Загрузка...


ВВЕДЕНИЕ

Изучение истории северо-восточных русских городов XIV–XV вв. имеет большое значение для выяснения предпосылок и условий образования централизованного государства в России. К сожалению, этот вопрос еще слабо изучен, хотя внимание ему в исторической литературе уделяется уже давно. Очевидная неудовлетворительность разрешения вопроса о характере и значении городов дворянской и буржуазной историографией должна быть объяснена не только состоянием источников, но прежде всего методологическим направлением исследований, несмотря на ряд верных наблюдений и ценных конкретных данных, имеющихся в старой литературе. Сама проблема города в историческом развитии России возникла как предмет специального исследования лишь в середине XIX в., хотя отдельные интересные мысли по этому вопросу были высказаны еще В. Н. Татищевым и М. В. Ломоносовым. При рассмотрении истории городов многих исследователей интересовал преимущественно вопрос о судьбах вечевого строя.

Так, Н. М. Карамзин останавливал внимание своих читателей на городах лишь в связи с полным, по его мнению, исчезновением вечевого строя в северо-восточных русских городах XIV–XV вв. Он объяснял это монголо-татарским вторжением и считал, что «совершилось при Моголах легко и тихо, чего не сделал ни Ярослав Великий, ни Андрей Боголюбский, ни Всеволод III: в Владимире и везде, кроме Новагорода и Пскова, умолк вечевый колокол… Сие отличие и право городов древних уже не было достоянием новых». Другие аспекты истории городов оказались за пределами интересов Карамзина, и это объясняется в первую очередь самим подходом дворянской историографии к изучению истории, которая рассматривалась прежде всего как история монархической власти. Именно в этой связи Карамзин и сделал отмеченное наблюдение над судьбами вечевого строя, рассматривая его исчезновение как фактор, благоприятствовавший усилению самодержавной власти, и стремясь обосновать свой тезис о том, что «Москва обязана своим величием ханам».

Значительно шире осветил различные вопросы, связанные с развитием городов, С. М. Соловьев. В его «Истории России с древнейших времен» приведены данные о ремесле, торговле, городском быте. Однако в целом значение городов в истории XIV–XV вв. Соловьев связывал также лишь с судьбами вечевого строя. Как и Карамзин, Соловьев отметил исчезновение вечевого строя в Северо-Восточной Руси: «Города Северо-Восточной Руси в описываемое время представляются нам с другим значением, чем какое видели мы у городов древней, Юго-Западной Руси. Усобицы между князьями продолжаются по-прежнему, но города не принимают в них участия, как прежде, их голоса не слышно; ни один князь не собирает веча для объявления городовому народонаселению о походе или о каком-нибудь другом важном деле, ни один князь не уряживается ни о чем с горожанами». Падение роли веча Соловьев не связывал с монголо-татарским вторжением. Он объяснял отличие роли городов Северо-Восточной и Юго-Западной Руси различными условиями общественного развития в этих районах, но сами эти условия видел в первую очередь в особенностях географического местоположения.

Развитие капитализма в России в середине и второй половине XIX века привело к возрастанию интереса к истории городов в исторической науке. Стали появляться специальные работы, посвященные исследованию развития городов в России. В этих работах основное внимание сосредоточивалось, как правило, на изучении правовых отношений в городах.

А. П. Пригара, автор специального исследования о истории русских горожан заметил, что никаких отличий в правовом положении городского и сельского населения XIV–XV вв. найти невозможно. Это привело его к печальному заключению о северо-восточных городах: они, по его мнению, «до царей Московских были не более, как огороженные села». Другой автор, Н. Хлебников, тоже отрицал развитие городской жизни в Северо-Восточной Руси и считал, что до XV в. города имели по преимуществу лишь военное значение и не являлись торгово-промышленными центрами. Еще более решительно высказался в этом направлении И. И. Дитятин, автор специальной работы о городах. Он писал: «В сущности, история нашего города есть ничто иное, как история регламентации, преобразований торгово-промышленного городского населения со стороны верховной власти. Ход этих преобразований определяется воззрениями, какие верховная власть имела на государственные интересы». И еще: «Со времени завоевания татарами, а в особенности начиная с XIV столетия, времени зарождения Московского государства, положение дел изменяется и город теряет всякое значение. Едва ли кто решится утверждать, что русский город, начиная с этого времени, играл какую-либо активную роль в истории развития самого государства. Отрицая положительную роль нашего города в развитии политического строя, я не думаю, однако, отрицать его, если можно так выразиться, отрицательное значение в нашей истории, наоборот, это его значение по своим результатам весьма велико».

Иначе подошел к оценке городов автор специального исследования о Северо-Восточной Руси Д. Корсаков. Он отметил, что в XIII–XV вв. в Северо-Восточной Руси город и деревня представляли собой различные явления. «Город в XIII–XV веках является уже не в первоначальном своем значении огороженного места, а в значении земского, княжеского, административного и военного центра». Д. Корсаков собрал и уточнил большой фактический материал относительно городов Ростово-Суздальской земли, но не учитывал значения городов в экономическом развитии Северо-Восточной Руси.

Различные типы русских городов пытался определить A. П. Щапов. Высказав интересную мысль о том, что наиболее естественным процессом возникновения городов было их «саморазвитие… из сел, из слобод, вследствие свободного торга и промысла», А. П. Щапов, однако, относил эту закономерность лишь к «вольно-народным», «земско-вечевым» городам, типичным представителем которых он считал Новгород. Северо-восточные русские города А. П. Щапов рассматривал как «льготно-вотчинные», выросшие из княжеских вотчин при помощи льгот, предоставлявшихся населению княжеской властью.

Таким образом, схема А. П. Щапова вела к представлению о некоторой искусственности возникновения северовосточных городов, об отсутствии внутренней экономической основы городского развития Северо-Восточной Руси.

В. О. Ключевский считал, что «в Суздальской Руси XIII и XIV вв. иссякли источники, из которых прежде старший волостной город почерпал свою экономическую и политическую силу», и что города в Северо-Восточной Руси вышли «из строя активных сил общества». Тем самым B. О. Ключевский отрицал сколько-нибудь значительную роль северо-восточных городов в историческом процессе.

Тезис об искусственности русских городов настойчиво доказывал П. Н. Милюков. Он писал: «Русский город, как мы могли уже заметить по медленному развитию русской торгово-промышленной жизни, не был естественным продуктом внутреннего экономического развития страны. За единичными исключениями, русский город возникал не из скопления в одном месте населения, занятого промыслами и торговлею… Раньше, чем город стал нужен населению, он понадобился правительству… Русский город был, прежде всего, правительственным и военным центром… Итак, государственная потребность в городах как средоточиях управления и военной обороны с древности и до нашего времени опережала естественное развитие городской жизни. Городское население приходилось создавать насильно».

Мало чем отличалась позиция Н. А. Рожкова в этом вопросе: «При полном почти отсутствии торговли и городской промышленности население городов по существу не отличалось от сельского, занималось в главной массе своей также земледелием, и было вообще малочисленным». Объясняя неразвитость городского веча в Северо-Восточной Руси, Н. А. Рожков пришел к крайней точке зрения о «ничтожном значении городских промыслов и торговли» и о том, что «города в области Волги и Оки были не торговыми и промышленными центрами, а временными убежищами на случай военных нападений». Н. А. Рожков считал Московскую Русь «деревенской» и отрицал возможность существования там развитых городов.

В конце XIX и начале XX в. появилось немало работ, посвященных истории отдельных городов и княжеств, в которых содержались иногда отдельные наблюдения над экономическим развитием городов (например, работа В. С. Борзаковского об истории Тверского княжества, работы краеведов А. С. Гациского о Нижнем Новгороде, А. А. Титова о городах Поволжья и другие). Но в этих работах основное внимание направлялось на выяснение фактов политической истории, а общая схема построений обычно вытекала из установок «государственной» школы. Не случайно поэтому значение определяющего фактора в развитии городов придавалось политике княжеской власти.

Мнения о незначительной исторической роли северо-восточных русских городов, об искусственном характере их развития упорно держались среди большинства буржуазных ученых во второй половине XIX и начале XX в. Эти мнения вытекали, с одной стороны, из распространенного в буржуазной историографии тезиса о коренных отличиях исторического развития России и Западной Европы.

С другой стороны, выводы буржуазных историков о характере северо-восточных городов XIV–XV вв. строились на весьма ограниченном материале. Почти совсем не производилось археологическое изучение русских городов, материалы которого имеют столь большое значение для истории их экономического развития.

Однако даже тот ограниченный материал, который имелся относительно экономического развития русских городов, позволил Г. В. Плеханову с других позиций подойти к их оценке. Г. В. Плеханов считал бесспорным фактом то, что «города Северо-Восточной Руси вовсе не были теми более или менее обширными деревнями, за которые их так охотно принимали теоретики русской самобытности. Этой Руси тоже не чуждо было экономическое разделение труда между городом и деревней».

Правильно подметив особенности политического развития северо-восточных русских городов XIV–XV вв., буржуазные историки склонились к приданию этим особенностям решающего, определяющего значения для оценки характера развития городов, к необоснованному принципиальному противопоставлению их городам Западной Европы и русским «вечевым» городам.

В советской историографии изучение средневековых русских городов значительно продвинулось вперед. Принципиальной особенностью советских исследований является стремление раскрыть социально-экономические процессы, обусловившие развитие городов. В этой связи впервые стало проводиться научное исследование факторов экономического развития и классовой борьбы в средневековых русских городах.

Одной из первых попыток обобщить наблюдения над развитием городов в советской литературе была статья С. В. Бахрушина, опубликованная в 1930 г. в 18-м томе первого издания Большой Советской Энциклопедии (раздел статьи «Город»). С. В. Бахрушин высказал мнение о том, что города Северо-Восточной Руси XIV–XV вв. были «вотчинными», придавая этим городам значение в первую очередь вотчинных центров княжеского хозяйства и недооценивая развитие ремесла и торговли в городах. Большое значение для изучения русских городов конца XV — начала XVI в. имело исследование В. Е. Сыроечковского о гостях-сурожанах (1935 г.). В. Е. Сыроечковский не избежал общих установок так называемой «школы Покровского», когда характеризовал свое исследование как выяснение роли торгового капитала и процесса складывания «московской буржуазии» XV–XVI вв. Однако в конкретном изучении материала В. Е. Сыроечковский убедительно показал типично феодальный характер той торговли, которую вели с Югом городские купцы конца XV — начала XVI в., сделал ряд важных наблюдений над социальным составом городского купечества.

В 1946 г. вышла первым изданием монографиям. Н. Тихомирова «Древнерусские города», посвященная русским городам до татаро-монгольского нашествия. Эта работа явилась крупным шагом вперед на пути марксистского исследования русских феодальных городов. М. Н. Тихомиров решительно высказался против мнения о неразвитости древнерусских городов и выступил с рядом доказательств существования в древнерусских городах элементов цехового устройства и городских вольностей. М. Н. Тихомиров четко определил исторические предпосылки возникновения и развития феодальных городов на Руси: «Настоящей силой, вызвавшей к жизни русские города, было развитие земледелия и ремесла в области экономики, развитие феодализма в области общественных отношений». В новом издании, пополненном анализом дополнительных источников (1956 г.), М. Н. Тихомиров продолжает отстаивать и развивать свои взгляды. М. Н. Тихомирову принадлежат также специальные исследования о Москве — книга «Средневековая Москва» (1957 г.), соответствующие разделы «Истории Москвы» (т. 1, 1952 г.). В этих работах М. Н. Тихомиров обстоятельно проанализировал историю крупнейшего русского города XIV–XV вв. — Москвы, показал его социально-экономическое и культурное развитие. М. Н. Тихомиров подошел к изучению средневековых русских городов прежде всего как центров ремесла и торговли и привлек для анализа большой материал письменных и археологических источников. М. Н. Тихомиров исследовал также «Список русских городов», определил его датировку — конец XIV в. — и назначение, проделал сложную работу по историко-географическому выявлению городов, указанных в списке. Работы М. Н. Тихомирова серьезно обогатили советскую историческую литературу о феодальных городах и выдвинули проблему русского города на одно из видных мест в советской историографии.

Много занимался историей развития городов П. П. Смирнов. Результаты его изысканий обобщены в труде «Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в.». П. П. Смирнов делил города на «раннефеодальные» и «среднефеодальные». Он писал, что «характерными признаками города XIV–XV вв., который мы считаем раннефеодальным городом, является преобладание в нем крупного феодального землевладения — княжеского, боярского и церковного, представленного городскими вотчинными дворами и слободами феодалов-землевладельцев. Основным признаком города периода цветущего феодализма XVI–XVII вв., среднефеодального или так называемого средневекового города, является принадлежность его территории, как правило, королю, или у нас — великому государю Московскому, который отдает эту территорию в держание, военное — белое и оброчное — черное, своим государевым «холопям», т. е. служилым людям, и «сиротам» — черным тяглецам». Таким образом, в основу своей классификации городов П. П. Смирнов клал принадлежность городской земли тому или иному феодальному собственнику.

В соответствии с этим П. П. Смирнов рассматривал «раннефеодальный город XIV–XV вв.» как город «вотчинный», как «укрепленный поселок землевладельцев-феодалов — князей, бояр, монастырей и т. п., которые составляли в нем основной городообразующии состав населения». Что же касается развития ремесла и торговли, то эти явления, по П. П. Смирнову, происходили не в городах, а в слободках. Из этих слобод выросли к XVI в. города в смысле центров ремесла и торговли, которые «преобразовывают по своему подобию раннефеодальные города XIV–XV вв.». Подгородные слободы и посады XIV–XV вв. П. П. Смирнов исключал из понятия «город». В городе XIV–XV вв. он видел лишь феодальный вотчинный центр. «Настоящий» город возник, по мнению П. П. Смирнова, лишь в связи с «посадским строением» XVI–XVII вв., когда особое «слободское право» XIV–XV вв. распространилось государственной властью на городские посады. П. П. Смирнов далее рисовал картину того, как в этих слободах-посадах сформировался «класс посадских людей», равнозначный бюргерству Западной Европы, как этот класс добился полной своей свободы, вершиной которой явилось, по утверждению П. П. Смирнова, «Соборное уложение 1649 г.». Концепцию П. П. Смирнова разделял в этой части и ответственный редактор его книги С. В. Бахрушин.

Схема развития русского феодального города, предложенная П. П. Смирновым, вызывает самые серьезные возражения. Посады и подгородные слободы были необходимыми составными частями феодальных городов. Без посада не было и города в социально-экономическом понимании этого термина. Выделение посадов и слобод в особую категорию, якобы противостоящую феодальному строю, лишено основания. По П. П. Смирнову получалось, что основание слобод было освобождением массы населения от крепостной зависимости, создавалась «слободская воля», новое юридическое положение населения, которое и стало основой для создания такого же правового строя в городах.

Действительно, слово «слобода» было синонимом слова «свобода». Но источники говорят, что это была свобода от великокняжеского тягла, а вовсе не от всякой феодальной эксплуатации. Исследователи отмечают, что организация слобод есть одна из форм привлечения непосредственных производителей разными льготами для их последующего закрепощения. Слобода — путь не к свободе, а к феодальнозависимому состоянию. «Слобода XIV–XV вв., — пишет Н. Н. Воронин, — это поселок феодальнозависимого населения на владельческой земле, но временно или постоянно «обложенного» от несения тягла или некоторых повинностей». А. И. Яковлев указывает, что слободы «служили весьма сильным средством для приманивания населения из чужих владений». Льготы, которые предоставлял князь организатору слободы, носили тот же характер, что и наделение феодала-вотчинника иммунитетными правами. И то и другое явилось результатом развития феодальных общественных отношений.

С. В. Бахрушин в одной из последних своих работ доказывал, что «в связи с ростом ремесленного производства и развитием городского рынка изменяется в XV в. Характер русского города. Для эпохи феодальной раздробленности характерен был тип города, не утратившего еще черт разросшейся владельческой усадьбы. Город XIII–XV вв. — в первую очередь центр вотчинного княжеского хозяйства и опорный пункт феодального господства над окрестным крестьянским населением, то, чем в частной вотчине был двор вотчинника…», и лишь в XVI в. «город выступает уже с чертами значительного торгово-промышленного центра». Этот тезис С. В. Бахрушина покоился на неправильном представлении о том, что рыночные отношения будто бы появляются только в XV в. Справедливо отметив важную функцию городов XIV–XV вв. как «центров вотчинного княжеского хозяйства» и «опорных пунктов феодального господства», С. В. Бахрушин был неправ, представляя эти черты главными и определяющими в характеристике городов времени феодальной раздробленности. Ряд соображений о природе городов XIV–XV вв. высказал П. И. Лященко. Он правильно отметил двойственный характер феодального города, который являлся неотъемлемым элементом феодализма и в то же время, в особенности в эпоху позднего феодализма, подготавливал упадок феодального строя и расчищал дорогу новым, буржуазным отношениям. Вслед за С. В. Бахрушиным и П. П. Смирновым П. И. Лященко считал северо-восточные русские города XIV–XV вв. «вотчинными», выросшими из княжеских вотчин. П. И. Лященко считал также, что «роль города в русской хозяйственной жизни, даже в XVI–XVII вв., не говоря уже о более ранней эпохе… была значительно меньше, чем в Западной Европе».

Очень серьезным вкладом в изучение русских городов XIV–XV вв. явилась монография Б. А. Рыбакова о древнерусском ремесле (1948 г.). Его выводы могут служить прочной основой для суждений об общем уровне экономического развития городов XIV–XV вв. Правда, недостаток материала заставил Б. А. Рыбакова основывать свои суждения о развитии русских городов XIV–XV вв. главным образом на материалах Новгорода и Пскова — наиболее развитых русских городов того времени. После монографии Б. А. Рыбакова значение русского города XIV–XV вв. как центра ремесленного производства стало неоспоримым. Представлению о городах как только лишь вотчинных центрах был нанесен решительный удар исследованием Б. А. Рыбакова. Б. А. Рыбаков попытался проникнуть также и в характеристику социальных отношений в городах. Путем ряда сложных и остроумных построений он доказывал существование в русских городах цехов, но вынужден был все же сделать крайне осторожные выводы на этот счет, отметив отсутствие прямых свидетельств источников. Высоко оценивая политическую роль горожан Х1\— XV вв., Б. А. Рыбаков необоснованно применил по отношению к ним характеристики «третье сословие» и «революционные элементы города», являющиеся модернизацией изучаемой эпохи. Преувеличение степени общественно-политического развития русских городов сказалось в статье И. У. Будовница, опубликовавшего в 1952 г. небольшую статью, посвященную роли горожан в объединении русских земель вокруг Москвы. В этой статье И. У. Будовниц высказал мало обоснованное мнение о значительных успехах в развитии внутреннего рынка и о том, что уже с самого начала XIV в. горожане последовательно поддерживали объединительную политику московских князей. В более поздней работе И. У. Будовниц относит значительные успехи в процессе общественного разделения труда к еще более раннему времени — второй половине XIII в. — и считает, что «самым знаменательным в описываемое время является факт хозяйственного и политического роста северо-восточных городов. Старые центры края — Владимир, Ростов и Суздаль, разрушенные дотла ордами Батыя, потеряли свое былое значение. Зато во второй половине XIII в. наблюдается рост новых городских центров». Ниже, при рассмотрении конкретного материала, мы увидим несправедливость этого положения.

За последние годы наука обогатилась ценными материалами археологических исследований городов. Среди трудов советских археологов по изучению русских городов видное место занимают работы Н. Н. Воронина, которому принадлежат многочисленные статьи, посвященные отдельным вопросам истории многих городов Северо-Восточной Руси — Владимира, Твери, Ярославля, Переяславля-Залесского, Коломны, Мурома, Старицы, а также и несколько работ общего характера, как например, его доклад об итогах и задачах археологического изучения русского города на сесии ИИМК в 1950 г.

Ценные историко-археологические исследования произведены Б. А. Рыбаковым о Звенигороде, М. Г. Рабиновичем, А. В. Арциховским, М. В. Фехнер и другими — о Москве, Л. А. Голубевой — о Верее и Белоозере, Э. А. Рикманом — о тверских городах.

В целом изучение русских городов XIV–XV вв., в том числе и северо-восточных, в советской литературе достигло уже заметных успехов. Это позволяет предпринять попытку обобщения материалов истории городов Северо-Восточной Руси XIV–XV вв. на основе учета данных письменных источников, вообще говоря, весьма скудных для изучения городов, а также результатов археологических исследований.

Главной задачей изучения городов XIV–XV вв. является исследование их социально-экономического развития, их места и значения в процессе объединения русских земель.

Методологическую основу такого исследования составляют труды основоположников марксизма-ленинизма, подвергнувших в ряде работ глубокому анализу общие проблемы развития феодализма, зарождения буржуазных отношений и роли городов в этом процессе, образования централизованных государств.

Феодализм в различных странах имел многочисленные и разнообразные особенности, но основные закономерности развития феодального способа производства были едиными во всех странах и у всех народов. Точно так же и феодальные города по-разному развивались в разных странах, что обусловливалось особенностями исторического развития той или иной страны. Но при этом общее направление развития городов в феодальную эпоху всюду было единым. Наличие этих общих закономерностей исторического развития феодальных городов установлено в трудах основоположников марксизма-ленинизма, указавших подлинно научный путь исследования социально-экономических отношений в городах.

Подчеркивая, что «вся внутренняя организация народов, все их международные отношения… являются выражением определенного вида разделения труда», К. Маркс указывал, что «основой всякого развитого разделения труда, осуществляющегося путем обмена товаров, является отделение города от деревни. Можно сказать, что вся экономическая история общества резюмируется в движении этой противоположности». Таким образом, городам принадлежит важнейшая роль в ходе исторического прогресса. Особенно большое значение имели города в период формирования буржуазии и разложения феодализма, когда «бюргеры стали классом, который олицетворял собой дальнейшее развитие производства и обмена, образования социальных и политических учреждений». «Из крепостных средневековья вышло свободное население первых городов; из этого сословия горожан развились первые элементы буржуазии».

Однако в средние века города были тесно связаны с господствующим феодальным строем. Степень развития товарного производства была еще незначительной. В этот период городской ремесленник был «сам еще до известной степени крестьянин». Развитие товарного производства и товарного обращения на определенном этапе играло вспомогательною роль в феодальной экономике и еще не вело к разложению феодализма, так как, по словам К. Маркса, товарное обращение может существовать, несмотря на то, что подавляющая масса продуктов, предназначенных непосредственно для собственного потребления, не превращается в товары, и, следовательно, общественный процесс производства далеко еще не во всем объеме подчинен господству меновой стоимости. В период средневековья «производство с целью обмена, производство товаров еще только возникало. Отсюда — ограниченность обмена, ограниченность рынка, стабильность способа производства, местная замкнутость по отношению к внешнему миру, объединение внутри местных рамок, марка в деревнях, цехи в городах».

Принципиально важным условием успешного изучения истории городов в феодальную эпоху является рассмотрение их в тесной связи с общей обстановкой социально-экономического развития страны в целом.

Изучая северо-восточные русские города XIV–XV вв., необходимо постоянно помнить, что эти города существовали и развивались в стране, где феодализм находился еще в полосе своего подъема, в отличие от некоторых стран, где уже в XV в. феодальная система приходила в упадок и где крепостничество становилось пройденным этапом. Историческое значение городов в данную эпоху было разным в разных странах. Поэтому открытие аналогий и тождеств социально-политической характеристики городов на Руси и в других странах указанного времени не может полностью разрешить задачу исследования места и значения городов в историческом процессе. Исследование истории русских городов нужно вести в неразрывной связи с условиями их развития, созданными общественно-экономической обстановкой в стране, и установить, каким образом в данных условиях проявлялись те общие закономерности, которые вскрываются при сопоставлении городов разных стран в феодальную эпоху.

Предметом изучения в настоящей работе являются северо-восточные русские города (без Мурома и Рязанской земли) в период от монголо-татарского нашествия до 80-х годов XV в., т. е. в период складывания предпосылок для объединения русских земель в одном государстве.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх