Основание Санкт-Петербурга

В своей книге «Время Петра Великого», изданной к 200-летию Петербурга, С. Князьков приводит предание о том, что мысль построить после падения Ниеншанца крепость в отвоеванном крае подал Петру его ближайший сподвижник граф Федор Алексеевич Головин – генерал, руководивший внешней политикой России. По мнению Головина, мощная крепость с корабельной гаванью при ней должна была прервать сообщение между Финляндией и Лифляндией, разъединив шведские войска. К тому же, устроив склады армейских припасов и сосредоточив здесь большие воинские силы, можно было бы направлять их отсюда в обе стороны – на запад и на север – против шведов.

Возможно, именно тогда в походном журнале Петра появилась запись о непригодности для этой цели бывшего Ниеншанца. Выбор пал на расположенный почти у самого залива остров Енисаари, что в переводе с финского на русский означает Заячий остров. Его очертания поразительно напоминали очертания боевого судна, рассекающего водную гладь. Остальное дорисовывало воображение. Согласно местным преданиям, еще в XVII веке этим островом владел некий швед, который превратил его в место для увеселений. Остров так и назвали Люстгольм – Веселый. Но природа, если верить легендам, распорядилась иначе. Во время одного из наводнений все, что было построено на острове, смыло. С тех пор остров прозвали Чертовым, и он пребывал в полном запустении. Однако в самом конце XVII века сюда вновь стали наезжать шведские офицеры. Они прибывали на лодках и устраивали пирушки на грубо сколоченных столах, ножками которым служили сосновые пеньки. Согласно преданиям, впервые прибыв на этот остров, Петр устроил совет именно за этими столами. «Быть крепости здесь», – будто бы сказал царь, и в это время, согласно другой легенде, над островом стал парить орел.

Петр утвердил выбор места для крепости и уехал – скорее всего на Олонецкую верфь.

Итак, при закладке крепости Петр отсутствовал. Во всяком случае так считают некоторые историки. Правда, другие исследователи доказывают обратное, выстраивая сложную цепочку доказательств в пользу личного присутствия Петра при основании Петербурга. Так или иначе, фольклор без тени сомнения приписывает акт торжественной закладки крепости 16 мая 1703 года Петру I. Вот как об этом рассказывает уже цитированный нами апокриф «О зачатии и здании царствующего града Санкт-Петербурга».

«По прибытии на остров Люистранд и по освящении воды и по прочтении молитвы на основание града и по окроплении святою водою, взяв заступ, [царь] начал копать ров. Тогда орел с великим шумом парения крыл от высоты опустился и парил над оным островом. Царское величество, отошед мало, вырезал три дерна и изволил принесть ко означенному месту. В то время зачатого рва выкопано было земли около двух аршин глубины и в нем был поставлен четвероугольный ящик, высеченный из камня, и по окроплении того ящика святою водою изволил поставить в тот ящик ковчег золотой, в нем мощи святого апостола Андрея Первозванного, и покрыть каменного накрышкою, на которой вырезано было: „По воплощении Иисус Христове 1703 майя 16 основан царствующий град Санкт-Петербург великим государем царем и великим князем Петром Алексеевичем, самодержцем Всероссийским“. И изволил на накрышку онаго ящика полагать реченные три дерна с глаголом: „Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь. Основан царствующий град Санкт-Петербург“».

До недавнего времени были основания полагать, что эта легенда, давно уже ставшая канонической и в различных вариантах кочующая из книги в книгу, – единственная, повествующая о первых мгновениях жизни нового города. Но вот совсем недавно автору довелось услышать другую. Принципиально иную. Согласно ей, то место, где течет «большая река Нева, очень понравилось царю батюшке Петру. И он решил на берегах реки построить город, а реку в гранит одеть. Он собрал люд работящий, стал молиться Богу, а потом вскочил на коня и крикнул: „Богово и мое!“ и перелетел Неву. Второй раз крикнул: „Богово и мое!“ и опять перепрыгнул Неву. В третий раз крикнул царь: „Мое и Богово!“… и не долетел – шлепнулся вместе с конем в воду. Народ же гудел и радовался. Царь вышел из воды, снял свой треух, поклонился на все четыре стороны и объявил: „Люд православный! Прежде Богово, а потом уж наше! Начнем! С Богом!“

А через несколько лет царица матушка Екатерина повелела на том месте поставить памятник Петру и его коню. Бают, что он и сейчас стоит, а в известный день в году летает над Невой».

Нетрудно заметить разницу между высоким «штилем» официальной литературы в первом случае и непритязательным слогом народного сказа – во втором. Мы еще встретимся с противоречием между «мое» и «Богово», безошибочно подмеченным фольклором. Но это будет в другое время и по другому поводу.

Одновременно с крепостью, согласно фольклорной традиции, царь закладывает Петропавловский собор и крепостные ворота. При закладке храма царь опять же под шум крыльев парящего орла, «взяв у солдата багинет и вырезав два дерна, положил дерн на дерн крестообразно и, сделав крест из дерева и водружая в реченные дерны, изволил говорить: „Во имя Иисус Христово на сем месте будет церковь во имя верховных апостолов Петра и Павла“». Затем «царское величество, отошед к протоку, который течение имеет меж Санктпетербургом и кронверком, по отслужении литии и окроплении того места святою водою, изволил обложить другой роскат. Тогда была вторишная пушечная пальба, и между теми двумя роскатами изволил размерить, где быть воротам, велел пробить в землю две дыры и, вырубив две березы тонкие, но длинныя, и вершины тех берез свертев, а конца поставлял в пробитые дыры в землю на подобие ворот. И когда первую березу в землю утвердил, а другую поставлял, тогда орел, опустясь от высоты, сел на оных воротах». Говорят, этот орел был ручным и долго жил, по одним сведениям, на Петербургской стороне, по другим, – на острове Котлин, в Александровой крепости, на гауптвахте. И имел этот необыкновенный орел, говорят, комендантское звание.

Как видно из рассказанной легенды, одновременно с крепостью на Заячьем острове был заложен храм во имя святых апостолов Петра и Павла. Это была деревянная соборная церковь, в основание которой, согласно другой легенде, Петр зарыл золотой ковчег с частью мощей апостола Андрея Первозванного.

Забегая вперед, отметим, что крепость строилась с «таким поспешанием», что это самым серьезным образом повлияло на ход войны в Приневье. По одному из преданий, однажды шведы, дойдя до Каменного острова, послали своих лазутчиков в строящийся Петербург. Те вскоре вернулись и доложили, что можно поворачивать обратно, атаковать бесполезно, там уже стоит крепость. И действительно, со второй половины 1703 года и до самого окончания войны, а она, напомним, закончилась только в 1721 году, никаких серьезных попыток овладеть Петербургом со стороны шведов не предпринималось.

Тем временем, заложив крепость, Петр переехал на соседний остров (нынешний Петроградский). Проходя мимо одного ракитового куста, почему-то особенно привлекшего его внимание, царь срубил его, а пройдя еще несколько шагов, увидел другой ракитовый куст и тоже его срубил. И вот, утверждает старое предание, на месте этих двух кустов «возник Троицкий собор и первоначальный дворец Петра Великого», известный теперь как Домик Петра I.

По поводу строительства знаменитого Домика существует несколько легенд. По одной из них, Домик представляет собой перестроенную, чухонскую хижину, по другой – никакой хижины не было, Петр сам срубил для себя дом. Согласно же официальной истории, Домик Петра I – первое жилое здание Петербурга – был построен солдатами Преображенского полка за три дня, с 24 по 26 мая 1703 года, хотя известный современный петербургский историк Ю. Н. Беспятых и это считает легендой.

Собор назвали в честь Святой Троицы, праздник которой пришелся на день основания Петербурга. Долгое время Троицкий собор был главным храмом новой столицы. Важнейшие государственные акты при Петре были так или иначе связаны с этим храмом. Здесь объявлялись царские указы. На площади перед собором, тоже названной Троицкой, устраивались смотры и парады войск, гулянья и маскарады. Здесь в 1721 году был организован грандиозный праздник по случаю окончания Северной войны и заключения мира со Швецией. Здесь Петру был пожалован титул императора. На колокольне собора, увенчанной высоким шпилем, укрепили часы, снятые с Сухаревой башни в Москве. Это было глубоко символично: московские часы стали показывать петербургское время.

За свою более чем двухвековую историю Троицкий собор несколько раз горел. Его восстанавливали, постоянно изменяя первоначальный облик. Последний раз, после пожара 1913 года, его восстановили в 1928 году. Однако уже через пять лет закрыли и в том же 1933 году снесли.

28 мая 1703 года Петр I справлял новоселье в бревенчатой избе, в три дня, как мы уже говорили, построенной для него солдатами. Однако в документах того времени эта крестьянская с виду изба в две светлицы с низкими потолками называлась «красными хоромами». Названная впоследствии, хотя и с большой буквы, но Домиком, она удостоилась поистине царских почестей. В 1723 году Д. Трезини построил над Домиком футляр-павильон с галереей. Это было сделано по желанию самого Петра I, который хотел сохранить для потомков первый жилой дом Петербурга. При Екатерине II Домик накрыли каменным «чехлом», а в 1844 году архитектор Р. И. Кузьмин заменил старый чехол новым, сохранившимся до сих пор.

Императрица Елизавета Петровна повелела открыть в Домике Петра I часовню. В центре иконостаса помещалась икона Христа Спасителя, которая всегда сопровождала Петра в военных походах. По преданию, она была написана для царя Алексея Михайловича и перешла к его сыну по наследству. Царственные особы из дома Романовых, городские вельможи, купцы и мещане Петербурга приходили поклониться чудотворному образу и помянуть в молитвах своих того, кто некогда положил начало городу.

Петровский токарь и изобретатель Андрей Нартов впоследствии рассказывал, что царь, возвращаясь однажды со строительства крепости и садясь в шлюпку, будто бы сказал, взглянув на свой домик: «От малой хижины возрастает город. Где прежде жили рыбаки, тут сооружается столица Петра. Всему время при помощи Божией».

На пространстве между Троицким собором и Домиком Петра кипела жизнь. Здесь проводили солдатские учения, устраивали городские праздники, здесь же шла бойкая торговля товарами первой необходимости. Именно здесь, на Троицкой площади, возник первый городской рынок. Он назывался Обжорным. Чуть позже, «пожарного страха ради» его перевели на другое место и присвоили более благозвучное название. Он стал называться Сытным, или Ситным. Существует несколько версий происхождения этих названий. По одной из них, сюда любил захаживать первый губернатор Петербурга князь Александр Данилович Меншиков. Покупал свои любимые пирожки с зайчатиной, тут же смачно ел и приговаривал: «Ах, как сытно!» Вот так будто бы и стал рынок Сытным.

Но есть другие легенды. В старину на рынке, рассказывает одна, торговали мукой, предварительно, прямо на глазах покупателей просеивая ее через сита. Тут же продавали и сами сита. Потому и рынок Ситный. Но другие уверяют, что все-таки «Сытный» и что название это произошло от слова «сыта» – вода, подслащенная медом. В специальные «конные дни», когда на рынке торговали лошадьми, женщины продавали любимый простым народом овсяный кисель, а «для прихлебки давали сыту».

Как бы банально это ни звучало, но Петр влюбился в свой «парадиз» однажды и безоговорочно. Этому, кроме хорошо известных подтверждений документального характера, есть множество свидетельств полулегендарных, а то и просто легендарных. Так, плененный в ходе Северной войны швед Ларе Юхан Эренмальм в своем описании Петербурга рассказывает, что «царь так привязался своим сердцем и чувствами к Петербургу, что добровольно и без сильного принуждения вряд ли сможет с ним расстаться». Неоднократно, пишет далее Эренмальм, царь будто бы говорил, целуя крест, что скорее потеряет половину своего государства, нежели Петербург.

Петербург для Петра был не только вызовом ненавистной ему старобоярской Москве, но и вызовом всему миру. И Петр постоянно подчеркивал это. Уже упомянутый нами Нартов рассказывает, как «по случаю вновь учрежденных в Петербурге ассамблей или съездов между господами похваляемы были в присутствии государя парижское обхождение, обычай и обряды», на что отвечал он так: «Добро перенимать у французов художества и науки. Сие желал бы я видеть у себя, а в прочем Париж воняет».

Существует предание, что годы спустя, посетив Францию, Петр так возмущен был роскошью Парижа и Версаля по сравнению с ужасающей нищетой французских деревень, что якобы сказал: «Если я замечу подобное за моим Петербургом, то первый зажгу его с четырех углов».

Он любил свой город и гордился им. Вопреки пророчествам и предсказаниям, вопреки логике и здравому смыслу, Петербург стремительно поднимался «из тьмы лесов и топи блат». Правда, цена этой стремительности была чудовищно высока. По утверждению В. О. Ключевского, «едва ли найдется в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Петербурге и Кронштадте». Для петербургской мифологии эта тема была всегда болезненной и мучительной. В середине XIX века ее попытался сформулировать Яков Полонский в стихотворении «Миазм». Смысл его сводится к тому, что в одном богатом доме близ Мойки внезапно тяжело заболевает ребенок. В отчаянье мать обращает к Богу свое извечное: «За что?» И слышит в ответ… но не от Бога, а из подпола:

«Это я, голубка, глупый мужичонко,
На меня гневись…»
В ужасе хозяйка жмурится, читает
«Да воскреснет Бог!»
«Няня, няня! Люди! Кто ты? – вопрошает, –
Как войти ты мог?»
«А сквозь щель, голубка! Ведь твое жилище
На моих костях.
Новый дом твой давит старое кладбище –
Наш отпетый прах.
Вызваны мы были при Петре Великом…
Как пришел указ».

Да, Петербург возводился на костях его первых строителей. По некоторым данным, за время правления Петра I население России уменьшилось чуть ли не в четыре раза. И можно предположить, что значительная часть безвременно умерших и погибших положена в основание новой столицы Российской империи. Судя по фольклору, за это приходилось расплачиваться.

Между тем город рос так быстро, что просто глазам не верилось. Среди матросов на Троицкой пристани и торговцев Обжорного рынка из уст в уста передавалась финская легенда о том, что на таком топком гибельном болоте невозможно построить большой город. Видать, говорили люди, строил его Антихрист и не иначе как целиком, на небе, и уж затем опустил на болото. Иначе болото поглотило бы город дом за домом.

П. Н. Столпянский рассказывает эту легенду так: «Петербург строил богатырь на пучине. Построил на пучине первый дом своего города – пучина его проглотила. Богатырь строит второй дом – та же судьба. Богатырь не унывает, он строит третий дом – и третий дом съедает злая пучина. Тогда богатырь задумался, нахмурил свои черные брови, наморщил свой широкий лоб, а в черных больших глазах загорелись злые огоньки. Долго думал богатырь и придумал. Растопырил он свою богатырскую ладонь, построил на ней сразу свой город и опустил на пучину. Съесть целый город пучина не могла, она должна была покориться, и город Петра остался цел».

В середине XIX века эту романтическую легенду вложил в уста героя своей повести «Саламандра» писатель князь Владимир Одоевский. Вот как она трансформировалась в повести. «Вокруг него (Петра) только песок морской, да голые камни, да топь, да болота. Царь собрал своих вейнелейсов (так финны в старину называли русских) и говорит им: „Постройте мне город, где бы мне жить было можно, пока я корабль построю“. И стали строить город, но что положат камень, то всосет болото; много уже камней навалили, скалу на скалу, бревно на бревно, но болото все в себя принимает и наверху земли одна топь остается. Между тем царь состроил корабль, оглянулся: смотрит, нет еще города. „Ничего вы не умеете делать“, – сказал он своим людям и с сим словом начал поднимать скалу за скалою и ковать на воздухе. Так выстроил он целый город и опустил его на землю». По большому счету так оно и было. В отличие от абсолютного большинства городов мира, на становление которых были отпущены столетия, Петербург действительно возник сразу, практически на пустом месте. Легенды из ничего не рождаются. Для их появления должны быть основания.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх