Загрузка...


165. Победа Сверрира конунга над бондами

Сверрир конунг велел трубить сбор всему войску наверху на Мёртустоккар, а когда пришел туда, сказал:

– Садитесь теперь и отдыхайте, а слуги пускай отправляются вниз в город и принесут нам еды и питья.

Так и сделали. Многие перевязали там свои раны и расположились отдыхать надолго. Дело было на исходе дня. Тут они увидали, что наверху на Акрсхаги собралось большое войско и туда со всех сторон стекается народ. Это было то самое войско бондов, с которым они уже имели в тот день дело. Бонды построились на восточной стороне Акрсхаги у самого льда и стали держать совет. Некоторые говорили, что пора поворачивать домой, но самые неугомонные говорили так:

– У нас не такие уж большие потери, так что мы и сейчас в состоянии сражаться не хуже, чем прежде. Берестеники же потеряли убитыми множество народу, а теперь, должно быть, измотаны, и у них много раненых. С теми, кто пал, сражаться уже не придется, но как могло случиться, что никто не попытался убить конунга, когда он так и шел к нам в руки? Видит бог, подвернись он нам еще раз, ему не уйти живым, другого такого случая у нас уже не будет. А если мы теперь на том и расстанемся и разойдемся по домам, отдавшись во власть берестеников, то нам уже никогда не вздохнуть свободно. Так что будем стоять твердо, как бы берестеники на нас ни нападали, и пускай всякий защищается сам, а не бежит от других.

После этого они поднялись и построили свое войско наилучшим образом, и назначили, кому прикрывать, а кому рубить, и решили, что теперь им нечего страшиться берестеников. Берестеники увидали, что бонды готовятся к сражению. Тогда конунг встал и сказал:

– Эти бонды во всем оправдывают поговорку: «Не скоро угомонится тот, у кого на уме недоброе». Сдается мне, что они опять готовятся вступить с нами в бой, однако нас им не одолеть. Пойдем, как и прежде, к ним навстречу и зададим им такую взбучку, чтобы они в другой раз предпочли сидеть по домам, чем иметь дело с берестениками. Сразимся же так, будто вовсе не знаем усталости!

Конунг велел трубить к битве и повернул со своим войском вниз на лед. Тут берестеники ринулись на бондов, но те ответили им тем же, и завязался жестокий бой. Конунг сам наезжал на коне на строй бондов, пытаясь прорвать его то в одном, то в другом месте, и появлялся то там, то тут. Бонды отлично знали конунга в лицо и говорили друг другу: «Убей его! Руби его! Коли его! Убей под ним коня!». Так было сказано, но не сделано.

Теперь надо рассказать о том, как окончилось это сражение. Некоторое время шел бой, а потом ряды бондов были смяты и их войско рассеялось. Бонды утоптали весь снег в том месте, где они строились, и когда вышли на снег берестеники, то пришел конец их уговору держаться вместе и не разбегаться. Они бросились бежать кто куда, и тут оказалось, что не счесть дорог, по которым бонды бросились врассыпную. Берестеники преследовали их по пятам.

Впереди на Акрсхаги была небольшая рощица. Али сын Халльварда был в таких же точно доспехах, что и конунг. Он въехал в рощицу, и за ним последовало совсем немного народу. Тут на него накинулись бонды и убили его. Они нанесли ему удар под щеку прямо в шею, и это была смертельная рана, а потом отобрали у него оружие. После этого они издали громкий клич и объявили, что конунг пал. Когда берестеники услыхали это, они не стали торопиться с наступлением, а тем временем этот слух облетел оба войска, и со всех сторон туда стали стекаться и берестеники, и бонды.

Когда же это услыхал сам конунг, он велел трубить к битве и храбро выехал вперед. Тут бонды увидали, что подстрелили не ту птицу, на какую охотились. Берестеники пошли в атаку на рощу, и впереди всех двигалось конунгово знамя. Затем они перешли через какой-то луг и там под горой увидели целые полчища бондов. Берестеники напали на них, и в том месте произошла жестокая схватка. Туда стеклось множество народу. После этого у бондов еще сильней разболелись зубы, мочи не было терпеть – так захотелось домой, они и разбежались во все стороны. Берестеники убивали всех кого настигали и преследовали их до самой ночи. В тот день конунг давал пощаду каждому, кто приходил к нему и просил его об этом. Торфид Слепой попал в плен, и конунг даровал ему пощаду. Был один бонд, которого в тот день брали в плен трижды, и всякий раз конунг давал ему пощаду, но тот опять удирал к своим и сражался на их стороне. Когда его поймали в четвертый раз, он был убит. Вечером конунг возвратился назад в город, а ночью разослал во все стороны дозорных.

На следующее утро[316] конунг приказал трубить сбор на тинг. Он поблагодарил горожан за помощь, а своих людей – за верную службу и произнес по этому поводу много красивых слов.

– Нам повезло, – сказал он, – что все это мужичье не навалилось на нас разом, и я ожидаю, что впредь против нас не часто будут собираться подобные силы. Едва ли найдутся другие примеры, чтобы кто-нибудь сражался с такой тьмой народа, имея не больше войска, чем было у нас. А теперь я хочу, чтобы прорубили лед и наши корабли смогли отправиться в плаванье. Пускай четверо рубят прорубь по сажени в длину и по четыре в ширину и очищают ее ото льда.

Конунг велел принести веревку, чтобы мерить лед, и приказал разделить войско на части. В этой работе были заняты все: и воины, и купцы, и горожане. За несколько дней все было исполнено. Как только это стало возможным, конунг приказал спускать корабли на воду и уходить из города, а когда все корабли были снаряжены, вывел их из фьорда и направился прямой дорогой на север через Вик, и прибыл в Бьёргюн в канун пасхи.[317] Там все ему обрадовались и больше всего потому, что пронесся слух, будто посошники ушли с севера и направляются к городу.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх