ОБОРОНИТЕЛЬНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ

В последней трети XVIII в. Европу захлестнула волна сельских и городских бунтов. Они быстро терпели поражения, но нагнетали атмосферу тревоги и беспокойства. Волнения прошлых лет были вызваны прежде всего неурожаями и ростом цен на продовольствие. Однако само устройство государства и общества под сомнение не ставилось. Теперь положение изменилось. Под влиянием Просвещения утратили свой былой авторитет божественная милость и «старое доброе право». Просвещение было не только философией образованной элиты, но и духовно-культурным явлением, которое пронизало все сферы жизни и внушало людям уверенность в том, что они сами могут устроить свое счастье не на небесах, а на земле, опираясь на законы разума и природы. Завораживающим для Европы стал пример Америки, где народ поднялся на борьбу против тирании британской короны. А в июне 1789 г. из Парижа пришло ошеломляющее известие: третье сословие Генеральных штатов объявило себя единственным представителем французского народа и начало разработку конституции на основе принципа народного суверенитета и прав каждого человека.

В Германии весть о Французской революции сперва была встречена с воодушевлением и энтузиазмом. Но когда в 1793-94 гг. начался кровавый якобинский террор, первые в современной истории массовые убийства во имя свободы и справедливости, то напуганные немецкие бюргеры восприняли это как катастрофу разума. Восторжествовала идея бегства от политики в мир душевных переживаний, в романтические грезы о прекрасном, а Европа тем временем стремительно падала в пропасть войн и революций.

Но в Германии революции не произошло. Не было «немецкой» реакции на французскую революцию. Наблюдалось широкое множество отдельных реакций различных социальных групп. Пример Франции усилил представление о том, что политические перемены в немецких государствах лучше осуществлять тщательно продуманными реформами, что предоставлению прав и свобод должен предшествовать общий процесс воспитания граждан. Как тонко заметил в июле 1793 г. Шиллер: «Следует начать с того, чтобы подготовить граждан к конституции, прежде чем давать им конституцию».

В апреле 1792 г. началась война революционной Франции против коалиции европейских государств. В Париже были уверены в слабости Габсбургов и не верили в возможность союза Австрии и Пруссии, который тем не менее состоялся. Руководители коалиции считали свои закаленные в Семилетней войне армии непобедимыми и рассчитывали одним ударом покончить с восставшим парижским сбродом.

Но высокий боевой дух и патриотизм французской армии, ее новая тактика за несколько лет привели к полной гегемонии Франции на Европейском континенте, где возник ряд новых марионеточных государств: Батавская, Гельветская, Цизальпинская, Лигурийская республики. С европейской карты после второго и третьего разделов в 1793 и 1795 гг. исчезла Польша. Война шла не только в Европе. Она охватила половину земного шара, от Индии до обеих Америк бушевала морская война за колонии и пути к ним. Впервые в истории речь шла о борьбе за мировое господство и полное уничтожение врага. Но пока ни один из главных противников — Англия, Франция или Россия — не был окончательно повержен, не стоило и надеяться на окончание войны.

Правда, Пруссия, геополитически зажатая между Францией и Россией, по сепаратному Базельскому миру 1795 г., вышла из коалиции и признала левобережье Рейна за Францией. Под защитой прусского оружия в Северной и Восточной Германии на десять лет воцарился мир.

Но в остальной Европе война продолжалась и вела к значительным изменениям политической карты. Испания и Португалия вышли из войны совершенно истощенными, Австрия терпела одно поражение за другим, Англия оказывалась во все большей изоляции, а Россия при Павле I в 1801 г. даже заключила союз с Францией, которая шла от триумфа к триумфу. Она аннексировала Бельгию и Рейнскую область, превратила Нидерланды и Швейцарию в свои протектораты, раздробила Италию на дочерние республики. Наполеон далеко превзошел самые дерзкие мечты Людовика XIV.

Понесшие урон правители Баварии, Гессен-Касселя, Бадена и Вюртемберга по примеру Пруссии нашли способ недорого и даже с выигрышем одолеть бедствие. В обмен за уступку французам Рейнской области они получили «соразмерное возмещение» за счет тех, кто не имел ни силы, ни защитников. Это были мелкие князья и графы, духовные, городские и рыцарские владения. Сам кайзер Франц II, по тайному дополнению к Кампоформийскому мирному договору 1797 г., дал на это свое согласие, отказавшись тем самым в угоду габсбургским интересам от принципа неприкосновенности империи. Впрочем, последнее слово оставалось не за немецкими правителями, а за Францией и Россией. Их план реорганизации германских государств в феврале 1803 г. был принят особой имперской депутацией, а месяц спустя утвержден рейхстагом.

С этого времени ужасающая территориальная раздробленность Германии ушла в прошлое. Число имперских территорий и городов сократилось с 314 до 30, не считая 300 уцелевших рыцарских владений, состоявших из одних границ. Вюртемберг же вдвое увеличил число подданных, а Бавария — даже в три раза.

С лица земли были стерты почти все владения самых верных приверженцев императора и рейха — имперского дворянства, городов и церкви. В то же время средние германские государства, увеличившие с помощью Франции свои владения, видели свое будущее только в тесном союзе с Наполеоном, который осенью 1804 г. совершил поездку по Рейнской области и был встречен населением с неописуемым ликованием.

12 июля 1806 г. «Священной Римской империи» был нанесен смертельный удар. Представители 16 южных и юго-западных германских государств подписали акт о создании под протекторатом Наполеона Рейнского союза, вышедшего из состава империи. Она стала чистейшей фикцией, и 6 августа Франц II сложил с себя корону римского императора. Так бесславно и даже позорно закончилась тысячелетняя история «Священной Римской империи германской нации». Только один имперский князь, правитель Передней Померании, шведский король Густав IV Адольф с должным почтением и грустью известил своих подданных о решении императора и добавил, что «теперь разорваны священнейшие узы, но никогда не будет уничтожена немецкая нация и по милости Всевышнего Германия когда-нибудь объединится заново, снова восстановит силу и авторитет».

Военный триумф французской армии, сражавшейся от имени «единой и неделимой нации», не был случайным. Французских солдат вела к победам горячая любовь к родине. Та любовь, которой не знали немцы, поскольку не имели отечества. Поэтому французские армии казались непобедимыми. В декабре 1805 г. Наполеон разгромил русско-австрийские войска при Аустерлице. По Прессбургскому миру, Австрия была низведена до уровня государства среднего ранга. 14 октября 1806 г. под Йеной Наполеон наголову разбил прусский корпус князя Гогенлоэ. В тот же день около Ауэрштедта его маршал Даву нанес сокрушительное поражение главным силам прусской армии под командованием герцога Брауншвейгского, смертельно раненного в самом начале битвы. Прусские войска обратились в паническое бегство. Они потеряли 22 тыс. убитыми и ранеными, 18 тыс. попало в плен, было утрачено 200 орудий и 600 знамен.

Прусской армии больше не существовало. Ее остатки капитулировали через несколько дней. А что можно было ожидать от армии, применявшей устаревшую колонную тактику, в которой царила палочная дисциплина, а почти половина генералов были старше 60–70 лет. Такая армия годилась разве что для мародерства при польских разделах.

27 октября Наполеон вступил в Берлин и встретил горячий прием горожан. Как писал Генрих Гейне, «Наполеон дунул — и Пруссии не стало». Спустя год король Фридрих Вильгельм III подписал жесткий Тильзитский мир, наполовину сокративший территорию Пруссии, обложенной огромной контрибуцией. Она могла бы исчезнуть вообще, если бы Наполеону и Александру 1 не был нужен стратегический буфер между их державами.

Шок от поражения, чувство унижения и бессилия, бремя непосильной контрибуции, опустошительные марши французской армии, рост цен, вызванный французской таможенной системой, — все это привело к двум важным изменениям: проведению реформ в немецких государствах по французскому образцу и зарождению немецкой нации.

В полностью марионеточных государствах — Вестфальском королевстве и Великом герцогстве Берг — управление и правовая система были напрямую введены из Парижа. Государства Рейнского союза, вне которого в конце концов остались только Австрия и Пруссия, переняли французские институты и нормы права с учетом местных особенностей и традиций. Были приняты конституции, модернизировано государственное управление по французскому образцу, введен Кодекс Наполеона, т. е. буржуазный гражданский кодекс, основные права и свободы. Ликвидация сословий и дворянских привилегий, освобождение крестьян от личной зависимости означали, что хотя эта часть Германии фактически потеряла независимость, но по внутреннему устройству стала наиболее свободной и прогрессивной территорией Германии.

Австрия и Пруссия, постоянно испытывавшие давление и угрозу со стороны Наполеона, также приступили к вынужденной оборонительной модернизации и реформировали свои структуры в основном по французскому типу. Их монархи и бюрократия стремились прежде всего ликвидировать последствия жестокого поражения и консолидировать свои государства. Пруссия, которая провела реформы более целенаправленно и глубоко, чем неповоротливая Дунайская монархия, превратилась в государство неслыханной прежде централизации власти. Руководители реформ барон Генрих Штейн (1757–1831) и князь Карл Август фон Гарденберг (1750–1822) издали целый ряд реформаторских указов.

Самым крупным актом был Октябрьский эдикт (9 октября 1807 г.), даровавший крестьянам личную свободу без выкупа и свободу местожительства. Эдикт разрешал свободную куплю-продажу земли. Государственные крестьяне получали свои наделы без выкупа. В Пруссии из их числа появилось 30 тыс. новых мелких собственников. Реформа же относительно помещичьих крестьян остановилась на полпути. Освобождение было проведено без наделения землей, что отвечало интересам землевладельцев, которые стремились превратить прежних крестьян в батраков-поденщиков и получили право на определенных условиях присоединять их участки. Утвержденные в 1811 г. условия выкупа были разорительны для мелкого крестьянства, обязанного или сразу заплатить 25 годовых платежей или уступить от трети до половины своих наделов. Вообще были лишены права выкупа крестьяне, не имевшие полной упряжки скота или сидевшие на своих наделах менее 50 лет.

В городах Пруссии вводилось самоуправление в виде избираемых на основе имущественного ценза собраний депутатов, которые из своего состава затем избирали магистрат.

Военная реформа была связана с именем Герхарда Шарнхорста, сына ганноверского крестьянина, возглавившего в 1807 г. прусскую армию. Отменялись телесные наказания, офицерские чины могли получать и недворяне, был создан генеральный штаб и открыта военная академия. Чтобы обойти установленный Тильзитским миром лимит численности армии в 42 тыс. человек, стали проводиться короткие призывы на месячный срок. В 1814 г. в Пруссии вводится всеобщая воинская повинность.

При Гарденберге была проведена финансово-промысловая реформа. С молотка продается конфискованное церковное имущество, вводится небольшой налог на дворянство. Принятие системы промысловых лицензий означало разрушение монополии цехов. Наконец, в завершение реформ было обещано создание в будущем национального представительства с избираемыми депутатами.

Прусские реформы проходили в трудных условиях французской оккупации и сопротивления придворной камарильи, громогласно утверждавшей, что лучше три поражения под Йеной, чем один Октябрьский эдикт, хотя от него однозначно выиграло юнкерство, сохранившее за собой и судебную власть на селе.

Одновременно с проведением реформ в Пруссии усиливалось сопротивление французской оккупации. Население было недовольно медлительностью реформ и считало покорность правительства и короля недопустимой и бесчестной. Зимой 1807-08 гг. философ Иоганн Готлиб Фихте (1762–1814) выступил в Берлине со своими знаменитыми «Речами к немецкой нации». Он заявил, что немецкий народ является изначально «чистым народом», который борется за свободу против политического и культурного порабощения со стороны Франции, а значит — служит историческому прогрессу. Ярый франкофоб, публицист Эрнст Мориц Арндт (1769–1860) своими неустанными призывами возбуждал чувство ненависти к французам — ненависти, которая «должна стать истинной религией немцев, а свобода и отечество — святынями, на которые следует молиться».

Организационно национальное движение стало оформляться в виде тайных обществ вроде «Союза добродетели» в Кенигсберге или Немецкого союза во главе с «отцом гимнастики», публицистом Фридрихом Людвигом Яном.

Когда до Германии дошла весть о гибели наполеоновской «Великой армии» в русских снегах, то выпущенное 17 марта 1813 г. королевское воззвание «К моему народу!» вызвало массовое воодушевление, подогреваемое потоком изданий антифранцузской и националистической литературы. Участвовать в этом процессе не гнушался ни один немецкий мыслитель или писатель, за исключением космополита Гёте, которому были противны националистические порывы его соотечественников и который демонстративно носил полученный от Наполеона орден даже тогда, когда это перестало быть предметом гордости и восхищения.

Освободительная война против Франции стала поистине национальной войной. Правда, в пропрусской историографии долгое время жила легенда о том, что «король призвал, и все, все пришли». На самом деле Фридрих Вильгельм III, обладая нерешительным и боязливым характером, колебался так долго, что прусские генералы стали подумывать о необходимости его отречения. Так что на войну пришли уже почти все, прежде чем появился сам король. Еще туманными оставались и шансы на победу. Россия, Англия, Пруссия и Швеция не имели достаточно сил, чтобы разгромить последние армии Наполеона. Не хватало Австрии, которая после долгих колебаний наконец вступила в союз, а за ней — и государства Рейнского союза. В начале 1814 г. союзники подошли к Парижу. Наполеон отрекся от престола, закончилась война, которая продолжалась почти беспрерывно более двадцати лет.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх