Загрузка...


Глава первая

ОСНОВАНИЕ ПОНДИШЕРИ. ФРАНСУА МАРТЕН

Франция первой половины XVII века не была морской державой. Поэтому французские торговцы не могли соперничать ни с голландскими, ни с английскими негоциантами. Тщетно купцы из Руана, Бордо, Нанта, Сен-Мало обращались к голландским кораблестроителям и пытались нанять голландских матросов: власти Нидерландов стремились помешать созданию сильной французской компании. Первая французская компания по торговле с Индией возникла в 1604 году, но быстро обанкротилась. В 1615 году ее сменила другая. Эта компания существовала дольше, ибо ей покровительствовал кардинал Ришелье. Корабли компании редко достигали берегов Индии, французские купцы пытались зацепиться на Мадагаскаре и некоторых других островах Индийского океана; но, едва возникнув, поселения первых колонистов быстро пришли в упадок. В 40-х годах XVII века во Франции началась смута (Фронда), скудная помощь казны прекратилась, и компания вскоре фактически перестала существовать.

Создателем новой компании, которая называлась Компанией Восточных Индий, был Кольбер. Сын торговца сукном из Реймса, получивший пост министра молодого короля Людовика XIV в 1661 году, стал вторым человеком королевства. Вся хозяйственная жизнь страны оказалась под его жестким контролем. Кольбер работал по 15 часов в сутки и всюду успевал. Иногда министра называли «административной машиной». Это не совсем справедливо. Кольбер был мечтателем, он верил, что при помощи мероприятий, проведенных сверху, французская абсолютная монархия станет экономически самой мощной державой мира. Но повсюду царил голландский флот — 12 тысяч кораблей под флагом Нидерландов хозяйничали в океанах. Голландская Ост-Индская компания приносила своим акционерам немыслимые по тем временам прибыли. Акции, стоившие в 1613 году 3 тысячи флоринов, в 1666 году продавались за 18 тысяч.

Кольбер, имевший большое влияние на короля, стал действовать крайне энергично; его агенты в Париже и в провинции быстро завербовали многих сторонников. Но главную надежду Кольбер возлагал на короля и его окружение. Людовик XIV пожертвовал на Компанию огромную сумму — 3 миллиона ливров. Другие вельможи также стремились не отставать от короля. Крупные торговые города и порты собрали большие суммы. Лионские купцы внесли миллион. Только Париж, где продолжали господствовать традиции Фронды, не оправдал надежд Кольбера. К тому же купеческие старшины и парламентские советники Парижа были так же осторожны в делах, как и их предки — средневековые торговцы, в то время как негоцианты из Амстердама и Лондона уже прониклись духом капиталистической наживы, связанной с риском.

Кольберу удалось собрать более 8 миллионов ливров, и в 1664 году король подписал торжественный акт об образовании Компании. Ей были предоставлены значительные права, в том числе монополия торговли на восток от мыса Доброй Надежды. Король обещал регулярную финансовую помощь Компании и поддержку ее интересов силами военного флота.

Первым президентом Совета директоров Компании Восточных Индий стал сам Кольбер. Король торжественно объявил, что заморская торговля почетный долг дворянина. В городах были расклеены афиши, призывавшие французов всех сословий послужить во славу Франции и короля.

Среди многих других, кто решил найти счастье на чужбине, был Франсуа Мартен. Незаконный сын богатого купца, он после смерти отца, не оставившего завещания, оказался без всякого состояния и поступил приказчиком к соседнему торговцу. Вскоре он женился, и хозяин, не желавший иметь женатого приказчика, выгнал его. Несколько лет Мартен перебивался случайными заработками, поэтому афиша с приглашением ехать в далекую страну заинтересовала его. В 1665 году он уже находился в составе экипажа первой эскадры из четырех кораблей, направлявшихся к Мадагаскару (остров Дофина).

Мартен не был по природе авантюристом, не мечтал о легкой наживе и приключениях. По своему характеру и образу действий он напоминал своего современника Кольбера — работоспособный, смелый и, главное, всегда реально мыслящий человек, не любящий нелепых фантазий. Но во Франции XVII века такой тип предпринимателя встречался не как правило, а как исключение. И на этот раз вместе с Мартеном плыли в основном случайные люди. Путешествие до Мадагаскара оказалось трудным. На кораблях постоянно возникали ссоры. Однажды на «Белом орле» произошла настоящая драка между католиками и протестантами, в которой участвовали и матросы, и пассажиры. Только страх перед кораблекрушением в конце концов остановил их. Все же эскадра благополучно добралась до Мадагаскара.

Завоеванный французами в 1642 году Мадагаскар нельзя было назвать процветающей колонией. Белое население — несколько десятков человек ютилось в главном колониальном центре Форт-Дофине. За ветхими заборами стояли полуразрушенные дома и пустые склады. Над всем витал дух упадка и запустения. Общую картину дополняли заброшенные земли. 30 оборванных солдат и 9 пушек охраняли колонистов от враждебного им населения.

500 человек, прибывших на остров, должны были, по мысли Кольбера, возродить погибающую колонию. Мартен возглавил небольшой отряд поселенцев и начал строить форт Гаяр на новом месте. На Мадагаскаре быстро проявились его способности: он сумел создать запас риса для своей колонии, начать возведение домов, установить неплохие отношения с местным населением. Мартен и его помощник Бланшар в сопровождении туземцев совершали путешествия в глубь острова. Здесь они находили районы с плодородными землями. Но людей для их обработки не было. Французов, прибывших на Мадагаскар, людей по преимуществу городских, гнала с родины либо жажда наживы, либо долги. Тяжелый труд земледельца был им незнаком. Отправляясь в дорогу, первые колонисты заботились о туалетах: их одежда — камзолы с огромными манжетами, кружевные воротники, высокие ботфорты, украшенные шпорами, огромные парики отнюдь не соответствовала тропическому климату и через несколько недель превращалась в лохмотья. Люди быстро опускались, многие не выдерживали климата и погибали, и только некоторые выдерживали испытания и приспосабливались к новой обстановке.

Хотя форт Гаяр рос и укреплялся, дела французов на острове шли плохо. Невежественные и высокомерные губернаторы Мадагаскара сменяли друг друга. Туземцы не доверяли пришельцам, творившим грабежи и насилия, и уходили в глубинные районы, отказываясь торговать с ними. Напрасно корабли привозили новых колонистов; Мадагаскар приносил метрополии одни убытки.

Жители острова встречали французов враждебно. Мартену не раз пришлось рисковать жизнью. Его храбрость и трудолюбие были отмечены одним из директоров Компании, Кароном, присвоившим ему звание купца Компании. За три года, проведенные на Мадагаскаре, скромный торговец превратился в опытного администратора. Некоторое время спустя директор Компании Фэ объявил Мартену, что его направляют в Индию.

В 1668 году Мартен отправился в Сурат, расположенный на западном побережье Индии, где находились крупные английские и голландские фактории. Здесь скрещивались морские и караванные пути. Хлопок, шелковые ткани, ладан, драгоценные камни, амброзия и мускус, индиго и алоэ — все, чем была богата Индия, вывозилось через Сурат в Европу. Европейские купцы расплачивались, как правило, золотом или серебром. В это время Индия по отношению к Европе имела активный торговый баланс. Драгоценные металлы, проходя через руки мастеров, превращались в сокровища индийских раджей и навабов.

В статье «Британское владычество в Индии» К. Маркс писал: «Ручной ткацкий станок и ручная прялка, породившие бесчисленную армию прядильщиков и ткачей, были главными стержнями в структуре индийского общества. С незапамятных времен Европа получала великолепные ткани продукт индийского труда — и посылала взамен свои драгоценные металлы, снабжая, таким образом, материалом местного золотых дел мастера, этого необходимого члена индийского общества, любовь которого к украшениям так велика, что даже представители низшего класса, которые ходят почти нагими, имеют обыкновенно пару золотых серег и какое-нибудь золотое украшение на шее. Всеобщее распространение имели также кольца, надевавшиеся на пальцы рук и ног. Женщины, так же как и дети, часто носили массивные ручные и ножные браслеты из золота или серебра, а золотые или серебряные статуэтки богов встречались среди домашнего скарба».

Мартен отметил в своем дневнике, что столько золотых слитков, золота и серебра, как в Сурате, можно увидеть лишь в испанском порту Кадиксе, но если оттуда они расходятся по всему свету, то здесь они оседают на месте.

За год до прибытия Мартена в Сурат к императору Аурангзебу явился посол французского короля с письмом Людвика XIV к «своему дорогому другу» и богатыми подарками. Среди них были прекрасные гобелены, орнаменты которых могли угодить строгому вкусу фанатичного мусульманина Аурангзеба. Подкуп вазира позволил Компании Восточных Индий быстро получить фирман на такие же права, которыми обладали голландские и английские соперники. Аурангзеб и сам был заинтересован в усилении соперничества между европейскими компаниями.

Радушный прием ожидал в Сурате и директора Компании Карона: ему предоставили один из лучших дворцов. Француз, родившийся в Голландии, Карон долгое время служил в Компании Объединенных провинций — как часто называлась голландская Ост-Индская компания. Начав с простого матроса, он довольно быстро сделал карьеру, вошел в правление Компании, но ссора с другими членами правления заставила его покинуть службу и принять предложение. Кольбера стать одним из директоров французской Компании.

Когда Франсуа Мартен прибыл в Сурат, энергичный Карон уже сумел развернуть там активную торговлю. Мартена встретили как вельможу, посадили в паланкин и торжественно понесли по улицам города. Проницательный Мартен сразу оценил хитрость и проворство индийских торговцев из касты банья. Он был одним из немногих европейцев, которые проявляли терпимость и торговых отношениях. Французская фактория в Сурате быстро становилась влиятельной. Но в начале 1670 года произошло событие, поставившее под угрозу всю торговлю. Второй раз на Сурат напал вождь маратхов Шиваджи. Вновь город с 200-тысячным населением, где жили богатейшие купцы и почти всегда находились индийские вельможи-мусульмане, направлявшиеся в Мекку и Медину или возвращавшиеся из святых мест, оказался во власти пятитысячного конного отряда предводителя маратхов. Могольский гарнизон бежал при первых известиях о приближении всадников. Подвергнув город полному разгрому, Шиваджи не тронул, однако, французскую факторию. Налеты Шиваджи и вымогательства местных властей заставили англичан перенести свою главную резиденцию в Бомбей, да и французы подумывали о том, чтобы найти более безопасное место.

В мае 1670 года Франсуа Мартен, купец Компании, его помощник Гужон и Маркара, армянский купец на службе Компании, по приказу Карона стали собираться в путешествие по Индии. На восточном побережье, на земле, принадлежавшей султану Голконды, находились английская и голландская фактории в городе Масулипатаме. Этот город являлся конечной целью путешествия. Первым в сопровождении офицера Компании отправился Маркара, он должен был подкупить вельмож султана Голконды и подготовить к приезду Мартена фирман на право торговли. На это Карон отпустил сравнительно большую сумму-160 тысяч ливров. 8 мая 1670 года двинулся на юг и Мартен. В сопровождении свиты он отправился в путь через весь полуостров.

Путевые заметки Мартена отражают противоречивые дорожные впечатления. Его удивляла населенность деревень Южной Индии, плодородие земель и одновременно беззащитность населения: везде виднелись следы грабежей и убийств.

Пока караван шел по земле Великого Могола, путешественники двигались беспрепятственно. Но на земле султана Голконды охранные грамоты Аурангзеба не внушали должного страха. На караван вскоре напали всадники, вооруженные мечами и мушкетами. Это были воины султана Голконды. Их предводитель потребовал уплаты огромной пошлины, но встретил решительный отказ. Хладнокровие Мартена несколько обескуражило воинов султана. Окружив караван, они двигались вместе с ним к столице Голконды. Так продолжалось два дня, пока у ворот одного города навстречу им не вышла толпа людей под звуки труб и барабанов. Мартен увидел во главе большой свиты купца Маркару, который торжественно приветствовал своего господина и предъявил командиру конвоя фирман султана Голконды.

Вскоре путешественники прибыли в большой торговый город Бхагнагар, переименованный впоследствии в Хайдарабад. Неподалеку от города находился дворец султана Голконды. Здесь Мартен и его спутники любовались прекрасными садами, мраморными павильонами и огромным бассейном с богато украшенными стенами (в нем, по словам Мартена, «султан имел привычку развлекаться с дамами из своего сераля»). Богатство Голконды поражало европейцев. Обилие драгоценных камней, изысканные ткани, сравнительная дешевизна местных товаров привлекали купцов из многих стран. Но получить право торговать в центре ткацкого ремесла — Масулипатаме было нелегким делом. Султан Голконды никого не принимал, а его многочисленные сановники требовали взяток. Наконец, получив за большую сумму желанное разрешение, Мартен и Гужон приехали в Масулипатам. В скромном доме на окраине разместилась французская фактория. Расходы на дорогу и подкупы оставили посланцев Компании без денег. Но главный директор Карон, занятый борьбой с другими чиновниками Компании, забыл об их существовании. Письма к нему оставались без ответа. Голландцы и англичане, чьи фактории процветали в Масулипатаме, с презрительным безразличием наблюдали за попытками французов обосноваться на восточном берегу Индии.

Осенью 1671 года пришли вести о войне между Францией (союзницей которой была Англия) и Голландией. Накануне войны Кольбер снарядил большую эскадру, получившую название персидской. Она состояла из 9 кораблей и 1600 человек экипажа. Командовал флотом адмирал Бланкет де ла Гей. Это был типичный мушкетер времен Людовика XIII и Фронды, человек самоуверенный и храбрый, но крайне невежественный. Когда математик Мишель обратился к Бланкету с просьбой о поездке, адмирал с иронией заметил: «Королевская академия посылает математика в Индию, чтобы заводить там маятники».

Персидская эскадра двинулась в путь в 1669 году, плавание продолжалось 18 месяцев. Только в сентябре 1671 года она прибыла в Сурат. Во французской фактории Сурата шла борьба между новым представителем Кольбера Бароном и старым директором Кароном. Прибытие Бланкета не смягчило напряжения. Командующий эскадрой объявил себя вице-королем Индии. После долгих споров о главенстве было решено считать Бланкета де ла Гея представителем короля, а Карона — представителем Компании. Последний принял участие в экспедиции.

6 января 1672 года французский флот из пяти военных кораблей и четырех кораблей Компании взял курс на юг, вдоль побережья. Через некоторое время показалась главная резиденция португальцев-Гоа. Французы удивленно смотрели на соборы и европейские дворцы, на 400 пушек вдоль огромной крепостной стены города. Португальские офицеры со страхом наблюдали с берега за французскими кораблями. Еще одна великая держава приблизилась к берегам Индии. Бывшие властители Индийского океана вновь ощутили свое бессилие. Они неприветливо встретили французов. Зато правитель государства Каликут, носивший титул заморина, чей предок первым в Индии увидел корабли Васко да Гамы, оказал французскому адмиралу радушный прием. Заморин рассчитывал на помощь французов против голландцев. Погостив некоторое время в Каликуте, французы двинулись далее на юг, к Цейлону.

Бланкет де ла Гей ничего не знал о франко-голландской войне: небольшой пакетбот, посланный ему вдогонку, был захвачен пиратами. Поэтому пушки французских кораблей молчали при встрече с небольшой голландской эскадрой у мыса Коморин к великому удивлению и торжеству голландцев, которые сразу же обвинили французов в трусости.

Персидская эскадра прибыла на Цейлон. Здесь около города Тринкомали французы начали возводить небольшой форт. Только когда корабли французской Компании, везшие припасы для военного флота, были захвачены, голландцами, вице-король решил дать сражение, но к этому времени в его эскадре начались голод и болезни. Оставив на Цейлоне небольшой гарнизон, Бланкет и Карон двинулись искать голландский флот. Как только французские корабли исчезли за горизонтом, у берегов Цейлона появилась голландская эскадра. 400 матросов высадились на берег. Французский форт быстро капитулировал. Голландцы захватили 31 орудие, боеприпасы и взяли в плен 50 солдат.

Наконец французский адмирал узнал о войне с Голландией, но появилось новое препятствие для решительных действий против голландцев: разгорелась ссора между ним и Кароном. Обозленный грубостью и самоуправством Бланкета, Карон стал всеми способами чинить препятствия самозванному вице-королю. Он даже не дал ему карты Коромандельского побережья. Впрочем, отсутствие карты не остановило упрямого адмирала, решившего во что бы то ни стало захватить плацдарм на берегу. Он остановил свой выбор на полуразрушенной бывшей португальской колонии Сен-Томе, где стояли дружески настроенные к голландцам войска султана Голконды.

24 июля 1672 года начался штурм. После небольшом бомбардировки 500 человек высадились на берег, и Бланкет повел своих людей на приступ. Голкондскис войска не ожидали такого натиска и, оказав вялое сопротивление, бежали. Над фортом Сен-Томе взвился флаг с бурбонскими лилиями. Но эта победа не принесла французам большой пользы. Бланкет не проявил никаких способностей администратора. Карон покинул эскадру, а вскоре и Индию, и Бланкет остался полным властителем своего крошечного вице-королевства. Его жестокое обращение с солдатами-наемниками вызвало обычную реакцию — массовое дезертирство. Многие бежали в соседние Мадрас и Негапатам. Тем временем к Сен-Томе подошла армия голкондского султана (12 тысяч пехотинцев и 600 всадников). И хотя у Бланкета осталось только 200 человек, старый солдат смело повел свой маленький отряд на вылазку, и опять войска Голконды, потеряв несколько десятков убитыми, отступили. Но тут в игру вступили голландцы. Они снабдили индийцев мушкетами и порохом, в лагере индийцев появились голландские артиллеристы. Бланкет обратился за помощью к союзникам — англичанам. Известно, что английский король в это время полностью подчинялся диктату версальского двора, однако мадрасские власти отнюдь не желали стараться ради интересов французской короны. Кольцо осады медленно сжималось вокруг Сен-Томе. Бланкет де ла Гей не был этим обескуражен, напротив, его неукротимая энергия росла, и все попытки штурма города со стороны «мавров» (так называли европейцы индийцев, чьи государи были мусульманами) оканчивались неудачей. Индийцы, находившиеся на службе у султана Голконды, не проявляли особенной охоты рисковать жизнью ради немедленного штурма и предпочитали длительную осаду.

16 января 1673 года вице-короля, уставшего после напряженного дня, внезапно разбудили. Выйдя из спальни, он увидел перед собой человека, по виду обычного французского купца. Это был Франсуа Мартен, который прибыл из Масулипатама и беспрепятственно прошел в город через лагерь осаждавших. Единственное, что ценил в людях старый адмирал, — храбрость, а Мартен вскоре еще не раз доказал свою смелость. Он участвовал во многих вылазках, пробирался в Мадрас, где пытался купить у англичан оружие и продовольствие. Его поддержка ободряла военачальника. Бланкет воспользовался тем, что индийские войска не решались идти на приступ и начали разбегаться. 22 февраля французы предприняли решительную вылазку и на следующий день повторили атаку. Ночью все голкондское войско отступило. Адмирал торжествовал.

Мартен тем временем сумел наладить отношения с соседними европейскими колониями. Один из французских офицеров, посланный Бланкетом де ла Геем к королю Биджапура, сопернику султана Голконды, договорился с его наместником о передаче французской Компании приморской деревни Пандичерри, насчитывавшей несколько убогих хижин. 4 февраля 1673 года Пандичерри (во французском произношении название деревни звучало Пондишери) стала французским владением.

Воодушевленный своей победой, Бланкет направился в Масулипатам с эскадрой, а Мартена послал договориться с представителями султана Голконды о судьбе Сен-Томе. Мартен пытался предложить за город выкуп, но Бланкет отказался утвердить подобный договор. Он с презрением отверг всякие сделки и дал понять Мартену: то, что привычно купцу, нетерпимо для дворянина.

Переговоры были прерваны, и Сен-Томе ускользнул из рук французов. Пока Бланкет находился недалеко от Масулипатама, у берегов Сен-Томе появились голландская эскадра и большие отряды воинов султана Голконды.

Вице-король вернулся в Сен-Томе, горя желанием еще раз сразиться с индийцами. Он присоединил к солдатам матросов своих кораблей и набрал таким образом до 500 европейских солдат и 400 индийских наемников. Ночью он напал на лагерь своих противников, перебил многих людей и поджег обозы. Индийцы разбежались. На следующий день они вернулись, но сломить каре французов не смогли и отступили. Бланкет вновь торжествовал и слал победные реляции в Версаль. Но радость его была преждевременна. Сильный голландский флот из 22 кораблей подошел к Мадрасу. Голландский адмирал Рейклоф заставил англичан, союзников французов, держать нейтралитет. Подойдя к Сен-Томе, он под прикрытием своих пушек высадил двухтысячный десант. Ободренные присутствием голландцев, войска султана Голконды снова появились у стен злополучной крепости. Многие наемники французов тем не менее ушли, Бланкет продолжал сопротивляться. Он даже отдал приказ потрепанным французским судам атаковать голландские корабли, но лишь один из девяти кораблей персидской эскадры смог сделать несколько выстрелов.

600 человек сидели в Сен-Томе, осажденные голландской армией и 18-тысячным войском султана Голконды. Осаждавшие не шли на приступ, а стремились взять форт измором. Снова Мартен тайком пробрался из Сен-Томе в Пондишери. Он встретился с раджей Ширханом Лоди, с правителем крепости Джинджи — Насир-Мухаммадом и другими врагами султана Голконды, но никто из них не послал своих войск на защиту осажденной крепости. Гарнизон Сен-Томе голодал, хотя Мартен сумел оказать небольшую помощь. Он перехватывал голландские баржи с продовольствием и тайком переправлял их в крепость. Этого было слишком мало. Солдаты ели траву, им угрожала голодная смерть. 31 августа 1674 года Бланкет начал переговоры, а 6 сентября подписал договор о сдаче города. В соответствии с условиями капитуляции голландцы торжественно проводили французский отряд.

Бланкет де ла Гей со своими солдатами отбыл во Францию. Франсуа Мартен остался в качестве губернатора Пондишери. Французы еще некоторое время стремились к захвату Сен-Томе, по оказалось, что их главной колонией на Коромандельском берегу стал Пондишери. Небольшие соседние деревни быстро сливались с Пондишери. Местные ткачи за бесценок продавали ткани Мартену и его людям, возводились первые здания складов.

Спокойствие в Южной Индии длилось недолго. Началась война между биджапурским наместником Ширханом и правителем Джинджи Насир-Мухаммадом. Французы поддержали биджапурского наместника. Мартен составил небольшой отряд и успешно действовал против войск Насир-Мухаммада. Последний потерпел несколько поражений подряд и заперся в неприступной крепости Джинджи. Он выжидал. Вскоре обстоятельства сложились выгодно для Насир-Мухаммада. На границах Голконды показалась армия маратхского вождя Шиваджи, который воспользовался междоусобной войной южноиндийских феодалов и выступил защитником Насир-Мухаммада. Маратхи ворвались на земли Шир-хана, и его армия разбежалась без боя. Встревоженный Мартен ждал, что маратхи нападут на колонию. Но Пондишери не интересовал маратхского раджу. Наступило относительное спокойствие.

Европейская война закончилась в 1678 году. Мирный договор был заключен в городе Нимвегене. Франция значительно расширила свои границы на востоке, Но король Людовик XIV и Кольбер мечтали о полном покорении Голландии. Их привлекали не столь Амстердам, Гарлем, Гаага, сколь огромные и богатые заморские владения Нидерландов. Поэтому сразу же после войны Кольбер стремился укрепить все колонии Франции. Но в 1683 году Кольбер умер, и главной фигурой во французском правительстве стал маркиз Лавуа. Интерес к Компании при дворе уменьшился. Регулярный ввоз индийских тканей и шелка во Францию вызвал протест парижских, лионских и реймских торговых цехов. После отмены Нантского эдикта, когда тысячи протестантских ремесленников были изгнаны из страны иезуитами, изделия французских мануфактур и ремесленных цехов не смогли более конкурировать с индийскими товарами.

Маркиз Лавуа подписал декрет об ограничении ввоза. Закон предписывал сжигать всю окрашенную ткань, которая будет ввезена в страну. Имеющуюся цветную ткань было приказано сжигать сразу же после опубликования декрета. Виновных в хранении индийских тканей приговаривали к штрафу в 3 тысячи ливров. С большим трудом директорам Компании удалось продать товары, ввезенные раньше и скопившиеся на складах, и получить разрешение ввозить во Францию неокрашенную ткань. Абсолютистский протекционизм парализовал деятельность Компании.

Несмотря ни на что, город Пондишери рос, обгоняя другие колонии, строились новые укрепления, возводились склады и магазины. В это время на территории Карнатика шли ожесточенные бои между войсками Аурангзеба и маратхского князя Рама Раджи, нового повелителя Джинджи.

Дело в том, что в 80-х годах XVII века в Индии произошли серьезные перемены. В 1686 году войска Аурангзеба вторглись в Биджапур. В 1687 году Великий Могол стал государем Голконды. Только крайний юг полуострова еще не входил в состав владений императора. В 1680 году умер маратхскпй магараджа Шиваджи. Его сын и наследник Самбахаджи не проявил себя талантливым полководцем. В 1689 году он потерпел поражение в битве с войсками Аурангзеба, был взят в плен и казнен. Значительная часть Махараштры (так называлась земля маратхов) оказалась под властью Моголов. Второй сын Шиваджи, Рама Раджа, бежал на юг, в Карнатик, и завоевал княжество Джинджи. Его двоюродный брат Шахджи стал магараджей древнеиндийского княжества Танджур. Большинство маратхских феодалов признали Рама Раджу своим законным монархом. Аурангзеб, пытаясь окончательно уничтожить влияние наследников Шиваджи, стремился изгнать их из южных княжеств. Спасаясь от бедствий войны, многие жители Карнатика бежали в европейские колонии, которые быстро росли, в том числе и Пондишери.

Сохранилось довольно подробное описание Пондишери конца XVII века. Корабли, приплывавшие к городу, бросали якорь на расстоянии полулье от берега. На обычных шлюпах нельзя было перевозить людей и товары из-за почти никогда не стихающего здесь бриза. Пассажиров и товары доставляли к берегу на индийских лодках-челингах, плоских суденышках. Дно их не было осмолено, вода проникала туда постоянно, и двое индийцев все время вычерпывали ее. У реки находилось два водоема, откуда жители брали воду. За небольшим фортом находилась церковь капуцинов, а неподалеку от нее — церковь враждующих с ними иезуитов (обе были построены в 70-х годах XVII века). Высокий забор окружал здание Компании. Близ Пондишери селились ткачи, отбельщики. Их убогие хижины теснились в беспорядке, но уже появились красивые дома, принадлежавшие купцам. В 1690 году был разбит городской парк, в нем обычно прогуливались служащие Компании. На рынке шла бойкая торговля. Здесь продавались шелк-сырец, неокрашенные ткани, хлопок, перец, селитра, а также цветные ткали, которые французские купцы перепродавали в Другие страны. По вторникам на рынок съезжалось до 10 тысяч индийцев. «Белый город» насчитывал 300 человек. Некоторые чиновники и купцы заводили здесь семьи, беря себе в жены топасок [* Топасами называли потомков от браков португальцев с индийскими женщинами]. Французы не так чурались местного населения, как англичане в Мадрасе.

Резиденция главного администратора Французской Индии была перенесена Франсуа Мартеном из Сурата в Пондишери. Здесь он чувствовал себя хозяином положения. Долгое время он безуспешно пытался найти жену и дочь, четверть века назад оставленных в Париже. Наконец служащие Компании разыскали на парижском рынке в развалившейся лавке женщину лет сорока пяти и ее дочь, голодных и оборванных. Они вели жизнь полунищих парижских торговцев, которые мечтают лишь о заработке на завтрашний день. Госпожа Мартен испугалась, увидя двух богато одетых господ. Но ей сообщили радостную весть: муж, уже давно ею похороненный, нашелся, благоденствует и зовет их к себе. Вскоре мать и дочь, принаряженные на средства Компании, плыли на корабле в Индию, где их ждал пышный прием. Через несколько лет губернаторша вполне освоилась со своей новой ролью. В важной даме трудно было узнать бывшую рыночную торговку.

Хотя авторитет губернатора вырос, Мартен, естественно, желал большего, с завистью наблюдая, как богатеют голландцы и англичане. Он засыпал генерального контролера Шангалье письмами, требуя солдат и кораблей, рисовал планы франко-португальской католической коалиции против, англичан и голландцев. Но Версаль относился к письмам из Индии с безразличием. Приказ из Парижа о запрещении ввоза окрашенных тканей во Францию нанес торговле и ремеслу в Пондишери большой урон. Целые селения красильщиков и ткачей остались без работы… Эти люди покидали французский город, уходя в Негапатам к голландцам и в Мадрас к англичанам. Вся хозяйственная жизнь Пондишери оказалась под угрозой. У Мартена не было денег, чтобы платить жалованье солдатам. И только то, что индийские купцы задолжали ему некоторые суммы, спасло его от окончательного разорения.

На территории Карнатика вновь вспыхнула война между маратхами и моголами, затихшая на некоторое время. Маратхские феодалы требовали от Пондишери постоянных субсидий. Могольская знать также занималась вымогательством. Маратхские князья Рама Раджа, сидевший в Джинджи, и владевший Танджуром его двоюродный брат Шахджи требовали денег. Их требования возрастали с каждой неделей. Из союзников французов маратхи могли превратиться во врагов, ибо с ними заигрывали голландцы. Мартен проявил себя неплохим дипломатом и умело лавировал между моголами и маратхами.

Тем временем обстановка в Европе становилась все менее выгодной для Франции, ибо ее союзник по прошлой войне — Англия перешла в анти-французский лагерь после «славной» революции 1689 года. Внешняя политика Якова II Стюарта, правившего; Англией до 1688 года, встретила резкое противодействие английской буржуазии. Яков II был полностью предан интересам Франции, от короля которой он: лично получал миллионные субсидии. Английские промышленники и торговцы понимали, что если французские войска займут Голландию, то Людовик XIV провозгласит себя господином голландских колоний, и не могли мириться с такой перспективой. Свержение Якова II Стюарта и избрание на английский престол правителя Голландии Вильгельмa означало создание прочного англо-голландского союза.

В 1692 году вспыхнула война, теперь уже между Францией и англо-голландской коалицией. 21 августа 1693 года к Пондишери подошла голландская эскадра, и Мартену пришлось эвакуировать из города женщин. Все мужчины были вооружены, и гарнизон из 600 человек ждал приступа. Однако 15 тысяч голландцев и их наемников на приступ не пошли, а, придвинув пушки к самому городу, открыли огонь. Загорелись дома. Начались паника и дезертирство. Пондишери был обречен, после двухнедельной осады он капитулировал. Мартена перевезли в Батавию (нынешняя Джакарта), откуда голландские победители хотели отправить его в Европу, но упрямый француз перехитрил их и вскоре оказался в Бенгалии, где взял на себя руководство всеми французскими факториями в Касимбазаре и Шандернагоре (по-индийски Чандер-нагар).

После того как в 1697 году в Рисвике был заключен мир, Мартен приехал в Пондишери, перешедший по договору в руки французов. В городе стала налаживаться жизнь. Во Францию разрешили ввозить отбеленный ситец, корицу, перец и другие товары, вскоре появились ткачи — около 500 человек. Уже в 1700 году Пондишери вновь занял преобладающее место среди французских колоний и факторий.

Мартен добился от Компании многих привилегий. Он стал фактически полновластным губернатором. В его руках находилась гражданская и военная власть. Верховным органом был объявлен Высший совет. Председателем его назначили губернатора, советники выполняли различные функции: первый советник был верховным судьей, второй — военным комиссаром, третий наблюдал за торговлей, четвертый ведал корабельными делами, пятый являлся прокурором и контролировал работу еудьи. На первых порах между советниками вспыхивали ссоры. Однажды, когда они грозили перерасти в междоусобную войну, Мартен своей властью сменил двух советников и установил порядок. Многое французская администрация заимствовала у своих голландских и английских соседей. Так же, как англичане и голландцы, французы собирали подоходные налоги с местного населения.

Вокруг Поидишери по-прежнему было неспокойно. Теперь Голконда и Биджапур оказались под властью могольского императора и территория, на которой находился Пондишери, управлялась субадарами Великого Могола, обладавшего практически номинальной властью. В окрестностях французской колонии бродили отряды, возглавляемые маратхскими, биджапурскими и другими феодалами. Но небольшой гарнизон Пондишери успешно отбивал атаки.

Внутренняя жизнь Пондишери была сопряжена со многими трудностями. Корабли привозили из Европы слитки серебра и золотые монеты. Вначале Мартен пытался разменивать их на рупии. Тамильские купцы расплачивались монетой низкого качества, и французы проигрывали на обмене. Мартен решил чеканить собственную монету с изображением индийской богини Лакшми. Но монета не получила распространения потому, что, во-первых, индийцам не понравилось изображение и, во-вторых, местные капуцины и иезуиты объявили святотатством наличие силуэта языческой богини на французской монете. Пришлось губернатору на этот раз уступить. Не успело стихнуть недовольство церковников, как разразился новый религиозный конфликт.

Францисканцы-капуцины поссорились с иезуитами. Францисканцы первыми обосновались в Пондишери, но вскоре сюда прибыли иезуиты. Стареющий король Франции Людовик XIV все больше подпадал под влияние своего исповедника иезуита Ла-Шеза, и поэтому Орден Иисуса чувствовал себя во французских владениях полновластным хозяином. Иезуиты стали настаивать на своем первенстве. Однако францисканцы не уступали. Ссора превратилась в открытую вражду. На глазах у индийцев святые отцы открыто проклинали друг друга. Напрасно Франсуа Мартен призывал строптивых церковников успокоиться, писал генеральному контролеру в Париж. Министр боялся поднимать щекотливый вопрос перед королем. Тем временем конфликт обострялся. Обе духовные конгрегации пожаловались в Рим Папа Климент XI был серьезно озабочен и послал в Пондишери специального духовного легата кардинал Турпона, католического патриарха Антиохийского. Высокий церковный сановник, опытный дипломат быстро разделил сферы влияния между иезуитами и францисканцами и призвал местных церковников к умеренности.

Францисканцы весьма терпимо относились к языческим церемониям, в которых участвовали новообращенные христиане. Иезуиты же проявляли фанатическую ненависть ко всему индийскому. Изображения индуистских богов вызывали бешеную злобу последователей Лойолы. Они неоднократно требовали разрушения всех индуистских храмов на территории «христианнейшего» короля Франции. Иезуиты нападали на брахманов с руганью и угрозами. В ответ на это брахманы настраивали местное население против служителей Ордена. Голландские агенты активно подогревали возмущение индийцев.

Франсуа Мартен оказался между двух огней. Он не хотел ссориться с главным иезуитом, другом всемогущего Ла-Шеза отцом Ташаром. Однако терпение индийцев иссякало. Мартен решил сначала воздействовать на индийцев. Он вызвал старейшин всех каст и объявил, что во имя спокойствия в городе запрещает религиозные праздничные шествия и разрешает молиться только в храмах. Индийцы выслушали приказ губернатора молча и, не сказав ни слова, удалились. На следующий день Мартен узнал, что тысячи людей собираются покинуть город. Губернатор приказал закрыть городские ворота. На следующий день у Мадрасских ворот стояло 15 тысяч ткачей — члены самой многочисленной касты Пондишери требовали открыть ворота.

Так впервые французы познакомились со стойкостью индийцев, их кастовой организацией. Касты, которые равнодушно взирали на изменение политической власти в Индии, внезапно проявили удивительное упорство в сопротивлении грубому вмешательству в их религиозную жизнь. Пришлось Мартену созывать старейшин касты и умолять их остаться в городе. В конце концов губернатор вынужден был разрешить индийцам религиозные шествия вокруг храмов. В Пондишери наступило спокойствие, хотя иезуиты продолжали открыто высказывать свою ненависть к индуистской религии. Многие индийцы покидали Пондишери, переселяясь в Негапатам и Мадрас. За два года из города уехало две тысячи семей.

В сентябре 1705 года разразился новый скандал.

Ткачи получили разрешение от губернатора на торжественное шествие. Огромная толпа прошла по улицам «черного города», неся изображения индуистских богов к священному пруду. Наблюдали эту картину и иезуиты; их возмущение было безгранично. Отец Ташар собрал всех иезуитов и своих слуг. Поздним вечером они проникли в никем не охраняемый храм. В священном гневе благочестивые отцы срывали шелковые и золотые ткани, украшавшие статуи, разбивали светильники. Один из жрецов заметил иезуитов и поднял тревогу. Собралась огромная толпа, и иезуиты удалились. Толпа не расходилась всю ночь, а утром старейшины каст явились к губернатору и потребовали наказания иезуитов. Трое слуг Ташара были схвачены и посажены в тюрьму, но индийцы требовали наказания всех иезуитов. На следующий день мастерские опустели. Толпы индийцев потянулись в Негапатам и Мадрас. Мартен собрал всех церковников города и потребовал подписать решение Высшего совета о невмешательстве католиков в религиозные дела индийцев. С большим трудом удалось уговорить старейшин каст остаться. Иезуиты продолжали упорствовать, однако открыто нападать более не осмеливались. Мартен написал письмо генеральному контролеру с требованием образумить их. Только в 1707 году, уже после смерти Франсуа Мартена, пришло послание от отца Ла-Шеза к иезуитам Пондишери, в котором предлагалось быть сдержанными по отношению к индийцам.

В последние годы губернаторства Мартена Пондишери активно укреплялся. Был построен мощный форт. Вокруг города возникали один за другим бастионы, и вскоре Пондишери стал наиболее укрепленной французской колонией в Индии.

В 1701 году началась война за испанское наследство. Внук Людовика XIV стал королем Испании. Возникла возможность франко-испанской унии и превращения Франции в мощную колониальную державу. Этого не хотели допустить ни Англия, ни Голландия. Война тянулась 14 лет и окончилась фактическим поражением Франции. Хотя на испанском троне остались Бурбоны, единого франко-испанского государства не образовалось. В ходе войны выявилось значительное преимущество англо-голландского флота над французским.

Положение Компании Восточных Индий становилось все хуже. Мартен умер в 1706 году, в разгар войны за испанское наследство. Его последним дипломатическим. успехом было заключение джентльменского соглашения о нейтралитете колоний во время войны в Европе. Многолетняя война за испанское наследство разорила королевство Людовика XIV. Торговля между Францией и Индией почти прекратилась. Ткачи и другие ремесленники начали покидать «черный город». «Белый город» также опустел: многие купцы и чиновники уехали из Пондишери. Высший совет колонии почти не собирался. Вновь вспыхнула война между иезуитами и брахманами. Насилия и грабежи стали повседневным явлением. Казалось, что Пондишери переживает свои последние дни, что пройдет несколько лет и на месте бывшей колонии останутся нищие деревни. Но события развернулись иначе: разорившуюся Компанию Восточных Индий сменила другая.

Ее основание было связано с именем известного финансиста эпохи регентства — Ло. Сын шотландского ювелира, он сочетал в себе качества ученого-экономиста, хорошего организатора, безрассудного авантюриста и азартного игрока. По его мнению, большое количество денег в обращении само по себе должно было стимулировать торговлю, развивать хозяйство страны. Он долго и безуспешно предлагал свои более чем смелые финансовые планы различным европейским дворам, пока наконец не встретил горячей поддержки регента Франции Филиппа Орлеанского.

Пушкин в своем незаконченном романе «Арап Петра Великого» так кратко и образно описал эпоху регентства: «По свидетельству всех исторических записок, ничто не могло сравниться с легкомыслием, безумством и роскошью французов того времени. Последние годы царствования Людовика XIV, ознаменованные строгой набожностью двора, важностию и приличием, не оставили никаких следов. Герцог Орлеанский, соединяя многие блестящие качества с пороками всякого рода, к несчастию, не имел и тени лицемерия. Оргии Пале-Рояля не были тайною для Парижа: пример был заразителен. На ту пору явился Law: алчность к деньгам соединилась с жаждою наслаждений и рассеянности; имения исчезали; нравственность гибла; французы смеялись и рассчитывали, и государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей».

С 1716 года Ло сосредоточил в своих руках экономическую власть, а через четыре года регент назначил его генеральным контролером. Ло замыслил создать единую торговую компанию. К этому времени во Франции помимо Компании Восточных Индий существовало около десятка различных колониальных предприятий, причем все они находились на грани разорения. Компании, торговавшие к западу от мыса Доброй Надежды, Ло объединил в Западную компанию, спустя год он присоединил к ней Компанию Восточных Индий, а также Африканскую и Китайскую. Теперь новая Компания обеих Индий подчинила себе всю заморскую торговлю и колониальную политику Франции. Было выпущено большое количество акций, которые благодаря общей покупательной горячке быстро росли в цене. Первоначальная цена акции, 1200 ливров, выросла в течение года почти в 20 раз. Но банк Ло, распространявший акции и банковские билеты, не имел даже минимального ликвидного фонда. Колониальная политика в Индии и особенно в Америке не приносила достаточных прибылей. В тот момент, когда в результате бешеных биржевых спекуляций сумма финансовых документов Ло, находившихся в обороте, достигла нескольких миллиардов ливров, его конкуренты и враги предъявили тысячи билетов и акций с требованием немедленной уплаты. Крах был мгновенным — за несколько дней сотни богачей превратились в людей, которым грозила долговая тюрьма. Паника достигла невиданных размеров, акции, стоившие 18 тысяч ливров, спустя неделю продавались за 9. После тщетных попыток спасти свою систему Ло бежал в Голландию.

Компания обеих Индий пережила величайшее банкротство столетия. Постепенно акции вновь поднялись в цене, и Компания стала располагать сравнительно большим капиталом — 112 миллионов ливров. Королевская власть ей покровительствовала и предоставила монопольные права на торговлю различными товарами. Во главе Компании по-прежнему стоял Совет директоров. Его членами были в основном банкиры и богатые торговцы, которые могли вложить значительные средства в Компанию. Большинство директоров еще сотрудничали с Ло, и, несмотря на печальный конец карьеры шотландского дельца, его имя произносилось с уважением, а родственники Ло могли всегда рассчитывать на покровительство администрации Компании обеих Индий. Хотя устав Компании периодически обновлялся, ее структура в общем оставалась постоянной: Совет директоров, Наблюдательный совет, собрание акционеров, не обладающее реальной властью. Что касается Наблюдательного совета, состоявшего из восьми синдиков, то он почти всегда был в контакте с Советом директоров. Компания имела два центра: Париж, где находились ее главные ведомства, решавшие основные вопросы и подсчитывавшие прибыли и убытки, и Лориан, собственный порт Компании, где находились ее главные склады и осуществлялось наблюдение за отправкой и получением товаров.

В Индии интересы Компании представлял губернатор, его резиденцией был Пондишери. Выбирали губернатора директора Компании, но утверждал его в должности король, При губернаторе существовал совет. Распоряжения и инструкции, на основе которых создавался устав Компании, предусматривали строгую должностную иерархию. Все было подчинено мелочной регламентации. Чиновники Компании занимали определенные должности — служащий, служащий второго класса, служащий первого класса, помощник купца, купец, советник, К 1723 году помимо Пондишери французскими колониями являлись Шандернагор в Бенгалии и Маэ на Малабарском побережье. Кроме того, французские фактории имелись в ряде крупных городов Индии.

Первым после Мартена губернатором Пондишери, с которым считался Совет директоров, был Ле Превотье, его сменил советник Ленуар. При нем и началась регулярная торговля Французской Индии с метрополией и другими странами. Из Малабара везли перец и пряности. Коромандельское побережье поставляло ткани разных сортов, Бенгалия — шелк и многие другие товары. С 1725 по 1736 год Компания заработала на перепродаже индийских товаров во Франции 50 миллионов ливров. В 30-х годах XVIII века ежегодно в среднем 20–30 кораблей курсировало между Индией и Францией. Англичане с беспокойством следили за расширением деятельности французской Компании.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх