Загрузка...


  • Мстислав II Изяславович (1169–1171)
  • Глеб Юрьевич (1171–1173)
  • События в доме Ярослава Осмомысла
  • Роман Ростиславович (1174–1177)
  • Рюрик Ростиславович (1174)
  • Ярослав Изяславович (1174–1175)
  • Глава 15

    РУСЬ 1169–1176 гг.

    Мстислав II Изяславович (1169–1171)

    Схоронив Ростислава Мстиславовича, киевляне послали во Владимир-Волынский к Мстиславу II Изяславовичу. Князь выступил к столице, а вперед отправил «Володислава Воротиславича» с просьбой к Васильку Ярополковичу «седети Киеве до себе».

    Поехали к Киеву бояре Мстислава II. И тут до князя дошла весть, что дядя Владимир и двоюродные братья Рюрик и Давид Ростиславовичи подумывают самостоятельно разделить волости на Руси.

    Послали за помощью в Польшу и Галич. От Ярослава Осмомысла пришли пять полков. У «Микулице» к Мстиславу II приехали берендеи, торки, печенеги и черные клобуки поросья.

    Когда о приближении Мстислава II стало известно его дяде Владимиру Мстиславовичу, он переехал из Треполья в Вышгород, взяв жену и детей.

    В Вышгороде Владимир пробыл недолго. Он выехал на Волынь, и на «желяни оу Дорогобужа» князя настигли берендеи. Эти всадники преследовали Владимира Мстиславовича до «Всеволожа. манастыря».

    Мстислав II подошел к Киеву с юга, от Василева. Киевляне отворили князю ворота, но в душах их покоя не было.

    Мстислав II двинулся к Вышгороду и пустил берендеев в «наворопъ». На «болоньи о Днепра» запылал двор «Радилов». Это был двор «тысячкого» Давида Ростиславовича. Запылали в округе еще семь дворов.

    После перестрелки Мстислав II «уладился» с дядей и двоюродными братьями «о волость», и князья, к общему облегчению, «целоваша хрстъ».

    19 мая 1169 г. Мстислав II Изяславович въехал на старокиевскую гору, и одному богу ведомо, что чувствовал князь, глядя с сеней дворца на золотые купола столицы, на голубую ленту Днепра и на неоглядные дали Руси. Какая красота и сила была заключена в тех видах!

    Но не все было ладно на Руси. Владимир Мстиславович не желал мириться с тем, что племянник сел в Киеве. О том Мстиславу II стало известно от Давида Ростиславовича, о том же поведал и муж «Василь Настасичь».

    Владимир Мстиславович, узнав, что о его мыслях известно племяннику, поспешил в Печерский монастырь «оправливатся». Мстислав II приехал в обитель и велел дяде сесть в «икономли кельи», а сам сел в «игуменьи кельи».

    Владимир послал к племяннику дьячка «Имормыжа». Так князья стали сноситься друг с другом. Наконец, послали в Вышгород к Давиду Ростиславовичу. Тот князь отправил в обитель «Василя Настасича» «натяжю». К Василю приставили «Радила тысячьскаго и Василья Волковича».

    Владимир Мстиславович выслал своего мужа «Рагуила Михаля» и стали «спиратися» с «Василем Настасичем».

    Дело кончилось тем, что Мстислав II просил дядю целовать крест, дабы не искал племяннику «лиха». На том и разошлись. Владимир Мстиславович с облегчением выехал из Киева в «Котелницю».

    Но скоро Владимир вернулся к прежним помыслам. Подтолкнули к тому князя жившие на русском пограничьи тюрки «Чегровичи. Чекъманъ и брат его Тошманъ и Моначюкъ», советовавшие Владимиру проучить племянника. Владимир Мстиславович «радъ бывъ думе ихъ». Обратился князь к своим друзьям «Рагуилови Добрыничу и къ Михалевич къ Завидови», делясь помыслами.

    Не поддержала Владимира его дружина, ответив: «А не едем по тобе мы того не ведали». Тогда Владимир обратил взор на «децкыя» и сказал: «А се будуть мои бояре».

    Владимир с «децкими», которые против будущего боярства не возражали, встретился с берендеями ниже «Растовця». И произошло вот что. Берендеи, видя, что Владимир приехал без дружины и братьев, укорили князя в обмане и начали в него «пущати стрелы». Две стрелы достались Владимиру. Князь проникновенно изрек: «Не дай Бъ поганому веры яти». Владимир Мстиславович едва добрался до Дорогобужа «ту же бе и жена его бежала перед нимъ».

    Мост через реку Горынь «Андреевичь же перемета» (Ярополк Андреевич). Пришлось Владимиру с Волыни ехать на «радимиче». Далее князь поехал в Суздаль к Боголюбскому, зная, что он его Киеву не выдаст. Боголюбский отправил Владимира в Старую Рязань к Глебу Ростиславовичу. Дети Владимира остались в «Глухове оу Всеволожии».

    В Киеве Мстислав II предложил матери Владимира идти в «Городокъ а оттуда камо тобе годно».

    Старая княгиня из Городца поехала в Чернигов к Святославу Всеволодовичу.

    В Новгороде после смерти Ростислава Мстиславовича народ заволновался. Стали «вече деяти в тайне по дворомъ». Святославу Ростиславовичу, сидевшему за городом «на Городище», поведали о том. Стал князь думать с дружиной, ибо норов новгородцев ему был известен.

    Весной нового, 1170 г. Мстислав II Изяславович собрал в Киеве братию и среди прочего обратился к ней с такими словами: «А оуже оу нас и Гречьскии путь изъоттимають, и Солоныи, и Залозныи». Мстислав II призвал братьев «поискати оць своихъ и дедъ своихъ пути».

    Это можно понять так, что к 1170 г. на нижнем Днепре не стало проходу от половцев, и Киеву, если он желал сохранить доступ к Византии, следовало военным путем расчистить путь по Днепру.

    Послали в Чернигов к Ольговичам и Святославу Всеволодовичу, веля с детьми быть в Киеве «бяху бо тогда Олговичи въ Мьстиславли воли».

    Скоро в Киеве собралось множество русских князей с обоих берегов Днепра. Приехали из Переяславля дети Долгорукого — Глеб и брат его Михалко Юрьевичи.

    2 марта 1170 г. русские полки выступили из столицы. От братьев отстал Ярополк Изяславович. Князь разболелся и слег в «Тумащи». Мстислав II из Канева к родному брату Ярополку послал печерского игумена Поликарпа и своего попа Данилу. Они и схоронили Ярополка Изяславовича на седьмой день марта в церкви св. Феодора в Киеве рядом с отцом.

    Когда русские полки девятый день шли нижнеднепровской степью, половцам была послана весть «от кощея от Гаврилкова от Иславича» о том, что идут русские князья. Половцы побросали в вежах жен и возы и «побегли».

    Русские князья с дружинами пришпорили коней. Охранять обоз оставили Ярослава Всеволодовича. Стали брать вежи половецкие на «Оугле реце а другые по Снопороду». Половцев настигли у «Чернего леса». Прижали их к труднопроходимым дебрям и часть побили, часть пленили. И погнали половцев дальше за «Въсколь».

    Скоро русские воины «ополонились до изобилья и колодникы и чагами и детми ихъ и челядью, и скоты и конми». Было выпущено на волю множество русских, ранее уведенных в степь.

    Русь в походе потеряла немногих: «два оубьена быста: Кснятинъ Васильевичь Яруновъ брат и седелникъ Ярославъ Изяславича, и Кснятинъ Хотовичь ятъ бые». Вернулись полки на Русь на пасху.

    Вскоре Мстислав II снова собрал братию в Киеве. Из Луцка приехал Ярослав Изяславович, из Дорогобужа — Владимир Андреевич, из «Вроучего» (Овруча) пришел Рюрик Ростиславович, из Вышгорода приехал Давид Ростиславович, а из Турова пожаловал Иван Юрьевич, сын Долгорукого. Мстислав II предупредил князей, что половцы будут мстить за весенний поход, и предложил упредить половецкий разбой на нижнем Днепре в отношении «гречнику нашему и залознику».

    Спустя немного времени русские полки стояли у Канева, к северу от устья Роси. Торговый караван из Киева в Византию и обратно прошел благополучно, а среди князей начались раздоры.

    Хорошо нам знакомый по посольству в Галич (к Владимиру Володарьевичу) боярин Петр Бориславович и Нестер стали нашептывать Давиду Ростиславовичу злые речи на Мстислава II. Бояре были крепко обижены великим князем, ибо он их «отпустилъ от себе» за то, что их холопы «покрале коне Мьстиславли оу стаде и пятны (клейма) свое въсклале».

    Давид боярам поверил, решив, что Мстислав II и вправду хочет его «яти», и стал о том говорить с братом Рюриком Ростиславовичем. Мстислав II, не зная об интригах изгнанных бояр, позвал на обед братию. Это было тем естественнее, что незадолго до того Мстислав II принимал дары, сидя за обедом у Глеба Юрьевича.

    Давид и Рюрик на обед не приехали. Мстислав II «оужасеся мыслью» и стал думать с дружиной, как беде помочь. Ближние объяснили великому князю, что «злии члвци завидяче твоей любви, юже къ брате имееши», и добавили, что «золъ бо члвкъ противу бесу, и бесъ того не замыслить, еже золъ члвкъ замыслить». К счастью, дело кончилось тем, что князья целовали друг к другу крест.

    Той порой, видимо, под Каневом Владимир Андреевич стал просить у Мстислава II волости. Князю было отказано, и он «разгневавъся» поехал в Дорогобуж.

    В Киеве Мстислава II ожидали послы от Новгорода. Стали просить у великого князя сына. Мстислав II дал новгородцам Романа. Это еще более разожгло неприязнь к великому князю со стороны двоюродных братьев Ростиславовичей, ибо новгородцы изгнали Святослава Ростиславовича. Новгороду требовался князь, семья которого на Руси имела силу и власть. Битая карта изгонялась новгородцами быстро и без сожаления. Северорусское боярство и купечество отличалось особой прагматичностью и железной хваткой.

    Когда стали подо льдом реки и землю скрыл белый снежный полог, из далекой Залесской земли к Киеву выступил сын Боголюбского Мстислав Андреевич. И на Мстислава II отовсюду ринулась ближняя и дальняя родня. Это была трагедия для Киева, позже вылившаяся в трагедию для Руси.

    С северо-востока на Киев шли одиннадцать князей и с ними Борис Жидиславович. Из Переяславля выступил Глеб Юрьевич. Из Смоленска выехал Роман Ростиславович. Из Дорогобужа выступил Владимир Андреевич. Рюрик Ростиславович вышел из Овруча, а Давид Ростиславович — из Вышгорода. Подходили к Киеву и Ольговичи. Среди них шел Игорь Святославович, герой «Слова о полку Игореве». И даже юный Всеволод Юрьевич, младший сын Долгорукого, успевший вернуться из Греции, ехал с братьями к Киеву.

    У Мстислава II под рукой остался лишь один сын Долгорукого — Михалко. Великий князь поспешил отправить его в Новгород, к сыну Роману, за помощью. На свою беду, Мстислав II с Михалком на север послал и «Бастеевою чадью». Эта чадь «льсть издея». Когда Михалко ехал за «Межимостьемъ ко Мозырю», о том стало известно в Смоленске. Скоро Михалка схватили.

    В начале марта нового 1171 г. «сошедшиеся отовсюду» к столице полки встретились в Вышгороде и стали на «Дорогожичи» под «стымъ Курилом». Киев окружили, и дружина Мстислава II стала отбивать приступы. Берендеи и торки три дня простояли под Киевом и, поняв, чья берет, изменили Мстиславу II.

    Дружина подступила к Мстиславу II и, сказав, что неприятеля «не перемочи», посоветовала князю «поеди из города». Мстислав II, выехав из Киева, пошел на юг к Василеву. Тут князя настигла «Бастеева чадь». Отступавшим стали стрелять в спину и схватили многих из дружины Мстислава II: «Дмитра Хороброго, и Олексу Дворьского. Сбыслава Жирославича и Иванка Творимирича Рода тивуна» и иных.

    Мстислав II встретился с братом Ярославом Изяславовичем за «Оуновью» и поехал во Владимир-Волынский.

    А в Киев вошел Мстислав Андреевич, сын Боголюбского. Это было 8 марта 1171 г. И начался грабеж русской столицы, длившийся два дня. Подобного ранее творить с Киевом никто не смел. Грабили «весь град Подолье и Гору, и монастыри, и Софью и Десятиньную Бцю и не быс помилования никому же ни откудуже». В Киеве воцарилась «скорбь не оутешимая и слезы непрестаньныя».

    Киевское княжество к 1171 г. было раздроблено на уделы и являло собой проекцию Руси на ее центр. Сам Киев без Овруча, Вышгорода и иных городов противостоять Смоленску, Суздалю, Чернигову, Новгороду-Северскому, Переяславлю и Дорогобужу, вместе взятым, был не в силах.

    Глеб Юрьевич (1171–1173)

    Итак, 8 марта 1171 г. в Киеве сел Глеб Юрьевич, сын Боголюбского, ждавший своего часа в Переяславле. В Переяславль князь отправил сына Владимира.

    Скоро Мстислав Андреевич с полками уехал в Суздаль к Боголюбскому. А Мстислав II Изяславович с братом Ярославом и галичанами подошел к Дорогобужу. В том городе сидел один из сыновей Боголюбского — Владимир Андреевич. Стали города восточной Волыни переходить на сторону Мстислава II.

    28 января 1171 г. Владимир Андреевич умер, и смерть его странна, ибо князь был молод. Вспомним, как после пира умер дед этого князя Юрий Долгорукий, добившийся вожделенного стола в Киеве и там же вскоре сошедший в могилу. Потомки Долгорукого были сильны и умели воспользоваться противоречиями между другими княжескими семьями, но любви в Южной Руси они не имели и оставались чужими.

    Владимира Андреевича привезли в Вышгород. За телом князя из Киева приехали печерский игумен Поликарп и игумен монастыря св. Андрея Семеон.

    Сам Глеб Юрьевич переехал на левый берег Днепра и пошел в Городец Остерский, а оттуда в Переяславль. Так в дни тревоги поступал его отец Долгорукий.

    О кончине дорогобужского князя узнал Владимир Мстиславович (дядя Мстислава II), сидевший в «Полонемъ». Этот князь подошел к Дорогобужу, но в город его не пустила дружина покойного. Она стерегла не только овдовевшую княгиню, но и пожалованные ей окрестные села. Владимир Мстиславович стал целовать крест, обещая затворившимся в городе людям, чувствовавшим себя, как рыбаки на оторвавшейся льдине, «не позрети лихомъ». Князя пустили в город.

    Наутро Владимир Мстиславович погнал из Дорогобужа княгиню, и та, взяв юного княжича, поехала в Овруч и далее в Вышгород. Сам Владимир Мстиславович стал промышлять «на имение и на села, и на стада». И был тот князь «верьтливъ».

    Скоро из Владимира-Волынского к Киеву выехал Мстислав II Изяславович с братом Ярославом и с галичанами.

    А игумены Поликарп и Семеон все еще находились при теле покойного Владимира Андреевича. В Киеве сидел Давид Ростиславович. Этот князь не пустил овдовевшую княгиню с телом супруга в Киев, говоря, что имеет весть, будто Мстислав II стоит в Василеве.

    Похоронили Владимира Андреевича 15 февраля в монастыре св. Андрея.

    Давиду Ростиславовичу дружина сказала: «Ты самъ ведаеши что есмы издеяли Кияномъ, а не можмъ ехати — избьють ны».

    Мстислав II прежде пошел к торкам на Рось. Далее князь подступил к Треполью. Отсюда Мстислав II «вшедъ» в опустевший Киев. В столице Мстислав II стал рядить «ряды» с братией. А пришли в Киев брат Мстислава II Ярополк Изяславович, дядя Владимир Мстиславович, галичане и еще два князя — Святополк Юрьевич (правнук Святополка II Изяславовича) и Всеволодкович (быть может, один из сыновей Всеволода Мстиславовича).

    В Вышгороде укрепился Давид Ростиславович. Князь сжег окружавший детинец острог и отстреливался от торков и берендеев.

    К Вышгороду подошел Мстислав II и стал «подъ бором». Давид Ростиславович получил помощь из-за Днепра. Глеб Юрьевич прислал «Григоря тысячкаго своего». Подошли от половцев «Концакъ с родомъ». Приехала от берендеев «Бастеева чадь».

    К Мстиславу II подошли галичане. Они заявили, что их князь Ярослав Осмомысл велел более пяти дней не стоять под Вышгородом. Мстислав II возразил, что Ярослав велел не пускать галицких полков, пока он не договорится с братией. Тогда галичане, «съписавъше грамоту ложьную», послали ее Мстиславу II и пошли в Галицию.

    Мстислав II отступил к Киеву и стал перед Золотыми воротами «въ огородехъ». Из Вышгорода то и дело налетали половцы и наносили заметный урон. Им удалось схватить «тысячкого Всеволодковича».

    Когда пришла весть о том, что Глеб Юрьевич «бродится» с половцами на правый берег Днепра, Мстислав II, поддавшись уговорам братии, вышел из Киева и пошел на Волынь.

    Давид Ростиславович в погоню за Мстиславом II послал «Володислава. Ляха с Половци». Те настигли князя «оу Борохова» и после перестрелки вернулись к Давиду.

    Глеб Юрьевич отпустил половцев в вежи. Они стали за «Васильевомъ оу седелниковъ», поджидая отставших. А в городе Михайлове сидел князь Василько, сын покойного Ярополка Изяславовича, племянник Мстислава II. Ночью Василько с дружиной выехал из города и, проблудив до рассвета, на восходе солнца ударил по половцам. Только сил юный князь не рассчитал. Дружину его половцы «съ седелникы» частично избили, частично переловили. Сам Василько едва успел скрыться в Михайлове.

    К Михайлову подошел Глеб Юрьевич с Рюриком и Давидом Ростиславовичами. Город сожгли, а «гроблю роскопаша».

    В 1172 г. изгнанный из Новгорода Святослав Ростиславович воевал с новгородцами на «Волоце» (Волок Ламский). Там князь и умер. Тело его привезли в Смоленск и погребли у «стен Бци въ епискупье».

    В 1172 г. у Мстислава Андреевича, сына Боголюбского, родился сын, в крещении нареченный Василием. Это единственный известный нам внук Боголюбского. И не ветви Боголюбского пришлось продолжить дело Долгорукого. Бог знает, быть может, так отомстила судьба за позор и унижение Киева 1171 г.

    Отметим еще вот что. После того как Боголюбский построил во Владимире-на-Клязьме Успенский собор, Киев, а вместе с ним и Южная Русь лишились сил. То, чего не мог добиться Долгорукий войнами, Боголюбский достиг созиданием на собственной земле.

    В 1172 г. Андрей Боголюбский изгнал из Владимира-на-Клязьме «гордаго лестьця лживаго влдку Федорьца». Боголюбский велел ему ехать в Киев «ставиться къ митрополиту». Федор того не пожелал. Летописец так о нем отзывается: «Бъ до егда хочеть показнити члвка отиметь оу него оумъ тако же и надъ симъ съ твори». Причиной подобной характеристики стало то, что Федор, поссорившись с Боголюбским, запер все церкви во Владимире-на-Клязьме и, взяв ключи, лишил горожан звона колоколов и церковного пения.

    8 мая владыку изгнали. Отметим, как велика была епископская власть на Руси XII в. Владимирский владыка сажал в «заточенья» и подвергал «грабления» не только простой народ, но и «игуменомъ и ереемъ». Народу владыка Федор головы «порезывая и бороды», а иным «очи выжигаше, и языки вырезывая» и «распиная по стене». И творил это владыка «хотя въсхытити от всих имения».

    Когда Боголюбский все же отослал Федора в Киев к митрополиту Константину, тот обвинил владимирского владыку «всими винами» и велел отправить в «Песий островъ». Там с Федором поступили так, как он поступал со своими жертвами. Ему «языка оурезаша… и руку правую отсекоша, и очи ему выняша».

    Заключая рассказ о владыке, скажем словами летописца: «Еюже мерою мерите възмерится вамъ».

    В 1172 г. половцы подошли к Южной Руси двумя отрядами. Первый стал у Переяславля, второй — у Корсуня, по обе стороны Днепра. Пока Глеб Юрьевич мирился с половцами под Переяславлем, орда, стоявшая под Корсунем, подъехала к Киеву и, взяв села, погнала «коне и скоты и овьц с мужи и съ женами» в степь.

    Глеб Юрьевич узнал о случившемся, когда собирался переправляться на правый берег Днепра и стоял на «Перепетовьстемь поле». Глеб поскакал к Киеву, да берендеи «яша коня» его за повод, говоря, что ехать следует в «велике полку».

    Глеб выслал навстречу половцам младшего брата «Михалка». С князем поехал воевода «Володиславъ Яневъ брать». Сражение с половцами было неравным, ибо сто переяславцев и полторы тысячи берендеев бились с семью тысячами половцев. Но Михалко Юрьевич одолел половцев и отбил громадный полон.

    А во Владимире-Волынском разболелся Мстислав II Изяславович. Князь из Луцка пригласил младшего брата Ярослава и «о детехъ своихъ оурядивса добре», дал брату крест целовать, дабы «волости подъ детми» его не искал.

    19 августа 1173 г. Мстислав II Изяславович скончался. Тело положили в кафедральном соборе Владимира-Волынского, самим князем построенном.

    Во второй половине XII в. в отдельных княжествах Руси повторялось то, что ранее происходило в Киевской Руси. Князья делили уделы, и их поступки все более походили на семейные свары.

    В 1173 г. союз смоленских Ростиславовичей и суздальских Юрьевичей обрушился на сидевшего в Новгороде Романа Мстиславовича. Андрей Боголюбский послал в поход не только сына Мстислава, но и князей Старой Рязани и Мурома и «Бориса Жирославича воеводу же своего». Из Смоленска к Новгороду подошли Роман и Мстислав Ростиславовичи.

    Новгородцы закрылись в городе и с ужасом наблюдали с «забарол» крепостной стены, как горят окрестные села.

    Начали сражаться под городом. Неизвестно, сколько могла длиться осада, если бы не поразивший пришедших мор в «конехъ и въ полкохъ».

    Когда Новгорода достигла весть о кончине Мстислава II Изяславовича, Роман Мстиславович, послушав совета дружины, выехал на Волынь «къ братьи».

    В 1173 г. в Берестье скончался младший сын Мстислава II, имени которого мы не знаем.

    С уходом Мстислава II фактически правителем Руси стал Андрей Боголюбский. Именно он послал Рюрика Ростиславовича в Новгород. 8 августа 1173 г. Рюрик сел на Городище, под новгородскими стенами, и одному богу было ведомо, что подумали горожане.

    А в Северской земле у князя Игоря Святославовича родился сын. Его назвали Владимиром, а в крещении Петром.

    Поздней осенью 1173 г. сидевший в Киеве Глеб Юрьевич стал серьезно прихварывать. Пришли половцы, «ополонились» под Киевом и поспешили в степь. Глеб послал за ними братьев Михалка, подросшего Всеволода и воеводу Владислава. Нагнали половцев за рекою «Бмь». Отбили полона четыре сотни душ. Половцев посекли.

    20 января 1173 г. скончался в Киеве Глеб Юрьевич. Князя положили в монастыре св. Спаса рядом с отцом Долгоруким. Оба князя сидели в Киеве недолго, и едва это было случайно.

    События в доме Ярослава Осмомысла

    В 1173 г. произошла трагедия в Галиче. Супруга Ярослава Осмомысла убежала из города с сыном Владимиром в Польшу. С княгиней из Галича бежали «Кстятинъ Серославичь и мнози бояре». У Ярослава в Галиче была незаконная супруга «Настасъка».

    Когда галицкая княгиня прожила в Польше восемь месяцев, к ней обратился князь Святополк (Юрьевич, правнук Святополка II), приглашая на Русь.

    Юного Владимира Ярославовича отправили на Волынь к Святославу Мстиславовичу просить города «Червьна». Галицкий княжич говорил Святославу: «Ать ми будеть ту седячи добро слати в Галичь». И обещал волынскому князю: «Сяду в Галичи то Бужьскъ твои возъворочу» и к тому еще три города. Святослав дал Владимиру Червень.

    Когда юный князь с матерью обживал новую волость, из Галича пришла весть от Святополка (Юрьевича). Сообщали, что «оца ти есмы яли и приятели его Чаргову чадь избиле а се твои ворогъ». А самым интересным было то, что «Настасъка Галичани же накладъше огнь сожгоша».

    Был у несчастной Настасьи сын, прижитый от Осмомысла. Сына галичане в заточение «послаша». Самого Осмомысла галичане водили к кресту «яко ему имети княгиню въ правду».

    Зимой 1173 г. Андрей Боголюбский послал сына Мстислава с воеводой Борисом Жидиславовичем и с муромскими и рязанскими князьями в поход на волжских булгар.

    Мстислав Андреевич подошел к Городцу-на-Волге и встретил муромских и рязанских князей. На устье Оки князья две недели прождали свои дружины. Да не дождались «зане непогодье есть зиме» и «в малом числе» пошли на булгар. Шесть сел взяли, население седьмого городка побили и с полоном вернулись к устью Оки.

    В погоню выступили шесть тысяч булгар. Двадцати верст не дошли булгары до русских князей. А те от устья Оки отпустили дружины по домам и вернулись в свои города.

    Зимой Давид и Мстислав Ростиславовичи послали в Дорогобуж, к дяде Владимиру Мстиславовичу «вабяче» (приглашая) в Киев. И князь, преступив крестное целование к Мстиславовичам, поехал в Киев. В Дорогобуже он оставил сына Мстислава.

    То, что Ростиславовичи пригласили в Киев дядю, понятно, ибо то был их родной дядя, а следовательно, киевский стол оставался за потомками не только Мономаха, но и Мстислава I, и наследовать дяде должны были Ростиславовичи.

    15 февраля 1173 г. в Киев приехал Владимир Мстиславович, внук Мономаха, бывший старше Боголюбского. Но просидел князь в Киеве четыре месяца. 30 мая 1174 г. Владимир Мстиславович скончался. Его погребли в отцовском монастыре св. Федора. Князь всю жизнь пробегал перед племянником Мстиславом II «ово в Галичь, ово Оугры, ово в Рязань, ово в Половцихъ».

    Андрею Боголюбскому еще в феврале пришлось не по нраву появление двоюродного брата в Киеве, и он уже тогда сказал, что в Киеве сядет Роман Ростиславович. Когда Владимира Мстиславовича похоронили, Боголюбский послал в Смоленск за Романом, и в июле 1174 г. тот князь сидел на старокиевской горе.

    Роман Ростиславович (1174–1177)

    Похоже на то, что после 1171 г. Южной Киевской Русью фактически правила Северо-Восточная Русь с центром во Владимире-на-Клязьме. Причем этот Владимир словно перевесил Владимир-Волынский.

    28 марта скончался сын Боголюбского Мстислав. Это была невосполнимая потеря для отца. Похоронили князя в златоглавом белокаменном соборе над Клязьмой.

    В Новгороде Рюрик Ростиславович просидел недолго. Новгородцы быстро сообразили, кто на деле правит на Руси, и послали к Боголюбскому за сыном. Тот им дал Юрия Андреевича.

    Когда Рюрик Ростиславович ехал из Новгорода в Смоленск на вербную неделю, в «Лучине» у его супруги родился сын. В честь деда его назвали Ростиславом, а в крещении нарекли Михаилом. В Лучине Рюрик поставил церковь, а город дал малютке сыну.

    В 1174 г. у Ярослава Владимировича, сына незадолго до того умершего в Киеве князя, родился сын Ростислав, в крещении названный Иваном.

    Половцы продолжали «пакость творити по Рьси» (р. Рось) и по всей Южной Руси. И на Петров день, в конце лета 1174 г., из северской земли за «Воръсколъ» выехал подросший Игорь Святославович, герой бессмертной поэмы. В поле поймали «языка», и тот сообщил, что ханы Кобяк и Кончак пошли к Переяславлю. Игорь Святославович переехал реку «Въросколъ оу Лтавы» (у Полтавы) и поспешил к Переяславлю. Скоро половцы, ранее воевавшие у «Серебряного и оу Баруча» и шедшие с полоном, увидели стяг Игоря. Хищники побежали, да поздно.

    В 1174 г. до Владимира-на-Клязьме дошла истина о странной кончине Глеба Юрьевича. Боголюбский послал в Киев к Ростиславовичам требование выдать «Григоря Хотовича, и Степаныда и Олексу Стословця, ято те суть оумориле… Глеба». Ростиславовичи от греха отпустили «Григоря» и скоро получили из Владимира-на-Клязьме грозное повеление Боголюбского: «а поиде с Киева (Роман), а Двдъ исъ Вышегорода, а Мьстиславъ из Белагорода». Князья, не смея ослушаться, уехали в Смоленск.

    В Киев должен был приехать из «Торцького» младший брат Боголюбского Михалко. Но князья в 1174 г. не так, как прежде, стремились сесть в Киеве, где потомков Долгорукого попросту травили ядом. Михалко Юрьевич послал в Киев брата Всеволода, позже прозванного Большое Гнездо, и племянника Ярополка Ростиславовича.

    Просидел Всеволод Юрьевич в Киеве пять недель. Однажды ночью в ворота столицы ворвались Ростиславовичи с дружиной, схватили Всеволода, его племянника Ярополка, «Ляха Володислава и Михна. и бояры все». Но всем тем людям Ростиславовичи худого сделать не посмели.

    Рюрик Ростиславович (1174)

    После описанных событий в Киеве сел Рюрик Ростиславович. А в Чернигове в 1174 г. Святослав Всеволодович заложил каменную церковь в честь Михаила. Храм украсил княжеский двор Чернигова.

    В 1174 г. в Галиции произошел новый скандал. К Ярославу Изяславовичу в Луцк прибежал сын Осмомысла Владимир. К самому Осмомыслу подошла помощь из Польши. Ярослав оценил услуги поляков в три тысячи гривен серебром и в два города.

    Стали из Галича в Луцк ездить послы с требованием отпустить к отцу Владимира. Ярослав Изяславович, испугавшись за свою волость, отправил Владимира в «Торьцкыи» к Михаилу Юрьевичу на берега реки Рось. Поехала в Торческ и мать Владимира. Михалко ей доводился ни много ни мало родным братом. (Княгиню звали, как следует из летописи, Ольга.)

    Ростиславовичи, удерживая Киев, стремились укрепить свою власть. Вскоре они подступили к «Торчькому», в котором заперся Михалко Юрьевич. На седьмой день осады Михалко пошел на союз с Ростиславовичами. Те посулили Юрьевичу Переяславль. От нового передела в Южной Руси пострадали и иные князья.

    Очень скоро гнев Боголюбского переполнил чашу его терпения. Поводом к разрыву послужил отказ выдать Григория Хотовича, убийцу Глеба Юрьевича.

    Тут во Владимир-на-Клязьме пожаловали послы от Ольговичей. Черниговские князья тонко «поводяче» Боголюбского на Ростиславовичей. Ольговичи заявили: «Кто тобе ворогъ. то ти и намъ. а се мы с тобою готови».

    И вот к Киеву с берегов Клязьмы поспешал, погоняя лошадь, знакомый нам, ранее изгнанный из столицы «Михна мечьник». Михна заявил Ростиславовичам в Киеве: «Коли не ходите в воле Боголюбского, то сделаете так, Рюрик пойдет в Смоленск, а Давид в Берладь» (город на реке Сирет, где в свое время скрывался Иван Ростиславович Берладник).

    Мстислав Ростиславович, самый младший среди братьев и от «оуности» не «оуполошитися» от гнева Боголюбского, взял да и велел «Михну мечнику постричи голову передъ собою, и бороду». К тому Мстислав велел передать Боголюбскому, что если он с «сякыми речьми прислалъ», говоря с Ростиславовичами не как с князьями, а как с подручниками и «просту члвку», то пусть, что «оумыслилъ еси», то и делает.

    Когда Андрей Боголюбский, сидя во дворце под Владимиром-на-Клязьме, увидел остриженную голову Михны, да еще услышал о речах Ростиславовичей, «образъ лица его попуснелъ».

    Скоро из Ростова, Суздаля, Владимира-на-Клязьме, Переяславля-Залесского, с Белого озера, из Новгорода, Мурома и Старой Рязани пошли полки в Южную Русь. Рать собралась в пятьдесят тысяч, и во главе нее Боголюбский поставил сына Юрия и воеводу Бориса Жидиславовича. Велено было Рюрика и Давида из Киева выгнать, а Мстислава привести в село Боголюбово, к очам князя Андрея Юрьевича.

    Князья полоцкие, туровские, пинские, не смея ослушаться воли Боголюбского, выступили на Ростиславовичей. Вышел из Чернигова к Киеву и Святослав Всеволодович. Более того, из Смоленска к Киеву был принужден выступить сын Романа Ростиславовича Мстислав со смолянами. Подошли к левому берегу Днепра, против Киева, и жители Городца Остерского.

    Ростиславовичи не стали обороняться в Киеве. Рюрик поехал в Белгород, а Мстислав «затвориша» в Вышгороде. В вышгородском детинце сел полк Давида. А сам Давид Ростиславович поспешил в Галич, к Ярославу Осмомыслу «помочи деля».

    На рождество силы Боголюбского окружили вышгородский детинец подобно весеннему паводку, затопившему луговину. Под стенами Вышгорода стояли стяги более чем двадцати князей. Старейшим из них был Святослав Всеволодович — свидетель и участник многих крупнейших событий Руси середины XII в.

    Когда Мстислав Ростиславович с «городен» Вышгородского детинца увидел стяги, он нисколько не растерялся, но, снарядив полки, выехал на «болоньи», и началась перестрелка.

    Против Мстислава стали три полка: новгородцы и ростовцы по краям и Всеволод Юрьевич в центре. Мстислав Ростиславович «сшибеся с полкы ихъ и потопташа середнии полкъ». И пошел по оболони днепровской «ломъ копииныи и звукъ оружьиныи».

    Полки разошлись. Но это было сражение Мстислава Ростиславовича, прозванного на Руси Храбрым, с «моложьшими» людьми и князьями. Главные силы подошли под Вышгород спустя сутки.

    Осада Вышгорода продлилась девять недель. А кончилась кампания вот чем. Видя заминку в Киеве, из Луцка с волынскими полками к Вышгороду подошел Ярослав Изяславович (брат покойного Мстислава II). Стал он сноситься с Ольговичами, «ища собе старешиньства». Но Ольговичи «не ступишас ему Кыева». Тогда Ярослав Изяславович обратился к двоюродным братьям Ростиславовичам «и оурядися с ними о Кыевъ».

    Скоро полки Ярослава Изяславовича поставили стяги под Белгородом рядом со стягами Рюрика Ростиславовича.

    Среди осаждавших Вышгород прошел слух о идущей из Галича помощи и о черных клобуках. И среди ночи, «не дожьдавъше света», полки «возмятошася» и в «смятеньи велици… побегоша чересъ Днепръ». Многие из бежавших в ночь «потопе» в Днепре.

    Мстислав Ростиславович, видя, а вернее, догадываясь по звукам в ночи о происходившем на «болонье», перекрестился на вышгородский каменный храм Бориса и Глеба и выехал с полком за ворота. Князь «гнавьше» бегущих и «оударишася на товаре ихъ, и много колодникъ. изьимаша».

    Так полки, послушные Боголюбскому, «отидоша в домы своя».

    Ярослав Изяславович (1174–1175)

    В Киеве сел Ярослав Изяславович. И обратился к Ярославу Святослав Всеволодович, говоря, что «право ли, криво ли» тот сел в Киеве, а следует его, Святослава, наделить волостью в Русской земле. Ярослав Изяславович отправил в Чернигов ответ: «Чему тобе наша отчина тобе си сторона не надобе» (правобережье Днепра). Святослав Всеволодович возразил, говоря, что он не «Оугринъ ни Ляхъ, но одиного деда есмы внуци».

    Переговоры кончились тем, что Ольговичи поехали «изьездомь» к Киеву, а Ярослав Изяславович побежал в Луцк.

    Так в Киев въехал Святослав Всеволодович. В столице ему досталось имение бежавшего Ярослава «бещисла». Попали в руки Святослава и княгиня Ярослава с сыновьями и княжеская дружина. Всех их Ольговичи отправили в Чернигов. Уехал из Киева и сам Святослав Всеволодович.

    В Киев вернулся Ярослав Изяславович и, увидя произошедшее, «замысли тяготу Кыяномъ». Князь обвинил горожан в том, что они «подъвели… Стослава», и велел киевлянам «промышляйте чимъ выкупити княгиню и детя». И на двор к Ярославу Изяславовичу со всего Киева пошли «игумены и попы и черньце». Пришли к князю и «Латину и госте» (купцы из Западной и Центральной Европы).

    Однако помогли Ярославу Изяславовичу не гривны киевлян, а неурядицы среди Ольговичей.

    Олег Святославович, сидевший в Новгороде-Северском, завоевал Черниговскую волость двоюродного брата Святослава Всеволодовича. Святослав Всеволодович поспешил помириться с ограбленным Ярославом Изяславовичем и, видимо, вернул княгиню и сыновей без выкупа. Вскоре загорелись села в волости Олега Святославовича.

    А в Суздале, в соборе, построенном Владимиром Мономахом в 1110 г., Андрей Боголюбский 11 января 1174 г. схоронил брата Святослава Юрьевича. Тело князя от рожденья до смерти терзала «болезнь зла». Хороня его, говорили, что тело князя мучилось, а душа спасалась.

    19 января 1174 г. в Муроме скончался Юрий Ростиславович (внук Ярослава Святославича Рязанского). Упокоили князя в его городе, в соборе, им же построенном.

    Зимой Ростиславовичи послали к Боголюбскому, прося согласия на то, чтобы посадить в Киеве Романа Ростиславовича. Андрей Юрьевич ответил, что послал к братьям в «Русь» и, как будет от них весть, будет и ответ.

    Но ответа Ростиславовичи не дождались. 28 июня 1175 г. в загородной резиденции под Владимиром-на-Клязьме, в Боголюбове, отстоящем как «Вышегородъ от Кыева», заговорщиками был убит Андрей Юрьевич Боголюбский.

    У Боголюбского был любимый слуга «Якимъ». Тот Яким прослышал, что князь велел казнить его брата. Слуга обратился к товарищам со словами: «Днсь того казнилъ а насъ завутра а промыслимы о князе семь». Всего в Боголюбове собралось двадцать заговорщиков. Среди них были: «Петръ Кучьковъ зять, Анбалъ Ясинъ ключникъ, Якимъ Кучьковичь». С наступлением ночи люди «поимавъме оружья» пошли к «ложници» Андрея Юрьевича. И тут их охватил страх. Поняв, что трезвыми они не посмеют сотворить задуманного, заговорщики бежали с княжеских сеней в «медушю и пиша вино». Как только «оупившеся виномъ», они вновь «поидоша на сени».

    Когда Андрей услышал, что у дверей ложницы (спальни) стоят люди, он спросил, кто там, и, почувствовав неладное, окликнул «паробьче…Прокопья». Заговорщики выломали дверь. Андрей кинулся за мечом, да не нашел его. Меч выкрал «Амбалъ ключникъ». А то был меч необычный, некогда он принадлежал св. Борису.

    На Боголюбского кинулись двое. Одного князь повалил, а товарищ, решив, что на полу распростерт князь, «оуязвиша и свои другъ». Стали звать князя, и борьба возобновилась.

    Боголюбский был очень силен. Его били саблями и копьями. Наконец, решив, что князь мертв, заговорщики взяли раненого товарища и пошли вон из дворца. Скоро они услышали, что Боголюбский спустился под сени. Зажгли свечи и по кровавому следу стали искать князя. Нашли его сидящим, «Петръ же оття ему руку десную» (правую руку). Тут князя и убили.

    Пришлось заговорщикам убить и «Прокопья млтсьника» Андреева. Он прибежал, услышав стоны князя.

    До рассвета убийцы поспешили в княжеский дворец и стали грабить «золото, и каменья дорогое, и жемчугъ, и взяко оузорочье». Драгоценности погрузили на лошадей и отправили затемно подальше от Боголюбского.

    С наступлением дня заговорщики стали собирать вокруг себя дружину. Послали во Владимир-на-Клязьме, говоря, что учинили расправу «не насъ бо одинехъ дума но и о васъ». Горожане ответили: «Да кто с вами в думе то буди вамъ, а намъ не надобе».

    И начались грабежи в залесской земле такие, что «страшно зрети».

    Нашелся человек по имени «Кузмище Киянинъ», пришедший в Боголюбово и ставший искать тело князя. Ему ответили, что князь лежит «выволоченъ в огородъ». И приказали «но мози имати его… вси хочемъе и выверечи псомъ» и добавили, что тот, кто подберет князя, будет убит.

    Когда Кузьма сидел, плача над телом, к нему подошел «Амбалъ ключникъ Ясинъ Родомъ». Кузьма попросил у него ковер. Тот велел Кузьме уходить прочь, повторив, что князь должен быть «выверечи псомъ».

    Кузьма Киянин обратился к ключнику с такой речью: «Помнишь ли Жидовине вь которыхъ порътехъ. пришелъ бяшеть. ты ныне в оксамите стоиши. а князь нагь лежить».

    После тех слов Кузьме дали ковер «и корзно», и, обернув князя, Кузьма собрался положить тело в «божницу». Но ее не отомкнули. Боголюбский два дня пролежал в притворе собственной церкви, прикрытый «корьзномь». На третий день пришел игумен обители св. Кузьмы и Демьяна Арсений. Подошли из Владимира-на-Клязьме «Клирошани». Божницу отомкнули. Тело Андрея положили в каменный гроб и начали отпевание.

    А тем временем усадьба князя стояла разграбленной. А по землям Северо-Восточной Руси народ княжеских «посадниковъ и тивуновъ домы пограбиша. а самехъ и деские его и мечникы избиша». У народа было «обидъ много». Грабить княжеское и боярское добро приходили «ись селъ». Предавались грабежам и жители города, отстроенного Боголюбским: Владимира-на-Клязьме.

    И стал по улицам Владимира ходить «Микулиця» с иконой пресвятой Богородицы в руках, напоминая народу, что тот, кто противится власти, противится закону божию, и всякая власть от бога.

    На шестой день после убийства Боголюбского горожане выслали за телом князя игумена Федора с клирошанами. Когда игумен с телом Андрея Юрьевича возвращался из Боголюбова, у ворот Владимира-на-Клязьме стояли все духовенство с иконой Владимирской Божией Матери, облаченное в ризы, и все горожане. Когда люди увидели княжеский стяг, возникший со стороны загородного дворца, полились слезы, и над толпой поплыли многоголосия причитаний и воплей.

    Князя положили в златоглавом белокаменном Успенском соборе города, в его детище, послужившем усыпальницей.

    Пока игумены и клирошане пели над телом Андрея, к Владимиру-на-Клязьме съехались дружины из Ростова, Суздаля и Переяславля-Залесского. Сын Боголюбского Юрий сидел в Новгороде, а братья сидели в Южной Руси. На совете решили послать в Старую Рязань к князю Глебу Ростиславовичу (не имевшему отношения к потомкам Долгорукого) просить у него шурина (то был племянник Боголюбского Ярополк Ростиславович или Мстислав Ростиславович). Советчиками в деле были «Дедилця» и Борис.

    А в Чернигове находились младшие братья Боголюбского Михалко и Всеволод Юрьевичи. Там же оказались и дети Ростислава Юрьевича — Ярополк и Мстислав. Братья дали старшинство Михалку и на том целовали крест у черниговского епископа.

    Сыновья Долгорукого «приехаста на Москву».

    В Москву приехали гонцы из Ростова. Они просили Ярополка Ростиславовича поспешить в Переяславль-Залесский, и князь тайно из Москвы уехал. Когда Михалко Юрьевич увидел, что племянника в Москве нет, он поспешил во Владимир-на-Клязьме.

    А во Владимире-на-Клязьме войска не было. Оно ушло к Переяславлю-Залесскому целовать крест к Ярополку Ростиславовичу.

    Рати, пришедшие из Ростова, Старой Рязани и Мурома, осадили Владимир-на-Клязьме, и семь недель Михалко Юрьевич бился, отстаивая город.

    Наконец голод заставил жителей подступить к Михалку с требованием «мирися, любо промышляй собе». Михалко Юрьевич «поеха в Русь» (в Южную Русь).

    Во Владимире-на-Клязьме сел Ярополк Ростиславович (внук Долгорукого), а в Ростове Великом сел его брат Мстислав Ростиславович.

    Зимой привез Ярополк Ростиславович из Смоленска жену, дочь витебского князя Всеслава Васильевича. И 3 января 1175 г. под золотым куполом Успенского собора клирошане и игумены пели на княжеской свадьбе.

    В Смоленске горожане изгнали сына Романа Ростиславовича Ярополка и посадили княжить героя обороны Вышгорода Мстислава Ростиславовича.

    А в Ростовской волости произошла такая история. Мстислав Ростиславович роздал посадничество по городам «Русськымъ децькымь». Это были юноши, приехавшие в залесскую землю из Южной Руси. Они-то и сотворили «тяготу людемь»… «продажами и вирами». Сам князь был молод и слушал бояр. А те, ясное дело, «оучахуть на многое имание». Дошло до того, что отняли дани у церкви. Народ призадумался и вспомнил времена Боголюбского.

    Стали люди вести такие разговоры с князьями и их окружением: «Акы не свою волость творита… оу насъ седети грабита. не токмо волость всю но и цркви».

    Горожане Суздаля, Ростова и Владимира-на-Клязьме начали обмениваться гонцами, думая, как помочь беде. Ну, а бояре тех князей «крепко держахуся».

    На юге Руси, на берегах Десны, тем временем Олег Святославович пошел ратью на Святослава Всеволодовича к Чернигову. В помощь Олегу подошли смоленские Ростиславовичи и Ярослав (Изяславович). Сожгли «Лутаву и Моровиескъ». Тут князья целовали друг к другу крест, и союзники от Олега ушли. Сам Олег пошел к Стародубу. Города князь не взял, зато по окрестным селам собрал скот и погнал его к Новгороду-Северскому.

    Тут и Святослав Всеволодович подступил к Новгороду-Северскому. Дружина Олега, выйдя из Городца, скоро побежала. Острог был сожжен. А князья (двоюродные братья) помирились.

    Зимой у Игоря Святославовича родился сын Олег, в крещении нареченный Павлом.

    Зимой 1175 г. Ярослав Изяславович покинул Киев, уйдя в Луцк. А на старокиевскую гору взошел приехавший из Смоленска в помощь сидевшим по пригородам столицы братьям Роман Ростиславович.

    Создается впечатление, что после разгрома Киева детьми Долгорукого в 1171 г. тот город стал интересовать Ярославовичей не более чем столицы их уделов.

    Наступил 1176 г. Слухи о настроениях, царивших в залесской земле, достигли Южной Руси. И 21 мая из Чернигова выступили сыновья Долгорукого Михалко и Всеволод Юрьевичи. В помощь им Святослав Всеволодович дал сына Владимира. Когда войско стало на реке «Свине», Михалко почувствовал себя плохо. До «Кучкова, рекше до Москвы» князя несли на носилках.

    На Боровицком холме московского детинца Юрьевичей поджидали жители Владимира-на-Клязьме.

    Когда князья с послами сели за стол обедать, в деревянный терем вошли гонцы с вестью, что Ярополк Ростиславович выступил из Владимира-на-Клязьме. Юрьевичи поспешили выехать к Владимиру. Когда о том стало известно Ярополку, он сошел с дороги на Москву, не желая столь откровенной встречи с дядьями. Когда «Москьвляне» узнали, что Ярополк движется к их городу, они поспешили назад, к боровицкому холму «блюдуче домовъ своихъ».

    Шедшие от Москвы полки перешли реку «Лакшу» и стали на поле «Белехове». Им навстречу из «загорья» выступил полк Ростиславовичей.

    Это было 15 июня 1176 г. Рать Ростиславовичей шла вся в «броняхъ яко во всякомъ леду». Михалко Юрьевич был болен, и его несли на носилках. Заслышав, что неприятель ударил «изнезапа», Михалко заволновался и велел дружине поспешать вперед. Скоро над полем поднялись стяги детей Долгорукого, и случилось чудо. Полки племянников Ярополка и Мстислава Ростиславовичей, не дойдя до противника, «повергоша стягъ и побегоша».

    Мстислав Ростиславович скрылся в новгородских лесах. А Ярополк Ростиславович поспешил к зятю в Рязань.

    На том поле Михалко и Всеволод Юрьевичи одарили помогавшего им в походе Владимира Святославича и отпустили его в Чернигов.

    Сами Юрьевичи пошли во Владимир-на-Клязьме. Впереди князей вели несчастных колодников.

    Когда в Чернигове стало известно о том, что Юрьевичи молятся в Успенском соборе над Клязьмой, а народ, обливаясь слезами, с содроганием вспоминает убийство Боголюбского и все за тем произошедшее, Святослав Всеволодович послал в залесскую землю жен Михалка и Всеволода. С княгинями черниговский князь отправил сына Олега «проводити до Москве».

    От Москвы Олег Святославович поехал в свою волость в «Лопасну» (городище напротив устья р. Лопасни — левый приток средней Оки). Из Лопасни Олег Святославович скоро выехал, чтобы занять «Сверилескъ» (низовья р. Москвы, севернее Коломны). Князь закреплял границы неспроста — Москва была пограничьем Юрьевичей, а среднее поочье издревле было «волость Черниговьская». О том наверняка успели урядиться Ольговичи с Юрьевичами, пока шли к Владимиру-на-Клязьме.

    На «Свирильске» на Олега Святославовича выехал племянник рязанского князя Глеба Ростиславича. Произошло сражение, и черниговский полк был бит, а князь едва спасся.

    Началась весна, а вместе с ней пришел новый, 1177 год.

    В Южную Русь, как и обычно, вторглись половцы «на роусалнои недели». Степняки взяли шесть городов в поросье у берендеев и двинулись к «Растовцю». Из Киева Роман Ростиславович послал на половцев брата Рюрика и сыновей Мстислава, Бориса и Ярополка. Под Растовцом произошло сражение, и оно было несчастно для русских. Князья едва успели укрыться в Растовце. Бояр же многих половцы «изъимаша».

    Когда о несчастьи стало известно на Руси, более всего обрадовались черниговские Ольговичи. Скоро Роман Ростиславович выслушал речь от Святослава Всеволодовича: «Рядъ нашь такъ есть ежеся князь извинить, то въ волость, а моуж оу головоу». Это означало, что если князь Давид Ростиславович опростоволосился под Растовцом, то Роману Ростиславовичу следует съезжать с киевских гор.







     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх