БЫЛА ЛИ МАДАМ ЖЮНО ЛЮБОВНИЦЕЙ БОНАПАРТА?

«Есть вопросы, на которые ответ вовсе и не нужен, — настолько он очевиден».

(Жан Жорес)

Летом 1801 года Жозефина, все еще надеявшаяся забеременеть, снова поехала на курорт Пломбьер, воды которого, как я уже говорил, исцеляли от бесплодия…

В ее отсутствие Бонапарт расположился в Мальмезоне с Гортензией и несколькими красивыми дамами. Среди них была Лаура Пермон, будущая герцогиня д'Абрантес, которая в двадцать лет вышла замуж за Жюно.

Первый Консул был весел, как никогда. Он смеялся, играл в карты и бегал по лужайкам взапуски с гостьями. Играл он с ними в обгонялки и на другой манер. Мадам Жюно, будущая герцогиня д'Абрантес, рассказывает в своих мемуарах весьма занятную историю. Послушаем ее:

"Однажды утром я крепко спала. Вдруг я была разбужена громким стуком в дверь и неожиданно увидела у своей постели Первого Консула. Я решила, что это мне снится и потерла глаза. Он захохотал:

— Да, это я! — сказал он. — Почему Вы так встревожены?

Я посмотрела на часы — пять часов!

— В самом деле, — заметил он, когда я показала ему на стрелки часов, — еще так рано? Ну, тем лучше, давайте поболтаем.

И, взяв кресло, он поставил его в изножье моей кровати и сел, скрестив ноги.

Достав из кармана толстую пачку писем, он развязал ее, бросил письма на простыни, словно на свое бюро, и принялся разбирать и читать их, иногда сопровождая ироническими комментариями. Мадам Жюно слушала, по-прежнему лежа в постели. Он разбирал и читал письма полчаса, потом, отложив один, два, три — четыре конверта с надписями: «Первому консулу, лично. Только в собственные руки», воскликнул;

— Ага! Вот они!

Читая их, вспоминает будущая герцогиня д'Абрантес, он развеселился и иногда восклицал, словно обращаясь к автору письма.

— А! Какие комплименты. Лестный портрет, но это в самом деле я! Это я! Да, действительно, руки у меня красивые, — и он повертел своими небольшими изящными кистями рук, — что и говорить!

Наконец, он дошел до последнего конверта, как и остальные, безбожно надушенного розовой эссенцией.

— О, да это объявление — нет, не войны, а любви. Эта красавица, которая в меня влюбилась, предлагает мне заключить с ней мирный договор любви. С этого дня она будет ждать вести от меня, и если я захочу ее увидеть, я должен приказать часовому у ворот на Буживаль, чтобы он пропустил даму в белом, которая скажет: «Наполеон!» С сегодняшнего же вечера, черт возьми!

— Боже мой, — вскричала я, — но Вы ведь не будете так неосторожны?

— А что Вы имеете против того, чтобы я поехал на эту встречу?

— Что я имею? Какой странный вопрос? Бог мой, да ведь эта дама, конечно, какая-то дрянь и нанята Вашими врагами… Это ловушка!

Бонапарт снова бросил на меня пристальный взгляд; а потом расхохотался:

— Я сказал это в шутку; конечно же, не такой я простак, чтобы попасться на удочку! Я все время получаю подобные письма, рандеву назначают то в Люксембурге, то в Тюильри, но уж поверьте, — я не обращаю на них никакого внимания!

Он написал коротенькую записочку, адресованную министру полиции; пробило шесть часов.

— Черт возьми, мне пора! — вскричал он, собрал с моей кровати свои письма, ущипнул сквозь простыню мою ножку и удалился, распевая фальшивым резким голосом:

"Нет, нет, это невозможно
Такой красы на белом свете не бывает!
О, до чего ж дитя это прелестно!
Эта красоточка с ума меня свела…"

После того как он ушел, мадам Жюно встала с постели и оделась, не переставая удивляться этому странному утреннему визиту.

Вечером в гостиной, часов в девять, Первый Консул подошел к мадам Жюно и сообщил ей:

— Я отправляюсь к воротам Буживаля!

Мадам Жюно посмотрела ему в глаза:

— Воля Ваша. Но Вы отлично знаете, какой ущерб причинит Франции Ваша гибель…

Бонапарт покачал головой, подумал и, отказавшись от своего намерения, направился в биллиардную.

На следующее утро мадам Жюно была разбужена таким же стуком в дверь, и Первый Консул, так же как и накануне, вошел с пачкой писем и журналов в руке. Тем же движением он бросил свою корреспонденцию на кровать, разложил ее и стал читать, одновременно болтая и пошучивая с молодой женщиной. «После этого, — пишет мадам д'Абрантес, — он ущипнул меня за ногу сквозь покрывало, попрощался и направился в свой кабинет, фальшиво напевая какой-то известный мотив…»

Сто лет историки бурно обсуждали, ограничился ли Наполеон тем, что щипал за ногу очаровательную мадам д'Абрантес или зашел в своих «ребяческих проказах» значительно дальше. Поразмыслим об этом и мы, для чего приведем еще несколько цитат из мемуаров герцогини, относящихся к этой анекдотической истории:

В своих мемуарах герцогиня д'Абрантес передает неправильное произношение Наполеона ("г" вместо "в" на итальянский манер;

Французский язык у Наполеона «хромал» до конца жизни, и он говорил «филиппики» вместо «Филиппины», «секция» вместо «сессия», «фульминация» вместо «кульминация» и т. д.

"Я позвала свою горничную и, без всяких объяснений, распорядилась, чтобы она никому не открывала дверь так рано, как сегодня.

— Но, мадам, а если это будет Первый Консул?

— Я не хочу, чтобы меня будили так рано, будь это Первый Консул или кто-нибудь другой. Делайте, как я говорю!"

После обеда Бонапарт пригласил на завтра своих гостей на прогулку в павильон Булар, рядом с Мальмезоном, который он купил, чтобы расширить владение. Горничные уже рассказали своим хозяевам о двух ранних утренних визитах Бонапарта в комнату мадам Жюно, и все гости во время прогулки в парке посматривали на нее исподтишка, обращались к ней почтительно, уже считая ее новой фавориткой. Бонапарт подтвердил их подозрения, отпустив ей затейливый комплимент, — а он обычно не был щедр на них. Бонапарт сказал еще, что в Бютаре будет организована охота.

— О, это неплохое развлечение. Завтра утром, в десять часов, соберемся в парке.

Вечером, в Мальмезоне, мадам Жюно прилегла в постель и задремала; дверь она уже закрыла на ключ. Вдруг в коридоре раздались шаги и голос Первого Консула, — он требовал у горничной открыть ему дверь, а та отвечала, что мадам забрала у нее ключ. Он удалился. Расстроенная и испуганная мадам Жюно начала плакать, но потом заснула снова. Она проснулась при звуке открываемой двери. Первый Консул был в комнате, — он нашел другой ключ.

— Почему Вы запираете дверь, — боитесь, что Вас убьют?

Не слушая ее объяснений, он продолжал:

— Завтра у нас охота в Бютаре. Надо поехать рано, я приду Вас разбудить, чтобы Вы не проспали. Не запирайте дверь, Вы здесь не в дикой Татарии. И все равно у меня есть другой ключ, и я приду. Адье!

И он ушел, на этот раз не распевая на ходу.

Случилось так, что, когда все уже спали, Жюно экспромтом приехал в Мальмезон и улегся спать рядом с женой.

Не имея возможности предупредить Бонапарта, Лаура ожидала утра с некоторым беспокойством.

Послушаем ее версию событий:

"В половине шестого утра я услышала в конце длинного коридора шаги Первого Консула. Сердце мое бешено застучало. Я много бы отдала, чтобы Жюно был в Париже. Мне хотелось сделаться невидимкой. но ничего уже нельзя было предпринять.

Я ждала, не поднимая голову с подушки. Дверь открылась:

— Как! Вы еще спите, мадам Жюно! Сегодня день охоты! Я пришел сказать, что…

Речь Первого Консула оборвалась — он уже подошел к изголовью кровати и увидел на подушке рядом с очаровательной женской головкой мужскую голову со знакомыми чертами самого верного, самого преданного друга!

Продолжаю цитировать герцогиню:

"Я уверена, — сначала он решил, что это ему привиделось.

Но тут Жюно проснулся, открыл глаза, мигом выскочил из кровати и воскликнул:

— Э! Мой генерал! Какие у Вас могут быть дела к моей жене в такой час?!

— Я пришел разбудить мадам Жюно и напомнить ей, что сегодня состоится охота, — ответил Первый Консул, устремив на меня взгляд, который я помню и тридцать лет спустя. — Но я вижу, что вряд ли она сегодня выспалась. Я мог бы выбранить Вас, мосье Жюно, за то, что Вы явились сюда тайком, ведь Вы на службе!

Отпустив натянутым тоном пару шуток, Бонапарт удалился, а наивный Жюно долге изливал свой восторг жене:

— Нет, он исключительный человек! Ведь он мог распечь меня за то, что я приехал без разрешения, а он… Какая доброта! Нет, в самом деле он чем-то выше обычных людей, недаром многие видят в нем сверхчеловека!

Позже гости собрались в саду на каменном мостике. Когда начали рассаживаться по коляскам, Бонапарт, взобравшись в маленькую каретку, обратился к Лауре:

— Мадам Жюно, не окажете ли мне честь?..

Она поднялась в экипаж и села рядом с ним.

Когда они отъехали от замка, Бонапарт обратился к молодой женщине:

— Вы полагаете, что Вы умны?

Придя в замешательство (если верить ее мемуарам), Лаура ответила:

— Я не думаю, что я умнее других, но и глупенькой себя, не считаю'…

— Да Вы не просто глупы, Вы же полная дура!

Она предпочла промолчать, он продолжал:

— Вы мне можете объяснить, почему Вы разрешили Вашему мужу остаться здесь ночью?

— Причина простая и ясная, генерал; я люблю Жюно, мы — супруги, и я не вижу ничего скандального в том, что муж был рядом со своей женой…

— Но Вы знаете, что я запретил ему являться, а мои распоряжения выполняют неукоснительно!

— Меня они не касаются. Если консулы будут определять меру супружеской интимности и устанавливать число дней и часов, которые муж и жена могут проводить вместе, я этому не подчинюсь. До сих пор я жила, как мне хотелось, и так и буду поступать впредь".

Вечером Лаура покинула Мальмезон.

* * *

Правдиво ли изложила эту историю герцогиня д'Абрантес? Остались ли безуспешными домогательства Бонапарта? Историки в этом сомневаются.

Вся эта сцена из «Мемуаров», которую мы здесь изложили, написана явно с одной целью: объяснить приход Бонапарта в спальню Лауры в то время, когда там находился Жюно.

Есть еще один многозначительный факт: приключение в Мальмезоне состоялось летом 1801 года. А 6 сентября Бонапарт, который вовсе не имел оснований очень благоволить к Жюно после сцены, описанной Лаурой, преподнес ему награду в тридцать миллионов франков (!).

Кроме того, как уточняет Жан Саван, Жюно — без каких-либо особых оснований — был повышен в чине из бригадного генерала он превратился в генерала дивизии. Позже, при Империи, он ежегодно получал семьдесят пять миллионов франков. Такими щедрыми не бывают с мужем женщины, которая вам решительно отказала. Надо полагать, что Бонапарт приходил по утрам к мадам Жюно для более приятного занятия, чем разбор своей переписки.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх