ИЛИ СТОИЛО ЛИ ВЫПУСКАТЬ ДЖИННА НА ВОЛЮ

23 февраля 1944 года началась дорога чеченцев в неизвестность.

Спору нет, их путь обильно усеян огульной клеветой, унижением ни в чем не повинных людей. Он отбросил их на десятилетия назад, в одночасье оборвав социально-экономическое и культурное развитие. Уже одна принадлежность к этому народу автоматически ограничивала политические права, место проживания, выбор профессии каждого отдельного человека. В истории современной цивилизации подобных примеров морального и психологического удушения личности сыщется не много.


Обратная сторона неправды

Действительно, разве это не абсурд: люди, с боями дошедшие от Терека до Эльбы, освобождавшие Россию и страны Восточной Европы от фашистов, после победоносного завершения войны годами скитались по невыносимым для горцев заснеженным, морозным степям Казахстана и другим районам в поисках своих семей, родных и близких. Немало чеченцев и ингушей навсегда закрыли глаза в чужих краях.

Тому есть объяснение: стоило только появиться признакам слабости коммунистического государства в начале Великой Отечественной войны, как пламя непослушания вспыхнуло вновь: в октябре 1941 года в ряде районов Чечни началось восстание, которое было подавлено специально сформированным батальоном внутренних войск. Еще раз горцы поднялись на борьбу летом 1942 года, и тогда советское руководство решило ликвидировать проблему горской непокорности просто и жестоко – выселить их в Среднюю Азию и Казахстан.

Чеченцы и ингуши были обвинены в предательстве, пособничестве врагу. Они вроде бы готовили удар в спину Красной Армии. Правда, чеченцы и ингуши это отрицают, утверждая, что было наоборот. С первых дней Великой Отечественной войны на ее фронтах сражались более 30 тысяч уроженцев Чечено-Ингушской АССР. И как сражались! Немалая часть геройски воевавших и погибших защитников Брестской крепости были чеченцами и ингушами. Так получилось, что призывники из ЧИАССР в 1939-1940 гг. были направлены в Западный особый военный округ. Один только чеченец Нурадилов уничтожил за годы войны 950 немцев. Первым на Эльбе встретился с американцами полк под командованием чеченца М. Висаитова.

По мнению чеченских историков, самоотверженно трудились их земляки и в тылу. Промышленность республики бесперебойно поставляла армии вооружение, горючее (почти 40 процентов от потребности фронта), обмундирование и продовольствие. Сотни тысяч подростков, женщин и стариков, круглосуточно орудуя кирками и лопатами, строили оборонительные сооружения, прокопали противотанковый ров шириной восемь метров и глубиной четыре метра вдоль всего правого берега реки Терек. Здесь шли ожесточенные тяжелые бои. Гибли не только солдаты, но и мирные жители сел и станиц Надтеречного, Наурского, Шелковского, Молгобекского районов. Но немецким войскам так и не удалось преодолеть Терский оборонительный рубеж.

Тем не менее народ республики обвинили и в том, что в горных районах чеченцы принимали десант немецких войск. Да, десант был. Но какой? В августе 1942 года в Галашкинский район Чечено-Ингушской АССР немцами было сброшено 76 десантников, из которых чеченцев и ингушей было всего… 13 человек. Возглавлял десант капитан абвера Губе Осман.

Губе Осман родился в селе Эрпели Буйнакского района Дагестанской АССР, аварец, сын владельца мануфактурной лавки. Офицер царской армии, служил в Дагестанском полку Кавказской туземной дивизии. В 1915 году присоединился к частям деникинской армии и участвовал в боях против Красной Армии. В 1921 году эмигрировал из Грузии в Трапезунд, а затем в Стамбул. Проживал в Турции до 1937 года под фамилией Губе. В 1938 году выдворен турецкими властями в Германию, где служил в абвере. После окончания школы разведчиков в 1942 году оказался на территории СССР. В случае победы немцев Губе отводилась роль начальника политической полиции на Северном Кавказе.

По подлинным архивным документам НКВД, а также немецкого абвера, СС и других спецслужб установлено, что завербованные из числа советских военнопленных десантники под руководством О. Губе с первых же дней и даже часов пребывания на территории республики были обезврежены органами НКВД при активной помощи местного населения.

Кстати, в горбачевские времена на основе подлинных документов журналистом Ратмиром Льяновым был снят документальный телефильм «Расскажем правду». В осуществлении операций по обезвреживанию немецких десантников приняли непосредственное участие и проявили личное мужество местные жители из числа чеченцев. Назывались фамилии чекистов Хамида Магомадова, Ахмеда Парагульгова. Последний, кстати, и пленил капитана Губе Османа, скрывавшегося в одном из горных районов республики.

Вся эта информация в догорбачевские времена долгие годы держалась в строжайшем секрете. О ней никто, кроме узкого круга лиц, не знал. Обвинения чеченцев и ингушей продолжались не только из центра, но и местными партийными и советскими органами вплоть до 1989 года, до смены в республике партийного руководства, когда первым секретарем обкома впервые за всю советскую историю стал чеченец Доку Завгаев.

Ему было четыре года, когда в их дом пришли солдаты и приказали собираться. В памяти мальчика навсегда остался грохочущий грузовик, на котором вперемешку с тряпьем детей везли к железнодорожной станции Ишерской, вагон-теплушка, из которой на остановках вытаскивали окоченевшие тела, детский плач и женские рыдания, черный удушливый дым паровоза и его душераздирающие гудки, скрежет и лязг железа.

За что? За что такое наказание, такой позор? Эта мысль постоянно мучила Доку Гапуровича. Официальная версия вызывала немало сомнений еще в школьные и студенческие годы. Ведь сразу после депортации была запущена в массовый оборот, а затем получила отражение в литературе версия о преступлениях чеченцев и ингушей, об их предательстве и прочих тяжких злодеяниях. И хотя других источников информации не было, Завгаев, по его словам, смотрел на своего отца, родственников, других сосланных взрослых односельчан и не верил в то, что им приписывали.

Эта заноза сидела в чеченской молодежи очень глубоко. Она причиняла постоянную боль. Правду могли открыть только архивы. А туда путь был закрыт, несмотря на то, что тот же Завгаев находился уже на партийной работе. И только с приходом Горбачева блеснул луч надежды, которым новый национальный чеченский лидер не преминул воспользоваться.

И вот, после неоднократных настоятельных обращений к тогдашнему высшему руководству страны наконец-то предоставилась возможность получить доступ к святая святых – закрытым в спецхранах документам. Архивы ЦК КПСС, НКВД – НКГБ, Министерства обороны и других центральных ведомств убедили Завгаева в том, что конъюнктурные мифологемы сыграли зловещую роль в принятых в 1944 году решениях о выселении всего чечено-ингушского народа.

– Я был потрясен, – рассказывал Д. Г. Завгаев автору этой книги, – когда в 1989 году впервые ознакомился с кремлевскими архивами о событиях 23 февраля 1944 года. Неспроста их хранили за семью замками, не допуская к ним даже крупнейших партийных историков – московских, конечно. О чечено-ингушских и речи не могло быть.

Что же открылось чеченскому лидеру? Прежде всего точное число репрессированных народов бывшего СССР. Их подлинное количество не называлось нигде и никогда. Эта цифра не была известна даже ему, «первому лицу» в Грозном и не последнему в Москве. 62 нации и народности!

Чеченцы и ингуши занимали особое место в этой печальной «иерархии». Эти два народа были самыми многочисленными среди репрессированных. К тому же их депортация осуществлялась с применением войск. Уже во времена горбачевской гласности старики, опасливо оглядываясь по сторонам, вполголоса рассказывали молодежи о невероятном случае, когда в огне погибли жители большого горного аула Хайбах Шатойского района.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх