СИЛЬБО ГОМЕРА И ДРУГИЕ (ПОВЕСТЬ ОБ ИСЧЕЗАЮЩЕМ ЯЗЫКЕ)

Язык — это брод через реку времени,

Он ведет нас к жилищу ушедших;

Но туда не может прийти тот,

Кто боится глубокой воды…

(В. Иллич-Свитыч)

Ученые считают пики Канарских островов вехами, которые заставляют задуматься над одной из величайших загадок человечества: кто были гуанчи, народ, обнаруженный на всех этих островах первооткрывателями?…

(Л. Грин. Острова, не тронутые временем)

Это рассказ об одной загадке истории, этнографии и лингвистики, в которой причудливо переплелись предания древних жителей Средиземноморья, сообщения античных авторов, рассказы средневековых мореплавателей, споры современных ученых — историков географии, антропологов, этнографов, лингвистов, археологов и даже зоологов и геологов. И естественно — здесь дело не обошлось без участия сторонников «фантастической археологии и истории», пожелавших внести «посильный вклад» в разгадку одной из «тайны всех тайн» и связанных с нею вопросов. Ибо «сильбо Гомера» и другие загадки истории, о которых речь шла в первой части книги, — главные герои нашего повествования. И, как главным героям, им приходится по традиции всех драм, даже научных, испытывать на себе силу ударов изменчивой судьбы в борьбе за истину. И истина эта может быть одна, ведь передняя линия вековой борьбы за нее? правды с ложью, фактов с домыслами, науки с антинаукой, истории с антиисторией всегда проходит, в первую очередь, по загадкам древней истории…

ПИРЕНЕЙСКАЯ ЛЕГЕНДА

Пиренейская легенда


А помнишь, как мы их… бошей! Они нагрянули сюда, обвешанные оружием, надутые, важные, как индюки. Но так ничего и не смогли поделать, ничего…

Да, в этом маленьком горном селении во Французских Пиренеях тоже шла война. Оккупировав Францию за несколько недель, гитлеровцы перекрыли все перевалы, ведущие в соседнюю Испанию. Трудно пришлось в то время бойцам Сопротивления и эмигрантам, по тем либо иным причинам вынужденным покинуть Францию. Но здесь, в районе Ааса, в Беарне, нацисты, несмотря на своих собак, портативные радиостанции, действительно ничего не могли поделать. Среди глухой ночи, в кромешной тьме, раздавался странный свист. Печальный, как крик филина, сигнал, за которым скрывались непонятные врагу слова, целые фразы…

«О Пьер, они прибывают этой ночью. Встреча на Зеленой Горе». И в ту же ночь ребята из маки были на месте, ожидая в засаде карательный отряд фашистов… Те так и не узнали до конца войны, что за безобидным свистом, который весь день звучал над горами Ааса и наконец достиг цели, скрывалось целое сообщение, добытое городскими подпольщиками для партизан маки, против которых готовилась карательная акция.

А Сустар? Он их тоже крепко надул. Теперь эту историю 1943 года, почти легенду, знают по обе стороны Пиренеев. А случилось это так. Как и многие другие, Сустар помогал людям из Сопротивления переходить испанскую границу: кому — сюда, кому — обратно. Еще бы, он же знал собственные горы как свои пять пальцев! Но боши, что-то пронюхав, расставили ему ловушку — подослали провокатора. Тот якобы «хотел повидать своих родственников и жену по ту сторону границы». Сустар ничего не заподозрил и сказал: «Си». А ночью грохот кованых сапог в дверь заставил его проснуться. Сустар понял все: он вполне созрел для расстрела…

Наверное, это сделают, как всегда, в восемь утра, у стены на центральной площади. Наци были пунктуальны в таких мелочах. А поскольку было еще темно, Сустар попросил разрешения поклониться родным могилам. «Валяй», — ответили ему и повели на кладбище. По дороге Сустар покинул эту несимпатичную компанию, не сказав ей «до свидания». Он нырнул в кусты и скатился вниз, в ущелье, а уж родные горы, как известно, Сустар знал что свои пять пальцев…

Немцы сразу подняли крик, открыли пальбу, побежали куда-то за веревками, фонарями, но беглеца и след простыл. Забившись в какую-то нору, Сустар принялся высвистывать: «Эй, кто-нибудь! Отзовись!» В конце концов его услышал один пастух в горах, километрах в двух от беглеца. Свистом же он спросил его: «В чем дело? Что ты рассвистелся в такую рань, будишь людей?…» А когда понял, в чем дело, начал высвистывать жителям деревни. Те всё и сделали. В течение трех дней они приносили беглецу пищу, пока тот отсиживался в норе и пока немцы не сняли засаду у его дома. А потом? Потом Сустар перешел границу под носом у немцев и стал работать уже на той стороне. До конца войны…

Но оставим на время маленькую беарнскую деревеньку Аас в долине реки Оссо, что находится на северо-западе Пиренеев, на границе Испании и Франции, и перенесемся на несколько лет вперед от описываемых событий времен второй мировой войны.

…1935 год. Верховный губернатор Французской Западной Африки, этой крупнейшей колонии Франции в то время, в секретной записке в Париж сообщил об одном любопытном, на его взгляд, явлении. У африканских племен гурунси-нанкансе, что кочевали в саваннах Западного Судана, в излучине Нигера, будто бы существует странный свисток-флейта, называемый «ува», с помощью которого они, гурунси-нанкансе, передают сообщения и даже ведут целые диалоги на расстоянии в несколько километров. Когда же позволяют условия, а они зависят от времени года, температуры и влажности воздуха — сейчас исследователи назвали бы это «проводимостью среды», — гурунси-нанкансе свистят друг другу, не прибегая к помощи флейты «ува», и хорошо понимают сообщения. Губернатор предлагал обратить на это внимание и воспользоваться знаниями и опытом туземцев, чтобы ввести во французской армии подобный «тайный язык» для передачи специальных сообщений. Видимо, послание чиновника осталось без ответа — в лучшем случае ему посоветовали не забивать голову всякими там «туземными чудесами», — поскольку секретный «свистовой язык» во французской армии так и не был введен…

Уже спустя тридцать лет, в наши дни, когда о языках свиста заговорили лингвисты, пораженные этим «допотопным феноменом», один из сотрудников католической миссии в Дедугу (Верхняя Вольта) сообщил в редакцию французского лингвистического журнала: «Я действительно знаю у племени бваба в Верхней Вольте, в районе Дедугу и других, об активном использовании языка свиста. В соседней округе, у племени гурунси в Кудугу, тоже продолжают общаться, когда в этом возникает потребность, с помощью языка свиста. Не знаю, есть ли подобный свистовой язык в других странах Африки, — я говорю лишь о двух пунктах, более всего знакомых мне, где я работаю вот уже более десятка лет…» И далее вот что сообщил преподобный отец Жюль.

…Те, кто знает язык свиста и говорит на нем, чаще всего употребляют маленький деревянный свисточек, размером в десять сантиметров. Дуя в него и зажимая пальцами то одно, то другое из двух маленьких отверстий, они получают три типа пронзительного свиста. Кроме деревянной флейты «ува», в крае размером в два или три французских департамента знают и другое свистящее приспособление, изготовленное из массивного рога антилопы. И вновь с помощью губ и указательных пальцев из рожка извлекают три различных вибрирующих тона, на которых и строится весь разговор. Если у кого-то нет при себе свистков и нужно передать срочное сообщение, то свистят губами в сложенные «лодочкой» ладони — они служат своего рода усилителем и резонатором. Свист исторгают и с помощью указательного пальца, вставленного в рот (так свистят и пастухи в Пиренеях), — при этом звук можно модулировать, изменяя расстояние между ладонями рук.

Для местных жителей, сообщал миссионер, язык свиста — обычное и ничем не выдающееся явление, хотя постепенно его начинают забывать и здесь. Однако еще каждый вечер в селениях можно слышать свистовые разговоры на нем — самого простого характера: обмен мнениями о прошедшем дне, планы на следующий, приглашения в гости, шутки. Однажды, пишет падре, один из его сотоварищей по миссии отправился, чтобы сделать инъекцию человеку, укушенному в соседнем селении змеей. И вдруг сопровождавший врача человек остановился и начал внимательно вслушиваться в свист, доносившийся откуда-то издалека. Вслед за этим он стал переводить: «Нам предлагают вернуться в деревню, укушенного принесли туда, он еще дышит…»

Насколько я знаю, пишет священник, речь идет не о языке условного типа, сигнальном эсперанто, ибо я никогда не слышал и не наблюдал, чтобы кто-то в селении специально упражнялся, разучивая сигналы, подобно музыкальным гаммам. Дети начинают свистеть, как я наблюдал, без особых усилий, делая это как и взрослые. Первое обстоятельство, облегчающее сам процесс обучения разговорному свисту, заключается в том, что у бваба тон произносимых слов имеет то же значение, что и артикуляция языка, губ. Насколько понял миссионер, вряд ли можно свистеть так на языке, который не передает этой особенности. Свист у бваба не «переводит» обычный разговорный язык в какие-то условные свистовые сигналы, но лишь задает мышцам рта и гортани сложную работу во время артикуляции. Обладая тонким слухом, а бваба, как и все африканцы, отличные музыканты, они хорошо воспринимают свистовые слова и фразы.

Любопытно, что у местных племен есть и знаменитый «телеграф джунглей» — сигнальный барабан «тамтам» — и они тоже часто прибегают к его услугам. Как сообщал миссионер, он и сам пытался воспользоваться языком свиста. Так, однажды он решил просвистеть имя человека, который отдыхал в отдалении под сенью дерева. Человека звали Кристофер (имя христианское, по происхождению — греческое), и миссионер несколько раз высвистел это сложное имя. Человек не ответил. Тогда миссионер подошел и спросил, почему тот не отзывается, когда его зовут? Кристофер ответил, нимало не смущаясь, что он подумал, будто это развлекается ребенок, плохо научившийся говорить. И он просвистел священнику свое имя так, как положено в свистовом языке бваба: «Ки-ри-си-то-фу-оле»… Отсюда миссионер сделал заключение, что и обычному человеку, то есть цивилизованному европейцу, в общем-то, не сложно овладеть языком свиста.

Жители селений рассказывали ему, что раньше, а порой и теперь язык свиста помогал охотникам племени в облавах на животных, когда необходимо было подать сигналы загонщикам. При этом нельзя было пользоваться дымовой сигнализацией и «телеграфом джунглей», чтобы не напугать животных. В этом случае как раз и был незаменим свистовой язык, хорошо различимый и понятный на открытых пространствах и в густом тропическом лесу. Ведь животные «полагали», объясняли бваба, что это перекликаются птицы…

Но вернемся в 1935 год, когда кто-то из лингвистов прочел докладную записку французского губернатора о таинственном языке свиста у племен гурунси-нанкансе Западной Африки. Ученые, которые ознакомились с материалами, выразили сильное сомнение в том, что означенный свист — не искусственный, а настоящий «живой» разговорный язык, что он на самом деле не система условных сигналов. Явление это было отнесено к разряду «туземных чудес» и его сравнили разве что с давно известным в Европе бесшумным свистком, изобретенным еще в средние века.

Этим свистком пользовались… браконьеры, тайно охотившиеся в заповедных королевских лесах на мелкую дичь, чтобы подавать неслышимые для людей сигналы собакам, приносившим изобретательным хозяевам убитых гусей, уток, зайцев. Для этого браконьеры брали обычный свисток с суженным отверстием — получался звук высокой частоты, который сейчас ученые называют ультразвуком. Его, как известно, не воспринимает человеческое ухо, зато легко ловит ухо животного, в том числе и собаки.

Любопытно, что даже человекообразные обезьяны, эти наши ближайшие родственники, «знакомы» с ультразвуком, о чем они, естественно, не догадываются. Так, некоторые виды обезьян издают специфические сигнальные звуки, часть которых человек не в силах услышать, настолько они высоки; зато их принимают особи из обезьяньего стада. Видимо, когда-то и наши далекие предки «вели разговоры» в ультразвуковом диапазоне, но со временем растеряли столь редкий дар — понимать «язык каменьев и зверей». Не отсюда ли берут начало смутные воспоминания, как сон предков, о «золотом веке», когда человек понимал «язык животных» и умел с ними разговаривать? И не вызываем ли мы удивление дельфинов своей «глухотой» и «молчанием», когда они обращаются к нам на «свистовом эсперанто»- увы, в ультразвуковом диапазоне… Кто знает?

Обошли молчанием «язык свиста» кочевников африканских саванн и этнографы, хотя некоторые из них вспомнили, что в 1887 году посетивший Канарские острова Кведенфельд опубликовал даже специальную статью, посвященную разговорному свисту на одном из группы Канарских островов — острове Гомера — и даже назвал открытый им феномен «сильбо Гомерам. Что означает, как уже мог догадаться читатель, «язык свиста с острова Гомера». Кведенфельд предположил тогда, что костяк слова или предложение на местном «сильбо» состоит из ряда условных музыкальных тонов (которым обучаются с детства) с более или менее постоянной высотой и незначительными «завихрениями», соответствующими гласным звукам.

Посетивший через четыре года остров Гомера другой исследователь, француз Лаярд, установил ошибочность такого предположения о существовании каких-либо «музыкальных условных знаков». Он писал тогда, что «сильбо Гомера» — не только система музыкальных тонов, отображавших мысли без непосредственной связи с разговорным языком, но также определенный строй слогов разговорного языка. Одним словом, он заключил еще тогда, что «сильбо Гомера» — настоящий язык, а не система условных знаков. А поскольку на Гомере говорили на испанском языке, то и свистели тоже на испанском, хотя в нем нет-нет да и мелькнет слово на каком-то неизвестном языке. В целом же это «насвистанный» испанский язык… Но дальше дело не пошло, «сильбо Гомера» так и остался своеобразным лингвистическим феноменом, невесть как, когда и почему возникший на острове. К такому же чуду отнесли и открытый в 1935 году свистовой язык племени гурунси-нанкансе Западной Африки…

В 1948 году французский исследователь Жорж Кован, просматривая как-то старинные испанские хроники в поисках устаревших лингвистических оборотов, обратил внимание на то, что некоторые авторы сообщали об эпохе конкисты на Американском континенте. Будто бы некоторые индейские племена Мексики, сообщалось в этих хрониках, владели загадочным языком свиста, которого не могли понять и осилить испанские конкистадоры. Далее сообщалось, что свист горных индейцев вселял панику в ряды испанских солдат, ибо за таким свистом всегда следовали умело организованные атаки, а отдельные отряды индейцев действовали четко и согласованно, пересвистываясь на расстоянии более… десяти километров.

В том же году Кован посетил Мексику. И действительно, у мексиканских индейцев-масатеков в провинции Оахака (штат Веракрус) он встретил живой язык свиста. Наряду с обычным разговорным языком, масатеки умело пользовались и языком свиста. Это был первый из открытых после второй мировой войны свистовых языков, который остается активным и сегодня: на нем говорят, как сообщал Кован, вернее, свистят более 60 тысяч человек. По крайней мере, он знаком каждому из индейцев-масатеков — даже тем, которые редко им пользуются. Хорошо же владеющий языком свиста индеец, как заметил исследователь, при желании мог передать свистом любое выражение мысли или даже целые фразы и обороты речи без предварительной подготовки типа вводных фраз: «Кто ты?», «Куда идешь?», «Откуда ты родом?», «Иди сюда» и т. п.

В случае, если разговор велся на большом расстоянии, высвистывание слов становилось более неторопливым, почти с разделением слов на отдельные слоги, как это делают дети, обучающиеся чтению. Чем большее расстояние, на которое необходимо было передать информацию свистом, тем большее напряжение и расстояние между слогами-регистрами. «Сильбо масатекос», считал Кован, следует рассматривать как естественную и составную часть разговора. То, что начинается со свиста на расстоянии, можно спокойно назвать разговором, обычной беседой по мере сближения партнеров. Кован много раз наблюдал, как пересвистывающиеся индейцы, предварительно «поздоровавшись» на языке свиста, шли друг другу навстречу, переговариваясь с помощью свиста. Когда же собеседники сближались на короткое расстояние, они легко переходили на обычный разговор, продолжая беседу, начатую за несколько километров…

В равной степени, как установили спустя некоторое время другие исследователи, владеют «своими» языками свиста и другие индейские племена Мексики: пуэбло, сапотеки, чинантеки, тепехуана, кикапу и другие. Некоторые из «свистящих» индейских племен были в 1952 году дообследованы Кованом. Если язык иидейцев-масатеков относится к группе тональных языков и на нем легко «свистеть», то есть разговаривать свистом, то другие из языков — нетональны, с обилием согласных звуков. Однако, например, индейцы-тепехуана легко научились передавать свистом и многочисленные согласные звуки своего родного языка, которые при передаче сообщений значительно смягчались. Трудности возникали лишь при разговорах на значительном расстоянии, когда, чтобы усилить свист, в полости рта помещались пальцы (один, два, три). Это как бы сглаживало речевые контрасты, то есть делало разговор-свист малоразборчивым, и ограничивало число возможных сообщений. Любопытно, что один из информаторов-индейцев у Кована, знавший хорошо, помимо родного, и испанский язык, по просьбе исследователя легко начал «свистеть по-испански», а другой индеец совсем из другого племени, тоже знавший испанский язык, понял его «свист». Выходило, что свистом можно передавать фразы любого языка, будь он тональные или нетональным…

Через два года лингвисты Ритценталь и Петерсон подробнее ознакомились и с языком свиста индейцев-кикапу в штате Коакуила (Мексика). Здесь языком свиста, как сообщали исследователи, преимущественно пользовалась молодежь племени, например юноши, когда они договаривались со своими подругами о свидании, кокетничали или ссорились с ними. Хотя, как утверждали старики, свистом можно передать и полный разговор на иные темы, что и делают некоторые из индейцев.

Как выяснилось, кикапу свистят особым образом: они складывают ладони рук «лодочкой», как и жители Западной Африки, в которую свистят губами, расположенными против суставов больших пальцев. При этом высота звука регулируется мизинцами рук, перекрывающими выходное отверстие. По сообщению американца Харли, подобная система свиста до сих пор сохраняется у индейцев кикапу, живущих в штате Оклахома в США, однако она уже отходит в прошлое — ею мало кто пользуется теперь для передачи целого разговора…

Время вернуться в Старый Свет, к тем местам, откуда мы начали свое путешествие за языком свиста. Вновь Западная Африка, но на этот раз ее атлантические берега, где волны Гвинейского залива, впервые увиденного карфагенянином Ганноном две с половиной тысячи лет назад, лижут лесистые крутые берега Либерии и Сьерра-Леоне. Здесь, исследуя фольклор народа ваи, мы узнаем, что с глубокой древности местные племена верили в магическую силу рогов дикой антилопы, без которых не обходилось ни одно мало-мальски «стоящее» колдовство. Вернее, верили не в силу самих антилопьих рогов, а в магию тех «странных и таинственных» вибрирующих звуков, исторгаемых с помощью антилопьего рога, этого родственника свистящей флейты, «ува».

«Волшебный рог» антилопы (он знаком и бушменам-хадзапи) отпугивал, а в сказках и убивал страшных лесных чудовищ — гигантских горилл, получивших у зоологов название «береговых». Когда-то камнями встретили они моряков Ганнона, пытавшихся пристать к лесистому острову у берегов Камеруна, полному этих диких и неприветливых субъектов «с телами, покрытыми шерстью». А вот, судя по преданиям, вибрирующие и свистящие (до ультразвуковых частот?) звуки рога антилопы, видимо, спасали людей от ярости одних из самых свирепых обитателей тропических лесов, встреч с которыми избегают даже цари джунглей, дикие африканские слоны.

«Они вытащили рог, направили его в сторону Лосо (фантастический образ лесного чудовища, прототипом его исследователи считают береговую гориллу. — Г. 5.), и послышался звук, странный и таинственный, как голос мертвеца. И Лосо заболел и упал на землю. Он был тяжело, смертельно болен, и умер от страха на берегу реки…» Может, флейта «ува» и другие свистящие приспособления вначале исполняли совсем иную роль — были «ультразвуковыми пугачами», наподобие «свистка браконьера», отгонявшими не внушающих доверия, но восприимчивых к сверхвысоким звукам обезьян? Кто знает… Одно несомненно — свистящие приспособления с глубокой древности были известны народам Западной Африки.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх