Глава 26

Мы с удивлением посмотрели на него, думая, что он шутит, но лицо Иуды было серьезным как никогда.

— Я знал его, и с нами он обращался хорошо. Я имею в виду рабов, но у нас ведь не было другого выхода, как только повиноваться ему, чтобы не навлечь на себя его гнев.

Он любил Пьера Бонтама — тот казался ему забавным человеком. Пьер был романтиком, авантюристом. Пьер и Филип в свое время были пиратами, о Пьере это все знают, а вот о Филипе не знает никто.

Филип держится с холодным достоинством, у него прекрасные манеры. Он любил меня, поскольку я получил кое-какое образование и еще потому, что понимал: я никогда не разболтаю о том, что знал или видел.

Он не был ни мстительным, ни кровожадным. Просто это человек без принципов. Людей он презирает, поскольку считает себя выше их. Однако он никогда не показывает своего презрения — нет, он всегда ведет себя в обществе спокойно и с достоинством.

Но если кто-нибудь становится на пути Филипа, он, не задумываясь, уберет его. И если бы вы не убили Андре, Филип сам убил бы его или подослал бы к нему убийц — ведь Андре бросил тень на его репутацию.

Каждый из нас создает себе в душе образ самого себя. Так вот, Филип считает себя государем старых времен и соответственно ведет себя. Он начитался Макиавелли, изучал жизненный путь Орсини, Сфорца и Сиджисмондо Малатесты и старается во всем подражать им, насколько это позволяют его возможности.

Бастоны имели деньги и время от времени получали власть, но им всегда было мало. Филип какое-то время служил на французском корабле, но это ему быстро надоело, и он стал пиратом.

У Лафитта была скандальная репутация; Бастон же был умнее. Время от времени он появлялся в Новом Орлеане и скупал землю. Он покупал ее очень маленькими участками, поэтому это не привлекло ничьего внимания. Он скупал землю и в других районах Луизианы, а когда оставаться пиратом стало уже небезопасно, он бросил это занятие, поселился в фамильном доме Бастонов и стал вести себя так, как будто никогда оттуда не выезжал. Только через несколько лет люди поняли, что Филип сказочно богат.

Теперь ему захотелось стать губернатором. Он жил на широкую ногу и устранял всех, кто ему мешал. Ему захотелось прославить свою семью и свое имя. Поначалу Филип относился благосклонно к частым дуэлям Андре — они придавали его репутации особый шик, и к тому же неплохо, когда тебя побаиваются. Однако через некоторое время все поняли: Андре устраивает эти дуэли, потому что любит убивать. Ему было мало просто ранить противника, нет, он должен был обязательно убить его. Филипу это ужасно не понравилось — ведь поведение Андре бросало тень на его репутацию, и я полагаю, в какой-то момент Филип решил избавиться от своего брата.

— Вы сказали, что Андре боялся Филипа? А он что, отлично владеет оружием?

— Да, Филип — первоклассный фехтовальщик и прекрасный стрелок, но он не стал бы убивать Андре своими руками, если бы, конечно, обстоятельства не заставили. Он бы нанял убийцу.

Да, все это очень интересно, но сейчас эта информация вряд ли нам пригодится. Филип-то находится в Новом Орлеане. А вот кто оставил следы на тропе — узнать очень бы хотелось.

И если у этого человека была лошадь, то где он ее оставил?

Оррин встал:

— Иди-ка поспи, Телль. А я съезжу повидать Флэгана.

В заведении Шведа была комната со свободной койкой, и он отвел меня туда. Я скинул сапоги, снял шляпу и пояс с револьвером и со вздохом облегчения улегся на койку. Не припомню, чтобы я когда-нибудь еще так уставал.

Я провел в горах всего несколько дней, но, когда нервы напряжены, устаешь гораздо быстрее. Когда сам за кем-то охотишься и знаешь, что кто-то охотится за тобой, каждая клеточка твоего тела напряжена и готова к действию.

Я почувствовал, как тело мое постепенно расслабляется, и уже начал дремать, но потом вдруг проснулся и несколько минут смотрел в окно на осины, росшие на опушке леса футах в пятидесяти — шестидесяти отсюда. Занавеска на окне колыхалась под дуновением ветерка. Я лениво наблюдал за ней и сам не заметил, как погрузился в глубокий сон.

Под осинами стоял человек и ждал. В руках он держал дробовик и четко представлял себе, что будет делать. В комнате у противоположной от окна стены стоял стул, на спинке его висел пояс с револьвером.

Он услыхал, как упали на пол сапоги, и потом скрип кровати, когда тот, за кем он охотился, лег спать.

Подождем еще несколько минут… несколько минут.

Брат того, что лег, большой и красивый мужчина, уехал куда-то на лошади. Негр был в сарае — он чинил там упряжь. Тинкер взял багор и отправился на реку, а Швед Берглунд возился в садике. Словом, Вильгельм Телль Сэкетт остался в одиночестве, и вскоре он уснет.

Человек, собиравшийся убить Телля, был терпелив. Он видел, как молодой Сэкетт возвращался домой с дневником своего отца в руках. Но у того мертвеца не было с собой никакого дневника, уж он это точно знает — он его тогда очень тщательно обыскал.

Может быть, дневник лежал вместе с золотом? Нет, вряд ли… Сэкетт вернулся без золота.

А в этом дневнике конечно же написано, где старый Сэкетт спрятал золото. Бастон и Суон были так уверены, что Сэкетт и Пьер мертвы. Да, Пьер умер, это точно, и Сэкетт тоже.

Вся беда была в том, что Сэкетт, увидев, что Пьер умер, вернулся на гору Сан-Хуан и отыскал золото. Не все, конечно, но довольно много.

Этот Вильгельм Телль Сэкетт очень мешал человеку, стоявшему на опушке и ждавшему, когда Телль уснет. Сэкетт был следопытом, и притом очень хорошим. Он читает следы не хуже индейца из племени апачей, и, пока он жив, нельзя быть спокойным за свою шкуру.

Сэкетт убил Андре. Человек, карауливший Телля, не видел, как он его убил, но слыхал, как эта девица и ее спутники говорили об этом. Андре был очень опасен, он метко стрелял и никогда не расставался с оружием — убить такого человека непросто.

Ну и тем лучше. Раз Андре больше нет, остальных бояться нечего — они без него ничто. Поль слабак, а эта девица хоть и очень кровожадна, но все-таки она женщина и к тому же очень импульсивная.

Здесь, под кронами осин, в высокой траве, среди диких цветов и дубового подлеска, его никто не видит. Он дождется, пока Сэкетт уснет глубоким, ровным сном.

Спрятавшись в кустах, человек ждал. Дробовик у него был двуствольный, а для надежности он имел при себе длинноствольный шестизарядный револьвер и на лошади — еще винтовку. Ожидая, пока Телль уснет, он внимательно изучал дорогу, по которой будет уходить. Впрочем, он знал эту дорогу как свои пять пальцев, знал каждый ее метр, знал, каким путем побежит к лесу и куда свернет, добравшись до него. Он — человек осторожный и продумал два варианта ухода.

За десять — пятнадцать секунд он добежит до окна, вставит в него винтовку и выстрелит. Потом проскользнет вдоль стены салуна, обогнет сарай, пригнувшись, пробежит вдоль ограды корраля и нырнет в заросли молодых дубков.

На противоположной стороне этих зарослей тропа уходила в каньон, там его ждет лошадь. Оттуда он поедет на юг, подальше от каньона, где его никто не найдет.

Человек помедлил одно мгновение, потом встал, огляделся и, выйдя из кустов, быстро зашагал к окну.

Оглянувшись еще раз, он убедился, что поблизости никого нет. Подняв дробовик, человек зашагал быстрее и почти бегом добрался до окна. Но когда он просунул ружье в открытое окно, слева вдруг раздался чей-то голос:

— Вы здесь что-то потеряли, мистер?

Это была Нел Трелони. Она держала в руке винтовку, опустив дуло к земле, но одно движение — и она упрется ему в грудь.

Человек заколебался, голова его все еще была наклонена вперед. Затем, выругавшись про себя, он резко повернулся и пошел к сараю.

— Мистер! Эй, мистер!

Человек обогнул сарай и, пробежав вдоль забора, нырнул в заросли. Ему не хватило каких-то десяти секунд! Десять секунд — и Телль Сэкетт был бы мертв, а он бы бежал к своей лошади.

Нел подошла к окну и заглянула внутрь. Бросив быстрый взгляд вслед убежавшему негодяю, которого уже, конечно, не догнать, она обошла дом и направилась к двери. У входа в магазин стоял Тинкер. Нел быстро объяснила ему, в чем дело.

Тинкер посмотрел на лес, начинавшийся прямо за корралем.

— Он ушел. Вы его до смерти напугали.

— Но кто это был? Я ни разу не встречала здесь этого человека.

Тинкер пожал плечами.

— Этого больше не повторится. — Он обошел дом, посмотрел на лес и сел. — Я буду сидеть здесь, пока Телль не проснется. Так что не беспокойтесь.

Открыв глаза, я увидел, что утренние лучи уже упали на подоконник. Какое-то время я лежал, медленно просыпаясь. Давненько я уже так сладко не спал. Наконец, почувствовав, что окончательно проснулся, я свесил ноги с кровати и всунул их в сапоги.

За окном раздался какой-то шорох, и Тинкер спросил:

— Вы проснулись, Телль? Выходите и посмотрите, что тут у нас делается.

Когда я оделся и вышел на улицу, он показал мне следы. Однако на земле отпечаталась только часть подошвы сапога, другая часть была на траве, поэтому судить о размере ноги было трудно.

Но все-таки я понял: это был тот же самый след, который я видел на тропе.

— Он хотел убить вас, Телль. Вон там, на опушке, мы нашли место, где он прятался. Он стоял там целый час, а может, и больше.

На земле за сараем мы увидели еще один след, довольно бесформенный, поскольку человек бежал. Нашли и место, где стояла его лошадь, привязанная к дереву.

Я изучал следы, и меня не покидало ощущение, что я их уже где-то видел, еще до того, как встретил на тропе. Для следопыта след ноги — все равно что подпись, и определить, кому он принадлежит, для него не составляет труда. Но я ни разу не шел по следу этого человека, поэтому и не запомнил его. Это был просто след, который когда-то случайно попался мне на глаза. Но я знал одно — если этот след встретится мне еще раз, я его тут же узнаю.

В эту минуту появился Оррин. Он посетил ранчо наших кузенов, и оно ему очень понравилось.

— Хорошее они выбрали место, — сказал он. — А я нашел участок для нас.

Когда я рассказал ему, что произошло, пока я спал, он помрачнел.

— Надо было мне вернуться. Я чувствовал, что должен быть здесь.

— От этой девушки ничего не ускользнет, — заявил Тинкер. — Она напугала этого типа до полусмерти.

Мы позавтракали, выпили кофе и посмотрели на небо. Тучи постепенно рассеивались.

— Я снова поеду в горы, — заявил я. — Мне нужно найти ответы на свои вопросы. И я еще должен найти останки отца.

— Ты их не найдешь, — возразил Берглунд. — Их растащили койоты или медведи… или канюки сбросили в пропасть. В горах долговечны только камни.

— А вот и подтверждение этому, — спокойно произнес Тинкер. — Смотрите, кто едет.

На дороге, ведущей с гор, показались четыре всадника, промокшие, с унылым видом, среди них — Фанни Бастон. Там был и Поль с забинтованной рукой, а позади — два их попутчика.

Мы вышли, чтобы взглянуть, как они проследуют мимо нас, но они ехали, уставившись взглядом прямо перед собой и не глядя по сторонам. Вещей у них не было, и они не остановились, чтобы перекусить.

— Красивая женщина, эта Фанни, — заметил Оррин. — Видел бы ты ее в тот вечер, когда я пришел к ним в гости.

— Злым людям трудно в горах, — сказал я. — Горы не терпят таких людей.

Мы вернулись в салун и, пока Иуда седлал лошадей, выпили кофе. Наконец он вошел, аккуратный черный человек в аккуратной черной куртке.

— Можно я поеду с вами, сэр? — спросил он.

— Почему бы и нет? Мне приятно ваше общество, Прист. Но приготовьтесь к тому, что придется стрелять. В горах затаился враг.

Мы сложили вещи на вьючную лошадь, поскольку собирались ночевать в горах, выехали на улицу и направились в горы. И тут с другого конца города появилось два всадника и двинулись вслед за нами. Это были Нел Трелони и старина Джек Бен.

— Послушайте, — сказал я им, натянув поводья, — мы едем не на прогулку, а вы ведь» не совсем здоровы.

— Сейчас я уже совсем здоров, — раздраженно ответил Джек Бен. — А что касается вашей поездки, то запомните, юноша, я ездил в горы еще в ту пору, когда вы были от горшка два вершка! Езжайте себе и не обращайте на нас внимания.

— Его не переубедишь, — заметил Оррин. — Он всегда был упрям как осел.

Джек Бен презрительно фыркнул, но, когда мы снова двинулись в путь, они с Нел поехали следом и не отставали от нас ни на шаг. Мы поднимались в горы, держа оружие под рукой. Однако мы не увидели ничего подозрительного, никто не попался нам на пути, поэтому мы немного расслабились и ехали, наслаждаясь прохладным ветерком, обдувавшим наши лица. Мы любовались видом реки Ла-Платы, пенистой и стремительной в узких местах, там, где встречались пороги, и спокойной и медленной там, где каньон расширялся.

Во второй половине дня мы добрались До цирка. Трава ярко зеленела после дождя, и повсюду виднелись цветы.

Когда мы доехали до уступа, где я сидел, как в ловушке, то увидели, что тело Андре исчезло. Я показал друзьям место, где лежал дневник отца. Мы взяли его с собой, чтобы прочитать здесь.

Солнце уже клонилось к закату, мы спешились и расседлали коней. Когда мы разожгли костер и поставили кофейник на огонь, я достал дневник.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх