XXXII. Июльский кризис. Хроника событий

В целях достижения пущей динамики повествования ход протекания июльского кризиса попытаюсь изложить последовательно-хроникально.

1. Итак, несмотря на жёсткий наказ от оставшихся в Петрограде членов Временного правительства воздерживаться на переговорах с Верховной Радой Украины от каких-либо окончательных решений, в очередной раз случилась подстава от большой масонской четвёрки (Керенский, Некрасов, Терещенко, Церетели). Задачу урегулирования этого конфликта Керенский опять-таки в очередной раз берёт на себя и по возвращении в столицу в любимой кавалерийской манере ратифицирует в правительстве украинские соглашения, после чего снова убывает на фронт. Министры-кадеты, подумав и посовещавшись в своём ЦК, выходят в отставку. Это произошло 2 июля.

2. В тот же вечер происходят первые выступления солдат и матросов петроградского гарнизона. На следующий день, 3 июля, к восстанию присоединяются рабочие отряды. Смысл выступлений — «Долой Временное правительство!» и «Вся власть Всероссийскому Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!». Выступления носят очевидно субъективный характер — в том смысле, что единого штаба восстания ещё нет, да и заранее установленного времени для выступления никто не предусматривал. Хотя, разумеется, неустанная регулярная агитационная работа была — и сдетонировала в неожиданный для всех момент. Кроме того, немаловажным фактором для выступлений войск столичного гарнизона послужили сведения о предстоящей переброске некоторых частей на фронт для участия в разворачивающемся наступлении русской армии. Гарнизон на фронт идти не хотел и присоединился к выступлениям против правительства.

3. Штаб руководства восстанием создаётся только 4 июля. Большевики и межрайонцы начинают работать бок о бок, пытаясь взять ход восстания под контроль. Самую активную роль в этой работе играет герой революции Л. Д. Троцкий, организуя, агитируя, направляя, вмешиваясь в инциденты и разруливая эксцессы. В большевистской партии жаркая дискуссия: брать ли власть немедленно или же успокоить массы и ждать более подходящего момента.

4. Поняв, что не в силах контролировать положение в столице, правительство идёт на неоднозначные, но решительные меры. Ситуация осложняется отсутствием убывшего на фронт Керенского, без которого принятие сколько-нибудь серьёзных решений уже немыслимо. Тем не менее министр юстиции П. Н. Переверзев отваживается вписать свою фамилию на скрижали истории и передаёт в печать собранный контрразведкой компромат по поводу подкупа Ленина германским генеральным штабом. Компромат выглядит вполне убедительным, однако, строго связь большевиков с немцами не доказывает. Тем не менее перелом в ход восстания внесён — а именно этого и добивался Переверзев. Материалы переданы в печать вечером 4 июля, ночью распространяются в листовках среди солдат-гвардейцев, а наутро 5 июля публикуются в газетах. В войсках начинается форменный разброд, и ситуация разворачивается в пользу правительства. В тот же день мятеж оказывается фактически подавлен, правительственные войска занимают особняк Кшесинской, очищая его от большевиков.

5. 7 июля в Петроград возвращается Керенский. Возмущению его нет предела. Вот что он сам пишет много лет спустя в своих мемуарах:

«Временное правительство навсегда лишилось возможности неопровержимо доказать факт предательства Ленина, подтвержденный документальными свидетельствами. Фюрстенберг-Ганецкий, уже подъезжавший к границе Финляндии, где его ждал арест, пересел на поезд до Стокгольма, увезя с собой важнейшие документы, присутствовавшие, по нашим сведениям, при нем. Сразу после того, как Переверзев передал журналистам находившиеся в его распоряжении конфиденциальные документы, Ленин с Зиновьевым накануне моего возвращения с фронта покинули Петроград и бежали в Финляндию.

Министра юстиции оправдывает только его неведение о готовившемся аресте Ганецкого, который решил бы судьбу большевиков. Тем не менее, непростительно было с его стороны без предварительного разрешения Временного правительства (читай: моего личного — А.Н.) оглашать столь важные документы. После в высшей степени возбужденного обсуждения подобного поступка Переверзев был вынужден уйти в отставку. Нет никаких сомнений (ну-ну! — А.Н.), что дальнейшие события лета 1917 года, сама история России приняли бы абсолютно иной поворот, если бы Терещенко нашел лучший способ решения крайне трудной задачи разоблачения Ленина, полностью доказав его измену в суде».

((Керенский А. Ф. Русская революция. 1917. М., Центрполиграф, 2005, с. 221–222))

6. Тем не менее, несмотря на столь ярко выраженное недовольство, Керенский въехал в Петроград поистине на белом коне, максимально использовав результаты кризиса к собственной выгоде. 8 июля, в самом начале переговоров об образовании нового коалиционного кабинета заявил об отставке первый председатель Временного правительства князь Г. Е. Львов. Вопрос о том, кто его должен сменить на верховном посту, ни у кого уже даже не стоял: всем было абсолютно очевидно, что это должен быть Керенский и только Керенский. Любимец русской революции тут же начал одной рукою казнить, другою — миловать, одной рукою отдавать приказы об арестах, другой — распоряжения выпустить из тюрем несправедливо арестованных. Ну и, разумеется, никак нельзя не отметить, что сразу после принятия поста министра-председателя Александр Фёдорович поспешил перенести резиденцию Временного правительства в Зимний дворец и немедленно въехал туда сам (так и хочется ещё раз написать: на белом коне) на постоянное жительство. Это был триумф! Да и сам он в мемуарах скромно называет это знаменательное событие: «национальная победа» (Керенский А. Ф. Указ. соч., с.). Анекдотичность ситуации усугублялась тем, что для того чтобы развязать Керенскому руки в подборе кандидатур будущего коалиционного кабинета, подали в отставку и все остальные члены правительства. Так что в Зимний новый министр-председатель въехал в гордом одиночестве.

7. В сложной ситуации в тот момент оказался другой антигерой революции — И. Г. Церетели. С одной стороны, нужно было удержать правительство от окончательного развала. С другой стороны — максимально откреститься от лузеров-большевиков. С третьей стороны — отбить атаки представителей левого крыла ВЦИК, после арестов большевиков и межрайонцев обеспокоившихся, что следом предстоят аресты лидеров и других социалистических партий, и уже в голос причитавших об угрозе контрреволюции. С четвёртой стороны — нужно было не потерять и собственного социалистического лица. Ираклий Георгиевич блистательно обошёл все политические рифы и, продемонстрировав во время вциковских дебатов аттракцион виртуозного соглашательства буквально со всеми, провёл следующее решение: вопрос о правительстве полномочен решать только Всероссийский съезд Советов; соберём его через две недели — там-то всё и решим.

8. Большевики были распылены и рассеяны. Ленин — в бегах. Троцкий — в Петропавловке. (Именно сидя там, он и решил окончательно, что надо объединяться с большевиками.) Политическая сила, которая ещё месяц назад была готова взять власть, теперь, казалось, и не существовала вовсе.

Так завершились бурные июльские дни. Каковы же оказались последствия кризиса?





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх