Сталинград

После крымской трагедии я пешим порядком прибыл в город Краснодар, где находилось Управление Особых отделов Северо-Кавказского фронта. Со мной были партбилет, удостоверение личности и оружие. Поэтому мне не было высказано никаких претензий. Вскоре я был назначен старшим оперуполномоченным Особого отдела 302-й стрелковой дивизии, дислоцировавшейся в станице Мышастовская. Но пробыл я в этой дивизии совсем немного, наверное, где-то около месяца. Приказом по Управлению Особого отдела фронта я был назначен ст. оперуполномоченным Особого отдела 51-й армии, находившейся в станице Мечети некая (в 70 км южнее Ростова). Работал я в 4-м отделении. Отделение было ведущим в отделе, т. к. оно занималось руководством особых отделов корпусов и дивизий, оказанием конкретной помощи в оперативной работе, контролем и проверкой.

Вскоре после Керчи, когда я прибыл в станицу Мечетинская, что под Ростовом, и в течение двух-трех дней обжился, у меня вдруг сильно заболели стопы ног, так что нормально ходить я не мог. Дело осложнялось тем, что, несмотря на все свои старания, я не мог снять сапоги. Не помогла и помощь ребят. Позвали на подмогу сотрудниц особого отдела. Одна из них, в прошлом медсестра, убедившись в тщете силовых приемов, решительно взяла в руки ножницы и разрезала голенища моих верных сапог сверху донизу, решительно оторвала лохмотья и ловко сняла с ног то, что секунды назад было сапогами.

Глянув на мои ноги, присутствующие охнули. Те места ног, что закрывали голенища, были полны вшей. Меня спросили, когда я в последний раз мылся. Ну, купался-то я часто — и во многих встречных речках, и даже в Керченском проливе. А вот мыться-то мне довелось давно, с полгода назад, в устроенной из подручных средств полевой «бане».

Рассказ о моей убогой санитарии повлиял на наших решительных сотрудниц. Переглянувшись и, по-моему, не сказав ни слова, они взяли меня в плотное кольцо и стали куда-то теснить. Несмотря на мои возмущенные выкрики и попытки физического сопротивления, они скоро приволокли меня в сарай и, сорвав ветхую одежду, принялись мыть. Горячей воды, конечно, не было, тогда она бывала, наверное, только в чайниках, в качестве мочалки использовали пучок соломы… С шутками и прибаутками, чтобы я не очень смущался, их ловкие натруженные руки быстро сделали свое дело, и я — забытое ощущение — вновь почувствовал себя человеком. Надев принесенное мне кем-то белье, облачившись в штаны, гимнастерку и неизвестно откуда появившиеся сапоги, не новые, но явно не уступавшие по качеству моим старым, затянув на животе свой видавший виды ремень, я, будто заново родившись, от всей души благодарил девушек за их «банную» заботу.

Удивительно, но об этом необычном и в какой-то степени пикантном случае я напрочь забыл, и напомнила мне о моем вынужденном купании в тот весенний день на нашей недавней встрече Тоня Хрипливая (по мужу Буяновская) — в те далекие годы секретарь отдела. Сидя за столом, она со смехом, очень картинно и с хорошим юмором вспомнила обстоятельства забытой мною помывки. Напомнила она и о том, что девчонки порой отпускали в мой адрес:

— Ну, Леня, ты теперь наш! Пойдем с нами купаться.

…Где-то в районе Тундутово летом 1942-го я был в оперативной командировке в расположении стрелкового батальона. В это время на участке фронта, вверенном батальону, немцы начали наступление. В такой критический момент было неудобно покидать батальон, и я принял участие в бою. Когда атака противника захлебнулась и все улеглось, я выполнил предписанное мне задание и убыл в отдел.

Несколько дней спустя после этого начальник Особого отдела 51-й армии полковник Никифоров, собрав в какой-то избушке весь оперсостав отдела и обсудив какие-то текущие вопросы, в резкой, даже грубой форме высказал в мой адрес свои замечания. Оказывается, батальон, куда я попал в районе Тундутово, остался без питания, и теперь полковник Никифоров сурово высказывал мне претензии, почему я не обеспечил питанием батальон, при этом обзывая меня бюрократом, формалистом и безответственным человеком. Не выдержав столь резкой и огульной критики, несправедливой, с моей точки зрения, я в свою очередь возразил, что я оперработник, что мои задачи определены положением об особых отделах, где ничего не сказано об общепитовских функциях оперативников. Обеспечение питанием — дело интендантов, тыловых офицеров, а не мое. Распалившись от несправедливых слов, я высказал претензии Никифорову: армия отступает в беспорядке, порой царят паника и неразбериха. Почему же Никифоров, как начальник особого отдела армии, не принимает действенных мер к прекращению такого тяжелого положения вещей, ведь это-то как раз входит в обязанности начальника особого отдела.

Никифоров страшно на меня разозлился, покраснел, обозвал меня последними словами и к вечеру дал приказ: во главе группы солдат, на автомашине, следовать в южном и юго-восточном направлении, останавливать отступающие в беспорядке части, группы и отдельных солдат, направлять их для сбора в район Сталинграда.

В середине июля 1942 года немецкие войска заняли Ростов и Новочеркасск. Это стало большим потрясением для армии и страны в целом. Противник сравнительно легко овладел указанным крупнейшим стратегическим районом.

Дело было в том, что наш фронт на Дону оказался очень слабым и по численности войск и по вооружениям. Помню, как один из руководителей особого отдела дивизии докладывал, что дивизия имеет всего 700 человек личного состава, что недостаток стрелковых вооружений вопиющ, что до 20 % бойцов не имеют в руках даже винтовки и вынуждены дожидаться, пока убьют соседа, чтобы воспользоваться оружием последнего. Многие из солдат и офицеров этого фронта побывали в аду Керченского полуострова, пережили там тяжелейшую трагедию и в моральном отношении не были достаточно устойчивы.

Апрель 1943 года. Южный фронт. Группа оперработников контрразведки «Смерш» 51-й армии: Л.Г. Иванов — в первом ряду слева; справа — Журба; за ним — Гинзбург; слева от Гинзбурга — Г. Буяновский


Немецкое командование в р-не Константиновки соорудило понтонный мост и пустило по нему танки на левый берег Дона. Некоторые танки были камуфлированы для маскировки нашими надписями по бортам «За Родину», «За Сталина», враг использовал тогда значительное количество заранее собранных и подготовленных трофейных танков Т-34 и БТ. Танковая армада, вырвавшись на оперативный простор, пошла гулять по донским степям, расчленяя и уничтожая отдельные части, лишая их связи друг с другом и с командованием. Отдельные танковые группы противника, сея панику, вышли к Волге и были остановлены за 200–300 км от линии фронта. В этих тяжелейших условиях, когда над нашей страной нависла смертельная угроза порабощения, был издан знаменитый приказ И. Сталина № 227.

После сдачи Ростова и Новочеркасска отступление по бескрайним донским степям проходило беспорядочно. В крови и поту, в жаре и бесконечной пыли по степям бродили какие-то части или даже группы вооруженных людей. Многие не имели никаких указаний: ни куда идти, ни кого искать, ни где закрепляться. Порой встречались какие-то дикие группы солдат. Как цель следования называли почему-то Элисту — столицу Калмыкии. Командование не имело с этими группами никакой связи, порой просто не знало о их существовании.

Однажды мы задержали какого-то одинокого высокого человека, пожилого, интеллигентного вида, одетого в деревенские штаны, рубаху и лапти. В руках он нес висящий на веревочке горшок с водой. Спрашиваем его: кто он такой?

Отвечает:

— Я — такой-то, командир дивизии. Дивизия была разбита в степях под Ростовом, из личного состава многие погибли. Другие разбрелись кто куда.

Спрашиваем:

— Как вы докажете, что являетесь командиром дивизии?

Старик тяжело вздохнул, сел прямо на землю и снял лапоть. Из-под стельки он достал удостоверение личности, партбилет и звезду Героя Советского Союза.

Мы не имели времени заниматься его проверкой, сказали только, чтобы он шел в направлении Сталинграда. Снабдили его картой, дали поесть…

В начальный период войны, когда наши войска отступали, было множество ложных, панических и просто провокационных слухов. Как правило, это были слухи о высаженных мощных десантах, о танковых колоннах, беспрепятственно движущихся в нашем глубоком тылу, о перерезанных путях отступления и т. д. и т. п. Что в таких случаях надо было делать командованию наших войск? Посылать в заданном направлении мобильные разведгруппы с хорошей связью, которые были в состоянии оценить наличие и силы противника. На деле же в места предполагаемого появления противника посылались войска — полк, а то и дивизия. Наши силы распылялись, впустую терялись время, горючее и силы, нарушались планы командования. Все это отрицательно сказывалось на ведении боевых действий.

Вести борьбу с такими ложными слухами на деле было очень сложно и даже, я бы сказал, невозможно. Того, кто первым сказал «а», установить, как правило, не удавалось. Во всяком случае, в основе и самих этих слухов, и их быстрого распространения были всеобщая паника и растерянность, тяжелое психическое состояние солдат и офицеров отступающих войск. Нельзя было, конечно, исключать и провокационных действий немецкой агентуры. Во всяком случае, мы не оставляли без своего внимания указанные обстоятельства, стараясь в первую очередь как-то перепроверить распространяемые слухи. Иногда это приносило свои плоды.

Где-то в августе 1942 года командование предоставило в мое распоряжение четырех солдат с водителем, выдало мне карты и дало указание: ездить по степям и встреченные группы военных или целые части направлять к Сталинграду, для укрепления линии обороны. Наша группа была снабжена консервированным продовольствием.

За несколько дней нам удалось направить в направлении под Сталинград несколько мелких и средних групп военнослужащих. Большинство из них получало наши указания с благодарностью.

Однажды встретили большую, более тысячи человек, группу военнослужащих. Командовал этой группой грузный, но боевой полковник Е. Макарчук. Мои пожелания он внимательно выслушал, поблагодарил и неожиданно заявил, что своей разведкой он засек большую группу немцев и, пока он их не перебьет, не сдвинется с места. Надо сказать, и выправка военнослужащих и вооружение производили благоприятное впечатление. В отряде было несколько бронеавтомобилей, минометы, большое количество автоматического оружия, в том числе трофейного.

Е.Ф. Макарчук был героический человек — сильный, волевой, прекрасный организатор. Позднее со своим еще увеличившимся и отлично вооруженным отрядом он прибыл к Сталинграду, где без промедления был назначен командиром дивизии. Впоследствии, в 1943 году, при наступлении он погиб и похоронен в городе Зимовники.

Мы практически безостановочно разъезжали по донским степям, направляя группы военнослужащих к Сталинграду. Когда мы встречали одного, двоих, троих военнослужащих, то оставляли их с собой, впоследствии присоединяя к встреченной более крупной группе.

Практически ежедневно происходили встречи и с немецкими разведками и патрулями, обычно заканчивавшиеся перестрелкой, а порой и боем. Преследовать немцев мы не могли — не хватало ни сил, ни скорости. Да это и не входило в наши задачи.

Вспоминается случай, произошедший в Зимовниках. В этом известном впоследствии селе мы остановились на ночлег. И вот среди ночи в село въехал мотоциклист в немецкой форме, с бляхой и медалями на груди. Моя группа сразу его задержала. Оказалось, это русский, предатель, уроженец Зимовников, уже более полугода воюющий за немцев. Думая, что Зимовники заняты немцами, прибыл повидаться с родственниками. При нем помимо документов и оружия нашли несколько страшных фотографий. На одной он стрелял в человека в советской форме, на другой держал за ножку маленького ребенка, намереваясь ударить его об стенку. Хотел покрасоваться в родном селе, но поспешил. Я отрядил часовых, нашел крепкий сарай и велел стеречь гада. Под утро ко мне подходят бойцы, переминаются с ноги на ногу и смущенно говорят, что видели те фотографии, виноваты, но уж больно наглый оказался гад, сопротивлялся, хотел бежать, и они зарубили его саперными лопатками. Никаких замечаний тогда я им не сделал. В степи было тревожно.

Впоследствии, предупредив ребят, я сообщил об указанном случае в прокуратуру армии. Ведь фактически это был самосуд. В прокуратуре просил учесть сложную обстановку, в которой мы тогда находились, с самой лучшей стороны рекомендовал бойцов. Дело, к нашей радости, заведено не было.

Битва под Сталинградом — известнейшая битва Великой Отечественной войны, собравшая, наверное, самую большую «прессу» — статей, исследований, книг, фильмов. Имя «Сталинград» до сих пор встречается на карте мира. Есть это имя и в Штатах и в Париже, не осталось его только на карте родной страны.

Известность этой битвы, помимо ее исключительной значимости и стратегической важности, в ее очевидной драматичности. Именно тогда, под торжествующее улюлюканье геббельсовской пропаганды, советские войска оказались прижатыми к Волге, а фашистские флаги поднялись над Эльбрусом, но именно тогда и оттуда стала распрямляться пружина советского наступления, v сметая со своего пути немецкую армию.

В мае 1942 года развернулись ожесточенные сражения под Ленинградом, Демянском, в Крыму, под Харьковом. Под Ленинградом и Демянском сражения прошли в целом безрезультатно, а вот на юге Красная Армия потерпела сокрушительные поражения: после Керчи был сдан Севастополь, и Крым оказался в руках немцев, а позднее, в июне, в контрнаступлении немецкие войска овладели Харьковом.

28 июля Сталин подписал приказ № 227, широко известный в народе под названием «Ни шагу назад». Приказ исключительно эмоционален, написан в духе времени и потряс большинство из тех, к кому он был обращен. Не могу не напомнить текст этого важнейшего документа Великой Отечественной войны:

«Враг бросает все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге и у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Части войск Южного фронта, идя за паникерами, оставили Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относившееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию. А многие проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток.

…Мы потеряли более 70 млн населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет теперь уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину…

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый кусочек советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Не хватает порядка, дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток.

Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину.

…Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины…

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов, и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный

отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны И. Сталин».

Это был тяжелый, но объективно необходимый приказ.

В этом великом приказе чувствуется рука Сталина. Он не правил его, не редактировал. Мне думается, он написал его сам, от начала до конца, в слоге приказа чувствуется стальной ритм того поэта, что когда-то написал стихи, признанные величайшими деятелями грузинской культуры и вошедшие в антологию грузинской литературы.

Приказ не правили литературно; в нем есть тавтологии и преувеличения, но есть и великая сила, ощутимая даже сегодня, почти семь десятилетий спустя.

Великая мобилизующая сила этого приказа была очевидна виднейшим советским военачальникам: Жукову, Рокоссовскому, Василевскому, Коневу… Они приняли к исполнению приказ в свое время и по достоинству оценили его в своих мемуарах.

Приказ № 227 имел прямое, непосредственное отношение и к особым отделам. С учетом изменившихся требований и в целом обстановки многое надо было срочно менять в своей работе, и вообще работать активнее и изобретательнее. Вскоре после издания этого приказа мы получили указание собрать информацию о реакции личного состава частей и соединений на этот приказ. Сделать это было чрезвычайно трудно. Тем не менее через нашу агентуру, в доверительных беседах с рядовыми и офицерами разных уровней, через выписки из писем военнослужащих, доставленных военной цензурой, удалось собрать достаточно полный материал об отношении к приказу И. Сталина.

В целом приказ № 227 личным составом одобрялся. Но были высказывания, что приказ опоздал, что издать его надо было раньше, после трагедии на Юго-Западном фронте, когда был сдан город Харьков. А так дело дошло до крайней точки, чего нельзя было допускать.

Другие высказывали мнение, что теперь бойцы будут находиться как бы между двумя огнями — впереди немцы, а сзади свои. Высказывались опасения, что в результате ошибок, которые могут быть допущены в сложной боевой обстановке, будет неправомерно применяться оружие. Отмечалось, что нет четкого перечня причин, по которым офицеры могут направляться в штрафбаты, а солдаты в штрафроты, что также может привести к необоснованным решениям.

Но, еще раз повторю, приказ № 227 был встречен с одобрением.

Все поняли, что будут приниматься острые, порой резкие и непопулярные решения, что сама война должна пойти теперь по-другому.

Особый отдел 51-й армии отходил вместе с войсками к Сталинграду, шел по жарким южнороссийским степям, по тому крестному пути, где лопнуло наконец-то терпение России.

Ростов, Новочеркасск, Глубокий, Кетченеры, Сарпинские озера — наименования мест, через которые довелось тогда пройти. Состав дивизии менялся, и наладить оперативную работу было очень трудно.

Выполняя приказ № 227, мы в ходе Сталинградской битвы активизировали борьбу с изменой Родине, предательством, дезертирством, паникерством… Нельзя сказать, что мы раньше не занимались этими вопросами. Занимались. Но, учитывая остроту боевой обстановки, когда решался вопрос — быть или не быть советской власти, указанные задачи стали решать более решительно и активно.

Должен сказать, что на участке 51-й армии, где я находился, случаи измены Родине были, но их было очень немного. В начальный период войны этих негативных явлений было гораздо больше. Личный состав в целом с пониманием встретил приказ № 227. Большинство поняло, что от его личных боевых качеств, от его мужества зависит судьба страны. Боевой дух Красной Армии заметно повысился именно тогда, в дни Сталинградской битвы. Находясь тогда на Волге, мы не чувствовали такого беспокойства за судьбу страны, как сейчас. Уже тогда мы твердо верили в нашу победу.

В конце сентября — начале октября 1942 года враг активизировал свои действия, стремясь любой ценой завоевать Сталинград.

Я, как и все фронтовые оперработники, работал круглосуточно: ночью занимался оперативной работой, днем приходилось принимать участие в боевых действиях.

Чтобы как-то снять напряженность, в районе Сталинграда командованием фронта были задуманы и осуществлены контрудары, проведенные силами 51-й и 57-й армий на южном участке Сталинградского фронта.

Первый удар наносился в районе озер Сарпа, Цаца и Барманцак. Замечу, что удар наносился силами трех-четырех дивизий неполного состава. Был он тщательно спланирован и решительно осуществлен на рассвете 25 сентября.

Противник, а противостояли нам румынские пехотные дивизии, был выбит из своих траншей и отступил за озера. Наши войска и приданные им инженерные части спешно приступили к укреплению захваченных межозерных пространств. В ходе контрудара 1—я и 4-я румынские пехотные дивизии потеряли убитыми около 4000 человек, большую часть своей артиллерии.

Второй контрудар осуществлялся в направлении на Садовое силами нашей 302-й стрелковой дивизии, которой командующим 51-й армии генералом Н.И. Труфановым была поставлена эта задача. Садовое находилось километрах в пятидесяти южнее Сталинграда, и главная задача состояла в том, чтобы ввести противника в заблуждение, заставить его считать, что Красная Армия начала наступление на Котельниково с целью отрезать тылы и базы противника. На большее пока, увы, сил не хватало.

Удар был нанесен по позициям, обороняемым силами 6-го румынского корпуса, слабое морально-политическое состояние воинов которого, серьезные проблемы, имевшиеся во взаимоотношениях с немцами, были учтены при выборе места нанесения удара.

Глубокой ночью 29 сентября, соблюдая меры ночной маскировки, наша дивизия двинулась на противника. Большинство румынских воинов безмятежно спало в окопах. Развивая успех, воины дивизии и приданные им танки устремились на Садовое, находившееся в 25 километрах за линией фронта, что вызвало панику среди оборонявшихся румынских войск. Часть солдат и офицеров противника, бросив оружие, устремились в беспорядочное бегство.

В результате этого контрудара противник потерял более 2000 человек убитыми, на поле боя было захвачено 17 танков, 15 артиллерийских орудий, большое количество других вооружений. Были разгромлены три румынских полка. Командир 5-го румынского пехотного полка полковник Бутенеску был убит.

При проведении операции было захвачено большое количество секретных документов, содержавших коды, переписку, характеристики, обобщенные разведданные.

Командир 302-й стрелковой дивизии, уже упоминавшийся мною боевой полковник Е.Ф. Макарчук, в мешке отвез эти документы командующему Сталинградским и Юго-Восточным фронтом генерал-полковнику А.И. Еременко, о чем тот с удовольствием вспоминает в своих мемуарах — книге «Сталинград».

Замысел и проведение контрудара полностью оправдали себя. С юга Сталинграда сюда были переброшены две полнокровные германские танковые дивизии. Противник был вынужден ослабить давление на главном направлении.

С этого времени особенно настойчивыми стали слухи о скором контрнаступлении советских войск. Постепенно, с получением новых приказов, постановкой задач эти слухи стали обрастать плотью.

Важнейшими задачами этого этапа было решение об осуществлений перегруппировки войск и максимальной скрытности подготовки к наступлению.

В этот период особые отделы большое внимание обращали на недопустимость утечки секретов к противнику по любым каналам, нарушений в управлении войсками по различным линиям связи, болтовни, утраты документов.

Во время подготовки стратегического наступления, когда из-за Волги стало поступать большое количество войск и боевой техники, остро встал вопрос об их тщательной и надежной маскировке. Ведь территория, где они сосредотачивались перед наступлением, была относительно небольшой, и надо было умело укрыть людей и технику, чтобы противник не догадался о значительной концентрации войск. В этой связи особые отделы систематически предоставляли командованию информацию об имевшихся нарушениях и вносили конкретные предложения.

В этих условиях особенно важным становилось недопущение измены — скрытного перехода человека или группы лиц на территорию противника. Особенно важным становился контроль за перемещением военнослужащих, да и гражданского населения в прифронтовой и околофронтовой полосе.

Было несколько случаев задержания неприятельских агентов, пытавшихся в ночное время корректировать огонь и налеты авиации с помощью световых сигналов. Замечу, что работали они достаточно грубо, топорно. При допросах показали себя людьми малообразованными и запуганными.

Задача по обеспечению скрытности была поставлена на самом высоком уровне. Сосредоточение и перемещение войск было приказано проводить только ночью. На нас, офицеров особого отдела, была возложена задача по контролю максимальной «безжизненности» тыловых районов в дневное время.

В других районах, напротив, для введения противника в заблуждение проводилось открытое перемещение войск и техники.

На период, реального передвижения и сосредоточения войск штабом фронта были учреждены специальные комендатуры по маршрутам движения войск, сбора в районах средоточения, на переправах. Этим комендатурам были предоставлены широкие полномочия по контролю за соблюдением установленного порядка движения, остановков, дисциплины и, в особенности, маскировки. Нам было рекомендовано оказывать этим комендатурам всяческое содействие.

При подготовке наступления частей 51-й армии туда приезжал Г. Жуков. Его приезд сохранялся в строгой тайне. О приезде знали только командующий армией, член Военного Совета и начальник Особого отдела армии полковника. Никифоров. Последний давал соответствующие указания об охране Г. Жукова, не раскрывая, о ком идет речь. Да и мы тогда еще ничего практически не знали о Г. Жукове. Одет он был в гражданскую одежду, облазил лично весь передний край, внимательно и долго изучал боевые позиции противника. Уже спустя определенное время мы узнали, кто к нам тогда на самом деле приезжал.

В период боев под Сталинградом у меня от долгого пребывания в окопах по колено в грязи на ногах появилось большое количество крупных нарывов.

Они гноились, прилипали к кальсонам и создавали невыносимую боль. Поэтому я был вынужден обрезать голенища сапог и до самого наступления под Сталинградом ходил в опорках. Перед самым наступлением мне прислали из-за Волги новые сапоги и шинель (старая шинель была утрачена под Керчью).

До сих пор в сырую погоду на моих ногах выступают темные пятна. Несколько раз показывал их врачам, но те в недоумении разводили руками.

Под Сталинградом был такой случай. Во время войны в войсках было большое количество лошадей. В одном из хозяйственных взводов старшина, старый закаленный вояка, приказал солдату запрячь лошадь. Тот, однако, не смог этого сделать. Старшина, крестьянский сын, проводивший много времени с лошадьми, несказанно изумился: как же так, солдат пятидесяти с лишним лет — и не умеет запрягать лошадей. Старшина стал его ругать и так, и эдак и, наконец, спросил, кто же он такой, в конце концов, по профессии? Солдат отвечал, что он доктор ветеринарных наук, профессор, ученый. По нашим каналам мы довели эти сведения до командующего Сталинградским фронтом генерала А. Еременко. Оказывается, у него была телеграмма из Москвы о розыске этого ученого.

А. Еременко вызвал солдата к себе, за Волгу, в поселок Ленинское и, присвоив ему звание полковника, назначил начальником ветеринарной службы фронта.

Вскоре полковник вызвал к себе того самого старшину из хозвзвода. Старшина прибыл и по всей положенной форме стал представляться. Полковник его не дослушал и сказал:

— Да брось, ты, Вася. Я ж тебя знаю. Переходи-ка лучше ко мне в адъютанты.

Так оно и получилось.

В начале ноября 1942 года был получен устный приказ о подготовке к контрнаступлению. Подготовку было приказано завершить к 10 ноября.

9 ноября на фронт прибыл Г.К. Жуков, и после глубокой рекогносцировки на командном пункте 57-й армии, разместившемся в одном из домиков поселка Татьянка, было проведено фронтовое совещание. Позднее, за два дня до контрнаступления, специальное совещание с участием командиров полков и дивизий было проведено на КП 64, 57 и 51—й армий. Командирам были поставлены задачи и очередность их решения.

20 ноября наша армия в составе других войск Сталинградского фронта начала наступление на южном участке фронта в направлении на Плодовитое и далее на Абганерово. Наступление развивалось успешно, и 22 ноября Сталин поставил задачу о соединении наступающих войск в районе Калача. 23 ноября 1942 года войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов соединились, замкнув кольцо окружения вокруг 22 неприятельских дивизий.

Это была большая победа советского оружия, память о которой сохранится в веках.

Несколько дней спустя после начала успешного наступления под Сталинградом на фронте произошло крупное ЧП. Одна из наших дивизий, по-моему, 26-я, захватила в качестве трофеев несколько бочек со спиртом. Полагая, что это спирт доброкачественный, командование дивизии приложилось к нему. Но оказалось, что это был метиловый спирт, и вскоре все командование дивизии в количестве более двадцати человек погибло. Остался жив только один военный прокурор, который был скрытым алкоголиком и метиловый спирт на него не подействовал.

Об указанном ЧП было доложено И. Сталину, и тот обратился к командующим фронтами и армиями со строгой телеграммой.

Как оперативного работника, меня удивило то коренное изменение психологии большинства бойцов, которое произошло после Сталинграда. Заметно больше в людях стало веры в грядущую победу, в ее неизбежность, значительно меньше стало вредных пораженческих настроений.

С окружением врага бои под Сталинградом не окончились. Необходимо было максимально развить успех, уничтожить окруженные войска, противостоять попыткам деблокирования.

Перегруппировав силы и получив подкрепления и обещания гитлеровского руководства о всемерной поддержке окруженных и скором снятии блокады, окруженные войска противника оказывали ожесточенное сопротивление. Во второй половине декабря операция по уничтожению окруженных частей замедлилась.

Немаловажной причиной этого обстоятельства стало отвлечение значительной части советских войск для противодействия наступлению немцев из района Котельникова.

Операция по спасению окруженных под Сталинградом войск была поручена генерал-фельдмаршалу Манштейну, достаточно успешно воевавшему с нами в Крыму.

Он начал наступление из района Котельникова 12 декабря силами 9 дивизий (из них 3 танковые) и отдельного танкового батальона, оснащенного 59-тонными тяжелыми танками «Тигр».

Используя мобильные качества своих боевых машин, за три дня боев противнику удалось продвинуться вперед к Сталинграду на 45 километров и даже переправиться через реку Аксай-Есауловский.

Первый удар врага пришелся по стыку нашей, 302-й стрелковой дивизии и 4-го кавалерийского корпуса. По выражению Еременко, противнику удалось создать танковый таран: на главном направлении удара наступали две танковые дивизии, в небе господствовала немецкая авиация.

Противостояние танковым частям Манштейна и Гота прекрасно описано участником тех боев Юрием Бондаревым в книге «Горячий снег».

В те дни больше пришлось быть в окопах, с винтовкой или карабином в руках сдерживать немецкое наступление.

Хотя бои были очень тяжелые, лично у меня и у большинства личного состава на фронте сомнений в нашей победе не было, да и в действиях противника были заметны какие-то однообразие и обреченность.

— Не тот стал немец, не тот, — говаривали бывалые солдаты.

Однако под тяжелыми ударами противника части армии были вынуждены отступить на несколько километров и закрепиться на рубежах совхоза Терновый. В поддержку нашей армии на участке дивизии был придан 13-й механизированный корпус, в котором было 28 танков.

Несколько слов о вооружении наших танковых частей в то время. Некоторые исследователи забывают, что качественные мощные танки мы получили уже после Курской битвы — Т-34-85, ИСы, СУ-100… Тогда же по лендлизу нам стали поставляться «Валлентайны» и «Шерманы».

В 1942 году в танковых частях присутствовали легкие БТ-5 и БТ-7, еще более легкие Т-26, Т-30 и Т-40, неудачные, весом до 10 тонн английские танки «Виккерс-Армстронг» и «Тетрарх», американские «Стюарты».

Лучшими машинами справедливо считались «тридцатьчетверки» и KB, но, во-первых, их было мало, во-вторых, доведенные, построенные перед войной машины были выбиты, в войска шли танки с только что развернутых производств — ненадежные, часто ломавшиеся. Легкие же машины вообще были вооружены короткоствольной пушкой 30–40 мм, с малой начальной скоростью снаряда, не пробивавшей брони даже среднего немецкого T — III. Более легкие танки T-II немецкой промышленностью уже не выпускались, использовались как командирские машины и встречались редко.

На всех Т-34 и KB до конца 1943 года стояла пушка 76 мм, но с малой начальной скоростью снаряда, с плохим прицелом и неудовлетворительной кучностью стрельбы.

Тактически немцы собирали свои машины в кулак и при поддержке мотопехоты наносили концентрированный удар большими силами. В первые годы войны это часто достигало цели. Концентрация машин в одном месте имела не только военные, но и ремонтные преимущества — это прежде всего запчасти и специалисты. Очень хорошо у противника была налажена эвакуация танков, подбитых на поле боя. Известны случаи, когда танк, получивший относительно тяжелые повреждения, бывал восстановлен столь быстро, что принимал участие в том же бою.

Вооружения Красной Армии создавались и совершенствовались в ходе войны. Это потом, в 1944-м, благодаря таланту русского народа и его героическому труду мы реально достигнем превосходства над немцами в вооружениях — и в технологическом, и в качественном планах. Тогда же, в 1942-м, мы серьезно уступали.

Удивляют безответственные слова и статьи на тему наших и лендлизовских вооружений некоторых «знатоков» и «экспертов» заканчивающейся ныне бесславной эпохи Горбачева — Ельцина. Они, эти «знатоки», конечно же были во все времена, но никогда, опираясь на помощь купленного телевидения, доступных и нетребовательных периодических изданий, не вели себя так нагло. Пытаясь создать о себе впечатление как о людях всезнающих, неподкупных, носителях высшей правды, они рассуждают, вникая в придуманные ими нюансы, не замечая, что делают принципиальные ошибки постоянно, уверенной и пустой риторикой закрывая и ход решения, и саму задачу. В эпоху «нового российского капитализма» эти специалисты находят своего слушателя, убеждают людей, не искушенных знаниями и размышлениями.

Но вернемся в холодный декабрь 1942 года. Части армии вели тяжелые оборонительные бои с танками и мотопехотой противника в районе Кругликов и Жутово. На наши ослабленные части, а также бригаду 13-го механизированного корпуса и два полка 126-й стрелковой дивизии противник бросил свежую авиационно-полевую дивизию, армейскую группу полковника Пантвица и румынский армейский корпус.

В районе Жутово стойкую оборону держала группа автоматчиков, поддержанная двумя орудиями и танком. Умело маневрируя по фронту, мастерски маскируя орудия, эта неполная рота продержалась в Жутово неделю, нанеся противнику большой ущерб. Неприятелю так и не удалось выбить наших воинов из северной части Жутово.

«На поле боя в районе Верхне-Кумского и в районе Жутово следует соорудить обелиски в честь славных воинов, героически выполнивших здесь свой священный долг перед Родиной», — пишет командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко в своей книге «Сталинград».

Последним рубежом, куда пришлось отступить нашей армии, была река Мышковка. Здесь наши части были усилены свежими частями усиленной 2-й гвардейской армии, которой командовал тогда генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский.

Утром 24 декабря 1942 года войска 2-й гвардейской и 51—й армий перешли в наступление с целью разгрома группировки Манштейна — Гота.

В 10 часов утра 24 декабря 1942 года после короткой артиллерийской подготовки одновременно начали наступление войска 2-й гвардейской и 51-й армий. Главный удар — справа — наносился силами 2-й гвардейской армии. 51-я армия наносила сковывающий удар, первоначально обходя противника с востока, затем поворачивая на запад с целью перерезать железнодорожную линию.

Танкисты 7-го танкового корпуса после напряженных боев 29 декабря заняли Котельниково, захватив значительные трофеи — 15 тяжелых самолетов, 40 танков, 40 орудий, склады с боеприпасами, горючим и амуницией. Немцы не предполагали того, что будут буквально выбиты из Котельникова.

Части нашей 51-й армии, действуя вместе с 6-м механизированным корпусом, уничтожили вражеский гарнизон в южной части уже упоминавшегося нами Жутово и, развивая успех, овладели поселком Нагольное.

Левый фланг 51-й армии развивал удар в направлении на Заветное и Зимовники, преследуя уходящие в беспорядке немецкие, румынские и итальянские части. С расстроенной обороной, практически лишенный поддержки авиации, неприятель нес большие потери в живой силе, потеряв практически всю технику. Было пленено свыше 5200 солдат и офицеров противника.

30 декабря, в канун 1943 года, войска нашей и 2-й гвардейской армии вышли на рубеж Семичный — Ильичев — Терновский — Глубокий — Валуевка. Здесь войскам были поставлены новые задачи — о преследовании противника и наступлении на Ростов.

Войска Сталинградского фронта и 51-й армии, где мне посчастливилось воевать, ценой огромных усилий и жертв решили вторую, с моей точки зрения, сложнейшую задачу Сталинградской битвы — разбили войска Манштейна, пытавшегося деблокировать окруженную немецкую группировку Паулюса.

Даже германский стратег Манштейн, в каждом своем поражении находящий признаки бывших побед, вынужден был признать:

«Итак, теперь и на фронте восточнее реки Дон пробил час, когда инициатива перешла в руки противника. 25 декабря противник, силы которого продолжали расти, атаковал 57-й тк (танковый корпус) на реке Мышковке и оттеснил его за реку Аксай. В последующие дни стало ясно, что противник стремится охватить фланги корпуса с востока и с запада.

Перед северным и восточными участками фронта 4-й танковой армии появились две армии противника (51—я и 2-я гвардейская)…

Начатая 12 декабря попытка выручить 6-ю армию потерпела неудачу, по крайней мере временную»[2].

Ну почему ж временную, господин Манштейн? Здесь вы уж очень скромничаете.

На той же странице, откуда взяты приведенные выше строки, Манштейн «выдает по серьгам всем сестрам»:

«Так, войска 7-го румынского ак… и войска 6-го румынского ак, задача которого состояла в прикрытии участка между 57-м тк и Доном, утратили всякое стремление к дальнейшему продолжению боевых действий».

«…Уже в январе за катастрофой итальянской армии последует еще более серьезная катастрофа венгерской армии на Дону».

В числе других главных противников своей стратегии Манштейн называет, конечно же, погоду, колоссальное численное преимущество русских (которого под Сталинградом практически не было), нетерпеливого и упрямого Гитлера.

Мне довелось провести в окопах и траншеях, блиндажах и хатах под Сталинградом всю его героическую эпопею. Я еще раз опровергаю ложь, которую придумали «писатели-демократы» и «телевизионщики» новой волны, взращенные на хлебах Советского Союза, но движимые отнюдь не любовью и даже не заботой о Родине. Ложь эта в том, что работники особых отделов, потом «Смерш» якобы сидели по теплым тылам с толстыми бабами, хлестали там водку и изредка или часто (в зависимости от фантазии авторов) «приводили в исполнение». Все это, конечно, не так.

На моих глазах снаряд попадал в дзот и гибло целое отделение, падал сраженный осколком товарищ, с которым я так и не закончил разговора, не раз я проходил мимо еще горящих танков и разбитых дымящихся пушек, по оттенкам свиста бомбы научился распознавать ее калибр и опасность, видел падающих под пулями людей, сам слышал пули, и осколки, поющие на разные голоса… Говорю это не из чувства гордости, хотя гордость за пройденное, за содеянное, конечно, присутствует во мне, старом человеке. Говорю это для того, чтобы вы знали и помнили, что довелось пережить вашим отцам и дедам. Говорю для того, чтобы никакие резуны и поповы, манштейны и трумены не смогли опорочить в ваших глазах подвиг советского солдата, чтобы вы вспоминали о нас с гордостью, частично той, нашей.

26 января 1943 года войска 21 и 62-й армий соединились в районе Мамаева кургана, расчленив окруженных на две части.

31 января практически прекратилось сопротивление южной группы окруженных и был пленен генерал-фельдмаршал Паулюс, только что получивший это звание, со своим штабом.

2 февраля сдались и остатки северной группы немцев. Сталинградская битва была окончена.

Вот как сказал о победе под Сталинградом один из ее творцов, человек исключительной скромности, а тогда начальник генерального штаба — A.M. Василевский:

«Великолепно справились в Сталинградской битве со своими сложными задачами и командующие войсками фронтов — Н.Ф. Ватутин, А.И. Еременко и К.К. Рокоссовский, их военные советы и штабы, проявив при этом возросшее искусство в управлении войсками. Вопросы использования в этой операции крупных подвижных частей войск, тесное, четкое и своевременное взаимодействие всех родов войск и на всех стадиях операции, организация окружения, создания внешнего фронта, изолировавшего столь крупную вражескую группировку от подходящих резервов, вопросы противовоздушной обороны и материального обеспечения войск были решены с большим знанием дела. Битва показала высокий уровень советского военного искусства и по существу стала достойным, поучительным уроком истории. В то же время победа под Сталинградом явилась и неопровержимым свидетельством огромной мощи, роста военного мастерства Советских Вооруженных сил в целом. Она послужила отличным примером и толчком для проведения в 1943 году целой серии новых наступательных операций, важнейшим этапом на пути к нашей полной победе в Великой Отечественной Отечественной войне»[3].

В 1943 году в Сталинграде кругом был битый камень и кирпич. Выжженная мертвая земля. Когда останавливаешься и поднимаешь голову, поражаешься многообразию руин — ни одного целого здания. Но уже тогда в Сталинграде хоть трудно, но жили люди, думали о будущем, вели работы по расчистке города и его восстановлению.

В Сталинградской битве с наилучшей стороны показал себя командующий Донским фронтом генерал-лейтенант, а с 18 января 1943 года — генерал-полковник К.К. Рокоссовский. Героические действия воинов Донского фронта во главе с Рокоссовским не только позволили окружить под Сталинградом части 6-й немецкой армии, потери которой составили 147 тысяч человек убитыми, пленить 91 тысячу солдат и офицеров противника вместе с командующим — генерал-фельдмаршалом фон Паулюсом, но и внесли перелом в ход войны. Именно после Сталинграда в корне изменилось настроение советских солдат и офицеров, именно там дано было нам окончательно поверить в победу.

Известно, что с августа 1937 по март 1940 года комдив К.К. Рокоссовский, ставший жертвой клеветы, был арестован и находился в ленинградской тюрьме Кресты.

Вскоре после своего освобождения в конце мая 1940 года генерал-майор (в начале мая 1940-го были введены генеральские звания в РККА) К.К. Рокоссовский был принят Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко, а затем и И.В. Сталиным. Сталин встретил Рокоссовского вопросом:

— Где ты так долго пропадал?

— Сидел, — кратко отвечал ему генерал.

— Нашел время сидеть. Работать надо! — заметил ему Сталин.

После того как Донской фронт под командованием К. Рокоссовского перешел в наступление севернее Сталинграда (20 ноября 1942 года) и в начале февраля 1943 года окончательно разгромил сталинградскую группировку противника, имя генерала Рокоссовского стало известным, его портреты появлялись во всех газетах. Из. самых разных мест приходили поздравления.

Решил не отставать и начальник тюрьмы Кресты, пославший свое поздравление Рокоссовскому.

Тот немедленно ответил ему правительственной телеграммой:

«Рад стараться, гражданин начальник. Рокоссовский».

Сегодня, шесть с половиной десятилетий спустя, подъезжая к Волгограду, замечаешь пустые глазницы производственных зданий с раскрытыми крышами, с обвалившейся штукатуркой… И теперь уже вопрос о победителе не выглядит решенным.

После окончания битвы под Сталинградом войска 51-й армии принимали участие в освобождении города Ростова. После Ростова дивизии армии двинулись в направлении Таганрога. По пути остановились в станице Политотдельская. Так получилось, что там скопилось большое количество войск. Среди них были штаб 51-й армии с приданными частями, кавалерийский корпус Кириченко и множество других частей.

Немцы каким-то образом узнали об этой концентрации и начали активную бомбежку станицы Политотдельская. Они нанесли по Политотдельской концентрированный бомбовый удар, продолжавшийся без перерыва около 12 часов. Я в это время находился в деревянном одноэтажном доме, где располагалось тогда наше отделение. Всю бомбежку я отстоял в углу, внутри дома. Возле дома был погреб, но я, несколько раз видевший гибель людей в подвалах, предпочитал там не прятаться. Во время бомбежки с дома была сорвана крыша, выбиты окна и двери. К тому времени я пережил уже немало бомбежек и научился относиться к ним со смешанным чувством настороженности и презрения, но та бомбардировка была намного мощнее обычного, длиннее и оттого памятнее.

Март 1943 г., город Краснодон, вскоре после окончания Сталинградской битвы. Л.Г. Иванов с первым орденом


Немецкие летчики-бомбардировщики под сильным истребительным прикрытием, обеспечивавшим им безнаказанность (а наши наземные средства ПВО были в то время ничтожны), прицельно бомбили станицу тяжелыми бомбами. Тогда погибло много наших солдат и офицеров, были разрушены десятки единиц немногочисленной в то время боевой техники. Дороги в станице были столь испещрены воронками, что после бомбежки не могли проехать автомобили, даже гужевой транспорт пробирался с трудом и медленно.

Когда вечером бомбежка кончилась и я смог осмотреться, то увидел, что стоял в углу под образами. Я — неверующий человек, но эту деталь запомнил на всю жизнь. Наверное, Бог все-таки пожалел меня и спас.

Несколько часов после налета мы плохо слышали, с трудом могли разговаривать, кричали, двигались словно пьяные, задыхались от кислого селитренного запаха. Потерь среди оперсостава тогда не было, только секретарь отдела Тоня Хрипливая получила ранение. Сейчас она живет в Оренбурге и, как активный участник ветеранской организации, хорошо известна в городе.

После Политотдельской 51-ю армию направили под Ворошиловоград. Там мы простояли до начала августа, когда пошли в наступление и освободили Донбасс, а затем и Одессу, город, в обороне которого я был в 1941 году.

Надеюсь, что большинству читателей все еще известна прекрасная песня военного времени «Землянка».

Расскажу о своем личном опыте. За все время войны я ни разу в землянке не находился, считая большинство этих сооружений ненадежными и опасными. Обычно я располагался в окопах под открытым небом. Правда, весной 1942-го, находясь в боевых позициях под Феодосией, мы вырыли яму 2x2 м и накрыли ее от дождей большой плащ-палаткой, организовав некое подобие землянки. Помню, что спать ложились туда все разом на левый бок, по команде переворачивались на правый… Вода в ней не задерживалась, поскольку дно ее было устроено несколько выше дна окопов.

В военных мемуарах, как правило, описываются боевые действия наших войск и очень мало говорится, если говорится вообще, о фронтовом быте. А ведь он был ох каким нелегким. Чтобы воевать, надо было жить в полевых условиях, выживать под постоянным огнем противника, быть в относительно здоровом состоянии.

Возьмем, к примеру, обед. Обед привозили, как правило, поздно ночью. Знаменитое изречение «мойте руки перед едой» никогда не выполнялось. Котелки и ложки не мылись, поскольку с водой почти всегда были проблемы. Брали воду чаще в воронках и лужах, набирая ее во фляги, бросая туда кусочки хлорки.

К слову, в начале войны фляги были очень неудобными, поскольку сделаны были из стекла. При падениях они легко бились и даже могли поранить. Уже во время войны большинство личного состава обзавелось немецкими трофейными флягами — алюминиевыми, в аккуратных тканевых чехлах. Во время войны выпуск подобных фляг освоила и отечественная промышленность.

Не мылись на фронте порой месяцами. Поэтому вшей было множество.

При каждой возможности устраивалась — верх блаженства — баня. Качество бани, устроенной с помощью котелка холодной воды и котелка кипятка, можете себе представить.

Никаких постелей у большинства бойцов переднего края, конечно же, не было и в помине. Однако сон — царь владетельный и могущественный. Люди привыкали дремать и полудремать при ходьбе и стоя, в кабине автомобиля, коробке танка и за штурвалом самолета. Так и я приспособился спать полусидя-полустоя, прислонившись к углу окопа.


Примечания:



2

Манштейн. Утерянные победы. — М., ACT. 1999.



3

Василевский A.M. Дело всей жизни. — М, ИПЛ, 1976.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх