Глава девятнадцатая

Уоткинс поднес фитиль к затравочному отверстию. Наступил кратчайший миг тишины, а потом пушка изрыгнула пламя и дым, подскочила, словно хотела сорваться с лафета, и мы увидели, как ядро ударило в основание бушприта, расшвыряв во все стороны обломки. Потом раздался страшный треск, блинда-рей упал в воду, а бушприт косо задрался кверху, удерживаемый лишь снастями.

Восприняв наш выстрел как сигнал, канониры «Абигейл» выпустили бортовой залп из четырех пушек, который ударил «Веселому Джеку» прямо в лоб.

И тут же, понимая, что сейчас последует бортовой залп «Джека» в нашу сторону, мы выпалили из остальных пушек форта, опередив противника всего на мгновение.

Сиюминутное преимущество оказалось на нашей стороне.

Бардл, вероятно, видел только «Абигейл», и если даже он знал о существовании форта, то не догадывался, что мы вооружили его пушками, снятыми с других кораблей.

Первый выстрел Уоткинса захватил их врасплох и задержал ровно на то время, которое необходимо было для залпа с «Абигейл».

Сияние солнечного утра было разодрано пушечными залпами, красота приближающегося корабля изувечена нашим огнем. Прежде чем пороховой дым затянул место действия, я увидел, как разлетелся обломками большой участок фальшборта на «Джеке». Другое ядро прорвало дыру в парусе, но остальные упали в воду, не причинив вреда.

От вражеских и наших пушек поднимались огромные клубы дыма. Слышался треск ломающегося дерева, жуткие красные молнии пушек смешивались с их громом, визгливым воем разлетающихся обломков, криками и воплями людей.

Через редеющую завесу дыма я видел, как пятится назад «Джек», не прекращая огня. Потом внезапно грохот пушек смолк, наступила невероятная тишина — а через мгновение стали слышны стоны, рыдания, крики о помощи.

Наши массивные ворота были разбиты в щепки. Одна из пушек сорвалась с лафета, и я видел, как Абигейл с Лилой перевязывают распростертого на земле человека. А потом и второго, когда они торопливо перебежали к нему.

Двоим пришлось помочь спуститься по лестницам — оба были ранены. Еще один, с болтающейся рукой, сумел слезть сам.

Сквозь дым я мог разглядеть стеньги «Абигейл», а когда дым поднялся, увидел, что ее корпус пробит по крайней мере в двух местах и она осела носом. На палубе работали люди, значит, хотя бы несколько уцелели. У меня на глазах одна из пушек сделала очередной выстрел.

Ко мне подошел Джублейн.

— Двое убиты, Барнабас, семеро ранены… Один из них — серьезно.

Он повел рукой в сторону ворот.

— Я велел начать починку, ворота нам понадобятся очень скоро, если он попробует вернуться. И мне кажется, что «Абигейл» в плохом состоянии.

По лестнице ко мне поднялся Джереми Ринг.

— Джереми, возьми Уа-га-су. Он, наверное, сумеет провести тебя через болото к такому месту, откуда ты сможешь разглядеть «Веселый Джек». Возьми с собой подзорную трубу. Мне нужен доклад о его состоянии — и как можно скорее. Да смотри, чтоб они тебя не заметили.

Воспользовавшись своей подзорной трубой, я осмотрел «Абигейл» — и содрогнулся, словно от острой боли. Для меня всегда было мукой видеть хорошие корабли в поврежденном состоянии, ведь это творения такой красоты — с белыми парусами на фоне неба, с гордым форштевнем, взлетающим над волной и снова погружающимся в море. Они — живые.

Одна из пробоин в ее корпусе была над самой ватерлинией, вторая — выше, наверное, на уровне орудийной палубы.

— Перезарядить пушки, — приказал я. — Двоим канонирам стоять в готовности, всем остальным — вниз, помочь с воротами.

Я спустился по лестнице и прошел в общую хижину. Здесь работал Саким, ему помогала Лила.

У одного человека рука была уже перевязана, он сидел сбоку со стаканом эля в здоровой руке.

— Славный бой! — сказал он мне, широко улыбаясь.

Единственный тяжело раненый был совсем юноша. Осколок металла от разорвавшегося ядра полоснул его по шее сбоку, второй обломок вонзился в бедро. Он истекал кровью.

— Простите меня, капитан, — сказал он, взглянув на меня.

— Простить? Ты держался молодцом, — ответил я. — Саким о тебе позаботится.

Мне потребовалась всего минута-другая, чтобы понять, что Саким работает быстро, умело и уверенно. Больше я в нем не сомневался.

У нас остался небольшой избыток бревен и жердей после завершения строительства, вот из них сейчас и сколачивали новые ворота.

Через некоторое время на стол подали пищу — и тут появился посланец с «Абигейл». Пробоину в корпусе временно перекрыли, идет откачка воды, но все же потребуется серьезный ремонт, прежде чем она снова сможет выйти в море.

От Пима и Уа-га-су пока еще не было никаких известий о «Веселом Джеке». Абигейл зашла на какое-то время в нашу хижину, и я присел рядом с ней.

— Ты мне это всерьез сказала? — спросил я. — Правда сын?

— Н-ну, — заколебалась она, — ребенок, во всяком случае. Твердо пообещать сына я не могу.

— Мальчику было бы легче — здесь.

Она серьезно кивнула.

— Знаешь, до этой минуты мне никогда такая мысль в голову не приходила. Одно дело, когда в таких диких местах вырастает мальчик, но девочка… Здесь, так далеко отовсюду. Сможет ли она стать настоящей леди?

— Где бы ни выросла твоя дочь, — ответил я, — она будет подлинной леди.

Мы еще немного поговорили об этом и о чем-то другом, одним ухом прислушиваясь, — мы знали, что наши беды еще не кончились.

Пришел Пим Берк. С удовольствием взял кружку эля и сел напротив меня.

«Веселый Джек» поврежден не сильно. Сбит бушприт, исчезли бушпритные паруса — блинд и бом-блинд. Кое-какие повреждения на носу. В средней части почти полностью снесен фальшборт, и за то время, пока мы наблюдали, они спустили за борт троих мертвецов.

Он отпил эля, вытер губы тыльной стороной ладони и продолжал:

— Грота-рея нет. Лежит сломанный на палубе. Несколько пушек повреждены — или, может, лафеты, но в море он выйти может.

Он сделал паузу.

— Интересно, знает ли он, какая глубина в проливах? Он ведь может обойти вокруг.

— Хотелось бы надеться, что не знает, — честно признался я. — Мне одного только хочется — чтоб он убрался отсюда.

— Ну да, я об этом думал. — Пим поднял на меня глаза. — Ты планируешь остаться здесь.

Он снова сделал паузу.

Снаружи слегка шевельнулся ветер. Я слышал, как работают люди, занятые починкой ворот.

— Я собираюсь двинуться к горам, Пим, когда весна придет, — ответил я наконец.

— Не все с тобой пойдут, Барнабас, — негромко сказал он. — Уже были разговоры. Некоторые считают, что надо взять «Абигейл» и заняться пиратством, другие стоят за торговлю, но многие не находят себе места — сейчас, когда работа кончена.

Понять это было нетрудно. Они оказались далеко от всех себе подобных, и мы давным-давно не видели ни одного корабля, кроме Бардлова «Джека».

Пролив мелок. Есть там места, где человек, соблюдая все предосторожности, может провести судно по воде и выйти в ту или иную реку безопасно, но тут и там попадаются песчаные отмели, образованные речными наносами, и течения рек постоянно перемещают их с места на место.

Большой корабль не может успешно плавать в этих проливах — кроме того времени, когда в половодье поднимается вода в реках. А вот «Абигейл» в хороших руках могла бы справиться.

— Кто сейчас главарь тех, которым охота стать пиратами? — спросил я.

— Джонатан Делв.

Я хорошо знал этого человека. Отличный канонир, яростный боец, высокий мужчина со впалыми щеками, чуть седеющей черной бородой и постоянно настороженными глазами.

— Значит, сейчас их предводитель — Делв?

— Да. О тебе он ничего не говорит, заметь. Делв — мужик хитрый, его на слове не поймаешь. Он только разглагольствует, как здорово пиратствовать… о кораблях, которые можно захватить в море. Он уже два раза ко мне подходил, спрашивал шлюпку, чтоб поразведать. По-моему, у него есть что-то на уме, Барнабас. Я за ним присматриваю… и прислушиваюсь. Он уже бывал раньше на этом берегу.

— Сколько их всего таких?

Пим пожал плечами.

— Может, человек пять, может, больше… Только они угомону не знают, я ведь уже сказал.

Пим замолчал, сделал еще пару глотков эля, опять заговорил:

— Делв готовит что-то такое… решительное. Спрашивал у меня, слышал ли я когда о человеке по фамилии Чантри.

— Чантри?

— Ну да. Ты там у себя в Фенланде мог и не слышать о нем ничего. В бристольском порту о нем много разговоров ходило, и в пивнушках тоже. Говорят, он ирландец, но что-то с ним таинственное связано. Очень искусен в обращении с оружием, но сам просто торговец… или так оно выглядело. Он вложил деньги в плавание в Америку, и сам тоже поплыл.

— И что же с ним случилось?

— Ну, затерялся где-то на берегу. Индейцы напали на отряд, высадившийся набрать пресную воду, он был убит вместе с другими, и корабль уплыл… только сам Чантри, оказывается, не умер.

— Вот как?

— Ну да, он снова показался в Бристоле, приплыл на своем собственном корабле, только откуда его взял и где набрал команду, никто тебе не скажет. Он выгрузил немного мачтового леса, продал сколько-то пресноводного жемчуга и вяленой рыбы, но когда отплыл из Бристоля, его корабля все еще сидел в воде глубоко. Разговоров ходило много. Сам знаешь, как оно водится в портовых кабачках. А не было ли у него на борту сокровища? А где он взял свой корабль и это самое сокровище, если оно у него и вправду есть? И где набрал команду? И где пропадал все это время?.. А после он выскользнул из гавани, и следующая весть, какая о нем появилась, это что он осел в западной Ирландии. Живет там, значит, как король, вместе со своей девушкой.

— Девушкой?

— Ну да. Он на ней женился, говорят. Одни говорят, девчонка испанская, другие — что индианка. Но все сходятся, что красивая, на редкость, удивительно просто красивая… и другая какая-то, не как все.

— Везучий человек, выходит. И богатство, и красивая женщина, — заметил я.

— Это уж точно, — согласился Пим, — мне бы такое везение! Только это еще не вся история. Были там еще слухи, и Делв их все слышал. Говорят, Чантри взял богатую добычу с испанского галиона — все сокровища. Один говорят, он его сам захватил, другие — что он нашел его брошенным командой, там одна только девушка оставалась. Вот с него он и взял весь груз — сплошь сокровища.

— Славная байка.

— А, ну да, только Делву нравится другая байка: что он вроде бы привез только малую часть всех ценностей, потому как его корабль был слишком мал, чтобы забрать все, и что основная часть сокровища все еще лежит в трюме того корабля.

— И где же он, тот корабль?

— Выброшен на берег, лежит и ждет, кто придет и заберет все остальное.

— И как давно все это происходило?

— Сколько-то лет тому назад… может, двадцать, не знаю я. А самое главное, что если судить по описанию, которое у них есть, так это где-то неподалеку от здешних мест, — так они думают. В истории этой говорится о каком-то барьерном острове и проливах за ним, в которые впадают реки.

Я пожал плечами.

— Пим, тут весь берег такой, на многие и многие мили.

Тем не менее я припомнил корабль, в котором прятался, почти полностью занесенный песком корабль на берегу речного островка… корабль, который к этому времени могло уже полностью занести — или смыть волнами. Пиму я ничего не сказал.

— Вот что, Пим. Поставь пару человек следить за «Веселым Джеком». Пусть докладывают о каждом его движении.

Я поднялся из-за стола, думая о Делве. Мне была хорошо известна притягательная сила золота. Страшный соблазн. Я могу потерять почти всех, кто сейчас со мной, и это оставит нас беззащитными в случае нового нападения.

Теперь многое из того, что держалось в тени на заднем плане моего сознания, выступало вперед. Какое будущее, кроме обещания дать землю, мог я предложить своим спутникам?

Наверное, рано или поздно появятся новые колонисты — но когда? Как долго, думал я, придется нам ждать? Большинство из нас молоды, но я думаю, не найти и двух человек, которые стареют с одинаковой скоростью или могут накопить одинаковый опыт из пережитого. Некоторые люди учатся с годами, другие их просто проживают.

Джублейна я нашел сразу. На объяснения мне не потребовалось и минуты.

— Да-а… — угрюмо протянул он. — Были у меня плохие предчувствия насчет этого Делва, но у него, должно быть, тоже были предчувствия насчет меня, так что, похоже, со мной он заговорит последним.

Этой ночью «Веселый Джек» уплыл прочь — к нашему всеобщему облегчению.

Лишь позднее я раскрыл, что Делв успел распространить свои разговоры очень широко. На следующее утро он пришел ко мне с тремя другими людьми.

Делв засунул большие пальцы за пояс. Он улыбался, а скорее ухмылялся, насмешливо и вызывающе.

— Мы собираемся на охоту за золотом, — заявил он. — Мы слышали, тут где-то неподалеку валяется выброшенный на берег корабль, набитый сокровищами.

— Не знаю ни о каком корабле с сокровищами, — ответил я.

Подошли Джереми Ринг и Джублейн и встали рядом со мной.

— Ну что ж, может, у тебя есть свои причины не делиться с нами тем, что знаешь, — проговорил он, все так же ухмыляясь. — Но разве мы не можем поискать сами? — Его острые маленькие глазки впились в меня. — Если, конечно, ты не попытаешься нас остановить.

— А зачем мне вас останавливать? Давайте, вперед. Считайте, что вы получили мое разрешение, коли оно вам требуется. Только помните: кто уйдет, назад может не возвращаться.

Он рассмеялся:

— Вот, значит как, а? Ну что ж, вряд ли будет у нас нужда возвращаться. Ладно, так пищи ты нам дашь?

— Только на шесть дней. Больше мы себе не можем позволить. А после этого устраивайтесь, как хотите. Я дам вам ружья и по десять пуль на человека, и сколько на них нужно пороху, и можете идти, куда душе вашей угодно, мне тут дезертиров не надо.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Либо вы сейчас остаетесь, либо уходите и больше никогда не вернетесь. Вы пошли за мной, зная, что ждет впереди, а теперь от одного запаха золота, которого тут скорее всего и в помине нет, собрались уходить. Ну что ж, уходите и будьте прокляты!

— Очень ты гордо разговариваешь как для человека, который скоро останется один.

— Он не будет один, — сказал Джублейн. — Я буду с ним.

— И я, — добавил Ринг.

— Ну, тогда вы дураки, — сказал он. — Кроме вас таких мало найдется.

— Возможно, — сказал я, — но может и так оказаться, что здесь больше верных людей, чем ты думаешь.

В первый раз я увидел у него в глазах сомнение, но он тут же отмел его. Куда приятнее верить мечте, чем сомнению.

На его лицо возвратилось насмешливое выражение. Он хотел посчитаться со мной, уязвить меня, встревожить и рассердить.

— Ну что ж, Барнабас, если золота там не окажется, я всегда смогу присоединиться к Нику Бардлу.

— Почему бы и нет? На виселице всегда есть свободные места.

Он резко отвернулся, и Джублейн дернулся, словно хотел двинуться следом.

— Этого гада надо прикончить! — сказал он, когда я остановил его.

— Несомненно, но это подходящий момент избавиться от всех смутьянов. Я не хочу брать с собой никого, кто не пройдет всю дистанцию.

Однако были шаги, которые я мог предпринять, и я их предпринял. Перезарядив несколько пистолетов и мушкет, я постоянно держал их под рукой и посоветовал Джублейну, Джереми и Пиму все время держаться вместе и поблизости.

Делв отошел к опушке леса с дюжиной других, они там уселись в кружок и завели длительные разговоры.

— Пим, — сказал я, — отправляйся на «Абигейл». Объясни Тилли, что происходит, скажи, чтоб был начеку, ждал неприятностей и не впускал никого на борт, если тот не предъявит приказа, написанного мною собственноручно.

Я чувствовал уверенность, что Джон Тилли на борту «Абигейл» выстоит.

Пим вернулся, не прошло и часа.

— Они стоят за тебя, — сказал он, — все до единого человека.

— Хорошо! А теперь давай закроем ворота.

Так мы и сделали, а Джереми поднялся на стены, где мог вести сторожевое наблюдение, а заодно присматривать за бунтовщиками.

Когда они поднялись с земли и все вместе направились к воротам, Ринг негромко подозвал меня, и я подошел к стене вместе с ним. Ко мне приблизился Уа-га-су и пожелал узнать, что случилось; я ему объяснил. Он изумленно покачал головой, вернулся на свое место и присел на корточки у стены.

Во главе группы был Джонатан Делв. Обнаружив закрытые ворота, они остановились, явно удивленные.

— Ну, ребята, чего надо?

— Открой ворота! — закричал Делв. — Мы хотим забрать свои вещи. Мы уходим за золотом.

— Все будет, как договорились, — сказал я. — Я думаю, вы собрались искать ветра в поле. Однако все, что я пообещал, вы получите.

Мы спустили им через стену мушкеты и пищу, и они зашагали прочь с сердитым ворчанием и выкриками.

Были там такие, без кого мы отлично обойдемся, но другие — люди хорошие, их просто сбило с толку обещанное золото. Мы стояли тесной группой на стене, стараясь держаться браво, но все отлично понимали, что нас осталось слишком мало, чтобы защитить форт от серьезного нападения, которое мог бы предпринять Бардл. Не говоря уже об индейцах.

— Ты думаешь, они знают, сколько человек ушло? Индейцы, я имею в виду, — спросил Джублейн.

— Если еще не знают, то узнают. Ушедшие оставили следы, а индейцы будут идти за ними и следить. Боюсь, наши друзья сделали не самый мудрый выбор.

Я уже думал о том, что нам предстоит. Надо было пережить зиму, прежде чем мы сможем выступить к горам.

В последующие дни мы не отходили далеко от форта, собирали пищу, сушили мясо, добытое охотой, ловили рыбу, искали моллюсков у берега. И всегда двое из нас оставались внутри форта, большие ворота были теперь постоянно заперты, а ходили мы через калитку. Ее было легче открывать и закрывать, да и охранять тоже.

Как-то Тилли пришел в форт пообедать, оставив за себя старшим на «Абигейл» Синего.

— Боюсь я за них, — говорил он. — Их ждет масса трудностей на Роаноке, если они не самые удачливые люди на свете.

Погибшая колония… Неужели та же судьба ожидает и нас?


* * *

Теперь настало время вытащить наши карты и наброски и посидеть над ними, поразмыслить о том, что лежит за голубыми горами и как получше до них добраться. Уа-га-су обладал быстрым разумом, он сразу схватывал почти любую мысль, если только она не лежала полностью за пределами его жизненного опыта. Во всяком случае, наши нужды он понял сразу.

Он соглашался повести нас в свою родную страну. Готов был показать путь в горы, но когда мы ему предложили идти с нами, отказался.

— А не думал ты сначала совершить плавание? — спросил Тилли. — У нас много мачтового леса, много шкур и поташа. Это будет довольно дорогой груз.

— Я не рискну появиться в Англии, — сказал я.

— А как насчет испанских островов? Или Франции?

С нелегким сердцем я задумался над его словами. Это правда, что груз у нас будет большой и тяжелый. А если мы просто бросим его и уйдем в горы, вся наша работа пойдет насмарку.

Решение было за мной. Уйти отсюда — это значит уплыть, а уплыть — значит снова рисковать в море, рисковать стычками с врагом, возможной поимкой и смертью.

Джон Тилли хотел плыть. Для того были основательные причины. Эбби, я знал, оставит решение мне.

Шел мелкий дождь, мягко шелестел по крышам, тихонько постукивал в стены. Мокро будет в лесу, мокро на тропах… А за Банками холодное зимнее море будет катить с севера тяжелые волны. Крутые валы будут с рычанием расплескиваться на песке. Я снова, казалось, ощутил под ногами кренящуюся и качающуюся палубу.

Еще раз меня как будто поманили огни гавани, еще раз словно послышались звуки музыки и смех.

Завтра, пообещал я себе, я приму решение…

Здесь у нас крепкие стены, хорошие запасы пищи. А там? Никакая стена не устоит против моря, и хоть у нас хороший корабль, но есть в море корабли и быстрее, и лучше вооруженные.

Тяжкая ноша легла мне на плечи. Теперь, когда я должен решать за других, мои решения приходили не так быстро, ибо любой шаг может означать смерть моей жены, друга или потерю нашего корабля.

Но, с другой стороны, каждый шаг, который совершает человек, несет в себе риск, а если думать слишком долго, не совершишь вообще ни одного шага из-за страха перед тем, что может случиться, и застынешь бездвижно, забившись в раковину в ужасе перед любым поступком.

Да, я лягу спать в эту ночь, ибо утро вечера мудренее, я буду много думать о том, что могу сделать, но, полагаю, решение уже принято.

Мы снова выйдем в море.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх