26. РУССКИЙ КАГАНАТ

Исторические судьбы Северной Руси во многом отличались от Южной. Словен, примкнувшую к ним ветвь русов и кривичей связывала общая доля переселенцев, между собой они не ссорились. Дружили и с соседними финскими народами: наровой, ижорой, весью, чудью, мерянами. Каждое племя сохраняло самостоятельность, а самым сильным в здешних краях было княжество словен и русов. Его столицей являлась Ладога (напомню, Новгорода еще не существовало). Новгородские летописи рассказывают, что в этом княжестве правила древняя русская династия. Она вела происхождение от князя Антии Буса, казненного в IV в. готским королем Амалом Винитаром. Его потомком был Славен, который увел соплеменников на север от аварских ударов. А от Славена пошли ладожские князья [70, 140].

В VIII в. земля словен благоденствовала. Серьезных врагов поблизости не было. А положение Ладоги оказалось очень выгодным. Она имела выход к Балтике и при этом контролировала «двери» во внутренние водные системы Восточной Европы. Ведь территорию будущей России покрывали густые леса, болота, главными дорогами служили реки. По Волхову начинался путь «из варяг в греки» — на Днепр и к Черному морю, в богатую Византию. Еще один путь путь вел «в хазары»: на Волгу, а по ней к Каспийскому морю. По рекам можно было попасть и в северные страны, богатые мехами.

Ладога стала важным перекрестком международной торговли. Словене скупали у финских племен меха, поставляли их на экспорт. Ценными товарами были мед, а особенно воск. Он в огромных количествах требовался для церковных свечей, для освещения. Восковые свечи были самыми лучшими, стоили дорого. В Западной Европе, Италии, Византии, странах Востока они были по карману лишь очень состоятельным людям. Словене строили корабли, совершали далекие путешествия. Впоследствии в Новгороде были записаны легенды, похожие на древнегреческие или ирландские — о том, как ладожские моряки добирались до края света, до неких «райских» островов, или наоборот, населенных чудовищами [130].

У словен установились прочные связи не только с днепровскими, но и с прибалтийскими славянами. Они переплывали море, подружились с ободритами, руянами, ваграми, поморянами. Существовало регулярное сообщение с их портами Рериком, Арконой, Щетином, Коданском. А в промежутке между Ладогой и Южной Прибалтикой возникли славянские базы на латышских и эстонских берегах — Виндава, Ротала. Это облегчало мореходство, делало его более безопасным. Через ободритов словене завязали хорошие отношения с их союзниками, франками. Около 750 г. ладожским купцам были выделены подворья в германском городе Дорестад в низовьях Рейна, а Карл Великий назначил для торговли с ними особых чиновников [74].

Но мы уже видели, далеко не все славянские княжества жили мирно между собой. Да и у франков был на Балтике непримиримый враг — король Дании Готфрид. Он завидовал Карлу, величайшему монарху Европы, ненавидел христианство. Мечтал создать собственную могучую державу, которая объединила бы Данию, Норвегию, Швецию, страны саксов и прибалтийских славян. Сам он выступать против франков поначалу опасался, но старался вредить им исподтишка, чужими руками. Именно благодаря Готфриду так долго сопротивлялись саксы: их разбитые отряды укрывались у датчан, получали помощь. А в 780-х гг. датский король додумался использовать пиратов.

Их было много в Скандинавии. Здешние скудные земли не могли прокормить все население, люди жили морскими промыслами. Плодородные участки были небольшими. Чтобы не дробить их, родовые князьки-ярлы передавали землю в наследство одному сыну. Остальные получали оружие, строили ладьи-драккары и отправлялись искать удачи. До поры до времени такие шайки месились друг с другом, сводили кровные счеты. Готфрид стал созывать их к себе. Предоставил порты, снабжение, и нацелил на берега франков. Эйнгард писал: «Даны завели большой флот, приступили к опустошению Галлии и Германии».

На самом деле, «большой флот» принадлежал не «данам», а разбойникам разных прибалтийских национальностей. Но набеги получались удачными. С моря налетали неожиданно, прибрежные города не успевали изготовиться к отпору. А пока подтянутся войска, пираты уплывали, нагруженные добычей. После первых успехов к ним потекли массы добровольцев. Дальше стали обходиться уже без датского короля, действовать сами по себе. Поняли, насколько важна организация. Предводители формировали флотилии, устраивали базы. Эти поселения морской вольницы назывались у скандинавов «вик», а их обитатели — викингами.

Целями пиратских нападений становились не только берега франков, но и любые иные объекты, сулившие хорошую поживу. Одним из таких мест была процветающая Ладога. В ней правил князь Буривой, десятый по счету после переселения Славена. Несколько наскоков скандинавских хищников ему удалось отразить. Но Ладога была слишком лакомым куском. Желающих разбогатеть с помощью меча и топора на Балтике хватало. В очередной набег викинги собрали значительные силы. В битве на реке Кюмени Буривоя разгромили, он бежал куда-то в другие славянские страны [76].

Скандинавы захватили Ладогу и утвердились в ней. Отсюда их отряды начали совершать рейды в глубь материка. По рекам стаи кораблей врывались во владения окрестных племен. Свирепые балтийские воины жгли и грабили селения, убивали тех, кто пытался обороняться. Захватив заложников, требовали покориться и платить дань. Вслед за словенами, сломили кривичей и чудь. Добрались до Белоозера и Верхней Волги, заставили подчиниться весь и мерян. Но победители не довольствовались данью. Сброд разбойников распоясался, как сообщает летопись, «насилие деяху». Безобразничали, тащили к себе понравившихся женщин. А верования викингов были вообще страшными. Эти бродяги не утруждали себя сложными ритуалами, не разбирались в языческой философии, зато щедро благодарили богов человеческими жертвами. Стоит ли жадничать, если невольников сколько угодно? Хроники франков отмечали, что удачливые вожаки запросто могли перерезать в честь О дина хоть сотню пленников и пленниц [130].

На Руси такие властители продержались недолго. Словене восстали. Возглавил их сын Буривоя Гостомысл. К нему присоединились все племена, пострадавшие от викингов. Совместными усилиями пришельцев побили «и изгнаше за море». В ходе войны сложилась коалиция из словен, руси, кривичей, чуди, веси и мерян. А горький урок скандинавского нашествия многому научил. Никто не желал снова попасть под завоевателей. Поэтому племена, входившие в союз, решили и дальше быть вместе. Каждое из них «свою волость имяху», поддерживало прежние обычаи, у кого финские, у кого славянские. Но во главе федерации поставили общего Великого князя. Им стал Гостомысл.

Сведения об этой личности сохранились в новгородских, северных летописях, в западных источниках [70]. Под его властью собралась внушительная держава, она охватывала нынешние Ленинградскую, Новгородскую, Псковскую, Тверскую, Ярославскую, Московскую, Владимирскую, Смоленскую области, часть Карелии. И Гостомысл, чтобы подчеркнуть свой ранг, показать разницу с племенными князьями, принял тюркский титул «каган». Впрочем, удивляться этому не стоит. Его титул в ту эпоху был хорошо известен славянам по другим великим державам — Тюркскому, Аварскому, Хазарскому каганатам. Знали его и в Западной Европе, Византии. В переводе «каган» означает «великий». Так называли не просто государя, а правителя над несколькими народами, объединенными в одно государство. Это как раз соответствовало положению Гостомысла.

Возникшая федерация была уже не по зубам викингам. Анонимный персидский автор в IX в. сообщал: «Народ страны русов воинственный. Они воюют со всеми неверными, окружающими их, и выходят победителями. Царя их зовут каган русов». О Русском каганате упоминали также Ибн-Русте, Гардизи, Худад ал-Алам. Но русичи, разумеется, не только воевали. Ладожские моряки снова появились на западе, в городах франков. Ездили и в далекие страны Востока. Ибн Хордабег писал, что русские купцы из «отдаленнейших частей Славии» через Хазарию попадали в Персию, стали частыми гостями в Багдаде.

Так же, как во все времена, русичи трудились, женились, растили детей. У самого Гостомысла было четыре сына и три дочери. Правителем он был взвешенным, дальновидным. Налаживал дипломатические отношения с различными государствами, вел переговоры. По каким-то делам лично ездил к прибалтийским славянам. А всех дочерей отдал «суседним князем в жены». Возможно, с этим был связан и его визит на южный берег Балтики. В федерацию ободритов входило племя рарогов, ему принадлежал крупнейший порт Рерик. И за князя рарогов Годолюба ладожский государь выдал свою среднюю дочь Умилу. Звенели свадебные чаши, ломились от кушаний столы, разливались веселые и озорные песни — но через такие браки укреплялись и торговые связи, заключались союзы.

Хотя семейное счастье Годолюба и Умилы оказалось коротким. Рароги жили совсем рядом с датчанами, а король Готфрид все более определенно готовился к борьбе против франков. Наращивал армию, флот. Разъезжали тайные посольства, формировался военный альянс. Готфрид договорился с племенами лютичей, глинян, смольнян. Наконец, он счел себя достаточно сильным, чтобы бросить открытый вызов Карлу Великому. В 808 г. датчане и дружественные им славянские племена с разных сторон навалились на франкских союзников, ободритов. Войско Готфрида осадило Рерик. Годолюб возглавил оборону, отчаянно отбивался, но город взяли штурмом и сожгли. А князь попал в плен, и Готфрид велел его повесить.

Когда император Карл узнал о нападении, он выслал на помощь ободритам своего сына Карла Юного. Франки разбили глинян и смольнян, разорили их земли, потеснили датчан, но спасти союзников не смогли. Великий князь ободритов Дражко потерпел несколько поражений, бежал к соседям и был там убит. Его княжество капитулировало и покорилось датчанам. Готфрид намеревался продолжить войну, но в 810 г. его прикончил собственный телохранитель — то ли отомстил за какую-то личную обиду, то ли сработала агентура франков. Однако и Карл Великий был уже стар, болел. Он предпочел заключить мир с Данией и попросту отгородиться от беспокойного севера, приказал строить на границах систему крепостей. Ободриты от разгрома так и не оправились, независимость не вернули.

Жена казненного Годолюба Умила осталась жива. Но как сложилась ее дальнейшая судьба, мы не знаем. Может быть, она попала в плен к Готфриду. Или сумела скрыться, нашла пристанище у соседей. А может, муж успел посадить ее на корабль и отправить к тестю в Ладогу. Известно лишь одно — у нее был младенец-сын. Не исключено, что он родился уже после смерти отца. В древности имена старались давать со смыслом, а мальчика нарекли в честь погибшего города Рерика, в честь сокола-рарога — священного символа племени рарогов. Его звали Рюрик.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх