Части 4 глава 2


О вере и о обычаех

ш татарских во время войны и во время покоя

Вси татарове, кроме пятигорцов и черкас, закон Махометов от срацын приятый обычаем турецким отдавна содержат. Обаче ненавидят названия турецкаго и не хотят того слышать, дабы их турками звано, точию бусурманы, яко бы народ избранный.

Три праздники великих, яко же и срацыни празднуют. Первый зовут кмибайран 9, то есть праздник велика дни, в воспоминание того, егда Авраам принесе Богу на жертву сына своего Исаака; на той день приносят в жертву бараны и птицы. Вторый праздник творят за души умерших, в он же приходят на гробы родителей своих, творящи дела милосердия и убогим милостыню дающи. Третий праздник празднуют сохранения ради здравия своего. К первому празднику постятся тридесять дней, ко второму целый месяц, к третиему дванадесять дней.

Породою суть: возраста средняго, обличия широкаго, || черноватаго, очей черных, страшно выпуклых, брад долгих, а редких, наподобие козлов, их же мало стригут. А чело все бреют, кроме молодых и особ знатных, яко суть царики их и мурзы, иже себе хохлы наверху глав оставляют. Шеи имеют твердыя, в теле крепки, {119} мужественны и смелы. К телесному рачению над прирождение суть вельми приклонны.

Пища их от всяких скотов, каким ни есть случаем убитых или умерших. Конское мясо зело есть любят, свинаго же яко лютейшия отравы отвращаются и по закону своему скверностию называют. Поля свои пахатны просом засевают булши [аще и иных семен употребляют], из него же делают пляцки, их же называют баибрEQ \o(ы;ґ). Из скотов всяких, великих и малых, паче же из жребцов и кобылок, кровь пущающи жрут, яко пси.

Вместо наилучшаго брашна млеко кобылье сырое пьют, еже у них лучшее

щ лекарство после всяких трудностей, и от того толстеют, яко вепри. Иногда
э же с вином смешав упиваются тем. Ко гладу, и неспанию, и всякой нужде велми терпеливы, || ибо времянем дни три и четыре ни ядущи ни спящи в полях бывают, ждущи кого.

Потом же, егда что достанется в руки, ядят много. И объядшися мертвою кобылятиною и упившися кобыльим молоком с вином спят такожде дни три и четыре, награждающи нужду ону.

И того ради спящих их россиане и литва доезжают, такожде донския и запорожския казаки неосторожно спящих их яко мух давят, ходящи часто ловитвы ради зверей в оных местех уже у древняго потока; которых аще с пищалми человек ста два соберется, татар же аще несколко тысящ собрався приидут на них, то ничто же могут им учинити, паче же егда приберутся до оной дубровки, о ней же выше писася.

Но сие оставя ко прежнему приступим. Егда куды загоны своя распущают, не имущи же что есть и пить, тогда конем, на них же ездят, жилы посекши кровь пущают. И той напившися жажду утоляют, а конем тем пущением крове к терпению нужд вельми простойно дело поведают.

Зелей различных, || паче же тех, иже ростут у рек Дона и Волги, зело с охотою употребляют. Солоно мало любят есть, поведающи, яко без соли ядущим им зрение очей светлее бывает.

Егда же царики их татарам своим добытки за службы делят и егда что останется, тогда и четыредесятим человеком дают коня единаго, его же убивши мясом по четвертям или частем делятся. Честныя же люди токмо кишки емлют, яко пищу изрядную и вкусную. Их же мало у огня припекши, яко бы едва сырость отскочила, тот-{120}час из огня со углием и пеплом ухвативши, в себе пхают. И не точию пальцы, но и рожен той, на нем же или им же кишки обращали, жиру ради обсысают. Головы же пред началных и старейшин своих поставляют, ибо то у них честная ества.

Егда же имут ясти, место, на нем же стоят ествы, кругом обсядут, ноги под себе на крыж 10 подогнувши. Такожде чинят и у столов седящи. Паче же егда на посолствах у христиан бывают, старейший их тако седящи о стол опершися чрез все время ядения пребудет тако. Но во своих странах никогда же за столы || садятся, но всегда на земли седящи едят, яко же рех, ноги подогнувши. Богатыя же коврами землю устлавши садятся.

Сами не крадут, такожде и крадущим возбраняют - граблением богатеют. Епанчи белыя любят, ими же катагари 11 своя накрывают. Конскому сидению и стрелянию из лука изъмлада учатся. Оружия, их же на войне употребляют, суть лук и саадак исполнен стрелами, кистень, сабля [есть ныне копия, отчасти и стрелбы огненной].

Стрелы своя лютым ядом напущают, яко о том и о народех их пишет Овидий Насо 12, поета знаменитый, пишущи к римляном, изгнан бывши оттуду в Таврику сию. Пишет же виршами в книгах 2 к началным римским сице.

СредEQ \o(и;ґ) супостбт пребывбю небезстрбшно,

EQ \o(Я;)ко отйчества лишEQ \o(и;ґ)хся невозврбщно.

Нрбв EQ \o(и;ґ)х змEQ \o(и;ґ)иным EQ \o(я;ґ)дом стрйлы помазбти,

Дббы возмоглEQ \o(и;ґ) к смйрти двй прEQ \o(и;ґ)чины дбти,

Здй вуин обстоEQ \o(и;ґ)т, и кбменныя стйны,

И EQ \o(я;ґ)ко вулк страшEQ \o(и;ґ)т увцы в хлйве збмкненыи.

Крувы EQ \o(и;ґ)х отвсEQ \o(ю;ґ)ду стрелбми отягчйны,

Егдб крйпость EQ \o(и;ґ)х стерпEQ \o(я;ґ)т вратб заключйны.

Еще той же Овидий к тем же римляном в виршах || третиих пишет.

И чту творEQ \o(я;ґ)т сармбты стрбшныя и злEQ \o(ы;ґ)я,

Тбкожде таврEQ \o(и;ґ)цкия наруды инEQ \o(ы;ґ)я.

Егдб в зимй помйрзнут Дунбйския вуды,

Скбчут тбмо чрез рекэ на кунех в завуды.

Тйх людйй болшбя чбсть нEQ \o(и;ґ) тебй боEQ \o(я;ґ)тся,

Крбсный РEQ \o(и;ґ)ме, нEQ \o(и;ґ)же сEQ \o(и;ґ)л Авсунских страшбтся.

Сйрдца EQ \o(и;ґ)м умножбют лэки скорострйлны,

И клEQ \o(я;ґ)чи в нэжном часй терпелEQ \o(и;ґ)во зйлны.

Труд всEQ \o(я;ґ)кий, жбжду и глбд подъEQ \o(я;ґ)ти умйют,

ВсEQ \o(я;ґ)ко дйло вуинско дубре разумйют. {121}

Еще паки той же поэта в книгах третиих в вирших десятых пишет.

Савромбты, и бйтты, и гйтты злEQ \o(ы;ґ)я,

И пручия уные наруды инEQ \o(ы;ґ)я,

Вбйгши на жбрких кунех в Дунбйския вуды,

Плбвают тэ и EQ \o(и;ґ)нде без всEQ \o(я;ґ)кия шкуты,

Нусят смйртныя рбзы

ю со желйзом устрым,

Пустошбщи со всйх своEQ \o(и;ґ)х смEQ \o(ы;ґ)слом непрустым.

Народ вйсь от EQ \o(и;ґ)х злбго стрбха отбегбет,

А псум ненасыщйнным корEQ \o(ы;ґ)сть оставлEQ \o(я;ґ)ет.

Гдй ймлет погбнец всй, чту в домэ остбся,

Стадб скут мнугих, ничтуже о них трудEQ \o(я;ґ)ся.

Чбсть плйнников свEQ \o(я;ґ)занных пред собую гунит

В плйн, яко позрйв на сй уко слйзы рунит.||

Посечйнных стбрых и младйнец невEQ \o(и;ґ)нных

Свйжая крувь течйт по потуках долинных.

Думы от погбн пожжйнны дEQ \o(ы;ґ)мом кэрятся,

А тEQ \o(и;ґ)и зло мнужащи никогу боEQ \o(я;ґ)тся.

Тбм бедный жEQ \o(и;ґ)тель в своEQ \o(и;ґ)х отйческих местех

СлEQ \o(ы;ґ)шащи о тйх страшлEQ \o(и;ґ)вых погбнских вйстех

И ву врймя смирйния войнEQ \o(ы;ґ) боEQ \o(и;ґ)тся,

И в час орбния орэжия держEQ \o(и;ґ)тся.

Ву стрбнах тйх бще и не вEQ \o(и;ґ)дят погбных

БлEQ \o(и;ґ)ско себй, во орэжия убрбных,

Оббче стрбхи от лEQ \o(ю;ґ)тости прибывбют

Бйдным орачйм, EQ \o(я;ґ)ко внй себй бывбют.

Кони татарския невелики суть и нужны, хребтами худы и тонки, токмо долговаты, но суть силныи и терпеливы тако, яко со всадники своими трудность и глад елико наивеличайший терпеть могут, токмо листвием лесным, и хврастием, и корением, их же копытами выбивают, питающеся. Сих татарове употребляют, егда кошом идут.

Есть у них иныя кони

я кладеныя 13, великия и рослыя, иже в бежании голову высоко держат. Сих во время потребное, то есть на войне в час брани с супостаты употребляют, иже велми || к тому извычны и много додают им смельства в битвах.

И егда куды

а идут на войну, кийждо от них коней дву, а ин и трех в поводу водит, да егда один утрудится, тогда на другаго сядет, онаго же утружденнаго в повод пустит. И тако со единаго на другаго пресадящися в ма-{122}лом времяни велми далеко могут убежати. Иныя же от них тако суть извычни, яко простый пущен будучи, ни мало господина своего отстанет, аще и во время битвы или в самом тесном месте. Аще ли же охрамеет, или инако како заскорбеет, или ино что иное ему прилучится, то его зарежут и кожу снемши съедают.

Реки же вплавь сице преходят. Навязав два снопа великие тростей, и свяжут дву коней уздами, от единаго на другаго узду положивши, також и хвосты их свяжут крепко. И тако на един сноп полагают оружие свое и седло, на другой же сам сядет. И держащися единою рукою за хвосты конския, а другою коней погоняющи, переезжают на другую страну реки. Сице же творят не малыя реки преезжающи, но великия, то есть || Волгу, Дон, Днепр, Бог, Днестр, паче же и Дунай великий.

Во время битвы на кони садятся без острог, с плетию токмо, на легком, но

б крепком б седле. Узды простыя имеют. В войне недолго бывают, но скоро от неприятеля бежати будут; но в то время наиболши стрещися их потребно, егда бежати начнут, ибо назад обращающися извычно из лука стреляют и стрелы за собою оставляющи бегают. А потом вси купно остаявшися, обратяся паки на разно гонящаго супостата ударяют и стрелы пущающе битву обновляют.

В поле ровном смелее битву составляют. Полки своя строят около, поставивши строем закривленным [еже обще людие воинстии марсовым танцом называют], дабы стрелба их лучная кроме всякой помешки до неприятеля приходила. И в первом стражении яко частый град стрелы пущают, яко бы и свет затмити им, и потом преставают.

Во устроении бранном дивный некий порядок содержат. Воевод или началников всего воинства знаменито искусных || и в делех воинских разумных имеют, и на помование руки его вси купно поступают; их же аще в битве потеряют или сами где от воинства отлучатся, тогда великое бывает во всем воинстве замешение, яко ни поправитися, ниже битву обновити, ниже стройно битися с неприятелем могут.

Егда же брань в месте тесном прилучится, то сего вышеписаннаго строю не употребляют, но скорее в бегство обращаются, ибо мало у них брони обретается, ею же бы могли воздержати неприятеля. В сидении на конех сей извычай содержат: сидят в седлах, ноги в стремянах зело кратко имеющи, того ради, дабы ско-{123}рее и лутче на обе страны обращаяся из лука могли стреляти.

Аще же им что с прилучая упадет на землю, то в тот час кроме всякой помешки опершись ногою в стремяни и наклонящися к земли подъемлют упадшее, в чесом толико суть извычны, яко и в зело скором бежании конском творят тако. Такожде от копия или рогатины могут зело скоро на страну ухилитися 14, токмо единою рукою или ногою коня держащися, и тако часто от злых || случаев спасаются.

Пеши никогда на войнах бывают, ниже пехоты между собою имеют. Мужественны обаче и смелы, един за другаго умирающи, биются с неприятелем даже до последния кончины. Ибо его аще неприятель с коня свержет, скаредно обсечет, и каликою учинит, и оружие отъимет, и от всего обнажа едва жива оставит - он обачем и руками, и ногами, и зубами, и всеми составы, каким ни есть способом, даже до последняго издыхания обыче боронитися. И в то время наипаче достоит его опасатися, егда затаится яко бы умирая, ибо видящи смерть пред собою, яко уже не избыти ему от нея, всеми образы о том мыслит, яко бы мог за собою неприятеля взяти.

К приступом градов не суть способни. Ибо пушек и пищалей не имеют, боящися оныя своея прEQ \o(и;ґ)повести: «Алтур пок, душа йок», яко бы души нет. Аще случится им город взяти, то его сожгут и во ничтоже обратят. Плен и стада вземлющи, во орды своя отгоняют.

В диких полях путь свой по звездам правят, паче же знаменем, || его же словенским языком называют железным колом. Одежды долговатыя носят. В шапках яко мужи, так и жены единако ходят и не снемлющи их кланяются. И сие у них творят честь воздающи, ибо яко мы честь воздаем снемши шапки кланяющися, тако у них в шапке; и противно аще бы нам в шапке кланятися, то безчестие тому, ему же кланяемся, тако у них без шапки кланятися безчестно.

Во одеждах верхних мужи и жены мало между собою разны, токмо жены платом белым главы себе увивают. Ризу исподнюю льняную носят, сие же сии, иже во градех и селех житие свое имеют. Иныя же, иже в полях под катасарми кочуют, шубу на себе возложа тако долго не слагающи носят, донеле же абетшавши сама развалится.

Девицы честныя или царевны, егда имут между людми быти, выходят лице свое платом белым закрывающи, яко немки италийския.

Во время зимнее с диких поль над море и в теплыя места отходят. И во время весны трудныя старых своих, {124} и жен, и детей в городы своя отсылают, || а сами в чюжия страны войною отходят, идеже грады пожегши, села попустошивши, пленников навязавши, остаток мечем и огнем потребивши, сами елико наискорее убегают.

Елико множае стран опустошат, толико величайшим пространством государств своих хвалитися обыкоша. Народ суть грабителный, к чуждим богатствам зело лакомый; стада христианския и с пастухами их часто по орды своя отгоняют, разбоем и граблением кормятся, от трудов и земледелския работы зело отвращаются, и того ради прежде мало хлеба знали.

Ныне, обаче, паче же крымские от пленников российских зело изучишася земледелству. Сами обаче не пашут, но пленники их. Идеже хлеба всякаго зело много родится.

Сих же пленников употребляют они ко всякому домостройству, иных же продают турком, ис Кафы и иных пристанищных городов в Константинополь отсылающи и во иныя страны, иных же отдают на окуп.

Старых же и болных, иже к подъятию трудов не суть способны || и не могут в чуждия страны за многу цену продати, таковых молодым отрочатам своим к научению пролития крове яко псом зайцов отдают, дабы от младости своей к пролитию крове небоязнены были и убийству на бранех приучалися. Тогда отрочата оных выданных ко пню привязавши из луков устреляют, или разсекают, или кистенами убивают; или утопят, или удавят, или каменми заметавши погубляют.

Правосудия у них несть ни единаго. Ибо егда кто чего ни есть от кого требует, то может у того силою взяти. И аще пред судиею он обиженный суда будет просити, виновный же не отрицается таковаго дела но отвещает, яко того нужная ему была потреба, тогда судия таковый творит извет, глаголя: «Егда тебе что такожде нужно от него будет взяти, отъими у него или у инаго кого такожде».

Аще же в сваре единому другаго убити случится и убийца поиман будет, тогда таковый токмо коня, оружие и платье избывши, волно пущен бывает. И в той свободе дает оному судия клячу нужную и лучишко, глаголя: «Иди и промышляй собою».

Всяко же || аще и сварливы, обаче не побиваются тако между собою, яко некоторыя христианския народы. И то у них наиболшее, егда во время несогласия царей их бывает некое смятение, но и то того времяни еще в самом начале утоляют между собою.

Еще нечто сему согласно и древний описатель наро-{125}дов Ботер глаголет *. Царь, рече, татарский живет во граде Перекопи [ныне болши в Бакшисарае и в полях под наметы], отнюду же и татар сих перекопскими называют. Иже живут в полях под кожами скотскими, ничтоже ведущи о окрестных людских обычаех и учении, или каких художествах.

Ныне уже немало сих грубых обычаев оставляющи, человечнейши обретается, к трудам и нуждам неизреченно терпеливы суть.

Перекопский государь, его же ханом называют, может поставити тридесят тысящ и множае коннаго воинства в поле, аще скаредных и сухих

в, обаче крепких и терпеливых. Или яко той же списатель на ином месте описует 2*, яко перекопский хан может извести в поле пятьдесят тысящей воинства, а с помощию иных || татар, с ними же соединение имеет, еще может и болши того, яко учинил за повелением турецкаго султана лет от Рождества Христова 1573 3*, изведе противо московскому государю осмьдесят тысящей.

Но обаче он не может докончати замыслов, с трудностию зачатых. И множае нрав их яко разбойником и злодеем безвестно лестию наезжати, нежели явно воевати и битися, и болши чинят убытков, нежели опасения и страха. Но обаче той с толиким воинством наступает на пределы прилежащих себе соседей, вземлющи и пленящи, идеже что обрести может, и изводят много тысящ плену оттуду, их же продают турком.

Сице же доволно поведахом о житии и нравех татарских; по том ко описанию царей крымских приступаем.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх