«Здесь же я хочу указать лишь на то обстоятельство, что невозможно...

«Здесь же я хочу указать лишь на то обстоятельство, что невозможно концентрировать производство на одном определенном предмете, не потратив огромного количества времени на его предварительное изучение. Невозможно в один день разрешить все вопросы и наметить все планы».

(Генри Форд)

Экономика Сибири долгое время развивалась исходя из интересов промышленности Евроссии, в качестве поставщика сырья и топлива, в качестве предприятий-дублеров на случай военной опасности. Исходя из подобных предпосылок сибирская промышленность развивалась в XVIII и XIX веках, и, особенно, в XX веке.

Подобное развитие имело собой несколько важных для нас последствий. Во-первых, экономическое развитие Сибири было крайне неравномерным. Наряду с мощными регионами, с крупными промышленными и научными комплексами, существовали бедные регионы всего с несколькими предприятиями, со слаборазвитым хозяйством и дорожной сетью. Например, такой характер развития виден на примере Красноярского края, Республики Хакасия, Республики Тыва. И них последний регион – один из беднейших не только в Сибири, но и в России.

Неравномерно развивались и промышленные комплексы, в которых с очевидностью был заметен уклон в производство полуфабрикатов. Уже тяжелое машиностроение не получило целостного развития, не говоря о более сложных и более наукоемких отраслях. Целостный комплекс создавался в Евроссии, которая и сейчас выпускает до 75% промышленной продукции в России, а Сибирь была лишь своего рода подсобным цехом.

Отсутствие цельности видно и в транспортной системе Сибири, которая с очевидностью ориентирована на вывоз грузов в Евроссию, и в небольшой степени на Дальний Восток. Сейчас ее пытаются переделать в транзитную систему из портов Дальнего Востока в порты Балтики, но и это не является целостным развитием транспортной системы Сибири. Поэтому, кроме перехода от транспортно-сырьевой модели экономики к производящей, перед экономикой Сибири встает задача завершения развития имеющихся индустриальных баз, или территориально-производственных комплексов, создания недостающих элементов.


ИНДУСТРИАЛЬНЫЕ БАЗЫ СИБИРИ

В рамках этого вопроса нам необходимо снова вернуться к теме индустриальных баз Сибири и более глубокой разработки природных ресурсов. Принято считать, почему-то, что главные богатства Сибири сосредоточены на севере, где-то рядом с Полярным кругом. В этом утверждении есть конечно определенная справедливость, и действительно в приполярных районах залегают огромные запасы энергоносителей, руд металлов и других полезных ископаемых.

Но истинное положение дел этим не ограничивается. Значительная часть природных ресурсов расположена на юге Сибири, причем эта часть лежит в районах с населением и развитой промышленностью, и доступна для разработки.

В рамках транспортно-сырьевой модели экономики, когда Сибирь рассматривалась как склад сырья и топлива, хозяйственники брали только то, что лежит практически на поверхности. Если внимательно рассмотреть добычу полезных ископаемых, то в Сибири с больших глубин добывается только нефть и газ в Западной Сибири, уголь в Кузбассе, и частично медная и никелевая руда в районе Норильска. Во всех остальных местах властвует практически безраздельно открытый способ добычи, самый дешевый, как считалось в Советском Союзе.

Если сравнивать стоимость карьера и шахты, то действительно карьер дешевле, и добыча там меньше по себестоимости. Но он позволяет эксплуатировать только небольшую часть запасов полезных ископаемых, которые лежат буквально в нескольких метрах от поверхности. Ни о каком интенсивном использовании при карьерной добыче речи быть не может. Кроме того, карьер все же портит плодородные земли, и после него площадь добычи нуждается в серьезной и дорогостоящей рекультивации.

Именно погоня за «легкими ресурсами» вынуждала советских хозяйственников распылять свои силы по огромной территории Сибири, забираться в труднодоступные районы, тратить огромные средства на строительство в дикой и ненаселенной местности первоначальной инфраструктуры. Мало того, что тратились совершенно немыслимые средства на строительство в западносибирских болотах и тундре, в горной тайге, так еще добытое сырье вывозилось в Евроссию, за 3-4 тысячи километров, наворачивая по дороге огромные транспортные расходы.

Это произошло оттого, что в 50-е годы, вместе с началом «освоенческого» бума, были отброшены перспективные идеи Н.Н. Колосовского, который призывал к совершенному другому пути развития – созданию экономических районов в виде производственных комплексов.

Он ввел понятие «энергопроизводственный цикл», который понимал так:…понимается вся совокупность производственных процессов, последовательно развертывающихся в экономическом районе СССР на основе сочетания данного вида энергии и сырья, от первичных форм – добычи и облагораживания сырья – до получения всех видов готовой продукции, которые можно производить на месте, по принципу приближения производства к источникам сырья и энергии, и рационального использования всех компонентов сырья и энергетических ресурсов».[127]

Вот этот принцип, выработанный еще на заре советского экономического планирования, необходимо, на мой взгляд, положить в основу развития сибирской экономики.

Этот принцип, будучи последовательно примененным, ведет к совершенно другой сибирской экономике, чем есть сейчас. Он позволяет отказаться от размазывания производительных сил по огромной территории, и сосредоточиться на территориях, давно обжитых. Сибирская промышленность сосредотачивается в сравнительно небольших районах, но стремится максимально использовать все возможные ресурсы этих районов.

В уже давно освоенных районах Сибири ресурсов достаточно для динамичного развития в течение сотен лет. Например, самой большой ценностью Южной Сибири является Кузнецкий угольный бассейн – один из самых крупных угольных бассейнов в мире, обладающий запасами в 733 млрд. тонн угля. Разрабатывать его выгодно, ибо он расположен в центре густонаселенной Кузнецкой котловины, имеет мощные пласты (до 14-15 метров), и уголь его высокого качества, с большой долей коксующегося угля. Много угля есть в Новосибирской области. Горловский угольный бассейн обладает запасами в 412,1 млн. высококачественного угля и 1,9 млрд. тонн антрацитов. Угольный бассейн – это не только минеральное топливо. Это еще внутрипластовый газ, а также ценное химическое сырье, получаемое при коксовании угля.

Если продолжать перечислять только энергоносители, имеющиеся в трех областях Западной Сибири, то нужно назвать томские запасы нефти и газа: порядка 3,1 млрд. тонн нефти и 1,7 трлн. кубометров газа. Энергоносителем также является торф – 31 млрд. тонн. Нефть, газ и торф есть в Новосибирской области: 209 млн. тонн нефти, 4,5 млрд. кубометров газа и около 7,2 млрд. тонн торфа.

В Кемеровской области есть также большие запасы железной руды. 68,1 млн. тонн в Кузнецком Алатау и 2,1 млрд. тонн в Горной Шории. Томская область, находящаяся к северу, обладает огромными запасами качественной железной руды. Уникальное Бакчарское месторождение содержит 110 млрд. тонн руды, с содержанием железа в 62%. Также есть огромные запасы титановых руд в Томской области, месторождение марганцевых руд в Кемеровской области. Большие и разнообразные запасы полезных ископаемых есть в Алтайском крае: золото, серебро, натрий, барит, сера, никеля, кобальта, титана, ванадия, хрома, минеральных солей с содержанием разных металлов. Республика Алтай также богата природными ресурсами. Открыто более 800 месторождений: магний, ртуть, вольфрам, молибден, кобальт, никель, висму, золото.

Это почти наверняка только приблизительные данные, поскольку в промышленное использование не вовлекались небольшие месторождения, и данных о них собрать очень трудно. Только эти пять областей Западной Сибири, занимающих 851,4 тысяч квадратных километров и имеющих население 9,7 млн. человек (по данным на 1996 год), обладают огромными запасами энергоносителей, топлива, сырья. Если дело обстоит таким образом, то зачем сейчас лезть изо всех сил на север, за Полярный круг, когда можно и нужно использовать эти богатства, лежащие под ногами? Месторождения полезных ископаемых даже в Южной Сибири разрабатываются пока в незначительным объемах. Полное же и всестороннее использование всего этого богатства позволит Сибири создать собственную, устойчивую и хорошо обеспеченную сырьем экономику.

Описанные пять областей: Новосибирская, Кемеровская, Томская области, Алтайский край и Республика Алтай – это одна из главных индустриальных баз Сибири, о чем уже говорилось в главе о предпосылках сибирской самостоятельности. Здесь сочетаются природные ресурсы, мощная тяжелая промышленность (Кемеровская область для Западной Сибири поставляла 98% угля и 95% стали), химическая промышленность по переработке угля, нефти и природного газа, черная и цветная металлургия, машиностроение и наукоемкое производство, научно-образовательный потенциал. Также эти области являются одними из крупнейших сельскохозяйственных районов России.

Если бы Сибирь ограничивалась только этим районом, то она могла бы процветать.

Рассмотрим другие индустриальные базы Сибири. Вторая по значимости индустриальная база сложилась на основе Тюменской и Омской областей. Этот район занимает территорию в 1574,7 тысяч квадратных километров, имеет население 5,3 млн. человек. Это район добычи нефти и газа, который сейчас обеспечивает большую часть добычи жидких углеводородов в России. В Омской области находится мощнейший в Сибири комплекс по переработке нефти и производства химических продуктов.

Вот с другими районами Сибири будет гораздо сложнее. Там развитие хозяйственного комплекса, а также перспективы явно не совпадают с существующим административным делением. Например, Красноярский край объединяет в себе два крупных экономических района: южный, находящийся в верхнем течении Енисея, и включающий в себя Республику Хакасию и Республику Тыва, и северный, вокруг Норильского промышленного района.

Вероятно, сложится экономический район, включающий в себя территории, прилегающие к Ангаре, которые сейчас входят в состав Красноярского края и Иркутской области.

По всей видимости, эта индустриальная база Сибири еще не сформировалась окончательно, что видно хотя бы на примере развития Ангаро-Енисейского проекта или проекта Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса. Это более чем странное сочетание гипертрофированной энергетики и производства алюминия со слабым развитием его переработки и машиностроения.

Аналогичным образом обстоит дело с Иркутской и Читинской областями и Республикой Бурятией. Экономика Иркутской области с очевидностью завязана на гидроэнергетику и выплавку алюминия, а вот уникальные по запасам и разнообразию природные ресурсы Бурятии и Забайкалья практически не тронуты разработкой. И здесь точно также гипертрофированы энергетические и сырьевые отрасли, и слабое развитие получила обрабатывающая промышленность и машиностроение. Это также формирующаяся индустриальная база.

Подведем краткие итоги. Эти индустриальные базы можно обозначить так. Западную (Тюменская и Омская области) индустриальную базу можно назвать Тюменской, поскольку она исторически она соответствует территории Сибирского ханства и всех предшествовавших ему государств. Можно выделить две центральные индустриальные базы. Первую из них (Томская, Новосибирская, Кемеровская области, Алтайский край, Республика Алтай) можно назвать Алтайской, поскольку большая часть ее территории лежит в предгорьях северного Алтая. Исторически, это северная часть Первого Тюркского каганата и территория Кимакского каганата. Вторую (южная часть Красноярского края, Республики Хакасия и Тыва), можно назвать Хакасской, которая соответствует Кыргызскому каганату. Формируется индустриальная база вокруг Байкала, которую можно назвать Монгольской, эта территория была центром сложения Монгольского государства.


Индустриальная база-Состав-Соответствие древним государствам

Тюменская-Тюменская, Омская области-Сибирское ханство, Государство кочевых узбеков, Огузский каганат

Алтайская-Томская, Новосибирская, Кемеровская области, Алтайский край, Республика Алтай -Тюркский каганат, Кимакский каганат

Хакасская-Южная часть Красноярского края, Республика Хакасия, Республика Тыва-Кыргызский каганат, Уйгурский каганат

Монгольская-Иркутская, Читинская области, Республика Бурятия-Монгольское Государство


Эта таблица, с указаниями соответствий территорий древним государствам, призвана показать, что такое развитие Сибири не является случайным делом, или произволом автора. Под ним – опыт экономического и политического развития, накопленного в течение столетий.

Если рассматривать сложившееся положение, то какая индустриальная база станет ведущей в сибирской экономике, своего рода локомотивом развития. Практически бесспорно – Алтайская. Она, в отличие от других баз, наиболее сформирована, обладает большими ресурсами, и занимает центральное положение в Сибири.


«ГОЭЛРО» ДЛЯ СИБИРИ

Ведущая индустриальная база в Сибири, которая обладает наибольшими возможностями для развития, обладает, тем не менее, огромным недостатком. Это – слабость энергетики. Промышленность этого района сложилась во время войны, путем переброски эвакуированных предприятий, и потому здесь развитие производства резко опережало развитие энергетики. Потом, после войны, наиболее резкие диспропорции сгладили, однако, общая проблема осталась. Индустриальное ядро Сибири – Кемеровская область, обладает одной из наиболее слабых энергосистем в Сибири, явно не соответствующей ее промышленному комплексу.

В России сейчас ведется реформа электроэнергетики, в рамках которой осуществляется разделение единого энергетического комплекса на отдельные элементы и сборка из этих элементов новой энергосистемы. Правда, стоит заметить, что эти проекты практически не касаются вопроса о дальнейшем развитии основных фондов, мощностей отрасли, а касаются, в основном, планов чисто административного реформирования предприятий отрасли и системы сбыта энергии, как электрической, так и тепловой.

Однако, на мой взгляд, главный вопрос в реформе электроэнергетики – это именно вопрос основных фондов, мощностей, вопрос дальнейшего увеличения выработки энергии и сглаживания региональных диспропорций.

Для начала проведем небольшой обзор сложившейся и доставшейся в наследство от Советского Союза энерго-системы южной Сибири и Казахстана. В том виде, в каком она сейчас существует, она реализовывала идею академика А.Е. Пробста о производстве энергии и топливе в тех районах, где это можно делать с наименьшей себестоимостью. В начале 60-х годов XX века А.Е. Пробст разработал новую схему снабжения топливом народного хозяйства СССР, в которой главными производителями топлива, в первую очередь угля, а потом и нефти и электроэнергии, была Западная Сибирь и Казахстан.

Академик доказывал свою мысль очень просто. Он приводил данные по себестоимости добычи тонны угля по разным бассейнам Советского Союза. В качестве норматива бралась себестоимость добычи в Донецком бассейне, составлявшая в 60-х годах 11,9 рублей за тонну угля. В ряде бассейнов себестоимость поднималась до 18 и даже до 20 рублей. А вот в Сибири себестоимость была очень низкой. Уголь из открытых разрезов Восточной Сибири (в первую очередь Назаровского и Бородинского разрезов) стоил 6,5 рублей за тонну. Следом шел кузнецкий уголь – 7,5 рублей за тонну. За ним шел карагандинский уголь, стоивший 9,1 рубля за тонну. Чуть позднее был подготовлен для промышленной разработки Экибастузский бассейн, себестоимость угля на котором составляла 5,5 рублей за тонну.

Список наиболее выгодных для разработки и развития энергетики угольных бассейнов определился: Экибастузский, Канско-Ачинский и Кузнецкий. Поскольку в Кузнецком бассейне добывался высококачественный коксующийся уголь, то его ориентировали на снабжение минеральным топливом промышленности Сибири и северного Казахстана. Остальные бассейны стали центрами развития теплоэнергетики.

В дополнение к теплоэнергетики Сибири на Енисее был создан каскад крупнейших гидроэлектростанций, с очень дешевой по себестоимости электроэнергией. Рядом с этими станциями вырос Красноярский ТПК, и часть энергии передавалась в Западную Сибирь. «Красноярскэнерго» с вводом этих станций в строй превратилась в одну из самых мощных энергосистем Советского Союза и мира. В ее составе были: 6 ТЭЦ, 3 ГРЭС мощностью от 480 до 1250 тысяч кВт, и 2 ГЭС, мощностью 6 млн. и 6,5 млн. кВт. В начале 70-х годов стартовала большая программа развития Канско-Ачинского угольного бассейна и развития тепловой энергетики – «КАТЭК». Предполагалось ввести в строй еще дополнительно 8,5 млн. кВт генерирующих мощностей.

Мощная тепловая энергетика была создана в Северном Казахстане. Ее главными станциями были две Экибастузские ГРЭС, Карагандинская и Павлодарская ГРЭС.

Однако, у этой системы были ярко выраженные недостатки. В погоне за дешевизной топлива и энергии было отодвинуто на второй план развитие энергетики в крупнейших промышленных районах южной Сибири: Кемеровской, Новосибирской и Омской областях. При больших топливно-энергетических ресурсах, здесь не строилось крупных электростанций, и не было стремления сделать этот промышленный регион самодостаточным в плане снабжения энергией. Наихудшее положение сложилось в Кузбассе, энергосистема которого основана на 2,5 тысячах мелких электростанций и генераторов, большая часть из которых к 1990 году была морально устаревшей и физически изношенной. Кузбасс для восполнения потребности вынужден был получать 7,9 млрд. кВт/ч в год (по данным 1995 года).

Аналогичное положение было в Омской, Томской, Новосибирской областях и Алтайском крае. Весь регион, то есть вся Алтайская индустриальная база Сибири, восполнял потребление энергии получением извне 30,9 млрд. кВт/ч в год (по данным 1990 года). Логичнее было бы развивать энергетику самого мощного промышленного района Сибири – Кемеровской области, благо топлива здесь имеется в избытке, а энергоресурсы Красноярского края направить на подключение новых энергоемких производств и дальнейшего развития территриально-производственного комплекса. Однако, соображения быстрой экономии взяли верх, и сложилась такая явно нерациональная энергосистема. Собственно, и сейчас в рамках реформы электроэнергетики, основной мыслью является создание возможности передачи электроэнергии от конкретной электростанции к конкретному потребителю по всей стране. В структуре каждой Оптовой генерирующей компании (ОГК) входят несколько электростанций, расположенных в разных концах страны, в результате чего каждая ОГК может поставлять электроэнергию практически любому потребителю.

Такой подход имеет свои достоинства и недостатки, однако в рамках задачи развития индустриальных баз Сибири он имеет такой важный недостаток, как отсутствие стратегии развития энергетики каждого региона. Это в создании оптового рынка электроэнергии не нужно, потому что каждый потребитель может покупать электроэнергию у любой оптовой компании и получать ее с ближайшей электростанции.

К тому же, эта система совсем не гарантирует стабильности и надежности энергоснабжения. Если до создания первых рынков электроэнергии «Красноярскэнерго» производило энергии больше, чем потреблялось в крае, и эти излишки передавались в Западную Сибирь, то уже в 1993 году положение изменилось.

Из состава «Красноярскэнерго» были выделены Красноярская и Саяно-Шушенская ГЭС, Красноярская и Березовская ГРЭС-1, общей мощностью 15 млн. кВт. Энергосистема, ранее поставлявшая в Западную Сибирь 23,5 млрд. кВт/ч электроэнергии, оказалась вынужденной покупать энергию для обеспечения Красноярского края по 5 млрд. кВт/ч в год. С организацией оптовых компаний рынок расширяется до размеров всего потребления электроэнергии. Каждый регион и каждый крупный потребитель должны будут обеспечивать себя или путем договоров с оптовыми компаниями, или покупкой энергии на бирже.

Это положение опасно для Алтайской индустриальной базы тем, что доля получаемой извне энергии будет расти, а доля собственной энергии будет уменьшаться. Даже при том, что создан рынок, даже при том, что цена определяется торгами, все равно никто не отменял потерь электроэнергии при дальней передаче и необходимости бесперебойного питания крупных потребителей, особенно заводов с непрерывным циклом. Да и цена электроэнергии в системе оптового рынка будет заметно выше, чем при существовавшей системе.

Это иллюстрируется такими данными и прогнозами. В 1995 году Кемеровская область получала извне 7 млрд. кВт/ч, а к 2010 году прогнозируется получение уже 10 млрд., что даже больше, чем в 1990 году. Новосибирская область получала в 1995 году 5,2 млрд. кВт/ч, и прогнозируется прирост передачи извне в область до 8-10 млрд., что также значительно больше, чем передавалось в 1990 году.

Омская область и Алтайский край охотно идут на покупку энергии в Казахстане, и получали до 2002 года до 2,5 млрд. кВт/ч. В 2003 году объем поставок вырос до 4 млрд. кВт/ч. Омский и Алтайский край получают извне суммарно 8,2 млрд. кВт/ч (в т.ч. Алтайский край – 5,2 млрд.), и до 2010 года прогнозируется прирост передачи до 10,6-11,9 млрд. (в т.ч. Алтайский край – 7,4 млрд.) кВт/ч. Сегодня этот сектор рынка заполнен казахской энергией на 47%.

При взгляде на Южной Сибирь, видно, что главной проблемой является энергонедостаточность южных регионов Западной Сибири, в первую очередь промышленно развитых Кемеровской и Новосибирской областей. Энергетические мощности Кемеровской области и до 1990 года существенно отставали от производственных. В 1990 году производилось 28,5 млрд. кВт/ч электроэнергии, а потреблялось 37 млрд. кВт/ч. 27% электроэнергии передавалось в Кемеровскую область из других регионов Сибири, больше всего из Красноярского края, где электроэнергии производилось больше, чем потреблялось.

Между тем, в Кузбассе сосредоточены энергоемкие производства: угледобыча, выплавка стали, в том числе и электростали, выплавка алюминия, тяжелое машиностроение, химическое производство. Нехватка энергии сдерживала развитие всех этих отраслей.

Теперь же проблема энергонедостаточности усугубилась. Когда-то Единую энергосистему Союза, и энергосистему Сибири разделили на самостоятельные энергосистемы, которые еще пока сохраняют технологическое взаимодействие, но в распределении энергии у них уже на первом месте денежный расчет. Теперь потребители электроэнергии должны платить за ее передачу из других районов Сибири. Это резко ударило по основным промышленным отраслям Кузбасса. Общее потребление электроэнергии сократилось на 14%, а вот спад производства – на 52%, в угольной промышленности – на 32%.

Приросту промышленного производства мешает не только общее состояние промышленности, но и нехватка электроэнергии, за которую надо платить. Необходимость серьезных вложений в промышленность Кузбасса, да еще добавочно необходимость платы за передачу энергии, делает промышленность низкорентабельной, инвестиции в нее невыгодными, а общее развитие региона неосуществимым. Замкнутый круг, по которому можно идти десятилетиями.

Одним словом, складывается опасное положение, когда основная индустриальная база Сибири оказывается с крайне слабой энергетикой и зависит от постоянной поставки из других регионов, в том числе и из сопредельных стран. При таком положении нельзя и надеяться на быстрый рост этой индустриальной базы, а за ней и других. Если проблема энергоснабжения Алтайской базы решена не будет, никакого динамичного развития сибирской экономики можно и не ждать. Никак нельзя дальше терпеть положение, по которому крупнейший и самый важный в Сибири промышленный район – Кемеровская область и далее будет энергонедостаточным районом.

Если рассмотреть энергетическую проблему внимательнее, но видно, что весь вопрос заключается не столько в изыскании средств для энергостроительства, сколько в направлении реконструкции энергосистемы. С самого первого приближения понятно, что при реконструкции не будет с точностью копироваться советская энергосистема. При реконструкции энергоблоков, линий, трансформаторного хозяйства будут изменены технические характеристики оборудования, изменена мощность станций и схема передачи энергии.

Реконструкция энергосистемы «по советскому образцу», то есть с сохранением энергодефицитных областей южной Сибири, заключает в себе зерно кризиса отрасли. Стоит только вывести сколько-нибудь заметную часть мощностей на ремонт и реконструкцию, как резко обострится дефицит энергии, и без того острый. Он вызовет спад производства и кризис в экономике региона, и подрубит основы будущего существования энергетической отрасли в Сибири.

Сейчас нет четкого ответа на вопрос, в каком именно направлении будет проведена эта реконструкция. Всем ясно, что энергосистему надо реконструировать, но неясно каким именно образом. У энергокомпаний нет сегодня планов реконструкции отрасли не то, чтобы на уровне плана «Гоэлро», но и даже на уровне каких-то заметок к такому плану. Более того, нет понимания четкого особенности сложившейся системы энергоснабжения, и четкого представления о том, какая система необходима в изменившихся экономических и политических условиях. Все это делает соображения о реконструкции очень размытыми и расплывчатыми. То есть, неконкретными и неосуществимыми. Поэтому на планы энергетической реформы, которые разработаны РАО «ЕЭС России» опираться нельзя.

Стратегический выход из этой ситуации столь же парадоксален, как и сама ситуация. Выходом из нее является развития электроэнергетики в потребляющих районах в самую первую очередь. Алтайская индустриальная база, по приблизительным подсчетам, должна производить внутри себя по меньшей мере 79,9 млрд. кВт/ч электроэнергии на 2010 год, а также иметь перспективы роста. При нынешних технических возможностях, этот район сможет производить к 2010 году порядка 51 млрд. кВт/ч электроэнергии, то есть обеспечивать себя на 63,8%.

Понятно, что существующие мощности не смогут покрыть и текущего потребления, не говоря уже о росте. Поэтому необходима программа энергостроительства, по своей сути весьма близкая к ленинскому плану «Гоэлро». Рядом с производством должны быть свои источники энергии.

Для восполнения минимального уровня потребления индустриальной базы нужно электростанции, которые могут производить порядка 28,9 млрд. кВт/ч электроэнергии в год. Это примерно соответствует трем ГРЭС мощностью с Березовскую ГРЭС-1, или шести ГРЭС, размером и мощностью с Назаровскую ГРЭС. А это уже серьезное энергостроительство. Так что, все проекты реконструкции энергетики региона по методу «в час по чайной ложке» можно смело отвергать как неприемлимые. Необходимо решительно отказаться от энергетики мелких котельных и электростанций, а больше внимания уделить строительство районных электростанций, достаточно мощных для того, чтобы снабжать индустриальную базу электроэнергией.

Что же касается рынка, то имеет смысл создавать рынок локализованный. Общеизвестно, что с ростом расстояния от электростанции, увеличиваются потери энергии при передаче. Энергетический рынок в Сибири разумнее всего создать в рамках индустриальных баз, то есть достаточно обширных районов. В них будет достаточное количество электростанций, чтобы обеспечить конкуренцию на рынке, и будет достаточно потребителей, чтобы обеспечить спрос. В то же время расстояние передач электроэнергии будет оптимальным, с минимальными потерями.

Характер энергетических ресурсов Алтайской индустриальной базы показывает, что главным здесь будет тепловая энергетика, основанная на сжигании угля и торфа. Наиболее привлекательными источниками топлива будет Кузнецкий и Горловскй угольные бассейны, а также залежи томского торфа.

Где можно было бы построить новые тепловые электростанции? По идее, в самых индустриальных районах области, то есть по соседству с самыми крупными индустриальными городами района: Кемерово, Новокузнецком, Новосибирском, Барнаулом, Томском. С точки зрения чистой экономии, это было бы наилучшее решение.

Однако его нельзя признать приемлемым с точки зрения экологии и с точки зрения перспективного развития области. Во-первых, и без того Кузбасс сжигает в производственном процессе гораздо больше кислорода, чем выделяют леса области. То есть, увеличивать еще больше сжигание топлива и дополнительно наращивать расход кислорода нельзя, потому что жизнь в индустриальном центре тогда станет совсем невыносимой.

Во-вторых, Новокузнецк, например, и без того давно оспаривает право на звание самого загрязненного промышленными выбросами города России, чтобы добавлять к ним еще и выбросы проектируемой ГРЭС. По этим причинам строительство новых энергомощностей в самом центре Кузбасса исключено.

В-третьих, источники энергии необходимо располагать в местах перспективного развития промышленности. В промышленном отношении север и запад Кемеровской области оказался практически не развит, несмотря на выгоды пролегания здесь главного хода Транссибирской магистрали. Это тоже следствие однобокого развития Кузбасса, узко специализированного на добыче угля. Энергию отсюда можно легко передавать в центр Кузбасса, и передача на 150-200 километров не увеличит существенным образом себестоимость киловатт-часа. Не будет существенно дорогим подвоз угля из главных угледобывающих районов Кузбасса, особенно если развить и расширить транспортную систему промышленного района.

В Советском Союзе стремились строить максимально мощные тепловые станции. Например, мощность Березовской ГРЭС-1 составляет 1250 тысяч кВт, и она может вырабатывать до 10,9 млрд. кВт/ч электроэнергии. На эту ГРЭС почти целиком работает Березовский угольный разрез.

Огромные станции имеют свои преимущества, выражаемые в большом количестве вырабатываемого электричества, в относительной дешевизне киловатт-часа. Но и недостатки тоже велики, от огромных объемов потребления топлива, до выбросов и трудностей технической реконструкции подобных гигантов.

Для развития энергетики Алтайской индустриальной базы необходимо выбрать станции меньшей мощности, 300-500 тысяч кВт. Это позволит вовлечь в разработку большее количество энергетических ресурсов, рассредоточить станции и свести к минимуму вред от выбросов. Если взять в качестве базовой станцию мощностью в 500 тысяч кВт, то для покрытия потребностей индустриальной базы потребуется построить семь таких станций. Если они будут мощностью порядка 300 тысяч кВт, то необходимо 12 станций.

Наиболее подходящие районы для строительства этих электростанций: северо-восток Новосибирской области (между ст. Юрга и Новосибирском), север Кемеровской области (между ст. Юрга и ст. Тяжинский, а также вдоль автодороги Кемерово-Мариинск), юго-восток Томской области, северо-восток Алтайского края (между Новосибирском и Барнаулом, а также между Барнаулом и Прокопьевском).

Эти районы привлекательны тем, что находятся поблизости от крупных потребителей электроэнергии, расположены вдоль уже существующих железнодорожных магистралей, а также или в районах угольных бассейнов, или поблизости от них. Дополнительно, в этих местах есть водные ресурсы, необходимые для работы тепловых электростанций.

Расположение станций позволит создать территориально компактное и мощное энергетическое кольцо Алтайской индустриальной базы, от которой можно будет протянуть мощные энергомосты в западную часть Новосибирской области, в южную часть Алтайского края и в Республику Алтай.

Подобный план мог быть предложен любым другим сибирским экономистом, потому что проблема энергопотребления в наиболее развитых промышленных регионах Сибири давно не является секретом. Необходимые данные также можно почерпнуть из открытых источников. Единственная причина, почему подобного проекта не появилось, заключается в том, что умы сибирских экономистов поработила идея транспортно-сырьевой сибирской экономики.


ПОСЛЕДСТВИЯ АНГАРО-ЕНИСЕЙСКОГО БЕЗУМИЯ

Ангаро-Енисейский проект, который привел к сложению на юге Красноярского края огромного энергометаллургического комплекса, а также к затоплению больших площадей, населенных пунктов, к нарушению гидрорежима основных рек Сибири и даже к изменению климата, бесспорно был безумным проектом. Трудно как-то иначе назвать эту погоню за дешевыми киловатт-часами гидроэнергии и дешевым алюминием. Странно только то, что все это воспевалось как героический подвиг: «Мы покорим тебя, Енисей!», и как выдающееся экономическое достижение. Еще более странно, что это воспевается и теперь, и время от времени раздаются восторженные речи по поводу ожидаемого экономического чуда от строящейся Богучанской ГЭС и Кодинского алюминиевого завода.

Однако, нужно признать: чуда не свершилось. Дешевая гидроэнергетика не привела к динамичному и всестороннему развитию хозяйства, как обещалось в начале строительства. Она лишь привела к однобокому развитию формировавшегося экономического района, и блокировала многие потенциальные возможности.

Например, до начала строительства Красноярской ГЭС всерьез рассматривался вопрос о развитии в Красноярском крае, в небольших городах, машиностроения и приборостроения. Это было относительно нематериалоемкое, неэнергоемкое производство, но требующее квалифицированной рабочей силы. Вместе с этим планировалось развитие науки и образования. Эти планы были похоронены схемой академика А.Е. Пробста и началом строительства гигантской Красноярской ГЭС. Вместо приборостроительного завода в Ачинске разместили Ачинский глиноземный комбинат, производящий сырье для Красноярского алюминиевого завода.

Точно так же и в Красноярске намечавшийся еще в начале 50-х годов машиностроительный характер экономики города (развитие «Красмаша» – одного из крупнейших оборонных машиностроительных предприятий в СССР), был похоронен проектом энергометаллургического комплекса, в результате чего главным в экономике города и всего промышленного района стала цветная металлургия.

Для Красноярского края, Иркутской области и Республики Хакасия дешевая гидроэнергия стала настоящим проклятием. Она превратила эти регионы, которые имели все возможности развивать многоотраслевую экономику, как в Алтайской индустриальной базе, в сырьевые регионы с вытекающими последствиями.

При рассмотрении вопроса развития экономики Красноярского края, Иркутской области и Республики Хакасия встает один вопрос – что делать с плотинами? Это главный экономический вопрос, касающийся этих территорий, без которых дальнейшее обсуждение перспектив просто невозможно.

По существу, это вопрос выбора между сырьевой и несырьевой ориентацией экономики. Если будет сделан выбор в пользу дешевой электроэнергии, то тогда неизбежно развитие промышленного комплекса будет принимать сырьевой характер, скорее всего, в сторону еще большего увеличения и без того раздутого металлургического производства. Если будет отказ от дешевой энергии, то возможны другие направления развития. Поэтому, вопрос о плотинах является основным.

Логика типа: «и дешевая энергия, и товарное производство» здесь не работает. Обрабатывающее производство не потребляет такое количество электроэнергии, какое вырабатывает хотя бы одна Красноярская ГЭС. Не нужна и столь высокая степень концентрации выработки энергии. Практически любая отрасль промышленности, кроме электрометаллургии, в состоянии обойтись тепловыми электростанциями, размещенными более рассредоточено.

А крупная гидроэлектростанция, вырабатывающая огромное количество энергии, вынуждает к созданию гипертрофированного энергометаллургического комплекса, потому что вырабатываемую энергию, ради которой затопили пашни и деревни, нужно как-то использовать.

Поскольку ставится цель развития экономики Сибири по пути товарного производства, то выбор однозначен – огромные плотины не нужны. От этих чудес советской гидроэнергетики необходимо в будущем избавиться.

Сама такая постановка вопроса выглядит кощунственной, я в этом отдаю себе полный отчет. Красноярская ГЭС не только является важным экономическим объектом, не только источником энергии, но и предметом гордости. На пафосе «покорения Енисея» выросло целое поколение, возник целый город гидростроителей. И потом, сама плотина – это внушительное зрелище. Стоя на автомобильном мосту напротив плотины Красноярской ГЭС, трудно даже представить себе, что на это творение можно поднять руку.

Но, восхищаясь мощью гидроэлектростанции, нельзя забывать, сколько она принесла с собой проблем и бед. Водохранилище затопило 44 населенных пункта, лишив их жителей родины. Сколько бы электроэнергии не вырабатывалось, сколько бы алюминиевых чушек не выпускалось, но они никогда не смогут заменить родных мест этим беженцам от хозяйственного безумия. Под воду ушли наиболее плодородные земли, луга и леса, которые сейчас могли бы приносить урожай. Затоплено множество археологических памятников.

ГЭС вызвала появление в Красноярске алюминиевого завода, который исправно отправлял молодых мужчин на кладбище в возрасте 30-40 лет. Любое количество алюминиевых чушек не в состоянии заменить этих потерь. Из-за завода разгорелась кровавая «алюминиевая война» середины 90-х годов и установилась, правда на короткое время, власть «металлургов» с криминальным прошлым. И это – тоже последствие «покорения Енисея». Пример Ангаро-Енисейского проекта показывает, что хозяйственное развитие, когда оно превращается в самоцель и ведется ради получения все нового количества дешевых киловатт-часов и алюминиевых слитков, разрушает все на своем пути.

Это скажем так, морально-этические соображения. Если говорить только об экономике, то необходимо сказать, что энергетика должна быть для промышленности, а не наоборот, промышленность для энергетики. Энергия должна добываться и тратиться на производство товаров, что приносит благосостояние обществу.

Разумеется, никто плотины сразу взрывать не будет. Пока не создана новая структура промышленности и энергетики, позволяющая отказаться от плотин, гидроэлектростанции будут работать. Коль скоро они появились, то нужно выжать из них максимальный ресурс. Сейчас проходит реконструкция генераторов гидроэлектростанций 60-х годов постройки, которые дают станциям еще порядка 30-40 лет ресурса эксплуатации. То есть, вопрос об их сносе всерьез встанет только в 2040-2050 годах.


ОТ БАРЖ ДО РЕАКТИВНЫХ САМОЛЕТОВ

Второй вопрос, после вопроса о плотинах, состоит в том, что предложить взамен, и какая экономическая система будет построена вместо энергометаллургического комплекса. Эту тему развить легче, поскольку она не будет вызывать столь острой реакции. Те немногие элементы несырьевой экономики, которые имеются в данном районе, имеют именно транспортное направление. Это «Красмаш», специализирующийся на ракетных двигателях, ПО «Иркут», собирающее МиГ-29, химкомбинат «Енисей», делающий ракетное топливо. А также Абаканский вагоностроительный завод, Красноярские судоремонтный и судостроительный заводы, завод автоприцепов, на котором развернуто сборочное производство автобусов. Должен был появиться Красноярский завод тяжелых экскаваторов, по совместительству рассчитанный на «тяжелый экскаватор» Т-80.

Все это говорит, что в Красноярске, Абакане и Иркутске складывается комплекс транспортного машиностроения. В Красноярске – судостроение, автомобилестроение и ракетно-космическое машиностроение, в Иркутске – авиастроение, в Абакане – железнодорожное машиностроение. Этим Хакасская индустриальная база отличается от Алтайской, который ориентирован на выпуск промышленного оборудования, различных машин и механизмов. Итак, характер альтернативной экономической системы Хакасской индустриальной базы можно определить как транспортное машиностроение в самом широком смысле: от речных барж до реактивных самолетов.

Наиболее мощным центром этого машиностроительного комплекса будет, конечно, Красноярск. Во-первых, здесь наибольшие заделы по этой части, здесь наиболее крупные заводы, имеющиеся мощности, квалифицированные специалисты и научно-образовательная база. В силу того, что здесь размещается уже сейчас Красноярский филиал Сибирского отделения РАН, имеются несколько институтов и технических университетов, в Красноярске имеет смысл разместить основные проектные институты и конструкторские бюро. Во-вторых, здесь есть ряд производств (лакокрасочное, качественных сталей, резинотехнических изделий и покрышек), которое позволяет развить здесь в первую очередь сибирское автомобилестроение.

Сибирь крайне нуждается в собственном автомобиле. Огромные пространства, протяженные дороги, необходимость доставки грузов и пассажиров в самые отдаленные уголки, а также специфические условия требуют собственного автомобилестроения. Сибирские дороги предъявляют автомобилю довольно своеобразный набор требований.

Во-первых, автомобиль должен быть надежным. Сама его конструкция должна сводить к минимуму поломку на трассе, что особенно актуально для северных сибирских дорог зимой. Поломка автомобиля на зимней трассе часто смерти подобна.

Во-вторых, он должен быть экономичным и расходовать как можно меньше топлива на 100 километров. Это вызывается не только общей необходимостью экономить топливо, но и тем, что экономичный автомобиль со стандартным баком пройдет большее расстояние. На длинных сибирских дорогах это важное преимущество.

В-третьих, автомобиль должен быть комфортным. Поездки на дальние расстояния должны как можно меньше утомлять водителя и пассажиров.

В-четвертых, автомобиль должен быть адаптирован к зимним условиям и быть пригодным к эксплуатации при сильных морозах.

Из ныне имеющихся автомобилей, за исключением только четвертого пункта, требованиям наиболее удовлетворяют японские автомобили, чем и объясняется их популярность в Сибири.

Автомобилизация населения региона крайне важна для его развития во всех смыслах. При сибирских масштабах, при сибирских расстояниях, только автомобиль способен обеспечить беспрепятственную связь любого населенного пункта с крупными городами. В этом смысле автомобиль является залогом бурного общественного развития.

Сошлемся на классика мирового автомобилестроения Генри Форда: «Одно из величайших завоеваний автомобиля заключается в благодатном влиянии, которое он оказал на кругозор фермера, – он значительно расширил его».[128]

Сибирская экономика крайне нуждается в магистральных грузовиках. Значительная часть грузов, даже при самом хорошем развитии железных дорог, все равно будет ложиться на автотранспорт. Грузооборот, выпадающий на долю автомобильных перевозок, имеется не только внутри Сибири, но на внешних перевозках: в Среднюю Азию, Монголию и Китай. Без хорошего магистрального грузовика, приспособленного к сибирским условиям, экономические связи с соседними странами будут развиваться медленно.

Из специальных видов транспорта в Сибири также наиболее востребованы карьерные самосвалы, необходимые для горно-добывающей отрасли, вездеходы и амфибии, необходимые для северных районов Сибири, где пока еще почти совсем нет дорог.

Красноярск, его города-спутники, а также небольшие города Красноярского края, могут стать центром сибирского автомобилестроения. Вокруг Красноярска можно разместить основные сборочные производства, а в малых городах производство отдельных узлов, частей, деталей. Собственно, именно так обстоит дело у всех крупнейших производителей автомобилей. Основной завод производит только сборку машин, а подавляющую часть узлов, агрегатов и деталей производят небольшие предприятия, рассредоточенные в разных местах. Для Сибири это очень важно, потому что развитое машиностроительное производство, выпуск автомобилей, позволит дать работу даже самым небольшим поселкам.

Следующая важная отрасль транспортного машиностроения – судостроение. В Красноярске расположено два больших завода: судостроительный и судоремонтный, который строит баржи и суда речного класса почти для всех речных судоходных компаний Сибири. Выбор места был очень удачен, поскольку Енисей представляет собой крайне удобную водную транспортную артерию. Крупная, полноводная и судоходная почти на всех участках река течет практически по прямой линии на север, впадая в Карское море. На Енисее находится несколько крупных портов, самый южный из которых, Красноярский, находится более чем в 3,5 тысячах километров от морского побережья. Эти порты: Красноярск, Лесосибирск, Маклаково, Игарка, Дудинка и другие, объединяются в мощную водную транспортную систему.

Судостроение на Енисее нуждается в большем развитии, чем есть сейчас, но о перспективах этого дела будет разговор ниже, когда речь зайдет о развитии морского выхода Сибири.

Сибирь также очень нуждается в развитии собственного железнодорожного машиностроения. При том, что регион очень сильно зависит от железных дорог, и железнодорожный транспорт является одним из основных его видов, тем не менее в Сибири нет производства всех видов подвижного состава. На Абаканском вагоностроительном заводе, мощном и достаточно современном предприятии, производятся только полувагоны и платформы. Все остальное, включая локомотивы, товарные вагоны, цистерны, дозаторы, спецвагоны, а также железнодорожные машины, необходимые для строительства и обслуживания пути, в Сибири не производятся. Нет производства контейнеров, что затрудняет развитие этого наиболее перспективного направления перевозок. Это более чем странное обстоятельство, учитывая зависимость Сибири от железнодорожного транспорта.

Собственно говоря, это еще одно следствие отношения к Сибири. Железная дорога по-прежнему рассматривается не как инструмент экономического развития региона, а как средство для вывоза сибирских ресурсов, ну еще, в последнее время, как средство заработка на транзите грузов. Между тем, на железную дорогу ложится большая часть промышленных грузов, и в грузообороте железных дорог Сибири большую часть занимает перевозка внутренних грузов, чем экспорт и транзит.

Разумеется, это направление машиностроения необходимо в Сибири развивать. Все необходимые производства для строительства локомотивов и для производства всей его начинки: от дизеля для тепловоза и электродвигателей для электровоза, до сложной автоматики, в Сибири есть. Для развития локомотивостроения больше всего подходит Абакан, с его мощным вагоностроительным заводом. Комплекс вагоностроения можно разместить в Минусинске, Аскизе или Боготоле, в местах, наиболее близких к центру сибирской черной металлургии. Возможно, выпуск вагонов по типам можно будет распределить между этими пунктами.

Одно из наиболее мощных предприятий железнодорожного комплекса края – Красноярский электровозоремонтный завод, к сожалению, сейчас практически не имеет перспектив для развития, поскольку находится прямо в центре городской застройки. Но с выносом его за пределы города, в район станции Красноярск-Восточный, на его основе можно развить строительство скоростных пассажирских поездов. Это предприятие наиболее подходит для такого рода работы.

И, наконец, авиационное и ракетно-космическое машиностроение. Красноярск и Иркутск обладают неплохо развитым даже на сегодняшний день авиакосмическим комплексом. Это очень важная проблема. Состояние российской авиастроительной индустрии сейчас крайне тяжелое, и не в плане того, что нет возможности для строительства новых самолетов, или потребности в них. Дело – в политике правительства, которое сознательно делает российскую авиационную промышленность придатком крупнейших мировых авиастроительных корпораций. Главнейшим средством этого являются минималистские планы. Производство устанавливается на столь низком уровне, что нельзя говорить не только о рентабельности предприятий, но и даже о поддержании состояния оборудования линий и квалификации персонала авиазаводов. Герман Греф, пообещав государственную поддержку проекту регионального самолета ОКБ «Сухой», заявил о том, что в 2008 году должно быть построено 60 единиц RRJ для выполнения уже заключенных контрактов. Между тем, общий объем самолетов семейства RRJ оценивается примерно в 5500 машин. Если ОКБ «Сухой» будет работать с такими же темпами, то он насытит этот рынок только к 2096 году, то есть чуть меньше, чем через сто лет. Это – минимализм, граничащий с вредительством. Надо давно уже называть вещи своими именами.

Причина тяжелого положения российского авиапрома состоит в минималистских планах, а не в недостатке средств. К слову сказать, недостаток средств образуется как раз в не последнюю очередь благодаря минималистским планам.

Правительство торпедирует перспективные российские разработки самолетов, которые действительно могут быть поставлены на экспорт, и использованы в России (АН-148 и Ту-334). Вместо этого, ОКБ «Сухой» делает самолет, которые сможет летать только в Европе, и вряд ли попадет на российские авиалинии. ОКБ «Сухой» по договоренности с европейскими партнерами итальянской компанией Finmeccania, и ее дочерней структурой Alenia Aeronautica разрабатывает самолет под условия не российского, а европейского рынка. На это указывает и внешний вид самолета, и низкое расположение двигателей (недопустимое в России в силу состояния аэродромов), а также обилие иностранных комплектующих, порядка 65% от стоимости самолета. Европейские фирмы, вместе с которыми ОКБ «Сухой» делает самолет, предоставляют уже готовые и серийно выпускаемые узлы. Мы же платим деньги за разработку самолета и освоение производства тех частей, которые будут составлять российскую долю машины. Предназначение регионального самолета только на экспорт не скрывается. ОКБ «Сухой» рассчитывает продавать 25% самолетов типа RRJ в Северную Америку, 25% – в Европу, 10% в Латинскую Америку, и 7% в Россию (!) и Китай.

Для сибирского авиапрома такая политика означает быстро и верное умирание. Если ПО «Иркут» еще имеет шансы удержаться на плаву за счет производства военных истребителей, то вот все остальные авиазаводы ждут очень тяжелые времена. Для того, чтобы кардинально изменить положение в авиапроме, нужно действовать решительно, свой рынок насыщать быстро и выпускать сверх того самолеты на экспорт.

Это и должно стать политикой развития сибирской авиационной промышленности. Кроме нас для нас никто самолеты не сделает. Для этого нужно собрать в кулак все мощности, имеющие отношение к выпуску самолетов и ракетно-космической техники: от выплавки алюминия, титана, магния, высококачественных сталей и других металлов, до производства электронной начинки для самолетов. Все основные узлы самолета: фюзеляж, двигатели, шасси, приборы, должны по возможности делаться на сибирских заводах. В Сибири должно быть свое самолетостроение.

Для нас это совсем не является причудой. Во-первых, для такого производства есть все возможности, начиная от своего сырья, и завершая имеющимися мощностями и специалистами. Во-вторых, самолетостроение и ракетно-космическая техника – это уровень научно-технического развития. Необходимо удерживать его на самом высоком уровне. В-третьих, в Сибири, в силу географических условий, авиатранспорт занимает не последнюю роль. Все, в чем регион больше всего нуждается, должно делаться здесь же. Минимум, должно выпускаться два-три типа наиболее необходимых пассажирских и грузовых самолетов.

Общая структура авиационного комплекса может быть очерчена таким образом. Производство двигателей для самолетов – это, бесспорно, Красмаш. Часть выпуска аппаратуры и приборов можно разместить в Дивногорске, на базе Дивногорского завода низковольтной аппаратуры. Части фюзеляжа и шасси – иркутские заводы. Основные сборочные цеха можно разместить между Красноярском и Иркутском, например, в Канске. Главное, не нужно бояться масштаба работ. По сравнению с советскими авиастроителями, которые создавали первые самолеты на коленке, мы находимся в куда как более благоприятных условиях.


РАБОТАТЬ НАД ЦЕЛЬНОСТЬЮ

Эти очерки, разумеется, никак не претендуют на исчерпывающее изложение проектов перспективного развития Сибири, как промышленной страны. Скорее, это некие краткие конспективные записки мыслей, возникающих по поводу развития индустриальных баз Сибири. По каждому затронутому, а также целому списку незатронутых вопросов, потребуется колоссальная работа, сотни и тысячи специалистов, много времени и сил. Каждый проект будет тщательно прорабатываться и рассчитываться. Перспективные планы будут увязываться с наличными возможностями. В общем, работа по превращению Сибири из сырьевого в производящий регион предстоит титаническая. Находясь в начале пути, я не могу представить даже приблизительно себе масштабов этой деятельности. Это что-то необозримое, неохватное силами одного ума.

Но я твердо верю в то, что когда-нибудь настанет день, когда можно будет со всей правотой сказать, что Сибирь является высокоразвитой страной, обладает высоким уровнем развития и занимает достойное место в мире.

Что для этого нужно, в самом общем виде? Для этого нужно соблюдать несколько условий. Во-первых, никогда и ни при каких условиях не нужно гнаться за гигантскими объемами выработки. Пусть это будет сравнительно небольшое, но высокоразвитое производство. Этот принцип имеет прямое отношение к использованию сибирских ресурсов и полезных ископаемых. Если вы берете их, то выжимайте из них все продукты, которые только можно произвести. Только на этом пути возможно преуспевание Сибири.

Во-вторых, максимальное внимание должно быть уделено производству готовых товаров. При любой возможности надо делать готовый товар, готовый продукт. Доля полуфабрикатов должна быть сведена к возможному минимуму.

В-третьих, не нужно бояться пускаться в развитие высоких технологий и наукоемких производств. Умных людей в Сибири всегда было достаточно, и сейчас даже Сибирское отделение РАН дает 45% патентов, регистрируемых в России. Научный, технический, технологический уровень Сибири должен постоянно повышаться.

В-четвертых, в Сибири не должно быть чисто сырьевых районов. Там, где начинается разрабатываться сырье, там нужно ставить и производство товаров. Сильнейшая конкурентная особенность Сибири, которой нет у любых других стран, – это возможность делать готовый продукт поблизости от того места, где добыли сырье, а вывозить уже готовые изделия, которые не занимают много места и много не весят. Если в Сибири остался где-то район, где вся экономика завязана на сырье, это значит, что пока еще не придумали, как построить там высокоразвитую промышленность.


Примечания:

[1] Сокращенно от громоздкого словосочетания «Европейская Россия».



[12] Ядринцев Н.М. Сочинения. T.2. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. Тюмень, «Издательство Ю. Мандрики», 2000, С. 27.



[127] Белоусов И.И. Основы учения об экономическом районировании (Размещение и районирование производительных сил). М., «Издательство МГУ», 1976, С. 163.



[128] Форд Г. Моя жизнь, мои достижения. Сегодня и завтра. Воспоминания. Мемуары. Минск, «Харвест», 2003, С. 25.

">



 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх