XX. Харизматический лидер Петроградского Совета

Если приезд Ленина имел относительно долгосрочные (хоть и в пределах всё того же бурного и богатого на события 1917 года) последствия, то состоявшееся несколько ранее (18 марта) возвращение на родину другого знаменитого революционера начало самым непосредственным образом влиять на события практически немедленно.

Общественно-политическая харизма этого видного деятеля русской революции лишь совсем немного уступала харизме предыдущего антигероя — Керенского, и к весне 17-го года он был — ни много, ни мало — признанным лидером российской социал-демократии — разумеется, не всей, а её, извините за каламбур, меньшевистского большинства.

Нет, речь идёт не о Г. В. Плеханове и даже не о Ю. О. Мартове, как кто-то наверняка уже успел подумать. (Плеханов к 1917 году уже отошёл от практической деятельности и оставался лишь символом партии, причём, по причине своего гиперпатриотического оборончества во время мировой войны, символом заметно подпорченным. А Мартов, находясь в эмиграции, ещё воспринимался по инерции лидером партии, но вернувшись в революцию только в мае, — тоже, кстати, как и Ленин, в пломбированном вагоне через Германию, — обнаружил, что партийное большинство по целому ряду ключевых позиций разошлось со своим, уже бывшим, лидером, вследствие чего ему пришлось возглавить всего лишь выделившуюся по этому поводу небольшую фракцию своих сторонников — меньшевиков-интернационалистов, на дальнейший ход событий влияния практически не оказавшую.)



Нет, конечно же, я имею в виду совсем другого человека. Это Ираклий Георгиевич Церетели. Из старинного дворянского рода. Недоучившийся юрист. Масон. Член II Государственной думы, лидер её социал-демократической фракции. В 1907 году, после роспуска Думы в результате третьеиюньского переворота, был осуждён на пять лет каторги, заменённой по состоянию здоровья (туберкулёз) на шесть лет тюрьмы с последующим поселением в Восточной Сибири, где и пребывал вплоть до марта 1917-го.

С приездом его в столицу довольно быстро выяснилось, что Петросовет обрёл наконец своего харизматического лидера, которого ему так не хватало в первые дни революции, которым не стал погрузившийся в «высшие» правительственные сферы Керенский, которыми не смогли стать (несмотря на занятие высших советских должностей) политические пустышки Чхеидзе и Скобелев и которыми — в силу целого ряда вышеописанных причин — не имели возможности стать герои революции Суханов, Стеклов и Соколов.

Церетели же стал таким лидером почти мгновенно и при поддержке других харизматических фигур, вошедших в Исполнительный Комитет после возвращения из ссылок и эмиграций, — меньшевиков М. И. Либера и Ф. И. Дана, эсеров В. М. Чернова и А. Р. Гоца — установил практически полный контроль и над рабоче-солдатской стихией Совета, и над интеллигентской «элитой» Исполнительного комитета.

Как же распорядился новый лидер столь мощным ресурсом? Совсем скоро мы об этом узнаем.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх