Загрузка...


Введение

Борьба Англии и Франции за господство над Индией в XVIII в. сравнительно малоизвестный эпизод в истории. Но рассказ о событиях, связанных с англо-французским соперничеством, поможет читателю наглядно представить отдельные страницы прошлого колониализма, тем более что история Французской Индии мало изучена в советской науке (эта тема затронута в работе Е. В. Тарле «Очерки истории колониальной политики западноевропейских государств»).

Известный советский индолог К. А. Антонова в своих работах подробно останавливается на англо-французском соперничестве в Индии. Ей принадлежит исследование «Англо-французская борьба за Индию и роль государства Майсор в 1769–1784 гг.», освещающее последний период истории англо-французской борьбы за Индию, мало изученный во Франции. В работе, посвященной английскому завоеванию Индии, К, А. Антонова весьма подробно останавливается на событиях, связанных с англо-французским соперничеством, дает четкую характеристику основных этапов французской колониальной политики в Индии. Существенным вкладом в историю вопроса является опубликование в 1977 г. К А. Антоновой дневника французского капитана Клода Гюго «Записки об Индии», снабженного обширной вступительной статьей и ценными комментариями.

Единственной специальной монографией, посвященной интересующей нас теме, является книга профессора Н. И. Радцига «Страница из истории французского империализма XVIII в. Дюпле в Индии. 1722–1754». Эта книга представляет собой биографию генерал-губернатора Французской Индии Дюплекса [* В русской литературе встречается различное написание этого имени — Дюплекс и Дюпле. Мы употребляем написание, принятое в «Советской исторической энциклопедии»]. Использовав большую литературу на разных языках, Н. И. Радциг в основу своей работы взял многотомное исследование французского историка Мартино «Дюплекс и Французская Индия». Действительно, монография Мартино — фундаментальный труд по истории французов в Индии, и мимо него не может пройти ни один историк, занимающийся этой проблемой. Но этот труд обрывается 1764 годом, годом отставки генерал-губернатора Дюплекса. Мартино сам некоторое время был генерал-губернатором крошечной Французской Индии в начале XX века. Он сделал попытку подробнейшим образом рассказать о жизни и времени своего далекого предшественника. Пятитомный труд Мартино является, по существу, подробной сводкой фактов, собранных на основе изучения тысяч документов, которые хранятся в архивах Франции и Индии. Автор почти не вмешивается в изложение фактов, стремясь избежать какой-либо тенденциозности, но это ему не всегда удается; вольно или невольно Мартино остается пристрастным к своему герою.

Н. И. Радциг, талантливо изложивший в небольшой книге биографию Дюплекса, во многом следует настроению Мартино. Он концентрирует внимание на личности Дюплекса, не уделяя достаточного места другому крупному деятелю Французской Индии — Бюсси. По нашему мнению, роль Бюсси в истории англо-французского соперничества в Индии не менее важна, чем роль Дюплекса. Отнюдь не идеализируя Бюсси, который прежде всего был дисциплинированным офицером французских войск и ревностно служил интересам французской колониальной политики, укажем, что все же он не был похож на типичных колонизаторов своего времени, для которых захваты чужих земель являлись главной жизненной целью. Представляется не случайным, что видные индийские ученые, занимающиеся историей Индии XVIII века, в своих работах высказывают явную симпатию к Бюсси [См.: J. Sarkаr. Fall of the Mughal Empire. Calcutta, vol. 2, 1950, с. 244; S. P. Sen. The French in India. 1763–1816. Calcutta, 1958, c. 412–415. Одной из последних работ Мартино явилась биография Бюсси, поскольку огромный материал, поднятый историком в предшествующей работе о Дюплексе, свидетельствовал о Бюсси как о ведущей фигуре колониальной Индии XVIII в.].

Следует остановиться на одной особенности зарубежной буржуазной историографии. Ни Мартино, ни предшествующие и последующие историки не уделяли большого внимания индийскому народу, его жизни, его страданиям. Лишь по мере необходимости при изложении материала встречаются редкие упоминания об индийских носильщиках, сопровождавших войска, о крестьянах, с которых собирали налоги. Индийские военные наемники сипаи упоминаются чаще как непосредственные участники событий, но о них говорится очень мало. Мемуары современников, также обычно скупые на описания жизни индийского народа, все же содержат кое-какие сведения на этот счет.

* * *

Позволим себе коснуться нескольких событий и фактов прошлого Индии, чтобы затем приступить к рассказу о попытках французов завоевать Индию.

В конце XVII века на территории Индии было, по одним подсчетам, 100 миллионов, по другим — 150 миллионов жителей. Но это население не составляло единого народа. Народности, населявшие Индию, — бенгальцы, маратхи, тамилы, телугу, каннара и другие, чаще видели друг в друге чужеземцев, чем, соотечественников. Но и каждая народность была разделена на замкнутые социально-этнические группы — касты. История каст уходит в далекое прошлое, но на протяжении тысячелетий проявляется их жизнеспособность.

Средневековые касты произошли из древнеиндийских варн. Таких варн насчитывалось четыре. К самой привилегированной из них принадлежали жрецы-брахманы. Вторую по значению варну составляли кшатрии-воины. Менее привилегированной Варной являлась та, члены которой именовались вайшьи; это были купцы, торговцы, а также часть ремесленников и крестьян. Самой низкой варной считалась варна шудр, к ней принадлежали закабаленные крестьяне и ремесленники. Часто их положение можно охарактеризовать как полурабское или даже рабское. Вне варн находился наиболее презираемый слой индийского общества — неприкасаемые.

В Индии было великое множество каст. Отдельные из них могли расчленяться или, наоборот, сливаться воедино, менять свое место в кастовой иерархии. В средние века, да и в новое время, каждый индиец прежде всего осознавал себя членом касты. Касты в ряде случаев защищали своего члена от внешних опасностей, но они же закрепляли взаимную изоляцию, увековечивали привилегии одних и унижение других, содействовали массовому равнодушию к судьбам своей страны.

К. Маркс писал: «Страна, где существует рознь не только между мусульманами и индусами, но и между одним племенем и другим, между одной кастой и другой; общество, весь остов которого покоится на своего рода равновесии, обусловленном всеобщим взаимным отталкиванием и органической обособленностью всех его членов, — разве такая страна и такое общество не были обречены на то, чтобы стать добычей завоевателя?»

Даже среди индийских мусульман, чья религия провозглашает равенство всех людей перед богом, возникали своеобразные касты. Сейиды (так называют людей, считающихся потомками пророка Мухаммеда и первых арабских халифов) являлись самыми знатными мусульманами. Они занимали в мусульманской кастовой иерархии место, близкое по значению к привилегированным брахманским кастам в индийском обществе. Среднеазиатские и иранские феодалы, оседавшие в Индии, образовывали своего рода касту моголов и фактически были самой высшей из военных каст. Конечно, понятие «мусульманская каста» весьма условно. Кастовость приверженцев ислама — лишь некоторое подобие кастового строя, освященного индуистской религией. Но распространенность кастовых обычаев у индийских мусульман и есть доказательство устойчивости такого явления, как каста.

Отношение между мусульманской и индуистской религиями было сложным. Наряду с взаимной враждой наблюдалось и взаимное влияние, ведь четверть населения Индии исповедовала ислам.

Начиная с 1000 года нашей эры Индия периодически подвергалась нашествиям с севера. Разноплеменные исламские армии проникали все далее в глубь страны. На протяжении веков на территории Северной и Центральной Индии возникали и гибли, сменяя друг друга, мусульманские султанаты. В XVI веке на этой земле появилась новая держава. Ее основатель среднеазиатский эмир Бабур был потомком крупнейших монгольских завоевателей: по материнской линии — Чингисхана, по отцовской — Тимура. В 1526 году Бабур захватил Дели и провозгласил себя императором. Индийцы называли его Великим Моголом (искаженное «монгол»). Наиболее распространенным названием государства, в котором правили потомки Бабура, стало — держава Великого Могола.

Внук основателя империи Бабура Великий Могол Акбар даже попытался создать единую синтетическую религию для всей страны. Враждебность и равнодушие индуистов, отчужденность многочисленных сект и, наконец, религиозный фанатизм правоверных мусульман стали непреодолимым препятствием на пути объединительной политики Акбара. После его смерти нетерпимость мусульман к другим религиям даже усилилась. Стремление Акбара покончить с религиозными распрями отражало централизаторскую политику Великих Моголов. Ей противостояла центробежная тенденция феодалов, стремившихся закрепить раздробленность страны. Характерно, что в борьбе за свои классовые привилегии объединялись феодалы различных религий и каст.

Наиболее распространенным видом крупного феодального землевладения в Индии был джагир. Великий Могол — верховный земельный собственник предоставлял своим феодалам во временное пользование большие земельные владения (в некоторых случаях они превышали 50 тысяч гектаров). Такое земельное владение и называлось джагиром. Джагирдар — временный хозяин джагира — иногда владел им всего несколько лет. Каждый джагирдар должен был на средства, собранные со своих владений, содержать войско. Система джагиров на первых порах сдерживала феодальную раздробленность и даже содействовала расширению Могольского государства, но она же содействовала росту эксплуатации крестьян и ремесленников, ибо джагирдары всегда стремились получить побольше доходов из своего кратковременного владения. Наряду с джагиром в Индии существовала и феодальная собственность на землю. Феодальные собственники — заминдары не обладали такими огромными угодьями, как джагирдары. Впоследствии джагир постепенно стал наследственным. Превращение джагирдаров в наследственных собственников во многом обусловило распад Могольской империи в XVIII веке.

Сельские жители составляли подавляющее большинство населения Индии. Крестьяне жили общинами. Индийская община, как правило, состояла из одной деревни. Большинство деревень походили друг на друга. В центре храм и главная площадь, здесь также находились кварталы чистых каст брахманов, купцов, земледельцев, ткачей. За пределами основной территории деревни жили люди, принадлежавшие к более низким кастам, их поселки — черри были расположены на отшибе. Наиболее удаленными, черри являлись поселки неприкасаемых.

Индийская община себя кормила, одевала и даже снабжала предметами роскоши. Судьба каждого человека в ней была предопределена до его рождения, и сын брахмана становился брахманом, сын земледельца земледельцем, сын презренного брадобрея — брадобреем. Даже сын вора должен был оставаться вором.

Консерватизм индийской общины усиливался тем, что разделение труда было закреплено кастовым строем. «Эти маленькие общины, — указывал Маркс, — носили на себе клеймо кастовых различий и рабства». И среди неприкасаемых существовали кастовые различия: члены высших неприкасаемых каст отказывались пить воду из одного колодца с низшими. Неприкасаемые находились в полурабском состоянии, они считались собственностью общины, Индийская община развивалась крайне медленно, но при многовековом разделении труда сохранялся опыт поколений. Крестьяне, пользуясь довольно примитивными сельскохозяйственными орудиями, благодаря трудолюбию, бережному отношению к природе, развитой оросительной системе добивались весьма высоких урожаев. Ремесленники — ткачи, красильщики, отбельщики, ювелиры и т. д. были виртуозами своего дела. Многие ремесленники жили в городах, столицах феодальных княжеств.

Как бы ни был консервативен характер индийской общины, она изменялась под влиянием общественного развития, Феодализация Индии усиливалась. Общинная верхушка превращалась в мелких феодалов, эксплуатировавших остальных общинников. Росли потребности крупных и средних феодалов. В XVI и XVII веках в Индии довольно быстро развивались товарно-денежные отношения, складывались экономические связи между отдельными районами. Усиливалось влияние торговых и ростовщических каст, К середине XVII века Могольская империя включала в себя всю Северную, Восточную и Центральную Индию. Только на юге страны сохранились два крупных мусульманских султаната — Биджапур и Голконда — и несколько независимых индусских княжеств — Танджур, Мадура, Майсур и т. д. Юго-восточная часть полуострова называлась Карнатик.

В 1658 году Великим Моголом стал Аурангзеб — хитрый, жестокий и подозрительный человек. Он захватил трон силой, убив своих трех братьев и заточив в темницу отца.

На первый взгляд кажется, что царствование Аурангзеба было периодом апогея державы Великих Моголов (завоевана почти вся Индия, в том числе и Голконда, славившаяся на весь мир своими алмазами). На самом деле пятидесятилетнее правление Аурангзеба — медленная прелюдия к распаду империи. Император, фанатичный мусульманин, ненавидел все остальные религии. Люди, исповедовавшие индуизм, оказались в крайне униженном положении. Аурангзеб ввел тяжелые налоги для трех четвертей населения страны, по его приказу разрушались древние храмы, сжигались деревни и города непокорных. Дж. Неру в книге «Открытие Индии» писал, что Аурангзеб повернул стрелку часов истории назад. Но окончательно изменить ход времени фанатичный император не мог: его жестокая политика способствовала развитию народных движений. Наибольшую опасность для державы Великих Моголов представляли маратхи — воинственный и свободолюбивый народ, обитавший на западе полуострова. Восстание возглавил талантливый полководец Шиваджи. Легкая кавалерии маратхов была неуловима. Неповоротливое могольское войско оказалось бессильно уничтожить маратхскую конницу. На протяжении пятидесяти лет, Аурангзеб вел войны с маратхами, он разрушал их города, сжигал деревни, но сломить сопротивление не смог. Наряду с маратхами против государства Великого Могола выступали и другие силы: мощная секта сикхов в Пенджабе, воинственная каста джатов в районе Дели, раджпуты в Центральной Индии. Все эти восстания также не были окончательно подавлены.

Армии Аурангзеба совершали карательные походы, опустошали страну. Могольские военачальники и джагирдары отправлялись на войну вместе со своими гаремами и слугами. Наемные солдаты также тащили за собой семьи и наложниц. К войску присоединялись ремесленники, торговцы, бродячие астрологи, факиры — таким образом в 300-тысячной армии могло оказаться только 100 тысяч боеспособных воинов. Вся эта хаотическая масса людей, медленно двигаясь, оставляла поели себя пепел и руины. Многие знатные военачальники предпочитали длительную бессмысленную войну пребыванию при дворе императора, где они всегда могли навлечь на себя гнев подозрительного монарха.

Аурангзеб чувствовал себя самодержцем лишь в своей ставке. Во всех районах огромной империи царили голод, разруха и недовольство. Императору приходилось идти на уступки крупным феодалам, он уже не противился, как правило, наследственной передаче джагиров, которые превращались из временных держаний в постоянные. Он был вынужден мириться с фактически бесконтрольным правлением своих губернаторов-субадаров (или субабов), довольствуясь лишь получением от них денег. В могольских армиях служили наемниками ненавистные ему маратхи. И хотя к концу правления Аурангзеба территория империи достигла огромных размеров (императору формально принадлежала вся Индия, за исключением крайнего юга), держава Великих Моголов была неизлечимо больна.

Между тем к концу XVII в. европейцы прочно обосновались на берегах Индии. Первыми пришли в страну португальцы. Еще в 1498 году флот португальского адмирала Васко да Гамы появился у западного побережья полуострова Индостан, морской путь из Европы в Индию был открыт. Через десять лет португальцы уже хозяйничали в Индийском океане. Они организовали Морскую блокаду Индии, грабили индийские и арабские купеческие корабли, нападали на прибрежные селения.

На смену откровенному пиратству пришла упорядоченная колониальная система, основателем которой стал наместник короля д'Албукерки. В 1510 году он овладел городом Гоа, который стал резиденцией португальцев.

Вооруженные бомбардами и аркебузами, португальские солдаты захватили многие приморские пункты на побережье, и к середине XVI века цепь из колоний опоясывала весь субконтинент: на западном (Малабарском) побережье — Каликут, Гоа, Диу, Даман и др., на восточном (Коромандельском) побережье — Транкабар, Негапатам, Сен-Томе, в Бенгалии — Хугли, Дакка, Читагонг. Быстро вырастали крепостные окружения портов, из бойниц грозно глядели жерла пушек. На захваченных землях население обращалось в католицизм, с 1560 года здесь начала действовать инквизиция. Португальские завоеватели, неслыханно обогащались — только на продаже пряностей (перец, корица, гвоздика и т. д.) в Европу они получали тысячу процентов на за траченный капитал.

Португалия, превратившаяся в крупнейшую колониальную державу мира, оставалась неразвитой, феодальной страной. Чудовищно богатели отдельные феодалы и купцы, воздвигались дворцы в португальской столице Лиссабоне, но в целом страна нищала. Колониальная империя дорого обходилась португальскому народу: каждый год корабли увозили сотни молодых мужчин в далекие крепости на побережье Индийского океана, где их ждала быстрая смерть. Существует мнение, что на протяжении XVI века население Португалии уменьшилось вдвое — с миллиона до 500 тысяч. В конце XVI века начался закат португальской колониальной империи.

В XVII веке на берегах Индии стали появляться многочисленные колонии [* Колонии — основанные европейцами города на приобретенной земле. Фактории возводились в индийских городах] двух самых сильных морских держав того времени — Голландии и Англии. Голландцы прежде всего закрепились на Коромандельском берегу, но их многочисленные фактории быстро возникали и в других районах. Голландская Ост-Индская компания, созданная в 1602 году, быстро богатела. Купцы крупных торговых городов активно поддерживали Компанию. В середине XVII века она достигла расцвета. Вывоз только тканей с Коромандельского побережья приносил прибыль в несколько миллионов золотых монет. По всему миру голландские корабли развозили тончайшие ткани.

В Англии — главной сопернице Голландии — в это время происходила революция, бушевала гражданская война, и деятельность английской Ост-Индской компании была во многом парализована. Но во второй половине XVII века английские купцы укрепили свои позиции, с каждым десятилетием английская Компания все более теснила своих конкурентов-голландцев.

Англичане и голландцы торговали различными индийскими товарами, но самыми выгодными были ткани. В погоне за прибылью европейские купцы стимулировали развитие местного ткачества. Вокруг английских и голландских колоний и факторий вырастали многочисленные поселения. Так, на побережье появились большие города: голландские торговые центры Негапатам, Масулипатам, Дакка и др., английские — Мадрас, Бомбей, Калькутта. Возникали экономические связи между европейскими купцами и индийскими скупщиками тканей и ростовщиками. Обе стороны взаимно обогащались. Могольские губернаторы также получали подношения.

К концу XVII века стало ясно, что голландцы не смогут выдержать английской конкуренции. Мощь Англии как торговой и военной державы возрастала. Голландская Ост-Индская компания медленно отступала из Индии, сосредоточивая основное усилие на развитии своих главных колоний на Малайском архипелаге. Казалось, что англичане могли себя чувствовать победителями в Индии, но у них появился новый соперник — Франция.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх