15. ИМПЕРИЯ ГОТОВ

Скандинавия, Ютландия, болотистые низины у Северного моря, долгое время были глухим углом Европы. Тут обитали самые слабые и отсталые племена, вытесненные из более благоприятных мест. Но во время сарматских переселений, в I в. до н. э., некоторые выходцы с далекого Востока добрались и сюда. Они принесли здешним германцам высокую культуру Средней Азии и Скифии, искусства и ремесла, более совершенное вооружение, руническое письмо. Пришельцы объединили вокруг себя германцев и постепенно смешались с ними, но оказали на них такое влияние, что впоследствии их стали считать богами, «асами» и «ванами». Как уже отмечалось, асами называли себя сарматы, а ваны — те же венеды, славяне [159, 160]. От этих «богов» производили свой род германские короли и знать.

«Асы» и «ваны» передали местным племенам навыки развитого земледелия, скотоводства, умножалось население. Особенно усилились готы. Их родиной были остров Готланд, Южная Скандинавия (она называлась Готия) и Ютландия (Редготланд). Климат в начале нашей эры был холоднее, чем сейчас, эти края считались суровыми и неплодородными. А в сагах сохранялась память, что где-то на востоке, «за Скифией», за «рекой Танаквисль», впадающей в Черное море, лежит благодатная страна, рай земной, откуда пришли боги-асы во главе с Одином [138]. Готы настойчиво искали эту страну. Вів. один из их королей, Свейгдир, путешествовал в Туран (Среднюю Азию). Даже в Индии, недалеко от Бомбея, в буддийском храме найдены надписи о пожертвованиях, которые внесли готы Ирила и Кита [24]. А в середине II в. три племени, остготы, вестготы и гепиды, объединились в союз, чтобы найти и отвоевать «землю обетованную».

Около 155 г. их эскадры высадили войско в устье Вислы. Пали княжества вандалов, ругов, бургундов. Кто-то из местных жителей покорялся готам, начинал платить им дань. Других изгоняли или они сами уходили, бросая родные края. Громя славян, германцев, литовцев, готы утвердились на территории нынешней Польши и двинулись дальше на восток. Но русы успели объединиться с днепровскими славянами, роксоланами, и отбросили завоевателей. Остановили готов надолго. На Висле они прожили 80 лет. Сменилось пять королей, возглавлявших их племенной союз [48]. Тем не менее, они не изменили планов, не повернули армии захватывать южные и западные страны. Нет, их цель была на востоке, и они периодически повторяли попытки наступления.

Их снова отбивали. Но Русь постепенно слабела, разделилась в междоусобицах. А готов сплачивала идея священного похода. Из Скандинавии прибывали новые добровольцы. Племена умножались и естественным путем. В те времена каждый воин старался обзавестись молодыми пленницами, это было показателем доблести. У одного — две, у другого пять, третий набрал аж десяток. А дети от славянок, бургундок, лангобардок, литовок становились полноправными готами. Готские короли отслеживали политическую обстановку, выискивали союзников. Их нашли. Союзниками стали аланы, враги роксоланов. Теперь у готов так же, как у русичей, появилась тяжелая конница. В середине 230-х гг. под предводительством короля Филимера войско очередной раз выступило на войну. Готский историк Иордан писал, что на «большой реке» (Днепре) оно одержало победу над «сполами» (полянами). И лавина готов прорвалась в Причерноморье.

В 235 г. начальник римского гарнизона Ольвии докладывал, что готы опустошили окрестности, но город удалось отстоять. В Танаисе в 237 г. записали, что город готовится к обороне. Но это последняя надпись, сделанная в Танаисе, он был взят и разрушен. Кипели бои под стенами черноморских крепостей, а к Дунаю в это же время, в 235–237 гг., хлынули племена, отступающие от готов — «карпы» (т. е. славяне), сарматы. Пересекли границу, потекли на римскую территорию. Вслед за ними в 238 г. к границе вышли сами готы. Они с ходу атаковали римский город Истрию в устье Дуная и захватили его.

А Римская империя была уже далеко не такой, как в эпоху Цезаря и Августа. Наступила неизбежная расплата за века «господства над миром». Рим катился в упадок. Знать купалась в излишествах и извращениях, увязла в интригах. Чернь бездельничала среди дармовых удовольствий. Поддерживалась только видимость былого величия. Новые храмы возводили не из мрамора, а лепили из цемента, для «галочки». Триумфальные арки императорам сооружали из кусков разломанных старых арок и монументов. Водопроводы, акведуки, канализационные системы разрушались, до их ремонта ни у кого руки не доходили. Города превращались в грязные клоаки.

В этой атмосфере и на императорском престоле возникали самые фантастические фигуры вроде 14-летнего Элагабала. Он был жрецом темного сирийского божества Элагабала, от которого и получил прозвище. Он и во главе государства считал себя, прежде всего, жрецом, совершал жертвоприношения детей и женщин, каждый год брал новую жену, а сам занимался «священной» проституцией с мужчинами. И это уже казалось почти «нормальным», такого властителя терпели, выполняли его указы [68, 86].

Среди общего разложения единственным пристанищем для чистых и честных людей было христианство. Оно оставалось единственным надежным и светлым ориентиром, которого можно держаться, к которому можно стремиться. В огромной империи христианское учение получило возможность распространяться среди разных народов Европы, Азии, Африки. Но какие бы мерзости ни вытворяли римские императоры, какие бы экзотические религии не исповедовали они сами, христиан они не терпели. Это могло показаться странным, и в любом случае, неразумным. Потому что христиане были самыми лояльными подданными. Они признавали, что всякая власть — от Бога. Но они оказывались для правителей слишком чужими, непонятными, а значит, опасными. На них раз за разом обрушивались кампании гонений. Вот тут уж давалась полная воля садизму, придумывались самые изощренные пытки, издевательства, казни. И граждане горячо поддерживали в этом властителей. Еще бы не поддержать! Они получали вожделенные зрелища, радостно орали и улюлюкали, глядя на человеческие муки.

«Настоящие» римляне настолько выродились, что были уже не способны на иной образ жизни. Даже воинскую службу они считали недостойным занятием. Империя держалась только за счет своего прошлого. Она казалась незыблемой, за века создала ореол самой культурной, самой могущественной в мире державы, накопила колоссальные богатства. Поэтому сюда устремлялись на поиски счастья «варвары» из разных стран. В III в. вся армия состояла из иллирийцев, фракийцев, сарматов, германцев, арабов. И когда Рим окунулся в полные безобразия, эти солдаты решили перехватить власть. Убили императора Александра, младшего брата Элагабала, и возвели на престол своего офицера Максимина, то ли фракийца, то ли гота.

Рим загнивал, а его соседи усиливались. Германские племена, чтобы противостоять врагам, начали сплачиваться в большие союзы маркоманов, алеманнов, франков. Серьезные перемены произошли и на востоке. Там лежала Парфия. Она сдерживала натиск римлян, но сама на их владения не претендовала, была рыхлой, ее народы то и дело ссорились между собой. Но в 224 г. князь Ардашир сверг царя Артабана, восстановил государственную зороастрийскую религию, и Парфия превратилась в монолитную могучую Персию. А на Дунае заварилась вообще крутая каша. Теперь через границу непрерывно лезли то славяне, то готы с аланами.

Были ли славяне врагами готов? Нет, далеко не все. Ведь славяне не были едиными, различные племена враждовали между собой. Соответственно, и к пришельцам они отнеслись по-разному. Жителей Поднепровья готы покорили. Археологи выявили, что селения Черняховской культуры были разгромлены, в них находят много кладов римских монет, и почти все они выпущены не позже 230-х гг. Это указывает на время, когда зарывались клады. Люди прятали свои богатства и ушли или погибли — иначе их деньги не остались бы в земле [24].

Русов, роксоланов и часть славян готы оттеснили на восток. Осколок Русского княжества уцелел на Северском Донце и Дону [14]. Славянские селения стали в это время возникать и в верховьях Днепра, Десны, Оки — люди перебрались в глубины лесов. При этом роксоланы окончательно смешались со славянами, имя этого народа исчезает из всех источников, но в славянских языках сохранилось много иранских заимствований. Некоторые племена пытались уйти от готов в Римскую империю.

Но приднестровские и карпатские славяне встретили готов как друзей. Их главными врагами были римляне. Счетов к ним накопилось достаточно. А тут пришел сильный, воинственный народ. Зачем драться с ним? Лучше пойти вместе и вломить римлянам. И вломили так, что мало не покажется. В 242 г. под Филиппополем разбили императорскую армию, грабили почем зря. А грабить оказалось не так уж трудно. В Риме захват власти военными вовсе не способствовал наведению порядка. Ведь эти военные были разноплеменными наемниками, им было совершенно наплевать на судьбы государства и населения. Их интересовали только личные выгоды. Если посадили на трон своего начальника, он наградит, заплатит, раздаст чины и должности. Но и другие начальники могли наградить, заплатить. За 10 лет сменились несколько «солдатских императоров»: Максимин, Гордиан III, Филипп Араб, Деций (не считая еще четверых, промелькнувших в междоусобицах).

Все они традиционно преследовали христиан, особенно зверствовал Деций. Ну а как же, каждому узурпатору требовалось признание народа. Для этого, по римским законам, подданные были обязаны поклониться и принести жертвы статуе императора, его «гению» — а христиане отказывались. Как они смеют отказываться? Впрочем, у властителей почти не было времени утверждать свой авторитет. С одной стороны, им приходилось озираться на соперников, с другой — постоянно воевать с готами и славянами. «Варварам», которые желали поселиться под защитой империи, отказывали. Громили их и изгоняли. От готов и их союзников начали откупаться. Иногда одерживали над ними победы. Но удачливым полководцем восхищались солдаты, провозглашали его императором, а прежнего убивали. А если император терпел поражение, подчиненные были недовольны, и его тоже убивали.

В 250 г. готский король Книва нанес мощный удар, на Балканы ворвались сразу две армии, готская и славянская. Готы осадили Никополь на Дунае. Император Деций выступил на выручку и отбросил их. Тем временем славяне сломили пограничную оборону и уже разоряли Дакию. Легионы двинулись против нового противника, но и Книва тут же вернулся, устремился на юг. Деций хотел его перехватить, форсированным маршем через Шипку повел войска наперерез. Однако у Береи готы устроили ему засаду, атаковали и разбили. После этого армии Книвы и его славянских союзников полгода хозяйничали на Балканах. Захватили и разорили Никополь, Анхиал, Филиппополь, набрали 100 тыс. пленных. Император решил поймать их в ловушку на обратном пути. Стянул побольше сил в Добруджу и напал, когда «варвары» с массой трофеев, стадами скота и пленными уходили домой. Но дело обернулось ловушкой для самих римлян. Книва узнал об опасности, его воины были готовы к битве. Легионеров Деция загнали в болото и полностью уничтожили, погиб и император.

Его преемником стал Требониан Галл. Тоже профессиональный военный, могучий, как бык. Он очень гордился своей мускулатурой и первым делом приказал изобразить себя в статуях в чем мать родила. Но Книву такие статуи вряд ли могли впечатлить, с ним пришлось заключить мир и пообещать платить дань. Хотя выполнять договор император не собирался. Он обманывал противника, а сам перебрасывал на Дунай войска из других провинций. Галл пришел к выводу, что надо менять тактику, не обороняться, а наступать. Армию под командованием мавританца Эмилиана он направил на земли соседей. Задача ставилась — покруче устрашить их. Легионеры крушили все на своем пути, сжигали села, истребляли людей. Но для Галла этот успех обернулся… смертным приговором. Солдаты нахапали богатую добычу, славили Эмилиана, объявили его императором, а Галла предали и прикончили.

Ну а если бы он прожил чуть подольше, то понял бы, что его расчеты на устрашение обернулись катастрофическим провалом. Книву разгневало вероломство римлян. А легионеры за Дунаем резали и жгли всех подряд, не разбирая, кто враг, а кто нет. Вся прежняя система дипломатических игр рухнула. Через границу нахлынули вперемешку разъяренные готы, аланы, славяне, роксоланы, языги, бастарны, вандалы. При этом солдаты, геройствовавшие над мирным населением, доблести не проявили. Попрятались по крепостям, а «варвары» беспрепятственно опустошали их провинции. Не осталось у римлян и элементарной порядочности. Едва против Эмилиана выступил другой военачальник, Валериан, как легионы переметнулись к нему, а вчерашнего кумира отправили на тот свет.

Греческие города на Черном море оказались предоставлены собственной судьбе. Риму было не до них. Хлебная торговля, за счет которой они жили, пресеклась. В Ольвии и Пантикапее прекратилось строительство богатых домов и гробниц. Захирели искусства и ремесла. Нимфей и Мирмекий вообще были оставлены жителями [24,145]. Тирас на Днестре предпочел сдаться, короли вестготов сделали его своей столицей. Около 250 г. пришел черед и Боспорского царства. Здесь у готов тоже нашлись союзники — приазовские герулы. В римлянах и боспорцах они видели поработителей, приняли сторону их противников. А Крымская Скифия под властью Боспора совсем разорилась и обессилела. Готы добили ее и поселились в Крыму сами.

Подступали к Херсонесу, но его опять спасли неприступные стены, город отбился. Работорговцы и знать Пантикапея повели себя иначе. Они струсили и отложились от Рима, признали зависимость от готов. Мало того, открыли им дорогу через Керченский полуостров, передали в их распоряжение флот — тем самым помогли захватить свои же города на Таманском полуострове, которые отказывались капитулировать. Но купцы Боспора были уверены, что приняли самое мудрое решение. Их дома остались целыми, не разграбленными, они еще и приобрели неисчерпаемый источник доходов, получили возможность торговать готскими пленниками. В том числе римлянами, но какая разница? Можно в Персию продать или в Среднюю Азию.

На боспорских судах, на легких лодках, остготы и герулы начали выходить в море. А вестготам достались корабли, имевшиеся в Тирасе. Готские эскадры нападали на кавказское побережье, в 257 г. ограбили и сожгли Питиунт (Пицунду), Трапезунд. В 258 г. они выплеснулись в Эгейское море, разорили Халкедон, Никею, Никомедию. Морские набеги повторялись в 262, 264, 267, 269 гг. Не прекращались и сухопутные вторжения. Флотилии готов и их союзников захватывали Афины, Коринф, прибрежные города Малой Азии и эгейских островов, а конные и пешие отряды громили Дакию, Фракию, Македонию, Иллирию.

Казалось, что римлянам приходит конец. Император Валериан проиграл войну с персами, сгинул в плену, и Римская держава совсем надломилась, развалилась на три части. На западе некий Постум провозгласил Галльскую империю. В Риме правил извращенец Галлиен — он даже на монетах распорядился изображать себя в женской одежде с надписью «Галлиена Августа». А на востоке возникла Пальмирская империя, где царствовала Зенобия, славившаяся умом и красотой. В состав ее империи вошли и некоторые районы будущей России — Крым, Кубань, Кавказ.

В 271 г. языги, свевы и вандалы, разметав противостоящие им легионы, ворвались в Италию, а готский король Карнабуд вместе с аланами и славянами — на Балканы. Но в ходе римских междоусобиц власть досталась умелому и толковому воину Аврелиану, а смертельная угроза смогла в последний раз встряхнуть римлян. Аврелиан мобилизовал все силы, вооружил рабов, пообещав им свободу. Племена, разгуливавшие по Италии, были разбиты. В сражениях с ними сформировалась крепкая армия. Император двинулся с ней на Дунай и остановил Карнабуда.

Но Аврелиан был не только воином, а практичным политиком. Оценив ситуацию, он осознал прочно удерживать северные провинции уже не получится. Приказал оставить Дакию. Гарнизоны из нее выводились, желающее население эвакуировалось. Но многие не ушли. Дакия традиционно являлась местом ссылки, сюда направляли опальных со всех концов державы. Любить Рим им было не за что, а под властью готских королей жилось ничуть не хуже, чем в империи, раздираемой нападениями врагов и гражданскими войнами. Это смешанное население говорило между собой на латинском языке и стало предками румын и молдаван.

Аврелиан принял еще одно спасительное решение. Он разобрался, что некоторые из «варваров» в общем-то не являются для римлян врагами. Они просто не желают подчиняться готам, стремятся уйти от них. Таких он начал пускать на свою территорию и давал им права «федератов». Они признавались младшими союзниками римлян, сохраняли племенное самоуправление, получали землю для поселения, оплату, а за это должны были охранять границу, выставлять вспомогательные войска. Увидев подобное отношение, к римлянам перешли несколько славянских племен, часть ругов, вандалов. Таким способом император расколол неприятельскую коалицию, прикрыл дунайские рубежи и смог перебросить войска на другие направления.

Он по очереди сокрушил Пальмирскую и Галльскую империи. Богатства, награбленные в собственных усмиренных провинциях, позволили впервые за долгое время потешить гордыню римлян. В 274 г. Аврелиан ублажил их зрелищами сразу трех пышных триумфов: «Дакского» (несмотря на потерю Дакии), «Пальмирского» и «Галльского» [147]. Чтобы число «побежденных народов» выглядело более внушительно, пленных вели, разбив по национальностям: готы, аланы, языги, роксоланы, вандалы и т. п. Ради экзотики в триумфальном шествии выставили каких-то полуголых «амазонок» в мужских штанах, сарматок или славянок. Добавили и жителей Галлии, Востока. Пальмирскую царицу Зенобию провели перед публикой в золотых цепях. После этого ее уморили в темнице, а пленных заставили выпускать друг другу кишки на гладиаторской арене. Достигнув столь выдающихся успехов, Аврелиан при жизни объявил себя «богом». Но наслаждаться почестями ему не довелось. Его подданные сочли, что все враги побеждены, опасность миновала, и в 275 г. убили Аврелиана.

А уж дальше покатилась настоящая вакханалия цареубийств и переворотов, за 9 лет угробили еще 9 императоров. Эту свистопляску сумел приостановить Диоклетиан. Он ввел суровую диктатуру, драконовскими мерами подтягивал дисциплину. Завоеваний больше не было, казна не пополнялась за счет побежденных, и Диоклетиан обложил все население огромными налогами. Силясь возродить империю, он оглядывался на образцы прошлого. Требовал вернуться к древним римским добродетелям, традиционной языческой религии. И то, и другое было уже нереально. Предательство, разврат, хищничество процветали по-прежнему. Но шел и обратный процесс. Для многих римлян те же предательства и грязь были отвратительны. Несмотря на массовые казни, христиан становилось все больше, к истинной Вере потянулись и солдаты, причем лучшие.

Диоклетиан такого выхода не нашел. Он отчаялся реанимировать былую империю, и у него руки опустились. В 305 г. он отрекся от власти, и Рим опять окунулся в хаос смуты. Победил в ней Константин Великий. В отличие от Диоклетиана, он понял, что надо обращаться не к умершим идеалам, а к новой духовной силе. Когда он поднял на знамени знак Креста, это определило исход борьбы. На его сторону стали переходить воины-христиане, и в 313 г. Константин получил венец императора. Он предоставил христианству статус государственной религии, бросил прогнивший Рим и на месте городка Византий начал строить новую столицу, Константинополь. Перевел сюда только тех чиновников и вельмож, кого выбрал сам, а опорой в возрождении империи сделал Церковь.

Ну а пока в Риме шли свары, племена готов поделили приобретенные территории. В Трансильвании (Западной Румынии) расположилось королевство гепидов, восточнее, от Дуная до Днестра — вестготов, от Днестра до Дона — остготов. Они и впрямь обрели «землю обетованную»: плодородные поля, пастбища, теплое море. Можно было собирать дань с местных жителей, а если захочется — пограбить римлян. До легендарной реки «Танаквисль» — Дона, дошли, с «асами» встретились: ведь асами называли себя аланы (осетины). Идея «священного похода» угасла, готский союз распался, три племени постепенно обосабливались.

Самым сильным из них были остготы. Их королевство было самым большим, их друзьями были аланы, под их властью оживленно торговали города Боспора. В 318 г. на престол остготов взошел Агиульф. При нем выдвинулся его сын Германарих. Решительный, жестокий, он проявил себя лучшим военачальником отца, заслужил высочайший авторитет среди воинов, и Агиульф сделал его своим соправителем. Аммиан Марцеллин писал, что это был «наиболее воинственный монарх, вызывающий испуг соседних наций, благодаря своим многочисленным и различным доблестям». Германариху масштабов племенного королевства показалось мало, он задумал создать собственную обширную империю.

Начал он с недавних соратников: в 332 г. напал на вестготов и гепидов. Разгромил тех и других, лишил их королей власти и низвел до положения «судей». Завязались бои с соседними придунайскими племенами. Это вызвало бурный взрыв на римской границе. Побежденные снова пытались уйти от победителей, отступали в империю. Но на ее территории уже проживало много «варваров». Они вмешались в войну, принимая ту или иную сторону. Остготы старались достать врагов и на чужой земле, лезли во владения императора. А римские полководцы безуспешно старались взять ситуацию под контроль. В 334 г. на Дунай прибыл сам Константин Великий с войсками. Он нанес несколько ударов по готам, охладив их пыл, потом завязались переговоры. По условиям мира остготы обязались не вести войн вблизи границ и не нарушать их, поставлять вспомогательные отряды в римскую армию.

Но Германарих, кроме вестготов и гепидов, уже успел подчинить ругов, вандалов, языгов, германские племена тайфалов и имнискиров. Он не делал различия между вчерашними союзниками и противниками. Подминал всех. Иордан сообщал, что герулы долго не желали покоряться, Германариху пришлось воевать против них несколько раз. Большинство герулов было перебито, их «герцог» Аларих погиб, и лишь тогда остатки племени признали подданство остготам (Иордан был готским автором, и имена давал в германском произношении, а титулом «герцог» обозначал князей). Русское княжество на Дону также было разбито и попало под власть Германариха. Часть местных жителей бежала куда глаза глядят; византийские хроники упоминают, что при дворе Константина Великого служил русский князь-эмигрант.

Агиульф с Германарихом занялись и внутренним устройством государства. В Причерноморье возродилось сельское хозяйство, возобновился экспорт зерна. Теперь здешним хлебом кормился Константинополь. Но порядки в готской державе отличались от погибшей русской. Римских монет этого времени в славянских селениях не найдено. Торговали не славяне, а готские короли, собирая зерно в виде дани. Это приносило большой доход, и властители строго поддерживали мир с Римом, набеги и конфликты прекратились. Многие готы нанимались на службу в империю, оставались там насовсем.

Заинтересовались они и христианским учением. Константин Великий и Церковь считали это важным, назначили к ним епископа Феофила. Но одаренные люди имелись среди самих готов. Один из них, Ульфила, получил образование в Константинополе и стал священником, а потом преемником Феофила. В 340–347 гг. он составил готскую азбуку и перевел на родной язык Священное Писание. Впрочем, епархия Ульфилы располагалась в Томах (Констанца), на римской территории. В христианство обращались в основном те готы, которые жили в империи или по соседству с ней, на Дунае. Большинство же их оставалось язычниками. Они были многоженцами, за победы благодарили богов человеческими жертвами. Язычниками были и короли остготов, но ссориться с Римом они не желали, и христиан не трогали.

В 350 г. Агиульф умер, Германарих стал править единолично. Он продолжал широкие завоевания. Предпринял наступление на Волынь, в Прикарпатье, к Висле и Неману. Археологи находят тут поселения IV в. со следами поспешного бегства жителей, пожарищами, брошенным имуществом, и опять же — множеством кладов, за которыми хозяева так и не вернулись. Римские и готские историки писали, что здешние славяне отчаянно оборонялись. Собрали общее ополчение, но оно получилось плохо вооруженным и плохо организованным, полки Германариха сокрушили его. Вслед за славянами был покорен ряд литовских племен.

Готы вместе с аланами совершали походы и на север. Добирались до Верхней Волги и Белого озера, победили и обложили данью галиндов, мордву, мерян, чудь, весь. Империя Германариха охватила большую часть Восточной Европы от черноморских степей до северной тайги. Через Боспор к римлянам потекло не только зерно, а драгоценные меха, толпы рабов и рабынь, которых остготы и аланы пригоняли из удачных рейдов. Подвластные племена удерживались в повиновении непререкаемой волей Германариха и силой его оружия. Но хозяйничанье завоевателей вовсе не вызывало к ним симпатий у коренного населения. А оружием умели владеть не только готы…





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх