ТУРЕЦКОЕ НАШЕСТВИЕ


Ливонская война поглотила все силы России. Царские ратники не появлялись более под Азовом и у Перекопа. Предоставленные самим себе, казаки подвергались новому натиску со стороны кочевых орд.

Степняки громили казачьи станицы, истребляли жителей, а взятых в плен казаков продавали в рабство на невольничьих рынках в Азове и в Крыму. Страшная участь ожидала вольных атаманов, лопавших в руки к врагам. С них живьем сдирали кожу, закапывали в землю, сажали на кол.

Властитель Османской империи лишь ждал случая, чтобы изгнать русских с Дона и Волги. Воспользовавшись тем, что русские армии увязли в Ливонии, он решил силой захватить Астрахань и твердой ногой стать в Поволжье.

С наступлением лета 1569 года турецкий флот двинулся из Азова вверх по Дону, к Переволоке. Капудан-паша имел под командой около сотни больших и малых судов. Флотилия растянулась по реке на много верст.

Две с половиной тысячи гребцов не выпускали из рук весел. Кого тут только не было: пленные венгры и итальянцы, албанцы и русские, греки и молдаване.

На капитанской галере плыл пленный русский дворянин Семен Мальцев, прикованный цепью подле других русских гребцов. Царь Иван послал Мальцева с поручением к мирным ногайским князьям. Но тот оплошал и был захвачен в степи татарами. До «городков» волжских казаков было рукой подать, и посланник лишь ждал случая, чтобы бежать под защиту казаков. Но басурма-ны зорко стерегли пленника, пока не доставили его в Азов. Попав на галеры, Мальцев решил бежать при первом же нападении казаков.

Чем ближе к Волге подходили турки, тем медленнее двигались их суда. Глубоко сидевшие в воде галеры то и дело садились на мель. Тогда на борту поднималась суматоха. С невольников снимали цепи, и они на шлюпках возили на берег пушки. Когда корабль освобождался от груза, лодки волочили их через отмели.

Гребцы на галерах недоумевали: «Куда запропали донские казаки? Хотя бы было казаков с две тысячи, такие бы им богатства в руки, попали, только бы напасть им на турецкие катарги на речных отмелях и теснинах»

Каждая остановка рождала у гребцов, исстрадавшихся от бича и зноя, надежду на избавление.

Донские казаки не раз переплывали море и нападали на турецкие города. Но им пришлось впервые столкнуться с огромным турецким войском у себя на Дону. Избегая столкновений, они снялись из станиц и укрылись в недоступных для турок местах.

Огромное турецкое войско, насчитывавшее 17 000 всадников, двигалось к Астрахани, сметая все на своем пути. Турок сопровождало 40 000 крымских татар.

Пройдя вверх по Дону до Переволоки против Царицына острова, турецкий флот задержался тут на две недели. Казаки без труда перетаскивали свои легкие струги на Волгу. Но турки ничего не могли поделать с тяжелыми галерами. Тогда они решили прорыть канал и по нему провести свои суда. Невольникам пришлось долбить и копать землю от зари до зари. Надсмотрщики били их без пощады, чтобы заставить работать быстрее. Однако вскоре турецкий паша убедился в том, что ему не достичь цели, даже если он останется зимовать на Переволоке. Турки не могли оставить флот поблизости от Волги, где он неизбежно подвергся бы нападению царских воинских людей и казаков. После долгих совещаний в шатре у паши решено было отправить галеры обратно в Азов вместе с тяжелыми осадными орудиями. От Переволоки турецкие войска и крымцы проследовали к Астрахани.

Паша придвинул вплотную к берегу пушки и пытался обстрелять город. Но выстрелы причинили крепости мало вреда.

Турецкое вторжение застало Москву врасплох. Царь был "занят важным розыском об измене новгородцев и не пожелал использовать опричное войско против турок. К Астрахани выступил воевода князь Серебряный с малочисленным отрядом. На стругах земские ратные люди ночью проплыли мимо турецкого лагеря и пристали к Заячьему острову.

Вольные казаки много лет воевали с турками в Азове, и потому они хорошо понимали, какую опасность таит для них захват Астрахани.

Когда на Волге появилась царская рать, казаки воспрянули духом. Те, кто прежде скрывался на малых реках, притоках Дона, потянулись к Астрахани. Туда же спешили волжские казаки. Ермак и его сторонники не сидели сложа руки, когда война пришла на порог их дома. С князем Петром Серебряным в Астрахань приплыли на стругах казацкие атаманы.

Старая Астрахань располагалась на Заячьем острове. С востока подступы к крепости защищали водные просторы Волги, а с запада ее отгораживала от берега протока. Казаки зорко следили за каждым шагом турок. Их струги стояли наготове. Если бы неприятель попытался переправиться на остров, казацкая флотилия преградила бы ему путь.

Оставив свои суда на Дону, турки оказались в трудном положении. После прибытия в Астрахань царской судовой рати и казацкой флотилии они окончательно утратили веру в победу. Не желая зимовать в степях под Астраханью, янычары подняли бунт и двинулись «кабардинской дорогой;* через Северный Кавказ к Азову.

Затаившиеся в поле донские казаки не стали терять время. Опасный противник не внушал им более страха. Казачьи атаманы подстерегали и громили отбившихся от войска турок, не пропускали их в Азов.

Турецкое нашествие завершилось гибелью отборной армии. Вольные казаки праздновали победу на всем пространстве от Днепра и Дона до Волги. Но вскоре положение осложнилось. Русское государство было ослаблено внутренними распрями и кровопролитием, и недруги спешили использовать благоприятный момент.

В 1571 году крымский хан бросил все силы орды в наступление против России. Вторжение поддержали Большая и Малая Ногайские орды, отряды турок и черкасов. На этот раз поражение потерпели русские. Царь Иван не смог защитить от неприятеля свою столицу.

Москва была не только столицей, но и крупнейшим торгово-промышленным центром страны, На ее посаде проживала добрая половина всего городского населения России. В ходе нашествия Москва была сожжена дотла. Экономике Русского государства, ее политическому престижу был нанесен страшный удар. Его последствия давали о себе знать на протяжении многих лет.

Московские бедствия не прошли незамеченными для жителей далеких казачьих окраин. Новые потоки беженцев из разоренных земель Подмосковья устремились в волжские станицы. Ермак много раз расспрашивал беглецов, прежде чем поверил вестям о сожжении «царствующего града». От Студеного до Хвалынского (Каспийского) моря не было русского человека, чье сердце не дрогнуло бы от известия о погибели Москвы.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх