XI. Ещё пара слов о паре антигероев

Наличие «у власти» таких фигур, как Гучков и Милюков, обеспечивало мощнейшую легитимность Временного правительства в глазах крупного капитала, высшего офицерства и генералитета.

В думских кругах немаловажное значение придавалось обеспечению законного характера передачи власти от императора Временному правительству. Гучков и Шульгин настояли в Пскове, чтобы Государь ещё до отречения назначил министром-председателем князя Г. Е. Львова, поручив ему сформировать состав нового кабинета, а Верховным главнокомандующим — великого князя Николая Николаевича.

То есть это как бы и не переворот был и тем более — упаси, Господи! — не революция, а всего лишь острый политический кризис, благополучно разрешившийся благодаря мужественному и ответственному решению Государя, а также — в первую очередь! — благодаря мудрой и филигранной политической работе общественных лидеров Гучкова и Милюкова.

В глазах крупной буржуазии и высшего генералитета всё происходящее выглядело таким образом хоть и большой неприятностью, но отнюдь не катастрофой, да и вообще казалось, что нашёлся вполне благопристойный выход из кризиса: многие (прежде всего в среде высшего офицерства) легко убедили себя, что это просто очередной этап конституционной реформы, начатой в 1905 году, и тем самым отказались душить революционную заразу тогда, когда это ещё можно было сделать относительно малой кровью.

Вообще один из самых удивительных, если не сказать мистических фактов первого этапа русской революции — это та лёгкость, с которой действующая, воюющая армия переприсягнула с присяги Помазаннику Божию на присягу кучке «временных» (9 из 11 — анекдот, честное слово! — были масонами). Перевод армии на новую присягу прошёл мягко и безболезненно. (Представить же себе, чтобы армия присягнула Исполнительному комитету, решительно невозможно.)

Надеюсь, после всего сказанного предельно ясна та роль, которую сыграли в русской истории признанные политические лидеры Гучков и Милюков, и мы можем переходить к следующим персонажам.

Однако, прежде чем приступить к оценке роли человека, который займёт самое обширное место в настоящих заметках, пожалуй, имеет смысл сказать по нескольку слов о трёх важных фигурах, которые хоть и не подпадают под данные в начале цикла определения героев и антигероев, оставили тем не менее заметный след в истории русской революции — след скорее знаковый, чем реальный.

Заметку о первом из них уместно будет озаглавить так:





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх