В ОРГАНАХ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В. НОСКОВА

ПО ДЕЛУ ШВАЮКА Г. М.

5 марта 1959 г. Секретно


По приговору Судебной Коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 15 декабря 1958 г.

Шваюк Георгий Максимович, 1914 года рождения, уроженец г. Махач-Кала, Дагестанской АССР, по национальности русский, из служащих, до ареста (1 октября 1958 г.) работал старшим инженером-гидротехником Гудермесского совхоза Чечено-Ингушской АССР, образование высшее, беспартийный, семейный, 9-10. 03. 48 г. был осужден нарсудом 1 участка г. Краснокамска, Молотовской обл. по ст. 109 УК РСФСР на 6 лет ИТЛ, осужден по ст. 59-2 ч. 1 «а» и ст. 59-7 ч. 2 УК РСФСР на 10 лет лишения свободы (по каждой статье УК), без поражения в правах, но с конфискацией имущества.

Шваюк судом признан виновным в том, что 27 августа 1958 г. во время массовых беспорядков, спровоцированных враждебными и хулиганскими элементами в г. Грозном, сопровождавшихся разжиганием национальной вражды, погромами, а в отдельных случаях и убийствами, принял в них активное участие, которое заключалось в том, что осужденный: а) 27. 08. 58 г., прибыв из г. Гудермеса в г. Грозный, зная о беспорядках, у себя на квартире составил от имени участников массовых беспорядков так называемый проект резолюции, с которым в девятом часу вечера явился в здание Чечено-Ингушского обкома КПСС, где хулиганы чинили произвол, и передал проект участникам беспорядков, и «проект» этот был немедленно размножен на пишущих машинках и оглашен участникам беспорядков, собравшимся около здания обкома КПСС. «Проект резолюции», написанный Шваюк, по своему содержанию носил провокационный характер и был направлен на разжигание национальной вражды, в нем выдвигались требования, направленные на ущемление национальных прав чеченского и ингушского народов.

б) В этот же вечер, 27.08.58 г., осужденный вместе с бесчинствующими хулиганами направлялся к зданию Главпочтамта, где явился инициатором разговора по телефону с приемной секретариата ЦК КПСС, в процессе которого от имени бесчинствующих предъявил требования шовинистического характера.

Определением Коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 9 февраля 1959 г. приговор оставлен в силе. Обвинение осужденного обосновано по показаниям свидетелей Пинчука и Пекарского, допрошенных в судебном заседании, а также подтверждено вещественным доказательством по делу (в дело приобщен т. н. «Проект резолюции»), актом и заключением графической экспертизы, установившей авторство Шваюк.

Осужденный виновным себя не признал и показал: «…Свои действия не отрицаю и считаю их не преступными…

…В автобусе я услышал разговор. Говорили о том, что назначается митинг по поводу зверского убийства работника химзавода… В порыве гнева по поводу услышанного, я дома написал проект резолюции митинга и поехал на площадь. Прибыв на площадь, я зашел в обком партии, где этот проект резолюции отдал 2-м комсомольцам…

…В обкоме я находился примерно 5 минут, но видя, что мне здесь делать нечего, вышел снова на площадь. Я все же надеялся, что будет митинг… Находясь на площади, я увидел, как одного мужчину окровавленного окружила толпа, в числе которой очутился и я. Толпа прижала ко мне потерпевшего, и я,боясь испачкаться в крови, оттолкнул его от себя, но все равно я испачкался в крови. Я выбрался из этой толпы и зашел снова в обком партии, где встретил Пекарского. Пройдя с ним на 3 этаж, мы зашли с ним в приемную 1 секретаря, где увидел генерала, который просил освободить кабинет… Я поддержал требование генерала, но меня назвали провокатором… Когда ко мне подошел Пекарский и предложил уйти из обкома, то я с ним согласился, и мы ушли из здания снова на площадь. Там мы увидели, как толпа со знаменем пошла на почту. Мы с Пекарским пошли не с толпой, а одни. На Главпочтамте я Пекарского потерял, меня толпа прижала к кабине. Телефонистка соединила нас с Москвой, но т. к. по телефону некому было говорить, то мне передали трубку. Я стал разговаривать с Москвой, с приемной 1-го секретаря ЦК партии. Я у него спросил: «Знаете ли Вы о том, что творится в Грозном, что народ ждет представителей из Москвы, что нужно положить конец зверским убийствам, дело дошло до того, что некоторые требовали возвращения Грозненской области и выселения чеченцев…»

…Содержание резолюции имеется в тексте, лично написанном мною. Текст… написан лично мною… Я считаю, что мой проект не направлен на разжигание национальной вражды. Когда я подошел к обкому, было уже около 8 часов вечера. Я не обратил внимания на разбитую вывеску, стекла. Войдя внутрь, не заметил, что творилось внутри здания… До передачи проекта я ничего не видел, а когда уже передал проект, то заметил творившиеся беспорядки… Проект резолюции меня никто не уполномочивал писать, а также разговаривать с приемной 1-го секретаря ЦК партии, разговаривать я стал по своей инициативе…»

Свидетели в суде показали:

Пинчук: «Шваюк говорил мне, что он сознательно принимал участие в демонстрации жителей г. Грозного, и свои требования признавал справедливыми».

Пекарский: «27. 08. 1958 г. в часов 9 вечера я встретился со Шваюк в обкоме партии, пошли с ним в приемную 1 секретаря, оттуда мы пошли на площадь… Мы пошли с Шваюк на Главпочту, где я его в толпе потерял. Вторично я его встретил в трамвае. Он мне рассказывал, что звонил в Москву и разговаривал с приемной 1-го секретаря, он сказал, что творится в Грозном, на что из Москвы ответили, что им ничегонеизвестно. Шваюк мне рассказывал, что по телефону он при разговоре назвал свою фамилию… Потом рассказал, как на площади избивали чеченца, и говорил, что он написал и передал проект резолюции. Когда я был в обкоме партии, то кто-то мне рассказывал, не помню кто, что с балкона обкома партии зачитывался какой-то документ, т. е. проект, в котором указывались требования о переименовании республики в Грозненскую область, выселении чеченцев, и этот проект был принят и одобрен толпой…»

В «Проекте резолюции митинга трудящихся гор. Грозного 27 августа 1958 г.», написанном осужденным Шваюк, указывается: «Учитывая проявление со стороны чечено-ингушского населения зверского отношения к народам других национальностей, выражающихся в резне, убийстве, насиловании и издевательствах, трудящиеся города Грозного от имени большинства населения республики предлагают:

1. С 27 августа переименовать Чечено-Ингушскую АССР в Грозненскую область или же многонациональную советскую социалистическую республику.

2. Чечено-ингушскому населению разрешить проживать в Грозненской области не более 10% от общего количества населения…

…4. Лишить всех преимуществ чечено-ингушское население по сравнению с другими национальностями с 27. 08. 58 г.».

Указанный «Проект резолюции» был обнаружен в здании Чечено-Ингушского обкома КПСС 28 августа 1958 г. в 2 часа ночи вместе с копиями этого «проекта» на бланках обкомаКПСС.

Амбулаторной судебно-психиатрической экспертизой осужденный Шваюк Г. М. признан вменяемым.

Не усматривая оснований для принесения протеста в порядке надзора на приговор Верховного суда Чечено-Ингушской АССР, учитывая, что вина осужденного доказана, осужден он обоснованно, а мера наказания определена с учетом содеянного.

Руководствуясь ст. 428 УПК РСФСР

ПОЛАГАЛ БЫ:

В принесении протеста в порядке надзора на приговор Верховного суда ЧИ АССР по делу Шваюк отказать.

Жалобу осужденного Шваюк и настоящее постановление (в 2 экз.) направить в Отдел по надзору за рассмотрением в судах уголовных дел Прокуратуры РСФСР, по принадлежности.

Дело по обвинению Шваюк Г. М. направить в УАО КГБ при СМ ЧИ АССР для дальнейшего хранения.


То, что происходило в Грозном в августе 1958 года, подробно исследовал историк В. Козлов. Вот хроника событий, восстановленная им с завидной скрупулезностью.

23 августа 1958 г. Убийство рабочего Степашина. Началось все с «интернациональной» выпивки. В ней участвовали три чеченца и русский. Кто-то из чеченцев, разогретый спиртным, стал требовать (по версии расследователей) от русского, чтобы он поставил еще одну бутылку. Завязалась ссора. Один из чеченцев ранил русского ножом, другой за него заступился. После этого хулиганы отправились на танцы в Дом культуры, где встретились с двадцатитрехлетним рабочим химического завода В. Степашиным и его товарищем А. Рябовым. Пьяные чеченцы начали ссору из-за девушкии, обладая численным превосходством, стали преследовать молодых людей. Рябову удалось скрыться, а Степашин поскользнулся и упал. Преследователи настигли его, избили и нанесли пять ножевых ранений. Молодой рабочий умер на месте. Оба преступника были арестованы. Убийство, не носившее политического характера, получило широкую огласку. Активизировались античеченские настроения…

25 августа. Вечер и ночь в доме убитого. Утро похорон. Устанавливать гроб с телом в клубе в здании горкома партии власти посчитали нецелесообразным – это, по их мнению, могло вызвать еще большую напряженность между чеченцами и русскими. И тогда обиженные друзья убитого установили гроб в саду перед домом его невесты в поселке Черноречье. Там жила основная масса рабочих химического завода. Молодые люди решили превратить прощание с другом в своего рода митинг протеста. Были написаны и расклеены объявления.

У гроба Степашина начались стихийные выступления. Инициатива исходила от заслуженных и вполне вроде бы законопослушных людей. Приехал семидесятитрехлетний старик Л. И. Мякинин, хорошо знавший убитого как товарища своего сына. Мякинин сказал у гроба: «…чеченцы убивают русских – то одних, то других, не дают нам спокойно жить. Надо написать коллективное письмо, собрать подписи, выделить человека, который отвезет письмо в Москву…» Его поддержали.

Утром 26 августа стали появляться петиции к властям. Автор одной из них, Галина Корчагина, инвалид 1-й группы, написала в ученической тетради: «Председателю Президиума Верховного Совета СССР товарищу К. Е. Ворошилову. Мы, матери, отцы своих детей, юноши и девушки, обращаемся к Вам как можно скорей принять меры к прекращению убийств и хулиганских поступков со стороны чеченцев и ингушей, так как мы, русские, живем под страхом». Автор зачитала написанное у гроба, попросила подписать.

К часу дня в поселок Черноречье явилось обкомовское партийное начальство. Секретарь обкома запретил митинг перед выносом тела. Тогда начались разговоры, что надо идти к обкому и продолжить митинг там.

26 августа. Траурная процессия. Стихийный митинг. Гроб с телом Степашина его товарищи понесли на руках. К 5 часам вечера похоронная процессия, обросшая множеством случайных людей, подошла к обкому. Площадь была запружена – собралось около 4 тысяч человек. Все же чернореченцы поддались на уговоры властей, перебрались от здания обкома на площадь Орджоникидзе и оттуда, уже на машинах химического завода, отправились на кладбище.

Когда траурная процессия удалилась на кладбище, на площади у обкома осталось большое количество обывателей, не имевших никакого отношения к похоронам. В конце концов митинг возник случайно. На нем прозвучали уже не только античеченские, но и «антисоветские» мотивы, недовольство Хрущевым и его политикой.

Ночь с 26 на 27 августа. Штурм обкома. Собравшиеся на стихийный митинг поначалу проявляли готовность к диалогу с властью. Однако ближе к ночи агрессивная и «незаконопослушная» часть толпы откололась от митинга и начала штурм обкомовской твердыни. Ворвавшись в здание, бунтовщики «открывали служебные кабинеты, искали секретарей обкома». К полуночи милицией и подразделением войскМВД обком был очищен от «митингующих». Но толпа наиболее «отпетых» и подогретых спиртным людей не расходилась. Учащиеся ремесленного училища,поснимав с себя поясные ремни ивзмахивая пряжками, бессмысленно носились по коридорам и кабинетам, вряд ли отдаваясебе отчет в том, зачем они это делают. Силами милиции и КГБ здание было вновь очищено…

27 августа. Утро на площади. Листовки.С утра в городе появились листовки, обращенные к рабочим. Кажется, властям так ине удалось выяснить, кто во время короткой ночной передышки (с 3 ночи до 8 утра) успел написать и размножить их на машинке: «26 августа 1958 года наши товарищи проносили гроб с трупом убитого чеченцами рабочего мимо обкома партии. Органы милиции вместо принятия мер к наказанию убийц задержали 50 человек наших рабочих. Так давайте же в 11 часов бросим работу и пойдем к обкому партии требовать их освобождения»…

Вручая листовку рабочему, какой-то неизвестный сказал, что для поездки к обкому специально выделены автомашины – находятся около гаража химического завода. Рабочий показал листовку бригадиру, тот другим. Призыв попал на «разогретую» почву. По инициативе бригадира члены бригады вместе с другими рабочими химического завода поехали в центр города – на митинг.

Это один из самых непонятных эпизодов в истории грозненских волнений. Что это были за машины, уже стоявшие наготове? Кто и когда сумел организовать коллективную поездку рабочих на митинг? И можно ли заподозрить в авторстве грамотно написанной листовки, да еще отпечатанной на пишущей машинке, хулиганов, громивших ночью обком и бессмысленно метавшихся по зданию, размахивая ремнями? А не попытался ли кто-то из местных русских «начальников» или работников «органов» использовать беспорядки для провокационной цели – подтолкнуть ЦК КПСС к силовому решению чеченской проблемы, возрождению репрессивного духа сталинского времени?

К 10 часам утра на площади вновь собралась большая толпа. Часть ее, несмотря на уговоры, оттеснила охрану и через главный подъезд ворвалась в здание. Их снова вытолкали. Но толпа не расходилась.

27 августа. Полдень. Захват обкома. Погром.К полудню на площади у здания обкома собралось уже более 1000 человек. Здесь же оказалась грузовая автомашина, в кузове которой стоял стол и был установлен микрофон. У микрофона выступалисначала женщина, потом неизвестный мужчина старше 40 лет, призывая к «выселению» чеченцев и ингушей, требуя освободить задержанных и прекратить работу на заводах. Примерно в час дня от митингующих снова откололась большая группа хулиганов, ворвалась в обком и заполнила все помещения: ломали мебель, били стекла в окнах, выбрасывали на улицу деловые бумаги, календари, кричали, свистели, некоторые из них призывали бить чеченцев и «устранить» местных руководителей.

Часть нападающих пробралась на крышу здания и стала жечь там бумагу. Другая группа заполнила галерею балкона 3-го этажа и оттуда выкрикивала «провокационные призывы». В служебных кабинетах нападавшие разливали чернила, рвали настольные календари и бумагу, срывали с окон занавески. В столовой обкома были открыты все водопроводные краны и краны газовых горелок. К счастью, коммунальные службы довольно оперативно прекратили подачу газа в здание. Толпа набрасывалась на «начальников», избивала их, рвала одежду.

27 августа. Нападение на МВД и КГБ. «Проект резолюции». Около пяти часов дня группа хулиганов набросилась на заместителя министра внутренних дел республики Шадрина и стала требовать списки задержанных. Затем насильно вытащила его на площадь. Туда же приволокли руководящих работников обкома. Другая часть погромщиков ворвалась в здание КГБ. Оружие сотрудники МВД не применяли, пытались уговаривать. Их не слушали, открывали двери служебных комнат, – искали задержанных. В 18 часов 30 минут были вызваны две пожарные машины якобы для тушения пожара. Одну тут же опрокинули, у другой повредили электропроводку и выпустили воздух из шин.

Около 8-9 часов вечера в захваченное здание обкома пришел Георгий Шваюк и принес написанный им «проект резолюции».

– Вавтобусе, – рассказывал он на суде, – я услышал, что назначается митинг по поводу «зверского убийства работника химзавода», в порыве гнева дома написал проект резолюции и поехал на площадь, где отдал его двум комсомольцам.

Как и многие другие, Шваюк оказался в гуще событий случайно. Однако написанный им проект не был результатом спонтанно вспыхнувших эмоций. Автор документа на короткий срок стал идеологом беспорядков, попытавшимся, так сказать, «облагородить» действия погромщиков какими-то осмысленными политическими требованиями.

В проекте предлагалось:

1. С 27 августа переименовать ЧИАССР в Грозненскую область или же многонациональную советскую социалистическую республику.

2. Чечено-ингушскому населению разрешить проживать в Грозненской области не более 10% от общего количества населения…

Этот шовинистический документ был немедленно размножен на пишущих машинках и оглашен участникам беспорядков. Нашли его через несколько часов в здании обкома вместе с копиями, отпечатанными на обкомовских бланках.

27 августа. 9 часов вечера. «Свяжите нас в Москвой». Около 9 часов вечера толпа загорелась новой целью: немедленно добиться «главной правды» у «верховного арбитра» – «правительства», ЦК КПСС. Под красным знаменем, взятым в здании обкома, бунтовщики направились на городскую радиотрансляционную станцию.

Толпу в здание не пустили. Тогда она отправилась на междугородную телефонную станцию. На этот раз бунтовщики действовали более решительно, но охрана применила оружие и ранила двоих. Лишь с третьей попытки, с городской почты, участники волнений дозвонились наконец в Москву. Разговор вел автор «проекта резолюции» Шваюк.

Ночь с 27 на 28 августа. На вокзале. Все под тем же красным знаменем около 300 человек прямо с почты отправились на городской вокзал. Толпа почти на два часа задержала отправление пассажирского поезда Ростов – Баку. На рельсы набросали камни, костыли, похитили ключи от двух стрелок. Раздавались античеченские выкрики.

…В полночь в Грозный были введены войска. Через 20 минут они оказались на станции. Толпа сопротивлялась – забрасывала военных и железнодорожников камнями. Солдаты, действуя прикладами и не открывая стрельбы, быстро подавили сопротивление. Беспорядки были прекращены. Четыре дня в городе действовал комендантский час. До 30 августа охрану важнейших объектов и патрулирование по городу осуществляли армейские подразделения.

Количество жертв. Поиск виновных. Аресты. Следствие. В результате беспорядков пострадали 32 человека, в том числе 4 работника МВД и милиции республики. Два человека (из числа гражданских) умерли, 10 были госпитализированы.

После событий органы МВД тщательно «профильтровали» город. Милиция возбудила 58 уголовных дел. Выявлялись «лица, не занимающиеся общественно полезным трудом – для решения вопроса об удалении из гор. Грозного». На 15 сентября 1958 г. таких оказалось 365 человек. 15-16 сентября состоялся суд над убийцами рабочего Степашина. Один из них был приговорен к расстрелу, другой – к 10 годам лишения свободы и 5 годам «поражения в правах».

Участники волнений в Грозном добились одного. Ситуация в городе и в республике стала предметом обсуждения на Пленуме ЦК КПСС в сентябре 1958 г. В самом сообщении, сделанном секретарем ЦК КПСС Н. Г. Игнатовым, выезжавшим в Грозный для разбирательства, одной из главных причин возникновения беспорядков были названы «крупные ошибки в работе бюро обкома, горкома партии и Совета министров республики» – у них, помимо прочего, не было «должного единства». Между партийными боссами и «массой» явно не было взаимопонимания.

Московские партийные руководители так и не сумели дать серьезную политическую оценку событиям, которые явно вышли за рамки случайного эпизода, – в центре относительно небольшого города буйствовала толпа численностью до 10 тысяч человек. Дело ограничилось чисто полицейскими мерами и обычной идеологической говорильней. Неудивительно, что, несмотря на все усилия властей, этническая напряженность как в Грозном, так и в республике сохранялась…


Хрущеву пришлось согласиться на введение в Чечне и Дагестане, куда прибывали возвращавшиеся из спецпоселений чеченцы и ингуши, особого паспортного режима. Преступность в ряде районов росла невиданными темпами.


ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА МИНИСТРОВ РСФСР

М. ЯСНОВ -

СОВЕТУ МИНИСТРОВ СССР

27 октября 1958 г Секретно


Кабардино-Балкарский обком КПСС, Чечено-Ингушский обком КПСС и Совет Министров Чечено-Ингушской АССР обратились в ЦК КПСС и Совет Министров РСФСР с просьбами о введении особого паспортного режима в г. Нальчике и на территории прилегающих к нему населенных пунктов, а также в гг. Грозном, Малогбеке и на территории Грозненского района.

Эти просьбы мотивируются тем, что в указанные города и населенные пункты за последнее время усилился приток различных уголовных и деклассированных элементов, которые не занимаются общественно-полезным трудом, дезорганизуют общественный порядок и совершают уголовные преступления. Учитывая изложенное, Совет Министров РСФСР просит разрешить ввести в г. Нальчике и прилегающих к нему населенных пунктах Белая Речка, Хасанья, Вольный Аул, Цементный и Известковый заводы Кабардино-Балкарской АССР и в гг. Грозном, Малогбеке и на территории Грозненского района Чечено-Ингушской АССР паспортные ограничения, предусмотренные статьей 40 Положения о паспортах, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 21 октября 1953 года № 2666-1124.


Разослано: МВД (т. Дудорову), КГБ (т. Серову), Прокуратуре (т. Руденко) и Верховному Суду (т. Горкину) на заключение. 31 октября 1958 г. Ф. Козлов.


В деле имеются копии заключений за подписями председателя КГБ при Совете Министров СССР и Генерального прокурора СССР с согласием на предложение М. Яснова. Заключение МВД приводим полностью.


МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР Н. П. ДУДОРОВ -

СОВЕТУ МИНИСТРОВ СССР

26 ноября 1958 г. Секретно


В связи с письмом Совета Министров РСФСР от 27 октября 1958 года № 572 о введении особого паспортного режима в г. Нальчике и в прилегающих к нему населенных пунктах, а также в гг. Грозном, Малогбеке и на территории Грозненского района Министерство внутренних дел СССР докладывает следующее.

Распоряжением Совета Министров СССР от 1 ноября 1958 года № 3631 на г. Грозный и Грозненский район Чечено-Ингушской АССР распространены ограничения, предусмотренные статьей 40 положения о паспортах.

Что касается г. Нальчика и прилегающих к нему населенных пунктов Кабардино-Балкарской АССР и г. Малогбека Чечено-Ингушской АССР, то МВД СССР считает нецелесообразным вводить там особый паспортный режим.

Как показывает практика работы органов милиции, установление особого паспортного режима в тех или иных местностях не влечет за собой снижения уголовной преступности. Нередко отказы в прописке к семьям лицам, подпадающим под паспортные ограничения, толкают многих из них на совершение повторных преступлений. С другой стороны, введение ограничений в прописке в связи с установлением особого паспортного режима резко увеличивает число лиц, привлеченных к уголовной ответственности за нарушение паспортного режима.


О проблемах расселения возвращавшихся чеченцев и ингушей хорошо видно по следующей докладной записке.


ПОСТОЯННЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ СОВЕТА МИНИСТРОВ

ДАГЕСТАНСКОЙ АССР В СОВЕТЕ МИНИСТРОВ РСФСР М. ХАДЖИЕВ -

СОВЕТУ МИНИСТРОВ РСФСР

31 марта 1960 г.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх