Глава 19

— Похоже, — согласился он, выглянув в окно.

— Неужели Чарли Мак-Кер совсем спятил и решил гоняться за нами по всей стране?

— А может быть, он связан с Бастоном и его дружками?

Оррин пожал плечами:

— Вряд ли, хотя все может быть.

Нам никак не улыбалась перспектива устроить перестрелку в этом городишке. Мы уже имели стычку с Мак-Кером в Нью-Мексико и убедились, что это очень упрямый и несговорчивый человек. Впрочем, он мог приехать сюда и по своим делам. Здесь рай для скотоводов — полно воды и травы. Любой владелец ранчо в пустыне или сухой степи согласился бы проехать полстраны, чтобы осесть в таком месте, как это.

Берглунд поставил на стол тарелки с рагу и хлеб, выпеченный из муки, которую он сам молол на примитивной мельнице.

— Ешьте, кофе скоро будет готов.

— А что это там за гора? — спросил я, показывая на куполообразную вершину, поросшую лесом. — Как она называется?

— Это гора Пэррот, она находится по ту сторону каньона, — ответил Берглунд.

— Каньона Ла-Плата?

— Его самого. Река Ла-Плата начинается как раз с этой горы. Местность там совершенно дикая, дикая и очень красивая.

— Слыхал об этом, — сказал я. — Река Ла-Плата вытекает из большой ледниковой впадины?

— Их называют цирки. Да, ты прав. По пути в Ла-Плату вливаются воды нескольких речушек. Я бывал там, но самого истока Ла-Платы не видел. Зато знаю, что там много лосей и оленей, да и медведей хватает. А последний раз, когда я там был, решил пособирать землянику и вдруг вижу — медведь-гризли, он тоже решил полакомиться ягодой. Я развернулся и не стал его тревожит. Он был за сотню ярдов от меня, то есть совсем близко. Поразительно, каким маленьким кажется мир, когда видишь рядом с собой медведя, который занят тем же, чем и ты.

Наш отец спустился с горы, хранящей сокровище, и пришел сюда. Вполне возможно, что он был здесь и отправился дальше в горы, поскольку знал окрестности Ла-Платы не хуже, чем здешние места. Впрочем, он мог остановиться и в долине Анимас, но, зная его, я плохо в это верил.

— Оррин, завтра тебе предстоит изучить окрестности и найти место, где могла бы жить наша мама, а мы могли бы разводить скот.

— А что будешь делать ты?

— Отправлюсь на поиски индейца Пороховое Лицо и переговорю с ним. Если отец был здесь, бьюсь об заклад, что индейцы об этом знают.

Я с аппетитом ел рагу, мыслями уносясь далеко в горы, туда, где странствовал когда-то наш отец. Куда он мог пойти? Люди часто мыслят в одном направлении, а в горах не так-то много дорог, так что, зная отца, можно было вычислить, куда он направился.

При этом надо помнить, что если человек уходит в горы, то он должен держаться тропы, проложенной другими, поскольку в горах можно легко заблудиться. И чаще всего это происходит тогда, когда путешественник решает сократить дорогу или идти непроторенным путем.

Тропы в горах прокладывались обычно охотниками или индейцами, а уж потом по ним шли другие, но эти тропы появлялись потому, что кому-то удалось найти — методом проб и ошибок — самый лучший путь до места своего назначения. И если вам кажется, что вы нашли более легкий путь, не верьте этому и не сворачивайте с тропы. Часто бывает так, что, пройдя два-три километра по этому легкому пути, вы оказываетесь на краю обрыва.

Словом, если надо определить, по какому пути пошел человек, которого вы ищете, попробуйте представить себя на его месте и решить, что сделали бы вы, оказавшись в такой ситуации.

Среди дикой природы наш отец чувствовал себя как дома. Весь его дальнейший путь определялся тем, нашел ли он золото или нет. Я склонялся к тому, что он все-таки его нашел, и тогда главным для него стало — выбраться отсюда и увезти свою находку.

Конечно, с горы Сан-Хуан он пошел в такое место, которое было ему хорошо известно, — то есть сюда. Лошадей можно раздобыть везде, это не проблема, но у него с собой были тяжелые сумки, а это вызывает любопытство.

Он конечно же очень устал, и единственной его мыслью было выбраться отсюда и вернуться домой.

Была ли за отцом погоня? Скорее всего, была. Бастон и Суон бросили Петигрю в снегу умирать, но никто не знает, когда они покинули здешние места — сразу же после этого или несколько недель спустя? У нас на этот счет было очень мало сведений, да и то, что мы знали, сообщил нам такой ненадежный свидетель, как Петигрю.

Кто-то шел по следу отца и убил Пьера Бонтама, и, вполне возможно, этот же человек пошел дальше за отцом, ожидая удобного случая, чтобы прикончить и его. И этот человек знал или думал, что знает, где спрятано золото, и не хотел, чтобы его выкопали до того, как он сможет вернуться туда и забрать сокровище.

Я вдруг резко поднялся:

— Оррин, мне предстоит дальняя дорога, а я не хочу ехать, постоянно оглядываясь. Пойду-ка я в магазин и кое-что куплю. И если эти ребята, что приехали сейчас сюда, хотят со мной потолковать, я дам им такую возможность.

— Может, пойти с тобой? — предложил Оррин.

— Нет, сэр, не надо. Если мы пойдем туда вместе, они подумают, что мы за ними охотимся. А так я сделаю вид, что случайно зашел в магазин, и дам им возможность продемонстрировать свои намерения.

Я вышел из салуна и, перейдя на другую сторону, зашел в магазин.

В любом городе Дикого Запада есть такой магазин. В нем обязательно продаются джинсы, кучей наваленные на прилавок, мука, бочки с которой стоят вдоль стены, кофемолки и прочие вещи, без которых немыслима жизнь ковбоя или старателя. В этих магазинах всегда пахнет свежесмолотым кофе, черносливом, сушеными яблоками и курагой. На полках банки с консервами, на полу бочонок с крекерами.

Позади прилавка на отдельной полке лежат винтовки и дробовики; здесь же продаются сапоги, шляпы, седла, уздечки, шпоры, платки, жилеты, перчатки — словом, все, что нужно жителям этого сурового края. Я люблю такие магазины, в них нет ничего лишнего. В Сан-Луи или Новом Орлеане магазины завалены товарами, которые мне никогда в жизни не понадобятся, а здесь не было ни единой лишней вещи.

За исключением, может быть, тех двух ковбоев, что стояли у прилавка. Я подошел прямо к нему, не обращая на них никакого внимания, они повернулись посмотреть, кто вошел.

Мне нужно было купить новые джинсы, и, порывшись в куче, лежавшей на прилавке, я нашел то, что мне нужно, а ведь это не так-то просто сделать: рост у меня шесть футов и три дюйма, а талия и бедра узкие. Я сложил эти джинсы и несколько рубашек в стопку и стал ждать, когда освободится продавец, чтобы заплатить. Ковбои в этот момент решали, стоит ли им покупать «смит-и-вессон» 44-го калибра.

— Из него можно стрелять на большие дистанции? — спросил один из них. — Я привык к кольту, а этот револьвер…

Протянув руку, я взял у него «смит-и-вессон» и, открыв коробку с патронами, лежавшую на прилавке, зарядил его, потом сказал голосом, не лишенным приятности:

— Могу показать вам, джентльмены, как он стреляет. Если вы соблаговолите подойти к двери…

Один из ковбоев начал уже было заводиться, но, увидев, что я зарядил револьвер, передумал и решил не затевать ссоры. Тем не менее я видел по их лицам, что мое вмешательство им очень не понравилось. Сделав вид, что не замечаю этого, я спокойно повернулся и двинулся к выходу, а ковбои потащились за мной, сопровождаемые владельцем магазина, которого разобрало любопытство.

При въезде в город я заметил доску, которую кто-то прислонил к скале да так и оставил. Может быть, на этой доске собирались написать какую-то вывеску, но за другими заботами позабыли, вот она и стояла там, где ее оставили. Я заметил на ней небольшой сучок, он был чуточку темнее остальной доски.

Остановившись, я решительно поднял «смит-и-вессон», зная, что пуля, выпущенная из этого револьвера, всегда летит прямо в цель и что он меня не подведет. Доска была в добрых шестидесяти ярдах отсюда, и сучка на ней не было видно.

— Видите вон ту доску, а на ней сучок?

— Не вижу никакого сучка, — раздраженно проворчал невысокий.

Я выстрелил прямо с того места, где стоял.

— А теперь пойдите посмотрите, есть ли там дырка, — велел я. — Дело в том, — я выстрелил два раза подряд, да так быстро, что оба выстрела слились в один, — что когда вы дойдете, то увидите три дырки. И если одна дырка не будет сидеть поверх сучка, а две другие — по бокам, то я угощаю вас в баре за свой счет.

С этими словами я повернулся и скрылся в магазине. Его владелец последовал за мной, зашел за прилавок и достал бинокль.

— Так быстрее, — объяснил он, улыбаясь. Это был молодой человек с приятной улыбкой. Посмотрев в бинокль, он снова вышел из магазина.

Я остался там и принялся заряжать револьвер. Ненавижу незаряженное оружие — по-моему, все люди, убитые случайно, поплатились своей жизнью за то, что поленились или забыли зарядить оружие. Что касается меня, то я никогда не нажимаю на спуск случайно, но при этом никогда не убиваю просто так.

В эту минуту вернулся владелец магазина.

— Меня зовут Джонни Кайм, — сказал он. — И вы действительно выпустили все пули туда, куда сказали. А там правда был сучок?

— Ага. Но теперь его уже не найдешь.

— У вас, должно быть, отличное зрение.

В эту минуту вошли двое ковбоев. Они что-то бормотали себе под нос и выглядели очень недовольными, но во взглядах их читалось уважение.

— Нет, — серьезным тоном ответил я владельцу магазина, стараясь, чтобы на лице не промелькнуло ни тени улыбки, — я стрелял по памяти. Я всегда так делаю — запоминаю, где у человека находится первая пуговица от ремня, и, если приходится в него стрелять, я знаю, куда мне надо послать пулю.

— Вот это да! — проворчал один ковбой. — Я думаю, это мы должны поставить вам выпивку.

— Спасибо, джентльмены, — сказал я, — но день еще только начинается. Я верю, придет такое время, — если мы все до него доживем, — когда я приглашу вас в бар, и мы выпьем все вместе.

Я заплатил Кайму за револьвер и за одежду и пошел. Дойдя до двери, я повернул голову и сказал ковбоям:

— Когда увидите Чарли Мак-Кера, ребятки, передайте ему привет от Телля Сэкетта.

Я вернулся в салун и выпил кофе. Позже Джонни Кайм рассказал мне, что, когда я вышел, один из ковбоев удивленно воскликнул:

— Телль Сэкетт? Черт возьми, это же тот человек…

— Я раньше никогда не встречал Телля, — сказал им Кайм, — но знаю двух его кузенов — они живут здесь, — которые стреляют не хуже его, а может, даже лучше. Только что они закончили разборку с парнями Керли Дана.

— Дана? Мы их знаем. Ну и что там вышло? — поинтересовались ковбои.

— Те немногие, что остались в живых, еле унесли ноги, думаю, они никогда больше сюда не сунутся, — пояснил Кайм. Позднее он сказал мне, что, когда парни уходили, у них был очень задумчивый вид.

Я терпеть не могу хвастаться, но, если удачно всаженная пуля может предотвратить перестрелку, почему бы немного и не похвастаться? Я доброжелательно отношусь ко всем людям, но если кто-то хочет напасть на меня, то я даю ему хороший урок, поскольку верю, что тот, кто нападает на меня, делает это исключительно по незнанию.

Так что после истории с доской, если тем двум парням с тремя восьмерками вздумается напасть на меня, они будут прекрасно знать, что их ожидает.

Когда я вернулся из магазина, Оррин стоял в дверях.

— Ну что, прочитал им страшную сказку? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — до чтения дело не дошло — им и картинок хватило.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх