«Пора прекратить рассматривать древние народы Сибири и Центральной...

«Пора прекратить рассматривать древние народы Сибири и Центральной Азии только как соседей Китая или Ирана. Надо наконец сделать практический вывод из того бесспорного положения, что их история и культура развивались самостоятельно».

(Л.Н. Гумилев, «Древние тюрки»)

«Первый и главнейший народ в Сибири есть татары, которые живут в полуденных странах, около рек Тобола, Иртыша, Оби, Томи и Енисея, и в лежащих степях между помянутыми реками».

(Г Ф. Миллер)

История Сибири писалась, прямо скажем, весьма странным образом. Об этом можно говорить долго, рассматривая те или иные странности, появившиеся в описании сибирской истории русскими историками. Их великое множество.

Русские историки старательно не замечали тесных связей Сибири со Средней Азией и Передним Востоком – одним из центров мировой цивилизации, собственной сибирской государственности, обширной и богатой на события внутренней истории и высокой городской цивилизации. Сибирь под пером русских историков утратила даже свой этнический характер. Только в сочинении Г.Ф. Миллера по истории Сибири есть признание того, что тюрки являются главным народом Сибири: «Первый и главнейший народ в Сибири есть татары, которые живут в полуденных странах, около рек Тобола, Иртыша, Оби, Томи и Енисея, и в лежащих степях между помянутыми реками».[28]

В трудах большинства его последователей такого признания нет.


ГРАНИЦА, СБИВАЮЩАЯ С ТОЛКУ

Одной из причин искажения истории Сибири, как уже говорилось, стала граница. Это может показаться странным, однако, граница русских владений в Западной Сибири и на Алтае внесла большой вклад в отрыв истории Сибири от истории сопредельных регионов, с которыми были давние и прочные связи, и от народов, там живших.

Эта граница, установленная в начале XVIII века в Западной Сибири, и в 1723 году на Алтае, искусственно отделила Сибирь от Центральной Азии. Собственно, это был чисто политический раздел, который, однако, перешел в область исторических исследований. Это произошло потому, что Сибирь, попавшая под власть России, стала изучаться научными экспедициями с 20-х годов XVIII века. Довольно тщательные и подробные исследования провели Д.Г. Мессершмидт, Г.Ф. Миллер, И.Г. Гмелин и другие исследователи. А вот Казахская степь, Семиречье, междуречье Сырдарьи и Амударьи, а также Монголия, оказались за пределами этого научного изучения вплоть до конца XIX века. В это время они воспринимались как сопредельные территории, и их описанием занимались военные и дипломаты. Упор, понятно, делался на современное положение. Это внимание только к истории позднего времени перешло и в современную историческую литературу, в результате чего история Средней Азии, это почти исключительно история ряда ханств с XV-XVI веков.

Когда в 20-30-е годы XIX века началось систематическое изучение восточных письменных источников, главным образом арабских, персидских и китайских, положение изменилось с точностью до наоборот. Полем для этого научного востоковедения стала только Центральная Азия, тогда как Сибирь, несмотря на очевидную географическую связь с южными регионами и известные факты истории, из рассмотрения востоковедами исключалась. Поразительно, но факт. Казахское ханство относилось к такому востоковедению и его история изучалась по восточным источникам, а Сибирское ханство – нет. Стоит отметить, что связь Сибирского ханства с Бухарой и родом Шейбанидов, правивших там, всегда была широко известна. Но ученые предрассудки, раз укрепившись, всегда брали верх над логикой и фактами.

Окончательное закрепление положения произошло чисто административным путем. При образовании Казахской ССР, значительная часть территорий, которые раньше относились к Сибири, оказалась северными областями Казахстана. Граница сместилась к северу, сократив наиболее населенную часть Сибири до узкого, в 250-300 километров, коридора. Но это только часть дела. Чисто административно, изучение истории степи, главным образом казахов, но вместе с ними и всех остальных народов, здесь живших, перешло в ведение Академий Наук Казахстана, Узбекистана и Туркменистана. А на долю сибирских историков осталось, де-факто, только археология и история русского завоевания Сибири.

Начиная с 50-х годов XX века такой подход окончательно закрепился, вся дорусская история, известная по письменным памятникам, выпала из поля зрения сибирских историков. Огузы, жившие на Южном Урале и в степях, вплоть до Иртыша, оказались в «ведении» туркменских историков, только потому, что они были связаны с туркменами и Сельджукским государством. Кочевые узбеки, раннее ядро государства которых находилось на территории юга Западной Сибири, оказались в «ведении» узбекских историков. Кыпчаки и казахи оказались в «ведении» казахских историков. Не повезло кимакам, территория каганата которых впоследствии оказалась разделенной между Сибирью и Казахстаном, в итоге чего сибиряки копали кимакские памятники, а казахи занимались письменной историей, кстати говоря, не особо в этом преуспев. Была попытка в 50-х годах «передать» енисейских кыргызов в ведение киргизских историков, правда скоро стало ясно, что ничего хорошего из этого не получится.

Кроме всего этого, в Советском Союзе проводилась целенаправленная политика, при которой основные книжные хранилища создавались в Москве (Библиотека им. Ленина, ныне Российская Государственная Библиотека), в Ленинграде (библиотека Академии Наук – БАН), а в остальных городах проводилась своего рода «регионализация» библиотечных фондов. То есть, поступала преимущественно та литература, которая издавалась по данному региону, и, само собой, издававшаяся на месте, а также определенный набор общеобязательной литературы. Долгое время эта политика казалась оправданной. Ее объясняли тем, что в Москве больше институтов, больше ученых и книги больше нужны. Но, на практике «регионализация» библиотек привела к постепенному падению уровня региональной науки. Де-факто получалось, что таким образом ученые в региональных научных центрах отрезались от новейших достижений, от новинок, от литературы по другим регионам и направлениям.

У нас уже успели позабыть такое любопытное обстоятельство, что когда в регионах создавались научные центры, никто не заботился о создании связей между ними. Например, в конце 50-х годов почти во всех национальных Республиках и автономиях были созданы Научно-исследовательские институты языка, литературы и истории (НИИ-ЯЛИ). Однако, что из этого вышло. Будучи лишенными связей и прямого доступа к библиотекам и архивам, эти институты за 10-15 лет провели полевые исследования, развернули раскопки и поиски. Но быстро выяснилось, что историю всех народов невозможно понять вне связи с другими народами. Это же и в отношении языка, литературы, культуры. А вот связей между институтами почти не было. В итоге, расцвет НИИЯЛИ в 60-х годах быстро сменился их упадком. Например, Хакасский НИИЯЛИ оказался зажат на узкой фактологической базе исследований в Хакасии, и не имея научных связей с Академией Наук Киргизской ССР, не мог решить животрепещущий вопрос о енисейских и семиреченских киргизах. В свою очередь над этим вопросом отдельно работал институт истории АН КиргССР, достиг в этом больших успехов, но и он готового ответа не дал.

Политическая граница, «территориальное» размежевание в исторической науке и «регионализация» фондов привели к тому, что целостность истории региона была утрачена. Тот же Кимакский каганат оказался разорван между учеными двух административных образований. Сибирские археологи изучали археологические памятники, оставленные кимаками, но не могли заниматься историей. И наоборот, казахские историки разрабатывали историю Кимакского каганата, но не могли заниматься археологией. Ни те, ни другие, не имели полного представления о государстве.

О связях между регионами и государствами можно вообще не говорить. В условиях «регионализации» исторической науки это была самая крамольная тема, самая политически опасная. Допускался вплоть до конца 80-х годов XX века только один вид изучения связей – когда и как народы «добровольно присоединились» к России. Вообще, в русской литературе, что по истории, что по археологии и этнографии, установилось стойкое пренебрежительное отношение к тюркским народам Сибири, которое выражается в употреблении таких слов, как «племена», «племенные вожди», «патриархальные отношения», даже «первобытно-общинные отношения» и так далее. Правда, сплошь и рядом оказывается, при внимательном рассмотрении, что «племена» имели сложную социальную организацию, хорошо вооруженное латное войско, орошаемое земледеление, развитую металлургию и вообще господствовали на больших территориях. Этот подход, и ныне распространенный в ученых кругах, блокирует изучение подлинной истории тюркских народов Сибири. Исследователь, взращенный на концепции «первобытно-общинных» отношений в Сибири, просто не в состоянии представить себе, какие широкие и многосторонние связи Сибири с другими регионами существовали в древности. Признаюсь, я тоже находился под влиянием этого представления и мне многих усилий потребовалось на исправление этого взгляда.

Между тем, рассмотрение современной физической карты Западной Сибири, даже без обращения к историческим справкам, показывает, что никакого географического барьера, отделяющего «Сибирь» от «Казахстана» не существует. Это – единая территория, на западе ограниченная отрогами Южного Урала, на востоке – Саяно-Алтаем, на севере упирающаяся в границу таежных и болотных земель на правом берегу Оби. Собственно, Обь является северной границей этой территории, за которой начинаются малопригодные для жизни места. Эту всхомленную степную равнину пересекают с юга на север несколько крупных рек: Тобол, Ишим, Иртыш, Обь и Енисей на самом востоке.

На юге, в самых верховьях этих рек, был водораздел притоков Иртыша, Оби и Сыр-Дарьи, ныне известный под названием Тургайского плато и Казахского мелкосопочника, составляющих Центральный Казахстан. С южных склонов его стекали Сары-су и Тургай, впадавшие в Сыр-Дарью. На западе Казахской степи Эмба и Урал впадают в Каспийское море. Сейчас это место – или фченъ сухая степь, полупустыня, или даже пустыня, а в древности, когда режим увлажнения был другой, верховья левых притоков Оби и правых притоков Сыр-Дарьи, было очень благодатным, богатым травой и водом, местом. Сухие русла показывают, насколько густая там была речная сеть.

На востоке этой области среди отрогов Саяно-Алтая есть несколько крупных речных долин: Оби, Чумыша, Катуни, Томи, Кондомы, Чулыма, Енисея. Из степного левобережья Оби есть лестостепной проход через среднее течение Томи и Чулыма в замкнутую котловину Енисея. Через верховья этих рек есть сообщение с южными склонами Саяно-Алтая.

Собственно, эта территория и есть сибирский Туран, заселенный и освоенный тюрками в период с начала нашей эры до VIII-IX веков. Дальнейший исторический очерк ни в какой мере не претендует на исчерпывающую полноту, а служит, скорее, целям ориентировки.


ПОЯВЛЕНИЕ СИБИРСКОГО ТУРАНА

При сегодняшнем состоянии изучения раннесредневековой истории тюркских народов Сибири и Центральной Азии, трудно охарактеризовать ранние этапы сложения сибирского Турана. Скорее всего, это было связано с передвижением части гуннов на запад, в Семиречье, где образовалась область, населенная т.н. «малосильными гуннами»[29], и далее в низовья Волги. Род Ашина, или «пятьсот семейств Ашина», от которых впоследствии произошли тюрки, в это время переселился из Ордоса (излучины Хуанхэ) на южные склоны Алтая. В долине верхнего Енисея в это время появляются первые тюркоязычные поселенцы, по всей видимости, предки кыргызов. В это время долины Иртыша, Оби, Ишима и Тобола были заселены угро-самодийскими народами.

Вторая волна тюркского переселения на северо-запад началась, очевидно, в V веке. Ее отметило, очевидно, восстание телеутов, живших на Алтае, в 492 году против Жужаньского ханства, и образованием собственного ханства, известного под китайским названием Гаогюй[30]. Правда, уже в 496 году государство было разгромлено эфталитами, что вызвало, очевидно, первую волну бегства населения на север и северо-запад, в долины Верхней Оби и ее притоков. По сведениям археолога В.А. Могильникова, тюркские памятники отмечаются в этом районе с VI века.[31]

Эта территория закрепилась в тюркских руках после похода на запад Истеми-кагана, младшего брата тюркютского Бумын-кагана, основателя Тюркского каганата. В 554-555 годах он, во главе войска, набранного по всей видимости на Алтае (Л.Н. Гумилев полагает, что в состав его входили разнородные народы, в том числе и угро-самодийские), совершил поход к «Западному морю» (Аральскому), а в 558 году дошел до низовьев Волги.[32] Таким образом, под власть тюркских каганов попала огромная территория, в будущем заселенная тюрками.

Насколько можно судить, в это время тюрок больше всего интересовали южные районы: Семиречье, долина Сыр-Дарьи, в общем, территории, прилегающие к городским областям Средней Азии. Долина Оби и Иртыша еще не привлекала их внимания, что отражено в тюркских надписях. «Познания о Сибири у тюрок были невелики. Очевидно, тайга их не привлекала. Они знали только племена и народы, жившие на границе со степью: байырку в Восточном Забайкалье, курыканов, в то время живших около Байкала, кыргызов в Западных Саянах и карлуков на Верхнем Иртыше. Название Иртыш сохранилось до нашего времени».[33]

После распада Тюркских каганатов, на Иртыше в середине VII века расселяются кимаки, которые в конце IX века образовали довольно большое государство – Кимакский каганат, территория которого охватывала Центральный Казахстан, Северный Алтай и Прииртышье.[34] Долина Иртыша была основной областью этого государства, здесь находилось 11 из 16 городов каганата.[35] По всей видимости, с кимаками связано распространение тюркского населения по Оби до устья Чулыма. Барабинская степь была заселена тюрками в VII-VIII веках.


РАСПРОСТРАНЕНИЕ ДО ТАЙГИ

Период активного заселения тюрками этой территории пришелся на IX-X века, когда в восточной и западной частях области появились два могущественных народа. На востоке, в Минусинской котловине в начале IX века резко поднялся и захватил гегемонию на Саяно-Алтае Кыргызский каганат, а в западной части поселились огузы.

После того, как в 840 году кыргызский каган Алп Урунгу разгромил Уйгурский каганат, власть кыргызов распространилась на большую территорию не только в южной части Саяно-Алтая, но и в Обь-Иртышском междуречье. Судя по находкам кыргызских погребений, влияние кыргызов распространялось до Иртыша на западе, и захватывало долину Томи и Катуни.[36]

Как они распространили свое влияние на этой территории, сколько долго ее удерживали и как сложились их отношения с кимаками, сказать сейчас невозможно за крайним недостатком сведений.

Распространение тюрок по Оби и Иртышу в это время, вышедших из долины Енисея, подтверждают материалы изучения языка ясколбинских (или заболотных) татар, живущих по правому берегу Иртыша. Язык этих татар характерен большой древностью, которая выражается наличием в говоре кыпчакского типа древнетюркского слоя, восходящего к памятникам орхоно-енисейских и таласских надписей.[37] Хотя, стоит отметить, что ряд исследователей считает, что язык западно-сибирских татар древнее языка орхоно-енисейских надписей.[38] По всей видимости, распространение кыргызского влияния вызвало достаточно массовое переселение тюрок в долину Оби и Иртыша, вплоть до устья Тобола, причем переселенцы заняли все места, пригодные для земледелия и скотоводства. Это распространение тюрок подтверждается археологическими данными.

Западная часть Западной Сибири в это время оказалась заселенной огузами, которые, после распада Западно-Тюркского каганата, распространились от берегов Аральского моря на север, северо-запад и запад, дойдя до реки Урал и нижнего течения Волги, заселив восточные склоны Мугоджар и Южного Урала, а также, по всей видимости, степи вплоть до Иртыша. До тех пор, пока огузов в XI веке не вытеснили кыпчаки, Дешт-и Кыпчак называлась Огузской степью. Расцвет огузского государства пришелся на вторую половину X века.

Центр этого государства располагался в среднем течении Урала, видимо, при впадении р. Орь. Здесь находился город Даранд, известный в качестве летней ставки огузского ябгу.[39]

В это время сложились основные районы распространения тюрок в сибирском Туране, которые охватывали верховья Оби, верховья и среднее течение Иртыша, Ишим, а также Тобол, и, возможно, даже чуть дальше на север по Оби. Население, пришедшее сюда из Минусинской котловины, принесло навыки земледелия, но в общем установившееся хозяйство сочетало в себе земледелие, скотоводство, как оседлое, так и кочевое, и охоту.

Политически в это время территория была периферией крупных государств, и сложение собственных государственных образований приходится на монгольское время. Хотя, стоит указать, что есть отрывочные сведения, упоминаемые в сочинениях Абулгази-хана, что в конце XI века на Ишиме образовалось государство, которое Абулгази называет «Туран». Называется 16 правителей, последний из которых – Он-Сон был уже мусульманином, и правил в начале XIII века, накануне монгольских завоеваний.

Надо отметить, что археологические данные, например, с нижнего течения Чулыма, а также притоков Оби выше Чулыма, наводят на мысль, что в это время – VII-XII века, здесь могло существовать развитое общество угро-самодийских народов, возможно, даже государственность. Во всяком случае, на это указывают многочисленные находки оружия и дослех (Тюхтетский и Ишимский клады домонгольского времени), многочисленные городища, а также такой яркий культовый памятник, как Айдашинская пещера, основной состав коллекции из которой сложился в VII-XIII веках[40], а в послемонгольское время пещера уже, видимо, не почиталась.

Так что, вероятно, распространение тюрок в Западной Сибири было остановлено на границе с угро-самодийскими народами, и существует возможность существования государств у угорского населения в домонгольское время.


МОНГОЛЬСКОЕ ВРЕМЯ

Монголы внесли большие изменения в карту сибирского Турана. Поход киданей 924 года, переселение найманов и образование Найманского ханства вытолкнуло на запад ряд тюркских народов. Кыпчаки, например, при передвижении на запад, серьезно потеснили огузов, выдавив их из степи к побережью Аральского моря и в долину Сыр-Дарьи. С XI века Огузская степь получила новое название, известное по персидским источникам, Дешт-и Кыпчак.

Еще большие изменения произошли в начале XIII века, когда Чингисхан разгромил Найманское ханство в 1204 году, и начал свое продвижение на запад. В это время, тюрки активно двинулись вниз по Иртышу, заселяя Барабинскую степь, устья Ишима, вплоть до Тобола.

Во время похода Чингисхана в Среднюю Азию, как пишет Г.Ф. Миллер, к нему приехал Тайбуга, который попросил выделить ему удел на Тоболе. Милость была оказана, Тайбуга с 500 воинами захватил земли по Ишиму и Тоболу, стал главой татарских улусов по Тоболу, и около 1219-1220 годов построил город, получивший название Чинги-дин, или Чимги-Тура, в честь Чингисхана. Тюменский улус входил в состав улуса Джучи. Впоследствии север Казахстана и юг Сибири был выделен в улус Шейбани.

В дальнейшем, Западная Сибирь переходила из одного владения в другое, пока, наконец, в конце XV века не получила самостоятельность и не оформилась в виде сначала Тюменского, а потом и Сибирского ханства.

В первой половине XIV века правитель Золотой Орды джучид хан Узбек подчинил своему влиянию долины Тобола, Ишима и Иртыша. Эти владения находились под его властью по крайней мере до 1342 года, до смерти хана.[41] Во время 20-летней смуты в Золотой Орды› области оказались, скорее всего, в составе Заяицкого юрта, которым в 1362-1374 году правил хан Алибек. В 1379 году Золотая Орда была объединена Тохтамышем.

В 1395 году начался поход Тимура на Золотую Орду, который завершился разгромом золотоордынского войска и разорением столиц. Судя по отрывочным данным, поход прошел в том числе и по южным областям Западной Сибири. По результатам этого похода западносибирские земли отошли во владения Ак-Орды.

Разгромленный хан Золотой Орды Тохтамыш скрылся в Тюменском улусе, где и пробыл до 1406 года, когда его убил хан Шадибек, правитель Кок-Орды, а затем и Золотой Орды, марионетка основателя Ногайской Орды Эдиге. В 1407 году, после смерти Шадибека, Эдиге сажает на престол Тюменского улуса Чокре, который в 1414 году становится ханом Золотой Орды.

После гибели Эдиге, его сын Мансур сажает в 1421 году на престол Ногайской Орды и Сибири Хаджи Мухаммада, который избирает своей столицей Кызыл-Туру, бывшую столицей Турана в домонгольское время.

В 1428 году хан Абулхаир, шейбанид, выделяется из Ак-Орды и основывает Узбекский улус и захватывает Тюменский улус. Причем центр этого кочевого объединения располагался на Туре, недалеко от Чингидина.[42] В 30-50-х годах XV века Узбекский улус занимал обширную территорию, от Урала до Балхаша, и от Аральского моря до среднего течения Иртыша.[43][43] Это достаточно интересное средневековое государство, о котором мало что известно. Один из крупнейших специалистов по государству кочевых узбеков Б.А. Ахметов признает: «Исторической науке до настоящих дней остается мало известным как само это государство (его создание, развитие и упадок), так и социально-политическое положение тюркских племен, кочевавших на этой обширной территории в X V веке».[44]

Известно, что это государство было разделено на пять улусов. Первый улус, включавший северное Приаралье, принадлежал Джумандук-хану. Второй, земли по Яику и Эмбе, был улусом мангытов, позднее ядром Ногайской орды. Третий улус, верховья Тобола и Ишима, был владением Махмуд-ходжа-хана. Четверый, земли в верховьях Ишима и вокруг озера Тенгу, принадлежал Мустафе-хану. Пятый, земли по левому берегу Иртыша, выше впадения Тобола, был отдан Давлат-шейх-оглану.[45]

Правда, в 1456 году ойраты нанесли первое поражение узбекам, результатом которого стал постепенный распад государства кочевых узбеков. В 1467 году Джанибек, внук Урус-хана, правителя Ак-Орды, отделился от Узбекского улуса и образовал в долине Чу и Таласа Казахское ханство.

Внук Хаджи Мухаммада – Хаджи Мухаммад Ибрагим, или просто Ибак, в 1468 году захватывает престол в Кызыл-Туре. Это был яркий правитель, достигший очень больших успехов. 20 лет его владение соседствует с владением Мара, потомка Тайбуги, сидевшего в Чингидине. В 1480 году начинается большой поход Хаджи Мухаммад Ибрагима на запад. В этом году он нападает на Мара, убивает его и переносит столицу в Чингидин. Осенью начинается поход на Казанское ханство, потому что было известно, что казанский хан Ахмед ушел на Русь, но не смог добиться победы, и вернулся после стояния на Угре. В январе 1481 года Ибак разгромил войско Ахмеда и убил самого хана. Казанское ханство попало под влияние правителя Сибирского ханства, основанного после этих побед.

Однако, в конце X V века начинается быстрый закат ханства. В 1490 году Ибак лишается трона в Ногайской Орде, в 1493 году возвращает его. В 1495 году убит сыном Мара Мухаммадом.

Мамык, брат Ибака, бывший беклербеком в Ногайской Орде и потерявший положение после смерти брата, в 1496 году захватывает Казань. Его правление в Казани оказалось коротким и неудачным. Во время похода на Арское княжество казанцы заперли ворота города и не пустили Мамыка назад. Вскоре Мухаммад захватил их владения и город Чингидин.

Это время важно для изучения истории сибирского Турана, однако, оно же является наиболее сложным для разработки. Многочисленные политические события и завоевательные походы, смены правителей, переход территорий из одного владения в другое, при острейшей нехватке сведений и источников, превращают историю сибирского Турана этого времени в трудноразбираемую мешанину. Совершенно нет сведений о важнейших этапах. «Из-за отсутствия сведений в источниках нам почти неизвестна политическая история улуса Шайбана вплоть до 20-х годов X V века», – признает Б.А. Ахметов.[46] Сейчас пока невозможно опереться ни на сведения исторических источников, по причине их мало-разработанности, ни на историю сопредельных народов, и государств, в состав которых входила Западная Сибирь. В будущем, когда будут более детально разработаны восточные исторические сочинения, а также история сопредельных народов, этот вопрос значительно прояснится. Пока лишь можно установить только общие абрисы политической и государственной истории сибирского Турана.

В это время Западная Сибирь, бассейн Оби, Иртыша, Тобола, Ишима, окончательно закрепляется за тюрками, которые вытесняют угро-самодийское население на север. Впоследствии, уже при хане Кучуме, сибирские татары захватывали и заселяли земли по Иртышу выше впадения Тобола, и к моменту русского завоевания захватили земли вплоть до места строительства Верхотурья.[47] В монгольское время возводится густая сеть городов, которую застали русские, хорошо укрепленных, с каменными строениями и мечетями. По всей видимости, прокладывается сеть дорог. С этих пор тюркское население Сибири более или менее закрепляется на своем месте, и живет здесь до сих пор.

Итак, этот краткий, сжатый и абрисный очерк показывает, что Сибирь является с середины I тысячелетия тюркской территорией, заселяемой тюркскими народами, остатки которых сохранились в виде отдельных родов среди сибирских татар.


СИБИРЬ – ТЮРКСКАЯ ЗЕМЛЯ

Разговор о сибирском Туране необходим для того, чтобы понять, что Сибирь является тюркской территорией. Это принципиальный момент для дальнейших рассуждений, столь же принципиальный, как и наличие своей традиции государственности.

В основе современного положения Сибири лежит не только представление об «изначальной дикости» сибирских народов, но и представление о том, что это будто бы была редконаселенная какими-то непонятными народами, территория. В большинстве исследований по истории и этнографии сибирских татар они предстают каким-то диким народом, представленным «племенами», находящимися на стадии чуть ли не в «первобытно-общинном строе». Этот подход отчасти диктовался общим отношением к Сибири, так и методологией этнографии, которая априори рассматривала исследуемые народы как дикие и отсталые. Прямо об этом не говорилось, но содержание исследований на это указывает достаточно наглядно. Только Н.А. Томилов, исследовавший сибирских тюрок в течение 30 лет, и написавший о них несколько монографий, увидел их в реальном свете. Он установил, что русские застали сибирских татар на стадии формирования нации, отличающей себя от всех остальных тюрок, и этот процесс, хоть и сильно замедленно, продолжается вплоть до современности.

Исследования Н.А. Томилова показали, в частности, что сибирские татары, в крайне неблагоприятных условиях, все же сумели ассимилировать часть приезжих казанских татар и башкир, а также в значительной степени достигнуть общего самосознания и сблизиться в своей культуре и языке.

Как показано в историческом очерке сибирского Турана, а также главе о сибирской государственности, основные национальные общности в Сибири живут на своих местах достаточно давно. Тюрки обосновались на Алтае и в Западной Сибири в начале I тысячелетия н.э. и живут здесь до сих пор, несмотря на политические перемены. Монголы как жили на Орхоне и в верховьях Амура, так и живут там до сих пор. Улус Есугей-багадура, отца Чингисхана, несмотря на политические перемены, оставался в монгольских руках. Угро-самодийские и енисейские народы занимают свои территории также на протяжении по меньшей мере полутора тысяч лет.

Если сопоставлять с русской историей, то видно, что Сибирь приобрела свой национальный характер, близкий к современному, до того как славяне переселились в верховья Днепра и Приильменье и заложили основы будущему Русскому государству. Если эти территории сейчас воспринимаются как исконно русские, и даже исконно славянские, то таким же образом Сибирь должна восприниматься как исконная земля тюрок, монголов и угро-самодийцев.

Если же говорить, что, мол, Сибирь не является родной землей для тюрок (как ныне пытаются некоторые рьяные «русские патриоты» в Сибири), то надо говорить, что и Русь не является родной землей для славян. Тюрки прочно освоили Прииртышье, Приишимье и Притоболье в те времена, когда русские только-только начали осваивать верховья Волги, будущий центр Московского государства.

Провал попыток колонизации Сибири русскими вызван далеко не в последнюю очередь этими обстоятельствами, точнее, их недооценкой. Русские пытались обосноваться в Сибири исключительно на праве завоевания. Однако, на деле это привело к тому, что при колоссальных богатствах Сибири и большими возможностями русских по их добыче, ни собственного процветания, ни бурного развития государственности и общества им достичь не удалось.


ВАЖНОСТЬ ИСТОРИЧЕСКИХ КОРНЕЙ

Мысль о том, что сегодняшнее развитие является следствием событий прошлого, или короче, история руководит современностью, не является просто словами. Археологические раскопки показывают, что подавляющее большинство населенных пунктов находится в местах, заселенных с каменного века. Как только стал складываться современный ландшафт, человек находил для жизни удобные места и поселялся в них.

Большинство современных промышленных районов находится в местах, освоенных горняками и кузнецами с древности. В ряде случаев, современные дороги проходят по древним дорогам, а то и прямо включаются в состав современной дорожной сети. Подобных примеров можно найти множество.

Народы, жившие в Сибири в древности, создали за тысячелетия устойчивую географическую структуру хозяйства, которая, как показывают исследования, вполне удовлетворительно обеспечивала на уровне технологий того времени многолюдные общества. В той же Минусинской котловине динлины и кыргызы определили места, где удобно поселяться (эти места заселены и теперь), где удобно пахать и сеять (там и теперь пашут и сеют), где удобно добывать руду и плавить металл, проложили дороги и тропы. Если оценивать в общем систему землепользования в древности, то надо признать ее очень рациональной и аккуратной. В Кыргызском каганате были четко разделенные земли для полукочевого скотоводства, сохранившегося и по сей день, пашенного орошаемого земледелия, выделялись селитебные территории, охотничьи угодья и даже заповедники, связанные со святыми местами. Все это фиксируется археологическими памятниками, стелами и наскальными изображениями.

Русские же, захватив Сибирь, долгое время, вплоть до начала XX века, не могли наладить комплексного хозяйства. Н.М. Ядринцев, уже с высоты конца XIX века, признавал: «Богатства казались неисчерпаемыми и возбуждали алчность пришлых людей. Но в этом стремлении к открытию естественных богатств, и овладению ими, не были ни системы, ни умения, ни знания».[48] Русские попеременно эксплуатировали сибирские богатства: соболя, руды металлов, золото, пашни, леса, теперь уголь, алюминий, нефть и газ, доводя их до сильного истощения, и даже не пытаясь создать комплексное хозяйство. С одной стороны, у русских не было желания так делать. С другой стороны, у них не было опыта, а смотреть на достижения местных народов они не хотели.

Современная экономическая структура Сибири, о которой мы будем говорить ниже, страдает тем же самым недостатком. Она создана под влиянием чуждых для Сибири интересов, без какого-либо учета местных условий и накопленного исторического опыта. Она также, как и все русское хозяйство в разное время, направлена на эксплуатацию отдельных видов ресурсов. Ее эффективность всегда будет ниже, чем у любого, даже самого плохого, комплексного хозяйства.

Без изучения и полного учета накопленного сибирского опыта невозможно будет построить нормальную сибирскую экономику. Этот опыт принесет нестандартный для сегодняшних пор взгляд на многие вещи, и необычные экономические решения, эффективные в Сибири.


Примечания:

[2] Абусеитова М.Х., Баранова Ю.Г. Письменные источники по истории и культуре Казахстана и Центральной Азии в XIII-XV11I веках (библиографические обзоры). Алматы, 2001, С. 176.



[3] Более подробно: Верхотуров Д.Н. Покорение Сибири: мифы и реальность. М., «ОЛМА», 2005.



[4] БСЭ, 1-е издание, т. 51, С. 63.



[28] Описание Сибирского царства и всех произошедших в нем дел, от начала, и особливо от покорения его Российской державой по сии времена; сочиненное Герардом Фридрихом Миллером, историографом и профессором Университета Академии Наук и Социетета Английского членом. Книга первая. СПб, 1787, Глава 1, параграф 3, С. 1.



[29] Гумилев Л.Н. От Руси до России. М., «Издательство В. Шевчук», 2001, С. 26.



[30] Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М., «Клышников, Комаров и К», 1993, С 16.



[31] Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины конца XVI – начала XX веков. Новосибирск, «Издательство НГУ», 1992, С. 15.



[32] Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М., «Клышников, Комаров и К», 1993, С. 34-35.



[33] Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М., «Клышников, Комаров и К», 1993, С. 341.



[34] Кумеков Б.Е. Государство ки'маков IX-XI вв по арабским источникам. Алма-Ата, «Наука», 1972, С. 113-116.



[35] Файзрахманов Г. Древние тюрки в Сибири и Центральной Азии. Казань, «Мастер Лайн», 2000, С. 138-139.



[36] Кызласов Л.Р. Очерки пЪ истории Сибири и Центральной Азии. Красноярск, «Издательство КГУ», 1992, С. 77.



[37] Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины конца XVI – начала XX веков. Новосибирск, «Издательство НГУ», 1992, С. 40.



[38] Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины конца XVI – начала XX веков. Новосибирск, «Издательство НГУ», 1992, С. 16.



[39] Агаджанов С.А. Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии IXXIII веков. Ашхабад, «Ылым», 1969, С. 37-38, 78.



[40] Молодин В.В., Бобров В.И., Равнушкин В.Н. Айдашинская пещера. Новосибирск, «Наука», 1980.



[41] Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины конца XVI – начала XX веков. Новосибирск, «Издательство НГУ», 1992, С. 88; Похлебкин В.В. Татары и Русь. 360 лет отношений Руси с татарскими государствами в XIH-XVI веках. 1238-1598 годы (от битвы на р. Сить до покорения Сибири). Справочник. М., «Международные отношения», 2005, С. 22.



[42] Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины конца XVI – начала XX веков. Новосибирск, «Издательство НГУ», 1992, С. 80.



[43] Смагулов Е., Григорьев Ф., Итенов А. Очерки по истории и археологии средневекового Туркестана. Алматы, «Гылым», 1999, С. 38.



[44] Ахметов Б.А. Государство кочевых узбеков. М., «Наука», 1965, С. 5.



[45] Ахметов Б.А. Государство кочевых узбеков. М., «Наука», 1965, С. 42.



[46] Ахметов Б.А. Государство кочевых узбеков. М., «Наука», 1965, С. 41.



[47] Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины конца XVI – начала XX веков. Новосибирск, «Издательство НГУ», 1992, С. 35.



[48] Ядринцев Н.М. Сочинения. Т.1. Сибирь как колония. Современное положение Сибири. Ее нужды и потребности. Ее прошлое и будущее. Тюмень, «Издательство Ю. Мандрики», 2000, С. 231.

">



 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх