая востренькая? Будто видал. Да ты приходи ко мне, всех покажу и про всех расскажу».

«Зачем же я приду? Они еще рассердятся».

«Кто рассердится? «

«Да все ваши дамы. Они меня не знают, я человек для них совсем чужой. Наверное, будут недовольны».

«Не смеют!» - он стукнул кулаком по столу. - «У меня этого нет. У меня все довольны, на всех благодать почиет. Прикажу - ноги мыть, воду пить будут! У меня все по Божьему. Послушание, благодать, смирение и любовь».

«Ну вот, видите - ноги мыть. Нет, уж я лучше не приду».

«Придешь. Я зову».

«Будто уж все и шли, кого вы звали?»

«До сих пор - все».

Справа от Распутина сидела жена адвоката. Ее муж все шептал ей что-то. Тэффи сказала:

«Вот вы лучше пригласите к себе вашу соседку», - сказала я Распутину - «Посмотрите, какая милая».

Она, услышав мои слова, подняла на меня глаза, испуганные и благодарные. Она даже побледнела, так ждала ответа.

Распутин взглянул, быстро отвернулся и громко сказал:

«А-а! Дура собачья!».

Все сделали вид, что не слышат. Я повернулась к Розанову: «Ради Бога» - сказал тот - «наведите разговор на радени Попробуйте еще раз».

Но у меня совсем пропал интерес к разговору с Распутиным. Мне казалось, что он пьян… Распутин пил, мотал головой, дергался и бормотал что-то…

И в эту минуту вдруг ударили музыканты по своим инструментам. Звякнул бубен, зазвенела гитара, запела гармонь плясовую. И в тот же миг вскочил Распутин. Вскочил так быстро, что опрокинул стул.

Сорвался с места, будто позвал его кто и, отбежав от стола (комната была большая), вдруг заскакал, заплясал, согнул колено углом вперед, бороденкой трясет и все кругом, кругом… Лицо растерянное, напряженное, торопится, не в такт скачет, будто не своей волей, исступленно, остановиться не может…

Все вскочили, окружили, смотрят.

Тот «милай», что за листками бегал, побледнел, глаза выпучил, присел и в ладоши хлопает.

«Гоп! Гоп! Гоп! Так! Так! Так!

И никто кругом не смеялс Все смотрели точно испуганно, и во всяком случае, очень очень серьезно.

Зрелище было до того жуткое, до того дикое, что глядя на него хотелось завизжать и кинуться в круг вот тоже так скакать, кружить, пока сил хватит.

А лица кругом становились все бледнее, все сосредоточеннее. Нарастало какое-то настроение. Точно все ждали чего-то… Вот, вот… Сейчас…

«Ну, какое же может быть после этого сомнение?» - сказал за мной голос Розанова - «Хлыст!»

А тот скакал козлом, страшный, нижняя челюсть отвисла, скулы обтянулись, пряди волос мотаются, хлещут по впалым орбитам глаз. Розовая колкая рубаха раздулась на спине пузырем.

«Гоп! гоп! гоп! « - хлопал в ладоши «милай».

И вдруг Распутин остановилс Сразу. И музыка мгновенно оборвалась, словно музыканты знали, что так надо делать.

Он упал в кресло - водил кругом уже не колючими, а растерянными глазами.

«Милай» поспешно подал ему стакан вина…

Тэффи больше не могла этого выдержать. Было душно. Учащенно билось сердце и дрожали руки. Она направилась к передней. И тут ей наперерез вышел Распутин. Он взял ее за локоть и стал говорить:

«Подожди минутку, что я тебе скажу. Только слушай хорошенько. Видишь, сколько кругом нас народу? Много? Много, а никого нет. Вот: я и ты и только всего. Вот стоим мы здесь с тобой, я и ты. И я тебе говорю: ты приходи! Тяжко хочу, чтобы ты пришла. Так тяжко, что вот прямо о землю бы бросился!»

Он судорожно дергал плечом и стонал.

И было все так нелепо, и то, что мы стоим посреди зала, и что он так мучительно серьезно говорит…»

Распутин продолжал:

«Ты Распутиным не брезгуй, мужиком. Я кого полюблю, я тому палаты каменные строю. Не слыхала что- ли?»

«Не слыхала» - ответила

«Врешь, умница, слыхала. Это я могу. Палаты каменные. Увидишь. Я много могу. Только приходи ты, ради Бога, скорее. Помолимся вместе. Чего ждать то! Вот меня все убить хотят. Как на улицу выхожу, так и смотрю во все стороны, не видать ли где рожи. Да. Хотят убить. Ну, что-ж! Не понимают, дураки, кто я таков. Колдун? А может и колдун. Колдунов жгут, так и пусть сожгут. Одного не понимают: меня убьют и России конец. Помни, умница: убьют Распутина - России конец. Вместе нас с ней и похоронят».

Он стоял посреди залы, худой, черный, как иссохшее, горелое, суковатое дерево.

«И России конец… конец России…»

Тряс вытянутой крючковатой рукой, похожий на мельника из «Русалки» в игре Шаляпина.

Страшный он был в эту минуту и совсем безумный.

«А? А? Уходишь? Ну, уходишь, так уходи. А только вспомни… вспомни…»

Возращалась Н. Тэффи домой вместе с Розановым. Она ему говорила:

»… в этой распутинской атмосфере есть для меня что-то беспредельно противное и очень тяжелое. Подхалимство, кликушество и одновременно обделывание каких-то неизвестных нам темных, очень темных дел. Подойдешь, запачкаешься и не выпутаешьс Противно это все и не весело, а весь интерес к разным «жутким тайнам» этой среды поглощается этим отвращением.

Жалкое, напряженное и несчастное лицо адвокатской жены, которую муж так бесстыдно навязывает пьяному мужику - во сне мне снится, как кошмар. И ведь у него там, верно, много таких, про которых. он кричал и кулаком стучал, что «не смеют и всем довольны».

Противно уж очень. До жути противно! Боюсь!»

Через несколько дней знакомая дама позвонила писательнице и упрекала ее, что она не была на ее вечере.

«Была Вырубова», - говорила дама. «Ждала вас. Ей очень хочется с вами познакомиться, и я ей это обещала. Ужасно, ужасно обидно, что вы не могли быть».

«Ага!» - подумала «Начались вести из «того» мира. Чего же ей от меня нужно?»

Н. Тэффи пригласили на вечер к С. Там к ней подошла незнакомая дама в черном домино и маске. Голос ее был незнакомый. Но говорила она истерическим голосом той-же интонации, как говорила фрейлина Е. Домино упрашивало Тэффи поехать к Распутину в четверг. Когда писательница сказала, что не поедет к нему, у домино задрожали плечи. Казалось, что она плачет. И потом, вдруг, она стала ее умолять не ездить к Распутину:

«Умоляю вас всем, что у вас есть святого, - откажитесь идти в четверг. Надо, чтобы он отменил этот вечер. Он не должен приезжать из Царского в четверг. Этому надо помешать, потому-что это будет ужасно»…

У нее опять задрожали плечи и опять показалось мне, что она плачет.

Спасибо вам, дорогая, дорога..»

И быстро нагнувшись, она поцеловала мне руку. Вскочила и ушла»

После этого Тэффи кто-то вызывал по телефону. Горничная сказала ей, что «кто-то» - назвался Распутиным. Вскоре писательница уехала из Петрограда


Еще существуют записки-дневник о встречах с Распутиным Елены Джанумовой. Эти записки были напечатаны в парижском журнале «Современные новости» в 1923 году.

Фамилия Джанумовой, и ее прозвище «Франтик», данное ей Распутиным, встречается в некоторых книгах о Распутине, а также и в «Красном архиве».

Елена Джанумова - молодая, красивая женщина, обратилась за помощью к Распутину. Ее мать, как немецкая подданная, во время войны должна была отправиться куда-то в ссылку. Джанумова думала, что всесильный Распутин поможет ей, и ее мать не будут тревожить.

Знакомство Елены с Распутиным произошло в Москве, на частной квартире во время завтрака.

Джанумову посадили за стол рядом со «старцем». Ее сразу же поразили его глаза: страшные, глубоко сидящие, серые, которые впились в нее, как будто хотели ее всю прощупать.


Пристально смотря на Елену, Распутин протянул ей стакан вина и приказал пить. После этого он приказал ей взять карандаш и писать под его диктовку. Сразу же услужливые руки дали Елене бумагу и карандаш, и она стала записывать слова Распутина. Это был набор каких-то слов о Боге, о смирении и о любви. В это время одна из присутствующих дам стала шептать Елене на ухо, что это счастье, что так «возлюбил» ее «старец».

Потом Распутин стал разглагольствовать о войне и, что если бы его «не пырнули ножом», то он не допустил бы войны, и что Государь его слушаетс

Когда завтрак был окончен, Распутин потребовал от одной из дам, чтобы она села за рояль и стала играть «По улице мостовой». Когда зазвучала эта плясовая, Распутин пустился в дикую пляску, приседая и выбивая дробь ногами и маня к себе то одну, то другую даму. Внезапно он оборвал танец и пошел с Еленой в другую комнату. Там он выслушал ее и сказал, что это дело трудное, но что он поговорит с Нею (с Императрицей), а Она с Ним, но что Елена должна приехать к нему в Петроград.

На следующий день Распутин приехал к Джанумовой к завтраку. Он много говорил, перескакивая с одной темы на другую, но вскоре уехал на обед к цыганам, который устраивали для него московские купцы. Перед отъездом Распутин нацарапал своими каракулями записку для Елены, где писал, чтобы она не избегала любви, и что «любовь - мать ей».

Когда Распутин надевал в передней свою шикарную шубу с бобровым воротником, кто-то спросил его, откуда у него такая дорогая шуба и шапка. Он ответил ,что дантисты подарили.392

Елена Джанумова решила ехать к Распутину в Петроград, чтобы хлопотать там о своем деле.

Распутин пригласил ее к себе. Когда она приехала к нему, там уже находилось многочисленное общество. Джанумову поразили наряды дам: меха и брильянты бросались в глаза. Но наряду с богато одетыми дамами, тут же были и бедно одетые женщины: одна старушка, а другая - в одежде сестры милосерди Это оказалась Килина, бывшая монахиня, которая ушла из монастыря и везде следовала за Распутиным.

Елену усадили за стол и налили чай. Когда же она протянула руку за сахарницей, то Килина, взяв ее стакан, сказала, обращаясь к «старцу»: «Благослови, отец». И «отец», взяв своими пальцами с грязными ногтями кусок сахара, положил его в стакан Джанумовой. Килина сказала ей, что это Божья благодать, когда «отец» своими руками кладет сахар.

Е. Джанумова в своих записках не называет фамилий поклонниц Распутина. Она дает только их инициалы. Но в других книгах мы находим их имена: княгиня Шаховская, О. Лохтина, графиня О. Креуц, княгиня Долгорукая, г-жа Турович, г-жа Головина и ее дочь Муня (Мария), актриса Лерма, актриса Варварова и многие другие. Также в среде распутинских последовательниц были и женщины легкого поведения: Трегубова и Терехова.

Елену Джанумову удивило выражение глаз Муни Головиной, которая с беззаветным обожанием смотрела на Распутина и ловила каждое его слово.

За столом, рядом со знатными дамами, сидела и прислуга Распутина, Дун

Дочь Распутина Мария в своей книге «Rasputin the man behind the myth» на с 164 пишет, что Дуня находилась в постоянной близкой связи с Распутиным, вплоть до его смерти.

Джанумова наблюдала, как баронесса К. собирала со стола посуду, а княгиня Д. мыла эту посуду. Муня же, когда раздавались звонки в передней, вскакивала и открывала дверь. Она также снимала с гостей шубы и боты. По приказанию прислуги-Дуни, Муня доливала самовар и подбрасывала туда угли.

В это время в комнату вбежала молодая, красивая девушка, дочь одного из великих князей. Она села за стол и стала весело щебетать. Распутин начал напевать «русскую» и дал знак молодой княжне. Она вышла на середину комнаты и стала грациозно танцевать. Навстречу ей поднялся Распутин. И началась пляска.

Когда гости стали расходиться, Распутин всех обнимал и целовал в губы, а дамы целовали его руку. «Сухариков, отец» - стали они просить, и он своими руками стал раздавать им черные сухари, которые они, с благоговением, прятали в свои сумочки. Потом вышла Дуня и стала раздавать некоторым свертки в бумаге. Это было грязное белье «старца», которое дамы несли домой стирать. Некоторые из них просили Дуню дать им «погрязнее, самое ношенное, с его потом…» В коридоре Муня надевала на ноги гостей боты.

Этот психоз, это сумасшествие охватило тогда женщин разных слоев общества. Распутин своей страшной магнетической силой, силой своей воли, подчинял их себе. Эта группа поклонников Распутина стала новой опасной сектой, родившейся на основе хлыстовщины, где «старец» был опытным растлителем человеческих душ. Он внушал женщинам, что близость к нему не является грехом, а наоборот, дает «благодать». Это «учение» Распутин хорошо усвоил, когда был активным членом, а возможно, и вождем секты хлыстов.

Распутин стал настойчиво приставать к Елене Джанумовой, стараясь совратить ее. Он говорил ей, что если она не согласится на близость с ним, то он ничего для нее не сделает.

Джанумова вернулась в Москву разочарованная и устала Она не могла согласиться принадлежать этому мужику. Но Распутин и в Москве продолжал беспокоить ее своими телеграммами, где едва понятным языком писал ей о своей любви.

В это время к Джанумовой пришла ее подруга, Лел Она стала просить Елену познакомить ее с Распутиным. Ей нужна была помощь в каком-то судебном деле. Елена согласилась и они обе поехали в Петроград.

Распутин обрадовался их приезду и пригласил к себе вечером. Когда Елена с Лелей пришли, Распутин встретил их очень приветливо. Он был уже полупьяным. Из соседней комнаты доносились звуки музыки и пени Там веселилась распутинская компани

Распутин, не получив удовлетворения от Джанумовой, теперь не отрываясь смотрел на Лелю своими светящимися глазами. Леля, красивая блондинка, стала рассказывать ему о своем судебном деле. Но разговор прервала Дуня, которая требовала , чтобы «старец» ехал в ресторан «Донон» с какими-то господами. Распутин пригласил туда Елену и Лелю. Там он много пил.

На следующее утро Распутин позвонил по телефону молодым женщинам и просил их приехать к нему. Они поехали. Там уже было много народа. Просители толпились в приемной. Вскоре приехала Анна Вырубова. Все обращались к ней просто, называя ее «Аннушкой». Вырубова прошла в приемную и вернулась с пачкой прошений, которые, наскоро просмотрев, сунула в свой портфель.

Распутин выбежал из комнаты и стал вытирать пот с лица и говорить, что у него больше «нет силушек», что «народу-то столько привалило…» Анна Вырубова подошла к нему и начала целовать его и говорить, что она поможет ему, что часть просителей сама примет.

Елена Джанумова в это время сильно переживала: ее племянница, которая жила в Киеве, опасно заболела. Она здесь и рассказала Распутину об этом. Тогда произошло следующее: Распутин взял ее за руки, лицо его изменилось так, что стало похоже на мертвеца - сделалось желтым, неподвижным, как-бы восковым. Глаза его закатились совсем и были видны только белки. Он резко рванул Елену за руку и глухо сказал: «Она не умрет, она не умрет…» Потом выпустил руки Елены и лицо его приняло прежний вид.

Когда молодые женщины уехали в свою гостиницу, туда вскоре пришла телеграмма из Киева, что племяннице лучше и температура спала.

Елена с Лелей теперь каждый день бывают у Распутина. Они хотят уехать в Москву, но какая-то сила их удерживает. В присутствии Распутина они чувствуют какой-то острый интерес ко всему, что происходит вокруг него.

Как-то утром заехала к ним певица Варварова. Она стала упрекать их, что они «мучают отца», что они должны принадлежать ему, что такому СВЯТОМУ нельзя в этом отказывать. На вопрос Елены и Лели - какой же он святой, если имеет сношения с женщинами, Варварова ответила, что он все делает святым, и с ним всякое дело свято, и что и она принадлежала ему и считает это величайшей благодатью. «Но ведь вы замужем, как же ваш муж?» - воскликнули Елена с Лелей. В ответ Варварова заявила, что ее муж знает и считает это великим счастьем.

Молодые женщины были возмущены таким цинизмом певицы, и та ушла от них обиженной.

Вечером пришел к ним Распутин. Видно было, что его страсть к Леле сильно разгорелась. Он, не стесняясь Елены, стал целовать Лелю.

Елена сказала Распутину:

«Как тебе не стыдно. Тебя считают святым, а ты ее склоняешь к прелюбодеянию. Ведь это же грех!»

«Какой я святой, я грешнее всех. А только грех не в ентом. Греха в ентом нет. Это люди придумали. Посмотри на зверей. Разве они знают грех?»

Распутин сделался злым. Он стал быстро ходить по комнате. Лицо его приняло хищное выражение; глаза стали дикими и горящими. Он начал требовать вина. Вино у женщин оказалось только белое, но Распутин хотел своей мадеры и потребовал, чтобы Елена ехала за вином. Он хотел остаться наедине с Лелей. Джанумова отказалась. Распутин вышел из себя:

«А я тебе говорю, что ты поедешь. Если я посылаю, ты должна идти».

Распутин впился глазами в Елену. Она видела, как там разгорались и прыгали огни бешенста. Она крикнула:

«Ты не забывайс Я не прислуга твоя и таких поручений исполнять не буду!»

Распутин забегал по комнате с искаженным лицом. Глаза его метали молнии, и только через некоторое время он успокоился и вскоре уехал.

Однажды Распутин очень настойчиво приглашал обеих женщин поехать с ним на обед «где будут все министры». Но Елена с Лелей отказались и остались в своей гостинице. Было уже около часу ночи, когда раздался стук в дверь и голос Распутина, требовавший, чтобы ему открыли. Женщины притаились и молчали. Распутин стал так сильно бить в дверь, что казалось, еще немного, и он выломает дверь. Он орал, чтобы ему скорее открыли, и что он привез с собой министра. Вдруг сразу все прекратилось. Оказалось, что живущий напротив офицер вышел и стал в упор смотреть на Распутина и на министра, которым оказался Хвостов. Министр почувствовал себя неловко и уговорил Распутина уехать.

Через несколько дней Распутин стал приглашать Елену с Лелей в ресторан «Вилла Родэ» - послушать цыган. Он был очень настойчивым и, чтобы скрыться от него, молодые женщины переехали на ночь из гостиницы к родственнице Лели.

Как рассказывал потом швейцар гостиницы, Распутин приехал за ними, но не нашел их. Он пришел в ярость и стал ругаться площадной бранью.

На следующий день, утром, в гостиницу позвонила Килина, бывшая монахин Она спросила, ночевал ли у них «старец»? Когда Елена с возмущением спросила - как она может задавать такой вопрос? Килина ответила, что если бы это было так, то это было бы -счастьем для молодых женщин. Она добавила, что Распутин уехал вчера вечером и сказал, что едет к ним. Вот она и другие решили, что «согласились московские барыни благодать принять..»

Через час Килина опять позвонила и сказала, что Распутин вернулс Он всю ночь провел с цыганами и просит Елену и Лелю приехать к нему. Женщины поехали.

Передняя Распутина была полна народа. В столовой испуганные дамы о чем-то шептались. Там находились княгиня Шаховская, Муня и другие. Из соседней комнаты доносился звон разбиваемой посуды. Вот показался Распутин, держа в руке бутылку вина. Он был очень бледен. Спутанные волосы прилипли к потным вискам, взгляд - мрачный. Жутко было смотреть в его глаза. Он подошел к сидевшей за столом жене полковника, певице Варваровой, которая уговаривала Лелю «не мучить отца», налил в чайные стаканы вино и приказал пить ей, и тут же стоявшему мужу. Певица взмолилась; она говорила, что сегодня у нее концерт и она не может пить. Она просила Распутина позвонить министрам, чтобы они пришли на ее выступление.

Распутин был неумолим и заставлял ее пить. Варварова отпила немного и продолжала просить его позвонить министрам. Тогда Распутин приказал Дуне соединить его с Белецким и Хвостовым. Он сказал обоим министрам в тоне приказа, что сейчас приедет к ним певица Варварова с билетами, и что они должны билеты взять и прийти на концерт.

Потом Распутин сделал несколько шагов к Леле, затем повернулся и ушел в соседнюю комнату и стал опять в ярости бить посуду.

Все притихли. Они видели перед собой не пьяного, разнузданного мужика-хама, а какое-то божество, перед которым трепетали.

В это время зазвонил телефон. Это из Царского Села вызывали туда срочно Распутина. Дамы бросились к нему и стали уговаривать его ехать в баню, чтобы протрезвитьс Одна из них предлагала свои сани, чтобы прокатить Распутина. Его стали тут-же переодевать. Принесли новую шелковую белую рубашку, суконный армяк на парчевой подкладке и сапоги. Потом надели на него шубу. Повели его под руки Муня и г-жа Г. А Распутин весело напевал: «Еду, еду, еду к ней, еду к любушке своей… « и прищелкивал пальцами.

Вскоре после этого Елена Джанумова уехала домой в Москву, а Леля еще осталась, надеясь, что Распутин поможет ей в ее судебном деле. Когда Леля вернулась в Москву, то рассказала Елене, что побывала с Распутиным на роскошном вечере. За ней заехали на автомобиле Лидия Б-ая, Муня, г-жа Головина и Килина. Секретарь митрополита Питирима Осипенко сидел рядом с шофером. На вечере было высшее общество. Там был и Протопопов, будущий министр, ставленник Распутина. «Отец» был весел: много пил и плясал. Часто подходил к Леле и говорил ей о «миге любви». Он ей прямо заявил, что если она порадует его мигом любви, то он все устроит в ее пользу, а если нет - то он ничего не будет для нее делать.

Леля не могла согласиться провести ночь с Распутиным, который был ей отвратителен, и уехала в Москву.

В мае 1916г. Распутин опять приехал в Первопрестольную. Там он ужинал у Елены, а потом, вместе со всей компанией, поехал в ресторан «Яр». Администрация «Яра» хорошо помнила предыдущий скандал, учиненный там Распутиным, и дала знать городскому начальству. Оттуда прислали двух чиновников особых поручений. Цыганский хор держал себя настороже, напуганный прежним поведением Распутина.

Распутин, бледный, с полузакрытыми глазами, с черными прядями волос, спадавшими на лоб - пил, плясал и дирижировал. Его голос выражал распаленную страсть и удаль. Его лицо, с пылающими глазами - когда он их раскрывал, врезалось в память Елены Джанумовой.

Какая мощная сатанинская стихия была заложена в этом страшном человеке!


В книге Юрия Анненкова, известного портретиста того времени, «Дневник моих встреч», имеется несколько штрихов о Григории Распутине:393

«В 1915 году, за год до исчезновения Распутина, мне довелось ужинать вместе с ним у одного приятеля моего отца. Принадлежа к высокой аристократии, но придерживаясь весьма либеральных убеждений, этот человек сохранил вместе с тем все условности и знакомства своего социального класса. Среди многочисленных приглашенных - шесть или семь мужчин и около пятнадцати женщин (от двадцати и до тридцатипятилетнего возраста). Центром всеобщего внимания был Григорий Распутин. Вульгарная примитивность этого сибиряка, которому удалось проникнуть в Императорскую семью, была нескрываема. Его средневековый успех не доказывал ничего другого, кроме интеллектуального упадочничества Двора, придворных и аристократии. В этом смысле распутинская эпопея чрезвычайно показательна.

На Распутине была деревенская рубаха сомнительной свежести; мужицкие штаны и очень тщательно начищенные сапоги. Жирные, липкие волосы, грязные ногти. Только его глаза, слишком близкие один к другому, почти прилипшие к переносице и назойливо пристальные, могли, пожалуй, объяснить его гипнотическую силу. Он, несомненно, сознавал эту свою физическую особенность и умел извлекать из нее довольно блистательные эффекты.

Присутствующие с почтительным вниманием прислушивались к каждому слову этого гостя, который изрекал только короткие фразы. Хозяин дома, незаметно для других, иронически подмигивал мне. В моей памяти удержались лишь три или четыре распутинские фразы: «Водка! - провозгласил он, подымая свою рюмку, - славно питейный напиток!»

(Откуда хозяин дома раздобыл тогда водку - я не знаю).

Восторженные «О»! и «А»! раздались среди ужинавших.

Другая фраза, сказанная с нескрываемой чувственностью, относилась к молодой красавице, к которой Распутин, остановив на ней свой взгляд, протянул указательный палец, длинный, почти до неприличия:

«Когда в тебе проснется дьявол… (благоговейная тишина наступила в комнате) … в тебе будет что-то дьявольское!»

Это было его исключительным жанром. Экстаз (искренний и лицемерный) наполнил возгласы приглашенных. Молодая красавица, принадлежавшая к очень знатной фамилии, была потрясена и ликовала…

Чувство справедливости заставляет меня, однако, прибавить, в защиту молодых аристократок, что они далеко не все были так чувствительны. Я дружески знал одну молоденькую и весьма красивую графиню, придворную девицу, жившую в императорском Гатчинском дворце, которая на одном из подобных вечеров, дала при всех пощечину Распутину за его слишком галантное внимание по отношению к ней. Скандал был заглушен, но красавица-графиня, на другой же день должна была покинуть дворец… Сколько мы смеялись с ней в те дни!…

Наш ужин продолжался до поздней ночи.

«Музыку!» - закричал Распутин, когда подали десерт и шампанское.

Слово «мызыка» в понятии Распутина означало: балалайка, гармонь и цыганские гитары. Но так как у гостеприимного хозяина дома ни балалаечников, ни гармонистов, ни гитаристов не оказалось, Распутин со своей свитой уехал в ночное кабаре…

Я все же успел за ужином, незаметно от Распутина, набросать его портрет на обратной стороне «меню»… «

В воспоминаниях-дневнике С.П. Мельгунова394 отведено место и Г. Распутину. Приводим некоторые выдержки оттуда. Из главы книги «1915 год»:

«18-го ноябр..

В Петербурге видел В.А. Жуковскую - племянницу проф. Жуковского… По моему форменная истеричка. Валандается она со старцем уже второй год. Не живет ли с ним? Сама утверждает, что ее цель направить его влияние в другую сторону. Тут же показывает кинжал, приготовленный на случай какого либо насилия со стороны старца. Рассказывает сама, как «старец» тащил ее в спальню. Она решительно отказалась….»

«10 декабр Была В.А. Жуковска О старце рассказывала приблизительно то же, что и в Петербурге… Влияние Распутина основано на том, что в нем видят спасение от революции (а это ведь, очень правдоподобно), А.Ф…. заболела после 9 января - так повлияла на нее паника в Зимнем дворце. Для нее Распутин - представитель народа, поэтому за него так и держатс..

У себя дома Распутин окружен дамами - всегда Шаховская, Муня Головина, Сана Пистолькорс. Около него всегда два стула - сидят две; он кладет руки на животы их и гладит рукой по подбородку. Это де большое наслаждение. Каждая готова умолять, чтобы старец своими руками положил ей сахар в чай. У Распутина около 70 дамских телефонов. По очереди вызывает. Сам лежит на постели, а рядом с ним на постели сидят 4 дамы. День у Распутина весь на расхват: то завтрак, то обед. На квартиру посылается всякая живнось и сласти.

Сейчас он занимается банковскими аферами. Руководит им Митька Рубинштейн. Барк - самый близкий человек. Каждый день приходят письма с пасквилями. Генеральша Головина их громогласно читает, а Распутин бросает в печку.

У старца какие-то особые изумительные глаза. Серые, вдруг загорающиеся красным. Глаза неотразимы - в них внутренний магнетизм. При женщинах загораются необычайной страстностью, и всегда, сколько бы не было этих женщин, он готов на любовные утехи утром, днем и вечером.

Жуковская так понравилась старцу, что он умолял ее остаться у него ночевать. Делал это открыто при Муне Головиной. Жуковская отказалась. И после Муня ей строго выговаривала. Старец хватает ее за ноги и целует чулки, гладит шею и грудь. Но в губы - гордо заявляет Жуковская - старцу ни разу не удалось ее поцеловать…

Женщины совершенно испортили Распутина. Им создана теория: надо грешить внизу, чтобы наверху было светло. Выработаны и особые приемы. Посылает причаститься, а вечером явиться к нему. Наэлектризует и требует отдаться ему. Если следует отказ, начинается молитва: молится сам и заставляет молиться обольщаемую…

Дочери Распутина обучаются во французском пансионе. Живут у тятеньки и осведомлены о всех его делах.

Распутин сказал, между прочим, Жуковской, что он уничтожит черту оседлости для евреев, но равноправия не даст. Уверял, подвыпивши, что за это он получил большой куш».

«26-го декабр..

С.В. Петерсен ехала в Петербург в одном купе с некоей Ежовой, одной из клевреток Распутина. Он иногда у нее останавливается в Москве. Глупая (красивая) женщина рассказывала незнакомой ей Петерсен, как муж ее все проиграл в карты. Теперь они зарабатывают на Распутине. Устраивают различные дела, являясь посредниками. Но Распутин не всегда все может сделать. Так за одно дело давали 100 тыс. руб. Ничего не вышло. Когда Распутин бывает у них, они поставляют ему певичек.»

В Петровском Парке появился новый «старец». Растлил малолетнюю. Отвезли в больницу. Мать отправилась к митрополиту. Последний посоветовал: «если дорожите головою, держите язык за зубами». Дело касалось, очевидно, Распутина. Жуковская утверждает, что его нет и не было в Москве. По моим сведениям, он только-что приезжал в МЬскву. Просил Жуковскую позвонить по телефону к Решетниковым - купеческая семья, где по преимуществу останавливается Распутин. Ответили, что он только-что уехал в Петербург.

Из главы книги «1916 год». «1-го январ..

Встречали новый год у Шуберт. Там была дама, много рассказывавшая мне о Распутине. Рассказывала, как тот добивался любви от ее подруги Б. Рассказывавшая сама врач, поэтому не очень стеснялась в подробностях. Б. встречалась с Распутиным у кн. Голицыных. В этом салоне якобы подготовляются все темные делишки, в которых замешан Распутин - через этот салон идут и уплачиваемые взятки. Б. - дама лет 40, переживающая вторую молодость. Оставшись с нею наедине, Распутин стал ее хватать повсюду. Б. не протестовала, так как он мог ей понадобиться, но к себе его не пустила, так как он очень противен».

«5-го январ Опять прежде всего о Распутине. Вчера проф. Яроцкий рассказывал о своей знакомой. Ей нужно было видеть Распутина. Позвонила по телефону и была принята. Распутин привел ее в спальню. - «Ну, раздевайся». Ошарашенная, она вырывается из объятий старца - «Не хочешь?». Так зачем же ты пришла. Не хочешь, не надо, но смотри, приходи в 10 час. веч.» - Дама эта потом поехала обедать в ресторан с мужем и знакомым доктором. К 10 час. веч. она стала проявлять сильное беспокойство, и, наконец, заявила, что поедет к Распутину. Никакие уговоры не действовали. Доктор ее загипнотизировал - так только удалось отклонить ее от свидания с Распутиным. Она говорила, что на нее неотразимо действовали глаза старца».


Кем был Григорий Распутин? На этот вопрос никто не может дать ответа. Единственно ясно то, что его сверхъестественная сила не была от Бога. В Распутине сидело звероподобное дьявольское существо, которое вело к гибели и Царскую Семью и Российское государство.

Камер-юнгфера двора М.Ф. Занотти говорила о Распутине:395

«Я относилась к нему (Распутину) отрицательно. Я считала его и теперь считаю тем именно злом, которое погубило Царскую Семью и Россию. Он был человек вовсе не святой, а был развратный человек…»

Распутин создал новый культ блуда, безудержного пьянства и дикой сатанинской пляски. Все дозволено! Все надо испытать! Бог - любовь! Бог - простит! Не согрешишь - не покаешься! Грех обмывается грехом! Распутин вписал в историю России одну из самых темных ее страниц.

То, что Распутин был хлыстом - факт неоспоримый. Об этом пишет его дочь Мария (Матрена) в своей книге,396 где она, в омерзительных подробностях, описывает радение хлыстов с участием Распутина. Испытав «сладости» радения, он тогда же решил стать не только активным членом хлыстов, но и добиться того, чтобы сделаться их вождем.

В книге Вл. Маевского написано,397 как в конце 1916 года, поклонницы Распутина устроили для него «вечер» на Бассейной улице на квартире А.И. Нелидова, жена которого была в рядах почитательниц Распутина. «Старец» в начале вечера был мрачен, неразговчив и груб. Он открыто выражал свое неудовольствие тем, что на вечере не было молодых женщин. Но позже, подвыпив, и услышав звуки музыки, он вскочил из-за стола и выразил желание поплясать. Он потребовал от А. Нелидова длинную белую рубаху. Распутина нарядили в длинную ночную рубашку хозяина и подпоясали ее голубым шарфом. Распутин, пьяный и красный, стал дико плясать, приговаривая и требуя постепенного ускорения темпа музыки. Сцена была такой жуткой, что изумила даже верных поклонниц Распутина, которые знали кое-что о хлыстовских радениях.

С.П. Белецкий пишет,398 что Распутин уклонился от исповедания Православия потому, что его порочные наклонности нашли свое место в учении хлыстов. Этим и объясняется его неуважительное отношение к православному духовенству и к авторитетам Церкви. Распутин позволял себе третировать священников и высшую церковную иерархию. Он вмешивался в дела обер-прокурорского надзора.

Далее Белецкий пишет:

»… (Распутин - Л.М.) чувствовал в себе молитвенный экстаз лишь в момент наивысшего удовлетворения своих болезненно-порочных наклонностей, что мною и было засвидетельствовано в свою пору Вел. кн. Николаю Николаевичу, на основании точно проверенных данных. Мне лично пришлось, бывая на воскресных завтраках-чаях Распутина в ограниченном кругу избранных, слышать своеобразное объяснение им своим неофиткам проявления греховности. Распутин считал, что человек, впитывая в себя грязь и порок, этим путем внедрял в свою телесную оболочку те грехи, с которыми он боролся, и тем самым совершал «преображение» своей души, омытой своими грехами…»

Женщины, окружавшие Распутина, разделялись на две категории. Одни, как он сам называл их в разговоре с писательницей Тэффи - «деточки», а остальные - «другие». К «деточкам» принадлежали женщины, которые были подчинены Распутину только в духовном плане. К таким относилась и Анна Вырубова. Она была необходима Распутину как посредница между ним и Государыней. «Другие» - это женщины, которых Распутин использовал и духовно и физически.

Об Анне Вырубовой судебный следователь Н.А. Соколов пишет:399

«При развратности своей натуры и истеричности Вырубовой, Распутину ничего не стоило бы сделать ее жертвой своих вожделений. Он не делал этого, так как понимал , что он может утратить, если не свое положение, то Вырубову, нужную ему «.

Вл. Маевский в своей книге пишет:400

«Среди многочисленных светских поклонниц Распутина были женщины разной степени подчинения воле «старца»: начиная с тех, которыми он овладевал только духовно, и кончая теми, которые становились его жертвами всецело: и духовно и физически. В этих последних он нередко внедрял особую хлыстовскую «мистику». Случалось, что иная раба Божия согрешит со «старцем», а затем, опомнившись, впадет в отчаяние. И Распутин ее успокаивает: «Не плачь, родная! Все в порядке: ты очищена, освящена, будешь здрава и спокойна»… Другие, более скромные поклонницы, имевшие общение с Григорием только в духовном плане, самым различным образом проявляли свое восторженное и благоговейное отношение к нему. Так, например, Распутин иногда раздавал им яйца; съев их, они осторожно прятали скорлупу в свои сумочки и хранили ее как священную реликвию. Вырубова подавала ему кусок огурца на хлебе; он часть откусывал, а остальное она съедала сама с выражением благоговения и наслаждения на лице… Как-то, прийдя на подобную трапезу, одна старая дама упала на колени перед Распутиным и стала истерически восклицать:

«Отец! Бог Саваоф!»

Оказалось, что она приняла на себя обет юродства… Старуха, повидимому, сильно надоела «старцу», так как он, наконец, стал отбиваться от нее и кричать:

«Отстань от меня, тварь поганая!»

А когда и это не подействовало, и она продолжала лезть к нему и целовать руки, он бросился на нее с кулаками, крича:

«Отойди, дьявол, а то вот, как перед Истинным расшибу тебя!»

В своей книге следователь Н. Соколов задает себе вопрос о Распутине:401

«Кем он был в своей личной жизни?

Крестьянин по происхождению, он не был мужиком-хозяином. За него работали другие: его отец и его сын. Он всегда носил в себе черты мужика-лодыря, и легкая жизнь, которая ему потом выпала на долю, легко затянула его.

Его дочь говорит о нем: «Пил много… Больше всего любил мадеру и красное вино. Пил он дома, но больше в ресторанах и у знакомых».

Женщина, жившая в его квартире и наблюдавшая его, показывает: «Пил он очень много, и часто за это время я видела его пьяным. Окружен он был группой его поклонниц, с которыми он находился в связи. Проделывал он свое дело с ними совершенно открыто, нимало не стесняясь. Он щупал их и вообще всех женщин, которые допускались до его столовой или кабинета и, когда он или они этого хотели, вел их при всех тут же к себе в кабинет и делал свое дело. Пьяный он чаще сам приставал к ним; когда он был трезв, чаще инициатива исходила от них… Часто я слышала его рассуждения, представлявшие смесь религиозной темы и разврата. Он сидел и поучал своих поклонниц: «Ты думаешь, я тебя оскверняю? Я тебя не оскверняю, а очищаю». Вот это и была его иде Он упоминал еще слово «благодать», т.е. высказывал ту идею, что сношением с ним женщина получает благодать»….

По мере укрепления его положения около Государыни росло и его честолюбие…

Руднев считает Распутина бедняком, бессребренником. Не знаю, на чем он основываетс Мною установлено, что только в Тюменском Отделении Государственного Банка после его смерти оказалось 150 000 рублей…

Он обладал редкой нервной приспособляемостью к жизни. Это позволяло ему очень быстро схватывать обстановку и человека. Подобное свойство всегда сильно действует на нервных людей, особенно на женщин. Они всегда склонны видеть в таких людях прорицателей, пророков. Мужичий облик, как контраст, служил в данном случае в пользу Распутина. Его громадная наглость сильно укрепляла общее впечатление.

В конце концов, как бы ни относиться к Распутину, нельзя отрицать в нем одной несомненной черты: его колоссального невежества.

Учитывая в то же время его бешеную активность, я решительно отказываюсь видеть в нем самодовлеющую личность. Он не был ею, и в своей политической роли он подчинялся, благодаря своему невежеству, чьим-то иным директивам».

Интересный анализ натуры Распутина дает Ф. Винберг в своей книге «Крестный путь». Он пишет:402

»… Хитрый, умный мужик обладал такими внутренними силами из неизведанных и неисследованных областей оккультизма, какие, может быть, никогда не снились нашим мудрецам, но «мудрецами сионскими» давно исследованы и использованы.

Прежде всего, сила внушения, действовавшая, как говорят, на окружающих почти непреодолимым воздействием, была у Распутина огромна Даже люди с вполне уравновешенными нервами и рационалистического, позитивного метода мышления - попадали под влияние необыкновенной личности Распутина, под власть его страшных глаз и под руководительство его парадоксального, первобытного, но сильного своеобразной логикой, ума. Кроме холопства, кроме низких карьеристических побуждений и соображений, притягивавших к Распутину его презренную свиту, эти могучие, гипнотические, порабощающие волю, и разум, особенности личности Распутина делали то, что в его «свите» встречались не одни холопы и агенты-подстрекатели, но и порядочные люди, ставшие жертвами темных, неразгаданно-страшных излучений окружавших сибирского мужика наподобие какого-то противоположения тому, что, исходя из светлых областей Духа, называется ореолом…

Был у Распутина еще дар целебной силы: одним прикосновением, или даже взглядом, он прекращал боли и излечивал болезни, признанные врачами очень серьезными и подлежащими длительному лечению. Умел он также останавливать кровь одним прикосновением руки…»

Ф. Винберг пишет, что гипнотизм, сила внушения, особые необъяснимые целительные способности, теперь уже не вызывают недоверия даже со стороны самых крайних скептиков. Ф. Винберг говорит:403

«Кто не знает, в дебрях русской народной жизни, знахарства… Часто эти знахари бывают действительно сведующими в лечении болезней как у людей, так и у животных, причем, между ними встречаются совершенно поразительные примеры, когда, посредством «заговаривания» (соответствующего, вероятно, особому виду гипнотического внушения), сразу прекращаются боли, а то и часто останавливается кровь, как ни глубока была бы рана и обильно кровотечение, почти в одно мгновение истечение крови прекращается под действием воли такого деревенского гипнотизера…

Встречаются и знахари, отличающиеся развратной, а не то безнравственной, или бесчестной жизнью, и тем не менее могущие оказывать помощь и воздействие почти наравне с категорией праведников. Повидимому, сила из них или от них исходящая, не всегда зависит от нравственной высоты собственной их жизни. Да всегда ли бывает особая сила? Может быть, дело сводится часто и к особым знаниям, или к простому гипнотизму…»

Рассказывая о жизни людей высокой духовности, достигших уже на земле святости, вознесенных в даль от земных скверн и низких побуждений, которые своей образцовой жизнью во Христе приобретают влияние в народе - каковыми являются старцы, Ф. Винберг переходит к самозванцам:

«Мельком, но с благоговением упомянув об этом прообразе в земной жизни, жизни неземной, мы обратимся к оборотной стороне медали, и от праведных Старцев перейдем к тому, что представляет собой искажение этого явления, а именно к тем многочисленным изуверам, обманщикам, а то и просто преступникам, которые под видом не то старцев, не то разного рода сектантов, вводят в соблазн верующих, религиозно настроенных людей и распространяют вокруг себя много зла, горя, страданий, раздора, разлада и развала.

К несчастью таких фальшивых старцев встречается в России немало, как немало встречается и готовых для них жертв, людей с повышенной чувствительностью, с возбужденными нервами, с экзальтированными на почве горячей веры и приверженности к Церкви стремлениями приблизиться возможно ближе к заповедным областям высокого одухотворени Таких жертв находится много главным образом среди женщин…

Я бы прибавил еще, только для тех читателей моих, которые признают мистику в своих умовоззрениях, что надо еще обладать какой-то страшной связью с духами мрака и зла, которые помогали бы такому «фальсификатору» поддерживать чары своего обмана…»

Ф. Винберг также останавливается и на вопросе - был ли Григорий Распутин агентом врагов России и Монархии:404

«По аналогии,405 нельзя прийти к другому заключению, что и Распутин был орудием в руках врагов России, но по всей вероятности, гораздо менее сознательным, нежели Калиостро, а может быть - чему, однако, имеются и противоречия - и совершенно не подозревавшим своей роли. Не надо забывать, что, хотя и очень смышленным от природы, умным, ловким, смелым и хитрым авантюристом, но Распутин был все же темным и порядком-таки невежественным мужиком, так что возможно допустить и полную его неосведомленность… «

О работе Григория Распутина на врагов России - Пьер Жильяр пишет:406

«Я не думаю, что Распутин был, собственно говоря, германским агентом на жаловании, но он был, несомненно, ужасным орудием в руках Германской Ставки, которая, будучи заинтересована продлить жизнь такого драгоценного помощника, окружила его шпионами, которые в то же время были его телохранителями. Немцы нашли в нем удивительно сильное средство для того, чтобы скомпрометировать двор, и широко это средство использовали.

Лица, близко стоявшие к Императрице, сделали много попыток, чтобы открыть ей глаза на истинную личность Распутина, но все эти попытки разбивались о непоколебимую ее веру в Распутина».

«Был ли Григорий Распутин агентом внешних или внутренних врагов России?» - задает вопрос В. Маевский в своей книге, и отвечает так:407

«Едва ли. Но орудием в руках этих врагов он мог быть. Действительно: не может быть, чтобы враги не использовали подобного козыря для революционизирования России и ослабления ее военной мощи. «Запломбированный» вагон с большевиками, присланный впоследствии, вполне подтверждает подобную мысль. Для своих целей наши враги, можно думать, пользовались этим полуграмотным и беспринципным мужиком. Сначала усиленно ими раздувалась его «слава», открывшая перед ним двери великосветских и великокняжеских салонов. А наряду с этим, - при помощи добровольных или несознательных пособников, - раздувалась противоположная слава со всевозможными инсинуациями и клеветой, особенно против Царицы. Над созданием влияния Распутина работали невидимые агенты, имевшие в лице окружавших его проходимцев, ценных сотрудников.

Теперь, спустя почти полвека, когда появилось много воспоминаний свидетелей описываемых событий, - не приходится отрицать, что, по мере усиления своего влияния, Распутин в какой-то степени стал вмешиваться не только в церковные дела, но и в государственные, убирая с дороги противников и внедряя в состав правительства своих ставленников.

Разумеется, сторонники «старца» старались приуменьшить значение подобного вмешательства; некоторые из них даже его отрицали. Вырубова, например, в своих воспоминаниях утверждает, что никакого давления при назначениях Распутин не оказывал, и что она ничего не слышала об этом. По ее словам, Распутин приезжал в Царское Село редко, раза 2-3 в год и о политике ничего не говорил; рассказывал о своих странствиях, о нуждах крестьян, о здоровьи Наследника, и когда уезжал, оставлял Государя и Государыню веселыми, с радостными упованиями в душе… Всего этого А.А. Вырубова не решилась бы написать, если бы предвидела, что вскоре после появления ее воспоминаний, выйдут из печати показания министров и высших должностных лиц, а также переписка высокопоставленных особ.

Вообще, утверждения Вырубовой во многом неверны. Уже та огромная роль, которую играла при дворе эта недалекая женщина, находившаяся в полной власти Распутина, противоречит ее утверждениям. Вот, например, какого мнения о ней и ее роли при дворе был б. министр внутренних дел. А.Н. Хвостов, а ему и карты в руки: «На дурковатую истеричку (Вырубову) Распутин влиял поразительно: она целовала полы его кафтана! А он всячески над нею надругивалс.. Мне кажется, что при дворе она была единственным человеком, которому доверяли всецело».408

Судебный следователь Николай Алексеевич Соколов в своей книге «Убийство Царской Семьи» доказывает, что Распутина окружали лица не только из его истеричных поклонниц, но и те, которые руководили им самим.

Н. Соколов пишет:409

«Ограничивался ли Распутин только пассивной ролью советника, или же он был активен и боролся за свое влияние?

Его дочь говорит: «Чаще всего отец и расстраивался по той причине, что ему противодействовали министры. Он часто приезжал из дворца расстроенный и, когда мы его спрашивали, что с ним, он бранил министров за то, что они дурно влияют на Государ.. Отец из-за этого и вздорил с Государем».

«Кто окружал Распутина?» - спрашивает Н. Соколов, и отвечает:410

«Самым близким человеком к русскому мужику Распутину, почти неграмотному, быть может идолопоклоннически, но все же православному, был Иван Федорович Манасевич-Мануйлов, лютеранин, еврейского происхождени

Человек весьма умный, энергичный, с громадным кругом знакомств, он был по натуре крупный авантюрист, обладавший большими связями не только в России. В душе это был стяжатель широкого размаха…

Как только министр Иностранных дел Сазонов был заменен Штюрмером, Мануйлов сейчас же был назначен при нем чиновником особых поручений.

Это он был волей Распутина и поборол министра Внутренних дел Хвостова, когда он пытался разоблачить шпионство Распутина.

Это он через Распутина добился ухода министра Юстиции Макарова, последнего защитника нашего национального правосудия, неподкупного слуги закона, и замены его распутинцем Добровольским.

Скорбь охватывает душу, когда слушаешь свидетеля-очевидца дружеской беседы Распутина и авантюриста Мануйлова, решавших судьбу российских министров.

Его последней креатурой был роковой человек, министр Внутренних дел Протопопов. Я не буду говорить о нем. Приведу лишь показание свидетеля Маклакова: «Первое движение лиц, знавших Протопопова, когда они узнали, что он будет министром, был неудержимый смех, а не негодование, так как всем показалось смешным, что Александр Дмитриевич Протопопов может оказаться когда-нибудь на таком посту…»

Другим близким к Распутину человеком был банкир Дмитрий Рубинштейн, еврей…»

Против Д. Рубинштейна было возбуждено уголовное дело в измене России в пользу Германии.

Следователь Н. Соколов считает, что Распутин в своей политической роли подчинялся чьим-то директивам. Соколов приводит показание Маклакова:411

«Член Государственной Думы Маклаков показывает: «Я хорошо припоминаю, как Хвостов, бывший министром Внутренних дел, в последние дни своего министерства рассказывал мне, что он учредил наблюдение за Распутиным и что для него было совершенно ясно, что Распутин был окружен лицами, которых подозревали, как немецких агентов…»

Н. Соколов думает, что существовала таинственная организация, руководившая Григорием Распутиным. Это «зеленые», о которых упоминает князь Ф.Ф. Юсупов в своей книге «Конец Распутина», в главе VIII.

Следователь Н. Соколов пишет:412

«Кто же эти таинственные «зеленые»?

Юсупов попробовал выведать у Распутина, кто эти незнакомцы с их записными книжками, которых он видел в его кабинете. «Хитро улыбаясь», показывает Юсупов, Распутин ответил: «Это наши друзь Их много. А главные - в Швеции. Их зовут зелеными».

Стокгольм был главной базой, где находились немецкие организации в борьбе с Россией.

Не соменваюсъ, что отсюда шли директивы и тем людям, которые окружали Распутина».


Примечания:



3

Любовь Миллер «Святая Мученица Российская Великая княгиня Елизавета Феодоровна». Изд. «Посев», Германия, 1988, с.63.



4

Принц Альберт умер в возрасте 28 лет и претендентом на английский престол, после его отца, стал брат Альберта, Георг.



37

Там же, с. 194.



38

Дневник Императора Николая II, с. 194.



39

Е.Е. Альферьев «Император Николай II как человек сильной воли». Свято-Троицкий монастырь, Джорданвиль, 1983, с. 38.



40

Denis and Peggy Warner «The Tide at Sunrise». A History of the Russo-Japanese War, 1904 1905. Published by Angus and Robertson (U.K) Ltd. 1975, сс. 160, 246-248, 451-453, 456-458, 522, 523.



41

Дневник Императора Николая II, с. 214.



371

The Red Archives, Russian State Papers and Other Documents, сс. 33-46. (Даты по ст. ст.)



372

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, сс. 27-29.



373

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, с. 29.



374

Там же, с. 14.



375

Там же, с. 51.



376

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции сс. 21, 22, 26.



377

Там же, с. 35.



378

Там же, сс. 31-33.



379

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, с. 36.



380

Вл. Маевский «На грани двух эпох», сс. 91,92.



381

Там же, с. 240



382

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, сс. 22, 23.



383

Там же, с. 24.



384

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, с 30.



385

Там же,сс. 50, 51, 56.



386

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, сс. 57, 58.



387

Вл. Маевский «На грани двух эпох», с. 112.



388

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, сс. 18,19.



389

С.Р. Минцлов «Прошлое…. « (Очерки из жизни Царской Семьи). Изд. «Зарницы», София, Болгария, с. 60.



390

Н. Соколов «Убийство Царской Семьи», сс. 73,74.



391

Н.А. Тэффи «Воспоминания». Изд. Возрождение, Париж, 1931, сс. 269-307.



392

Евреи-дантисты были обвинены в том, что получили дипломы зубных врачей нелегальным путем для того, чтобы проживать в столице. По ходатайству Распутина это дело было прекращено. Благодарные евреи-дантисты преподнесли Распутину в подарок дорогую шубу и бобровую шапку и, конечно, немалую сумму денег.



393

Юрий Анненков «Дневник моих встреч». Изд. «Международное литературное I содружество», Нью-Йорк, 1966, сс. 221,223.



394

С.П. Мельгунов «Воспоминания и дневники». Выпуск I, (часть I и II). Издано П. Мельгуновой, Париж, 1964, сс. 204-207,213,214.



395

Н. Соколов «Убийство Царской Семьи», сс. 76.



396

Maria Rasputin and Patte Barham «Rasputin the man behind the myth», сс. 84-86



397

Вл. Маевский «На грани двух эпох», с. 97.



398

С.П. Белецкий «Воспоминания», Архив русской революции, сс. 19, 20.



399

Н. Соколов «Убийство Царской Семьи», с. 76.



400

Вл. Маевский «На грани двух эпох», сс. 92,93.



401

Н. Соколов «Убийство Царской Семьи», сс. 77- 79.



402

Ф. Винберг «Крестный путь», сс. 285, 286.



403

Ф. Винберг «Крестный путь», сс. 274,276.



404

Ф. Винберг «Крестный путь», с. 277.



405

Здесь Ф. Винберг говорит о Калиостро - как агенте людей, подготовивших революцию во Франции.



406

Пьер Жильяр «Тринадцать лет при русском дворе», с. 162.



407

Вл. Маевский «На грани двух эпох», сс. 132,133.



408

Сноска Вл. Маевского: Стеногр. отчеты Ч. следств. Ком. В. Пр., т.I, сс. 27,28.



409

Н. Соколов «Убийство Царской Семьи», с. 73.



410

Там же, сс. 81,82.



411

Н. Соколов «Убийство Царской Семьи», с. 79.



412

Там же, с. 84.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх