Отдел шестой

КРЕПОСТНОЕ ДЕЛО В XX ВЕКЕ

ГЛАВА XXVIII Краткий очерк состояния крепостного дела за границей и в России до начала русско-японской войны.

Крепостное дело за границей.

Крепостное дело в России.

ГЛАВА XXIXПорт-Артур как крепость; условия его возведения и состояние крепостных верков к началу осады в 1904 г. Влияние данных борьбы за Порт-Артур на дальнейшее развитие крепостного дела.

Условия проектирования и постройки крепости Порт-Артур.

Влияние данных борьбы за Порт-Артур на дальнейшее развитие крепостного дела.

ГЛАВА XXXКраткий очерк состояния крепостного дела за границей за период времени от окончания русско-японской войны до начала мировой (1906-1914 гг.).

Крепостное дело за границей.

ГЛАВА XXXIКраткий очерк состояния крепостного дела в России за период времени от окончания русско-японской войны до начала мировой.

Крепостное строительство и новые проекты фортов до 1912 г.

Березанские опыты 1912 г.

Работы по составлению проектов крепостных сооружений и самих крепостей с 1912 г.

Теория крепостной борьбы.

ГЛАВА XXXIIКрепости и долговременные укрепления в мировую войну. Современные воззрения на формы заблаговременного укрепления границ государств.

Крепости и долговременные укрепления в мировую войну.

Современные воззрения на формы заблаговременного укрепления границ государств.


Примечания:



Осадное искусство у древних: особенности приемов атаки и соответствующие мероприятия обороны.

Осадное искусство стояло в древности на очень высокой степени развития. Основную причину этого можно объяснить следующим обстоятельством. Существование рабства позволяло без больших затрат возводить грандиозные фортификационные сооружения (солидные стены с башнями), а так как средства поражения (осадные орудия) были несовершенны, то осаждавшему эти сооружения приходилось изощряться и производить самому колоссальные работы для овладения укрепленным пунктом. Оборона велась чрезвычайно упорно: в ней принимали деятельное и горячее участие жители, которые знали, что в случае падения города их ожидает плен, рабство или смерть.

Основные способы атаки древних крепостей вследствие слабости тогдашней артиллерии выражались в: нечаянном нападении, атаке открытой силой, блокаде и постепенной атаке.

Нечаянное нападение обычно производилось ночью, при слабом малобдительном гарнизоне, в случае измены или подкупа. Нападали с нескольких сторон, стараясь овладеть воротами и впустить в них главную массу войск. Для непосредственного проникновения в город особых правил не существовало, и здесь большую роль играли хитрость (взятие Трои) и случайность. На стены взбирались способом, носившим название черепахи: воины становились в несколько рядов вплотную к стене и образовывали собой род лестницы, подыманием над головами щитов, по которым штурмующие колонны взбирались на стены. При наличии впереди стены рва его заваливали обычно фашинами. Мерами противодействия нечаянному нападению было охранение, бдительность гарнизона и расположение на стенах часовых.


Фиг. 15.

Общее состояние фортификации в средневековье.

Средневековье характеризуется упадком военного искусства вообще: наступательное оружие не развивалось, а потому не совершенствовалась и фортификация, отсюда - отсутствие в этот период блестящих фортификационных форм. Одной из главных причин упадка военного искусства, а с ним и фортификации, была раздробленность Европы. На развалинах западной Римской империи образовалось много независимых государств; в каждом из них водворилась феодальная система; поземельная собственность раздробилась, армии уменьшились донельзя. Каждый, даже самый незначительный феодальный владелец (немецкое слово "феод" означает владение, даваемое на время) заботился о своей независимости созданием своей укрепленной столицы-убежища, в которой он укрывал свои богатства от набегов соседей; такое укрепленное убежище выявилось в форме укрепленного замка, который и сделался господствующим типом средневековой крепости.


Укрепленные замки, монастыри, городские ограды, пограничные линии.


Средства и приемы атаки крепостей средних веков.

Нашествие готов, гуннов, вандалов и других диких народов, наводнивших Западную Европу, и незнакомых с приемами постепенной атаки римлян и греков, имело последствием значительное падение осадного искусства в средние века.

Искусство устройства метательных машин было утрачено. Только с XII века начинают распространяться метательные машины, основанные уже не на силе скручивания, а на силе тяжести: таковы были требюше и арбалеты, явившиеся на замену балист и катапульт. С помощью требюше метали камни для разрушения домов, горючие материалы - для производства пожаров, мертвые тела - для заражения воздуха. Арбалеты (род лука) метали тяжелые стрелы на расстояния до 700 м. Подступные машины строились, но редко и неудачно (осада Рима готами в 537 г. от нашей эры). Подступы образовывались из траншей, покрытых сверху бревнами, или из двух палисадных стенок, впереди которых шел мускул. Стрелки прикрывались подвижными щитами, сделанными из хвороста и фашин и называвшиеся мантелетами.

В общем с VIII по XII век к постепенной атаке прибегали редко, хотя Готфрид Бульонский в 1099 г. и взял Иерусалим с помощью подвижных башен. Крестоносцы обычно облагали города и ждали случая сразиться с вылазкой обороняющегося в открытом поле или нечаянным нападением проникнуть в город. Однако подземная война получает за этот период особенное развитие. Фридрих Барбаросса и Филипп Август содержали уже при своих войсках специальные отряды минеров, и тогда явилась более или менее правильно организованная минная война, имевшая целью с одной стороны обрушать стены провалом их в подкоп, а с другой - противодействовать этому и стремиться охватить сеть мин атаки, овладеть ими и уничтожить или наполнить удушливыми газами.

Здесь уместно будет сказать несколько слов и об осадном искусстве русских в этот период. Первое применение осадных работ сделал русский князь Владимир в 988 г. от нашей эры под Корсунью. Окружив город многочисленной ратью, Владимир велел сделать огромную насыпь или террасу, но осажденные подошли под нее подземными галереями и начали уносить в город насыпаемую землю. Владимир не нашел средств воспрепятствовать этому и, видя малоуспешность своих работ, прибегнул к выстоянию или блокаде, а чтобы принудить неприятеля к скорейшей сдаче города, приказал перекопать трубы, снабжавшие город водой. Затем в продолжение полутора века со времени взятия Корсуни и вплоть до вторжения татар в Россию летописи вовсе не упоминают о каких-либо осадных работах, а при успешном овладении городом, ограничиваются только выражением: "взяша город копием" (т. е. открытой силой).

Об осадных машинах в летописи упоминается впервые под годом 1237-м, при описании осад, произведенных Батыем. Таким образом единственные способы атаки, к которым прибегали русские до половины XIII века, это - блокада (выстояние) и атака открытой силой (приступ).

При блокаде первым делом войска размещались в окопах, т. е. возводились своего рода циркум- и контрвалационные линии, которым историк Ф. Ласковский присваивает название охранительных осадных линий. Сама блокада состояла в одном только тесном окружении города; для ускорения же сдачи его употребляли нечаянные нападения, надеясь застать обороняющегося врасплох, или же лишали город водоснабжения, как это было при осаде Корсуни.

Производство приступа или, по-тогдашнему, приступления, зависело от устройства ограды. При земляной ограде атакующий спускался в ров, получавший только фронтальную оборону с вала при помощи ручных метательных машин, затем, перейдя ров, подступал к подошве вала, где встречался с камнями и бревнами, спускавшимися на него обороной, наконец взбирался на вал, у наружного края которого его встречал обороняющийся. При таком приступе едва ли применялись какие-либо вспомогательные средства; единственно, по предположению историка, часть воинов, расставленных у наружного края рва или в некотором от него расстоянии, могла действовать стрелами и пращами, облегчая другим воинам достигать вершины вала. Воины эти, судя по указаниям летописи, располагались иногда за искусственными прикрытиями. При приступе на деревянную ограду прибегали к рубке или к зажжению стен; для последней цели, по-видимому, у подошвы стены складывались связки из сухих сучьев, которые и зажигались; средство это потом было в большом употреблении и известно под именем приметов. Успех приступа зависел иногда от внезапности самого нападения. Летописцы часто указывают на такие попытки, обозначая приближение войск выражениями: "пустить на вороп", "пустить изгон".

Относительно применения русскими подземных подступов, подкопов до введения в России пороха сведения, имеющиеся в различных исторических материалах, довольно сбивчивы, и потому правильнее будет предположить, что едва ли они применялись.

Со времени вторжения татар в Россию (1237 г.) осадное искусство получило большее развитие. Летописи, описывая осады, произведенные татарами, впервые упоминают об осадных машинах, называя их "порокы". С этого же времени начинаются в летописях указания на употребление этих машин и русскими при атаке укрепленных городов. Машины эти назывались "сосудами на взятье града" (осада Люблина 1245 г.). Метательные машины были пращи, тараны, самострелы; подступные машины - сосуды грядные; стенобитные машины - бараны. С введением осадных машин явились и мастера для их постройки; летописцы дали им название порочных мастеров.

Однако осадные машины мало повлияли на изменение приемов атаки. Изменились только некоторые ее детали. Охранительные осадные линии, состоявшие до того из земляных окопов, стали устраивать из тына или, по-тогдашнему, острога. Идя на приступ, стали заботиться о лучшем прикрытии штурмующего, для чего катили перед собой туры, ставили их невдалеке от ограды и располагали за ними стрелков; за ними же находили себе защиту от вылазок или в случае неудачи штурмующие.



Крепостное дело за границей.

Уже к концу XIX века за границей и первым делом в Германии наметились новые пути в крепостном деле.

Первый путь, на который вступила Германия в крепостном вопросе, особой новизны еще не представлял, так как предусматривал только дальнейшее расширение обвода крепостей, являвшееся следствием непрерывно прогрессировавшей в дальности артиллерии.

Второй путь, касавшийся изменения формы элементов, образующих крепость, был действительно новым. Старые центральные крепостные ограды, окружавшие большие промышленные и политические центры, стесняли рост этих центров, что приводило к мысли о снесении старых оград и замене их значительно вынесенными вперёд простыми ограждениями в виде отдельных небольших опорных пунктов, связанных железными решетками или сравнительно низкими валами со рвами, заполненными проволочной сетью. Затем повысившаяся меткость артиллерии и мощность фугасного снаряда давали основание полагать, что форт даже самого новейшего типа (броневой форт - Panzerfort) - может быть быстро разрушен бомбардировкой и потому не является уже надежной опорной точкой главной крепостной позиции. На замену форта необходимо создать какую-то иную фортификационную форму, занимающую большую площадь с разброской на ней отдельных элементов ближней и дальней обороны.

Поводом к осуществлению на практике указанных путей в крепостном строительстве явилось предпринятое в 1898-1899 гг. расширение крепости Мец в соответствии со вновь разработанным планом войны. Мец представлял собой тет-де-пон, прикрывавший одну из важнейших переправ на р. Мозель, Эта река в свою очередь прикрывала сосредоточение германских сил в Лотарингии и позволяла свободно пользоваться переправами через нее между Люксембургом и французской границей на юге. С началом войны немцам под защитой мецских укреплений предстояло перебрасывать через р. Мозель одну из своих армий силой в б корпусов (около 300000 человек). Для одного размещения биваком такого количества войск требовалась площадь не менее 10 кв. км, соответствующая кругу с поперечником около 4 км. Такой площади да еще надежно обеспеченной от бомбардирования новейшими орудиями, прежняя крепость Мец с ее фортами, вынесенными от ограды всего на 3- 4 км и общим обводом в 23 км, дать не могла. Поэтому приходилось подумать о более значительном выносе вперед укреплений, могущих обеспечить ядро от бомбардирования. Это привело к тому, что с 1899 г. немцы решают сначала занять известное число точек на западных возвышенностях, которые в случае войны могли бы быть заняты французской осадной артиллерией. Такими точками оказались расположенные от 7 до 9 км от переправ через р. Мозель высоты: Сольни, Пуан-дю-Жур и лес Жоржимон. На юге, на правом берегу р. Мозеля, тоже решено было занять удаленные от центра крепости на 9,5 км высоты Сент-Блаз и Сомми (см. ниже фиг. 140). Между указанными точками получались промежутки длиной от 4 до 7 км, которые были вполне пригодны для активной обороны крупных войсковых частей, но на этих точках необходимо было возвести такие опорные пункты, которые, будучи сами по себе сильными, способны были бы также к вполне самостоятельной обороне против атаки их со всех сторон как артиллерией, так и пехотой. Возникал вопрос, способен ли выполнить такую задачу даже новейший тип германского броневого форта - Panzerfort, только что (в 1898 г.) законченный на Мутциг-Мольсгеймской позиции-заставе. Ведь форт этот совмещал в себе и средства ближней борьбы (пехотная позиция), и средства борьбы дальней (артиллерия в броневых башнях) на сравнительно малом и тесном пространстве. Одно попадание сильнейших по действию снарядов выводило из строя броневые башни, следовательно и артиллерию, и кроме того могло также разрушить расположенные непосредственно под ними казематированные помещения для пехоты. Избегнуть этого можно было только рассредоточением обоих видов средств борьбы на возможно большей площади, что затруднило бы неприятельской артиллерии одновременное поражение этих средств и привело бы к большой затрате дорогостоящих снарядов в течение более или менее продолжительного срока. В то же время желательно было, чтобы вся совокупность разбросанных на известной площади построек представляла нечто самостоятельно целое, управляемое единым начальником. Это могло быть достигнуто соединением построек между собой подземными сообщениями и окружением всей площади одной общей преградой, взятой частью под фронтальный, частью под фланговый огонь из отдельных элементов всей совокупности оборонительных сооружений. Так возникла фортификационная форма, названная первоначально укрепленной группой (Befestigungsgruppe).

Надо здесь заметить, что первоначально идея укрепленной группы возникла не в Германаии, а во Франции при брожении мыслей, вызванных кризисом, фортификации с появлением бомб-торпедо: она была высказана анонимным автором статьи "Форты и мелинит в журнале "Военные знания" (Sciences Militaires) за 1887 г. Затем, десять лет спустя - в 1897 г. та же идея, муже воплощенная в известную форму, выраженную чертежом, была приведена французским инженером кап. Сандье в его статье "Организация, атака и оборона крепостей", которая в следующем 1898 г. появилась в русском "Инженерном журнале" в переводе и. с комментариями проф. Инженерной академии. Клокачева. Группа Сандье была названа автором "укрепленным плацдармом". В том же 1898 г. группы несколько иной формы, чем группа Сандье, предлагались еще двумя иностранными авторами: бельгийским инженером проф. Дегизом и австрийским инженером Лейтнером. Дегиз проектировал группы, удаленные одна от другой (считая расстояние между осями групп) на 2,5 км, причем в каждую его группу входило три и четыре укрепления, расположенные одно от другого на расстоянии нескольких сотен метров, каждое укрепление должно было обороняться одним взводом пехоты и двумя-тремя скорострельными пушками, помещенными в броневые башни. Одно из укреплений имело в горже так называемые традиторные орудия, предназначенные для фланкирования промежутков. В обоих предложениях заложена была мысль достигнуть возможного уменьшения целей и расчленения элементов обороны, в то же время в обоих же предложениях чувствовалось, при расчленении единого форта на несколько мелких укреплений, затруднение, выражающееся в значительном повышении стоимости всего сооружения. Этого оба автора пытались избегнуть тем, что отказывались от эскарповых и контрэскарповых стен во рвах и ограничивались достижениями безопасности от штурма укреплений только при помощи проволочной сети и железной решетки, обстреливавшихся лишь фронтальным ружейным огнем и огнем бронированных скорострельных пу

шек, так по крайней мере предлагал поступать в своих группах Дегиз.

Первая группа, возникшая в Меце, была расположена на высоте Сен-Кэнтен, в 80-х годах. Здесь имелся старый французский форт, возведенный ко времени франко- прусской войны, удаленный от центра города примерно на 3,5 км. Немцы, получив в эту войну Мец в свои руки, построили в конце 70-х годов на расстоянии около 1 км к западу от названного форта новый форт Манштейн, который в 80-х годах они бетонировали. Затем оба форта были соединены траншеями с траверсами, а внутри образовавшейся замкнутой площади под большой поперечной насыпью были построены казарма и погреба, а также были возведены несколько впереди и позади казармы броневые и открытые батареи. Вся эта группа построек была названа "Фесте Фридрих-Карл" (FesteFridrich-Karl).



Крепостное дело в России.

В России крупные работы по крепостному строительству были предусмотрены с назначением в 1898 г. военным министром ген. Куропаткина. Ставя на первом плане скорейшее усиление западной границы, ген. Куропаткин не мог однако не считаться с обстановкой, сложившейся после японо-китайской войны 1894-1895 гг. на Дальнем Востоке, где приходилось серьезно подумать об усилении военного положения, которое и вошло в план мероприятий на ближайшее пятилетие 1899-1903 гг. В этот план входили между прочим постройка новой крепости в Порт-Артуре, усиление существовавшей уже крепости Владивосток и Николаевск-на-Амуре.

На западной границе в указанное пятилетие имелось в виду создать предмостные позиции у Рожан, Ломжи, Топилец и Желтки по р. Нареву, затем предположено было укрепление Ковеля и Влодавы и усиление Висло-Наревского плацдарма с восточной стороны постройкой новых фортов у Бениаминова, Непоренты, Александрова, Рембольщизны и Шамоцина, а также форта Дембе близ Зегржа. В общем на бывшем передовом театре имелось в виду, по мысли самого Куропаткина, создать огромный, недоступный вторжению немцев укрепленный район, в котором западный фронт образовали бы крепости: Новогеоргиевск, Варшава и Ивангород - по р. Висле, южный фронт: Ивангород, р. Вепрж, Коцк-Влодавский озерно-болотистый район и наконец северный фронт - по р. Нареву с крепостями - Новогеоргиевск, Зегрж, Пултуск, Рожаны, Остроленка, Ломжа и общим редюитом-крепостью Брест-Литовск.

Однако вследствие значительных урезок кредитов этот весь грандиозный план осуществлен не был. В 1899 г. были лишь составлены проекты фортов полудолговременного характера для Рожан, Топильца, Желтки, Пултуска, Остроленок и Ковеля. Проект укрепления Ломжи был составлен в 1901 г., и с 1902 г. было приступлено к его осуществлению, Проект Влодавы был составлен только в 1903 г., но к сооружению крепости здесь так и не приступали вследствие начавшейся в 1904 г. русско-япойской войны. Проекты остальных укрепленных пунктов также осуществлены не были, только с 1901 г. приступили к постройке фортов Дембе и Бениаминов, которые были почти закончены к началу русско-японской войны. Проекты фортов для Ковеля, Топилец, Желтки и других упомянутых выше пунктов, хотя и не были осуществлены, тем не менее представляют большой исторический интерес.

Ковель как железнодорожный узел и переправу на р. Турия предположено было было укрепить созданием здесь круговой позиции.

Топилец и Желтки представляли собой переправы через верхний Нарев, в расстоянии: первый - 15 км второй - 12 км к западу от Белостока. В обоих пунктах предполагалось вынести километров на 8-9 от переправ предмостные позиции дугового начертания.

Для всех указанных пунктов были составлены в Инженерном комитете Главного инженерного управления в 1898-1899 гг. соответствующие проекты, причем в составлении их принимал участие проф. Инженерной академии Буйницкий, которым был составлен типовой чертеж форта. Так как суммы, предназначавшиеся на постройку указанных укрепленных пунктов, были довольно скромные, а для отдельных опорных пунктов, т. е. фортов была поставлена задача - оказывать сопротивление лишь снарядам 15-см калибра, то составленный проф. Буйницким типовой форт носил полудолговременный характер. Термин "полудолговременный" означал, что форт должен удовлетворять тем же основным условиям, что и долговременный, т. е. иметь преграды, получающие закрытую фланковую оборону, и казематы, способные укрывать гарнизон от наиболее опасных снарядов неприятельской артиллерии, но так как таковыми снарядами были приняты 15-см, то бетонные казематы форта могли получить минимальные размеры толщин сводов, принятые в долговременной фортификации, т. е. 1,2 м; внутреннее пространство (емкость) казематов должны были быть также минимальными, и число фланкирующих рвы построек также должно было быть доведено до возможного минимума, словом, полудолговременные форты должны были представлять собой наиболее экономичную разновидность долговременных фортов.

Финансовые возможности военного ведомства того времени понуждали прибегать к такого рода "полудолговременным укреплениям", уже имевшим свое историческое прошлое в кампанию 1866 г. при укреплении пруссаками захваченной ими Саксонской столицы - Дрездена: Дрезденские форты имели блиндажи с покрытием из ряда рельс и слоя бетона до 0,6 м с земляной обсыпкой в 0,9 м, а рвы их получали закрытую фланковую оборону из подобных же капонира и полукапониров.



Условия проектирования и постройки крепости Порт-Артур.

В мае 1896 г. Россия заключила с Китаем договор о постройке Маньчжурской железной дороги, а в следующем 1897 г. Германия получила от Китая право на арендное пользование бухтой Киао-Чау на Щандунском полуострове. Это обстоятельство, а также видимое намерение Англии приобрести здесь такую же гавань, привело Россию к немедленному занятию двух лучших стоянок на Ляодунском полуострове: Порт-Артур и Талиенван (см. общую схему фиг. 139).


Фиг. 139.

Влияние данных борьбы за Порт-Артур на дальнейшее развитие крепостного дела.

В общем борьба за Порт-Артур подтвердила многое, что указывалось и ранее в теории фортификации в отношении как общего расположения крепостей, так и устройства отдельных их элементов, но кроме того эта борьба выявила немало интересных данных в отношении деталей крепостных построек, причем эти данные получились сами собой потому, что обороняющемуся пришлось столкнуться с двумя основными фактами: 1) появлением у атакующего крепость противника артиллерии мощного калибра в виде снарядов 28-см гаубиц и 2) применением атакующим, после неудачных штурмов крепости, почти что так называемой школьной постепенной атаки, доведенной до периода ближней борьбы на укреплениях, с применением тех сап и мин, которые многими считались устаревшими и потому не заслуживающими внимания и изучения средствами.

Не говоря о таком, давно известном указании из опыта уже прошлых войн, что на фортах не место тяжелым орудиям, между тем как в Порт-Артуре на 3-м форту имелась батарея на 4-6-дм пушки, из обороны порт-артурских укреплений выявились следующие данные:

Стрелков, располагаемых у линии огня фортов, надлежит как можно лучше укрывать, особенно на боковых фасах, от губительного шрапнельного огня. Это требование, как увидим ниже, привело к устройству у линии огня бетонного бруствера откидных металлических щитов, железо-бетонных козырьков и таких же или броневых стрелковых галерей, подбрустверных ниш и пр. Для наблюдателей и часовых на брустверах стали устанавливать броневые наблюдательные посты и будки.

Внутри фортов обязательны ретраншаменты, т. е. внутренние позиции с надежными убежищами, позволяющие развивать по внутренности форта ружейный и пулеметный огонь в том случае, когда неприятель, овладев главным валом, будет стремиться вести дальнейшую атаку внутрь форта. В порт-артурских укреплениях ретраншаменты гарнизону приходилось создавать почти в последнюю минуту из земляных мешков, и даже такие слабые укрытия способствовали увеличению длительности обороны этих укреплений.

Под главным валом форта необходимо наличие надежного убежища для дежурной части, которая могла бы по тревоге быстро появляться на боевой позиции, жилую же казарму для прочей, отдыхающей части гарнизона, необходимо располагать в горже форта, а еще лучше совсем выносить из последнего, дабы наилучшим образом предохранить от бомбардирования.

Органы фланкирования промежутков в виде промежуточных капониров и Полукапониров по-прежнему являются главнейшими органами форта, но их необходимо тщательнейшим образом укрывать от косого огня противника.

Фланкирование рвов при помощи кофров вполне себя оправдало, но при условии, что эти кофры были обеспечены от минной подземной атаки контрминными системами, а от надземной атаки булевыми колодцами - передовыми препятствиями, взятыми под сильный ружейный и пулеметный огонь.

Все казематированные постройки должны впредь иметь надежные покрытия от снарядов самого крупного калибра, вероятного у противника -пока, как это оказалось у японцев, - от 28-см снарядов, но уже не пороховых, а фугасных, снаряженных новейшими бризантными веществами.

Для упорства обороны и удобства сообщения все казематированные постройки желательно связывать между собой потернами, приспособленными при помощи броневых дверей с бойницами к упорной обороне шаг за шагом. От горжевой казармы необходимо отводить подземное сообщение на возможную глубину в тыл - для укрытого подведения резервов.

Наконец все казематированные помещения должны хорошо вентилироваться, освещаться электричеством и снабжаться водой.

Все эти выводы были взвешены самым тщательным образом и нашли себе отражение как в русских, так и в иностранных проектах долговременных укреплений, появлявшихся с 1906 г. В России эти выводы были особенно детально разобраны защитником Порт-Артура военным инженером Шварцем, который, будучи после войны назначен преподавателем тогдашней Инженерной академии, написал в 1907 г. обстоятельный труд "Влияние данных борьбы за Порт-Артур на устройство сухопутных крепостей", в котором предложил новый способ организации фортового пояса из фортов, соединенных долговременными фронтами, и составленный им проект долговременного форта, удовлетворяющий всем вышеприведенным выводам из Порт-Артура.

Первый вопрос, который после русско-японской войны занимал умы русских военных инженеров, касался выработки новых норм для толщин покрытий и стен долговременных построек, рассчитанных на попадание 28-см фугасных бомб. С целью определения этих норм уже в 1906 г. были произведены некоторые предварительные опыты в крепости Владивосток, где, кстати сказать, новые форты и батареи, строившиеся с 1900 г., по существу своему были во многом схожи с порт-артурскими и после войны очевидно нуждались в серьезных усовершенствованиях. Здесь решили пожертвовать некоторыми наиболее устарелыми постройками, имеющими бетонные казематы с 1,5-м сводами, над которыми взорвали 9-дм и 11-дм бомбы, снаряженные 16 и 24 кг пироксилина. Опыты эти не дали надлежащих результатов, и вопрос о норме толщин сводов остался неразрешенным. Инженерный комитет после долгих обсуждений временно постановил увеличить на 0,3 м нормы покрытий казематов, существовавшие с 1896 г., и взамен прежних 1,8-2,1-2,4-м толщин принять соответственно: 2,1-2,4-2,7-м.

В начале 1907 г. в иностранной литературе начинают появляться сведения о применении в крепостном строительстве вместо бетона нового строительного материала железобетона, до того времени находившего себе применение лишь в гражданском строительстве в виде так называемых сводов системы Монье. фактически, как показала более поздняя литература, в Германии железобетон нашел себе частичное применение в крепостном строительстве еще в 1888 г., но затем был оставлен в пользу обыкновенного цементного бетона жирной консистенции, а с 1907 или 1908 гг. бетон снова стал вытесняться или во всяком случае дополняться железобетоном. Во Франции серьезные опыты с железобетоном производились в Вердене в 1895-1896-1897 гг., а с 1900 г. его стали применять в крепостном строительстве, причем в 1906 г. были произведены опыты стрельбы по железобетонным постройкам во время маневров под крепостью Лангр.

В России на применение железобетона в крепостном строительстве обратил впервые внимание профессор Инженерной академии Н. А. Житкевич, который, после тщательного наблюдения над крепостными постройками из обыкновенного цементного бетона нашел в последнем столько отрицательных свойств, что, базируясь сначала на заграничное строительство, а затем изучая и сам на опытах свойства железобетона, стал вести с 1907 г. пропаганду в пользу этого последнего материала для крепостных сооружений (См. труды проф. Житкевича: "Монолитность бетонных сооружений" - в "Инженерном журнале" 1904 г., № 8-12 и "Применение железобетона в крепостном строительстве" - в "Инженерном журнале" 1907 г.).

Под непосредственным руководством проф. Житкевича в течение 1907-1908 гг. производился ряд предварительных опытов по взрыванию пироксилиновых зарядов и снаряженных пироксилином бомб 9- и 11 -дм калибров над железобетонными плитами и сводами с целью выяснения свойств железобетона в сравнении с бетоном. Такие опыты были произведены в 1907 г. на Волковом поле (Охтинский полигон) под Петербургом и в 1908 г. - на Усть-Ижорском полигоне и на рифе Кронштадтской косы. Кроме того, в 1907 г. сверх программы были произведены на Ромбертовском полигоне, под Варшавой, опыты взрывов и стрельба по железобетонным козырькам и щитам военных инженеров Шошина и Гиршфельда, на которых проф. Житкевич присутствовал в качестве члена комиссии.

На основании всех данных опытов, сведенных вместе проф. Житкевичем, и сделанных им заключений Инженерным комитетом Главного инженерного управления в октябре 1909 г. была составлена "Инструкция для устройства перекрытий казематов в крепостных сооружениях". Эта инструкция рекомендовала для новых построек следующие конструкции сводчатых перекрытий:

а) для больших пролетов (свыше 3 м) слоистую конструкцию из внутреннего железобетонного свода толщиной в 0,46 м, песчаной прослойки в 0,91 ми бетонного тюфяка в 1,5 м, усиленного в верхней своей части тремя рядами железных сеток;

6) для малых пролетов (до 3м)- сплошную конструкцию из бетонного свода толщиной в 2,4 м, усиленного вверху тремя рядами железных сеток, а снизу - одним рядом сетки; для таких же пролетов рекомендовались и сплошные железобетонные своды толщиной на 0,30 м меньше бетонных.

Из других вопросов, вызванных к обсуждению опытом Порт-Артура, кроме материала и толщины сводов казематированных крепостных построек, следует прежде всего упомянуть "О крепостях большого диаметра". Этот вопрос вызвал в России на страницах военной печати в 1908 г. большую полемику, имевшую практические последствия. Дело в том, что Порт-Артур, как мы видели выше, имел слишком малый диаметр наружного обвода. Это привело к тому, что крепость насквозь простреливалась японскими орудиями. К 1908 г., когда был затронут вопрос о диаметре крепости, досягаемость новейших образцов осадных орудий достигла 12 км. Вследствие этого обстоятельства сначала в особых заседаниях, происходивших по крепостным вопросам в соответствующих учреждениях, а затем в печати стали раздаваться голоса за необходимость создания крепостей диаметром около 20- 22 км в тех случаях, когда в центре крепости находится обширный населенный пункт, важный порт, вообще площадь больших размеров и большого значения. Однако при столь значительном диаметре крепости, а следовательно и соответственном (около 70 км) протяжении главной крепостной позиции, образование последней из прежних одиночных фортов, отодвинутых друг от друга в среднем на 3 км, и заблаговременно подготовленных промежутков, становилось чрезмерно дорогим (до 125 млн. рублей), а гарнизон крепости возрастал до нежелательно большого числа в 65000 человек. В силу указанных соображений некоторые инженеры стали предлагать организацию главной крепостной позиции в таких крепостях большого диаметра не из фортов, а из совокупности их, т. е. так называемых фортовых групп площадью каждая около 2 км2. Напомним здесь, что в Германии схожие по устройству сооружения, именуемые "фестами" или крепостцами, получили свое практическое осуществление уже с 1899 г. в крепости Мец, которая с образованием из таких "фест" нового обвода сделалась образцом крепостей большого диаметра или, как их стали позже называть, - широкого расположения.

Из частностей устройства новых крепостей по опыту Порт-Артура упомянем здесь еще вопросы о центральной крепостной ограде и междуфортовых промежутках. По поводу центральной ограды, которая в Порт-Артуре была возведена в первую очередь, а между тем не сыграла никакой роли, так как до нее не дошло дело, многие стали высказывать сомнение, нужна ли она в крепостях вообще? По поводу организации междуфортовых промежутков, ссылаясь на то, что под Порт-Артуром огромную роль в августовских штурмах играла расположенная между 2-м и 3-м фортами старая китайская стенка, благодаря главным образом которой были отбиты японские штурмы, военный инженер Шварц (участник обороны крепости) в своем труде, о котором было упомянуто выше, предлагал смыкать форты участками долговременной ограды, обращая тем самым фортовый пояс как бы во вторую ограду. Надо, впрочем, заметить, что аналогичное предложение о сомкнутии междуфортовых промежутков, не базируясь ни на какой боевой опыт, а лишь на одни теоретические обсуждения, делал еще в 1899 г. военный инженер Пруссак в статье "Опыт исследования нормального типа современной сухопутной крепости", помещенной в "Инженерном журнале" за 1899г. (№ 10 и 11). Но как в 1900 г. предложение Пруссака не встретило в специальной литературе сочувствия большинства военных инженеров, так в 1908 г. предложение Шварца встретило даже возражение, и мысль автора сомкнуть промежутки между фортами была сопричислена к "ересям в крепостном деле", а проектируемая им крепость названа "крепостью-городищем". Что же касается вопроса о центральных крепостных оградах, то он остался в прежнем положении.

Большое внимание было уделено в специальной литературе после русско-японской войны также вопросам ближней борьбы и среди них -вопросу о подготовке крепостей, вообще и фортов в частности к подземной минной обороне*(* См. статью В. Яковлева, О подготовке крепостей к подземной минной обороне по опыту Порт-Артура в "Инженерном журнале" за 1908 г.).

Не остались без внимания и другие средства ближней борьбы: разработаны были типы минометов и бомбометов, ручных гранат; были предложения, правда, со стороны одного германского изобретателя, касающиеся применения огнеметов, но они не внушили к себе уважения и достаточного доверия со стороны инженерного начальства, почему были отклонены, получив зато практическое осуществление у немцев в мировую войну 1914-1918 гг.

Наконец наряду со всеми перечисленными вопросами русскими военными инженерами в период времени, непосредственно следовавший за Порт-Артуром, усиленно обсуждался вопрос и о детальном устройстве фортов, причем различными авторами были составлены проекты таковых, о которых будет сказано ниже.



Крепостное дело за границей.

Из иностранных государств особенно широко и разумно использовала для крепостного строительства опыт Порт-Артура Германия. Уже с 1905 г. в трудах выдающихся тогдашних писателей: Шретера, Фробениуса, Тепфера, Ставенгагена и др. делались из этого опыта разнообразные выводы и предложения, а позже переводились на немецкий язык труды русских военных инженеров, так или иначе затрагивающие этот опыт. Есть основание полагать, что отдельные предложения поверялись полигонными опытами, обсуждались Инженерным комитетом, применялись частично на крепостных маневрах и т. д.

Наиболее горячая работа по крепостному строительству велась с 1904 г. в крепостях Мец, Тионвиль, на скале Истейнер-Клотц (броневые батареи у железной дороги, идущей вдоль правого берега верхнего Рейна, между Гюнингеном и Неуенбургом), а также на восточной границе - в Кульме, Грауденце, Кенигсберге и в перешейках Мазурских озер. В 1904 году отпуск денежных средств на крепостное строительство сравнительно с предшествующими тремя годами был увеличен в среднем на 3850000 марок. В общем же с 1900 по 1914 гг. на крепостное строительство было отпущено 471848481 марка, но к этой сумме надо еще добавить расходы на приморские крепости, на крепостную артиллерию и на средства освещения в крепостях. Так что за 15 лет расходы на крепости по артиллерийской и инженерной части достигали в среднем около 16 млн. рублей в год, распределяемых на 35 крепостных управлений.


Фиг. 140.

Крепостное строительство и новые проекты фортов до 1912 г.

Первые четыре года по окончании русско-японской войны (1905-1909 гг.) не ознаменовались в русском крепостном строительстве никакими существенными новшествами: теоретические обсуждения различных крепостных вопросов и упомянутые выше опыты не дали за этот срок вполне твердых данных, которые могли бы сразу проводиться в жизнь, и потому в русских крепостях за этот промежуток времени производились лишь текущие работы по окончанию уже начатых сооружений или некоторые наметившиеся усовершенствования в деталях уже возведенных ранее построек.

Зато в различных комиссиях усиленно обсуждался вопрос о реорганизации всех крепостей вообще и в частности о проектировании новых. Так как Порт-Артур был крепостью по существу приморской, то первое внимание правительства привлекли приморские крепости, тем более, что вследствие потери Россией в русско-японскую войну большей части ее флота возникал прежде всего вопрос о воссоздании этого флота, а вместе с тем и о возведении для него надежных баз. Все существовавшие в России до русско-японской войны приморские крепости обладали чрезвычайно крупными недостатками, главнейшим из которых был разношерстность и устарелость артиллерийского вооружения; другим недостатком было то, что управление приморскими крепостями всецело находилось в руках сухопутного ведомства; морское же ведомство имело к этим крепостям лишь косвенное отношение. Морское ведомство настаивало на передаче ведения приморскими крепостями в его руки, но военное министерство цепко держалось за эти крепости и не желало их передавать в другие руки. Так, первый и серьезнейший вопрос об управлении приморскими крепостями не мог сразу сдвинуться с мертвой точки и пребывал в прежнем положении до мировой войны.

В частности из приморских крепостей того времени первоначальное внимание правительства привлекали Кронштадт и Либава. Кронштадт представлял собой старую крепость, обладавшую многими недостатками, которые систематически, годами старались исправлять, но к началу рассматриваемого нами периода эта крепость все-таки считалась неудовлетворительной, особенно в отношении устарелости артиллерийского вооружения. Долгие споры и обсуждения - как усилить Кронштадт продолжались до 1909 г., когда наконец окончательно решено было вынести приморскую оборону этой крепости вперед к западу, до мыса Инокиеми на северном берегу Финского залива и до д. Красная горка -на южном берегу залива, расположив в указанных пунктах две новые группы батарей, вооруженных мощными орудиями новой конструкции. Вооружение этих групп было так рассчитано, чтобы каждая из них могла самостоятельно бороться с неприятельской эскадрой из самых сильных по тому времени судов. Одновременно решено было построить некоторые новые батареи на острове Котлине, вооружив их соответственно также новыми орудиями. К началу мировой войны Кронштадт был усилен в достаточной мере, но он все-таки был далек от идеала приморской крепости, служащей операционной базой для большого флота, и мог служить лишь тыловой, хозяйственной базой для минного флота, а операционной - для резервного флота.

Другая приморская крепость на Балтийском побережье - Либава -также была предметом горячих споров и обсуждений. Когда в 1889 г. приступали к созданию этой базы для флота, на нее возлагались большие надежды, но в начале XX века обстановка изменилась, и уже в 1906 г. морское ведомство стало выражать свое неудовольствие этой крепостью. В 1908 г. Либава как приморская крепость была упразднена.

Из других приморских крепостей того времени сразу же после окончания русско-японской войны подверглись рассмотрению и обсуждению в особых совещаниях крепости Усть-Двинск, Свеаборг и Выборг (на Балтийском побережье и побережье Финского залива), Очаков, Севастополь, Батум и Керчь (на Черноморском побережье), Владивосток и Николаевск на Амуре (на Тихоокеанском побережье). Однако серьезные работы производились только в крепостях Севастополь и Владивосток, да и то начались эти работы в 1910 г.

Владивосток к началу мировой войны в фортификационном отношении был оборудован полностью как с приморской, так и с сухопутной стороны, причем примененные там постройки отличались большой оригинальностью устройства и солидностью.

Севастополь к началу мировой войны закончен не был, особенно с сухопутной стороны.

За рассматриваемый промежуток времени окончательно был также решен вопрос о создании новой операционной базы на Балтийском побережье в Ревеле. Здесь летом 1913г. было приступлено к работам по созданию "Морской крепости Петра Великого". Работы велись в течение всего военного времени, и все-таки даже к 1918 году крепость в деталях закончена еще не была. Это была вторая после Владивостока крепость, где была организована и сухопутная оборона. Батареи приморского фронта в значительной своей части были броневые, по последнему слову теории; отличались новизной также и открытые батареи средних и мелких калибров. Подробности устройства тех и других вошли в современные специальные курсы (См. курсы: С. Хмельков и Н. Унгерман, Основы и формы долговременной фортификации; В. Яковлев, Приморские крепости.). Сухопутный фронт крепости состоял из целого ряда групп весьма оригинального устройства. Стоимость всей крепости определялась около 125 млн. рублей.

Одновременно с приморскими крепостями подверглись обсуждению и крепости сухопутные, нуждавшиеся в больших совершенствованиях. Но кроме совершенствования некоторых старых крепостей в 1907 г. возник вопрос и о создании новой крепости в Гродно, стратегическое значение которой вытекало из ее флангового положения относительно направления немцев на Брест-Литовск. Возникал также вопрос об упразднении некоторых крепостей.

С особой горячностью принялись за крепостное дело с 1909 г., когда на пост военного министра был назначен ген. Сухомлинов. Под его непосредственным руководством был составлен новый план дислокации. войск, а в связи с ним и план стратегического развертывания армий в случае войны. С этими планами неразрывно был связан вопрос и о крепостях. Предположено было упразднить Варшавский укрепленный район в лице образовавших его крепостей Варшавы и Зегржа, оставив лишь третью крепость Новогеоргиевск, которую реорганизовать в обширную современную крепость, способную держаться в изолированном состоянии в начальный период войны до выручки армиями, закончившими свое сосредоточение и развертывание по линии усовершенствованной крепости Ковна, вновь построенной крепости Гродно и усовершенствованного Брест-Литовска. Ивангород был предположен к упразднению, а малую крепость Осовец решено было несколько развить и усовершенствовать.



Березанские опыты 1912г.

Попутно с вышеуказанной главной целью - испытанием стрельбой броневых башен, приобретенных за границей, военное ведомство решило подвергнуть одновременно испытанию новые конструкции покрытий казематов, разработанные в 1909 г. Инженерным комитетом, а также и другие конструкции более старых типов или являющиеся проектами отдельных авторов. Так же точно наряду с упомянутыми образцами броневых башен решено было подвергнуть испытанию спроектированный проф. Голенкиным броневой наблюдательный пост, скрывающуюся установку инж. Фабрициуса, различного типа долговременные препятствия и некоторые типы закрытий временного характера.

Для организации и руководства опытами была образована особая комиссия в составе многочисленных представителей инженерного и артиллерийского ведомств, а также Генерального штаба. На опыты в качестве гостей были приглашены также представители. французской и, бельгийской армий; от последней прибыл профессор инженерно-артиллерийской академии Дегиз, который в мировую войну был комендантом крепости Антверпен.

Местом, наиболее соответствующим совокупности всех условий, необходимых для успешного производства опытов, был признан казенный остров Березань, близ Очакова. Общая сумма расходов на опыты была определена по смете свыше 1,5 млн. рублей. К работам было преступлено в июле 1910 г., а к лету 1912 г. опытная постройка была закончена. Сами опыты производились в сентябре-октябре 1912 г.

Обстреливание опытной постройки производилось двояким образом: I) навесным огнем из 28-см гаубицы французской фирмы Шнейдер, из двух 155-мм крепостных гаубиц, обр. 1909 г. и из 48-лин. полевой гаубицы; 2) прицельным огнем из 6-дм пушки. 3,2 т обр. 1904 г. и из 3-дм скорострельной пушки на близкой дистанции.

Наибольший практический интерес представляла стрельба из 28-см гаубицы, имевшей 3 рода снарядов: 1) бетонно-бойную стальную бомбу длиной в 4 1/4 калибра и весом в 334 кг с разрывным зарядом в 33,4 кг тола; 2) фугасную стальную бомбу в 5 калибров длиной, весом в 292 кг с разрывным зарядом в 72,8 кг тола и 3) бронебойную стальную бомбу в 3,5 калибра длиной, весом в 328 кг не снаряженную. Стрельба велась с дистанции около 4,2 км при угле возвышения в 57° и угле падения около 60°.

Главные выводы, к которым пришла опытная комиссия, были следующие:

А. В отношении конструкций крепостных сооружений:

Сплошные бетонные своды, не усиленные снизу сильными противооткольными средствами, не должны вообще применяться для крепостных сооружений, так как для противодействия отколам требуется большая непроизводительная толща бетона.

Противооткольные средства в виде одной сетки снизу или примеси к бетону обрезков проволоки оказались слабыми и недействительными для удержания больших отколов; также не устраняют отколов ниже последней сетки и не противодействуют разрушению бетона в толще свода и ряды железных сеток, проложенные по поверхности каждого рабочего слоя, без соединения их между собой вертикальными связями.

Покрытие слоистой конструкции, состоящее из 0,5 м железобетонного свода, песчаной прослойки в 1,06- 1,25 м и бетонного тюфяка толщиной в 1,5 м, следовательно общей толщиной в 3- 3,2 м, прочнее сплошного бетонного свода толщиной в 2,4 м и безусловно выдерживает одно попадание 28-см фугасной бомбы с замедлителем, но не обеспечивает во всех случаях от второго попадания в дно воронки, полученной от первого. Слоистая конструкция наиболее пригодна для перекрытия больших пролетов.

Вместо сводчатых покрытий можно применять и плоские, состоящие из двутавровых балок и слоя бетона не менее 2,4 м, но балки должны быть положены вплотную одна к другой.

Земляные обсыпки при толщине их до 1,2- 1,5 м оказались, вообще говоря, полезными и вполне обеспечивающими бетон от разрушительного действия 155-мм фугасными бомбами без замедлителя; замечалось, что земляная обсыпка поглощала часть разрушительного действия взрывов и удерживала часть тех снарядных и бетонных осколков, кои разбрасывались в стороны. Если толщина обсыпки более глубины проникания снаряда в данный грунт, так что разрыв снаряда происходит не на бетоне, а в некотором расстоянии над ним, то обсыпка также оказывается полезной, и при некотором промежуточном слое земли между разрывом и бетоном (интервал безопасного разрыва) разрушительное действие снаряда не оказывает влияния на бетон. В этом отношении следовательно подтвердились результаты кронштадтских опытов 1889-1894 гг. Промежуточная же между 1,2 м и глубиной проникания снаряда толща обсыпки, по-видимому, вредна, действуя на разрыв снаряда как забивка. Но это явление, обнаруженное и в кронштадтских опытах, здесь выявлено было недостаточно.

Б. В отношении броневых закрытий:

Сопротивление башни завода Коккериль с двумя 155-мм пушками, требуемое от нее в боевой обстановке, недостаточно, и башня этой конструкции должна быть признана неприемлемой для вооружения.

Башня французского завода Сен-Шамон для двух 75-мм пушек выдержала испытание стрельбой по ней лучше, чем предыдущая, но все же повреждения в ней были значительны и конструкция ее нуждается в улучшении.

Наблюдательные посты в виде цельного броневого колокола при условии наблюдения через амбразуры с помощью панорамных перископов и при должной толщине брони будут вполне удовлетворять своему назначению.

Скрывающаяся установка инж. Фабрициуса на испытании оказалась неудовлетворительной. По мнению комиссии, установка требует существенных конструктивных изменений и в настоящем ее виде не может быть принята на вооружение.

Результаты березанских опытов были обработаны и изданы в 1913 г., но уже с ноября 1912 г. Инженерный комитет Главного инженерного управления на основании данных этих опытов стал разрабатывать новые конструкции казематированных построек и некоторые детали фортов, как раз проектировавшихся тогда для вновь предположенной к постройке крепости Гродно и для расширявшихся крепостей Новогеоргиевск, Брест-Литовск и Ковна. Так как при этой разработке были сделаны некоторые новые предложения, не предусматривавшиеся на березанских опытах, особенно в отношении принятия в качестве противооткольного средства для казематов стальных швеллеров (идея военного инженера Савримовича), то решено было в январе 1913г. произвести дополнительные опыты в крепости Варшава: там воспользовались бетонными постройками фортов, предназначавшихся к уничтожению, сделали в них необходимые для опытов добавления и произвели ряд взрывов снарядов, наполненных крупными разрывными зарядами.



Работы по составлению проектов крепостных сооружений и самих крепостей с 1912 г.

В конечном результате работ Инженерного комитета, основанных на данных березанских и варшавских опытов, 29 марта 1913 г. появилась изданная этим комитетом "Временная инструкция для устройства перекрытий и стен казематированных крепостных помещений". В этой инструкции приводились новые типы перекрытий казематов, способные сопротивляться от одного до трех попаданий новейших 28-см фугасных бомб.

Однако едва успел Инженерный комитет выпустить упомянутую инструкцию и разослать ее в крепостные инженерные управления для соответствующего руководства при проектировании и постройке новых оборонительных сооружений в крепостях, как получены были сведения о появлении в Германии новых орудий 42-см калибра со снарядами, значительно более мощными, чем таковые 28-см мортир. Точных баллистических данных нового орудия не имелось, но ГАУ дало все-таки их в приблизительных цифрах. Вес снаряда выходил в 820 кг, разрывной заряд - в 176 кг тола.

Согласуясь с новыми данными, Инженерный комитет вновь переработал выводы березанских и варшавских опытов и окончательно установил конструкции казематированных построек, способных сопротивляться как новым 42-см снарядам (при одном их попадании), так и имевшимся уже в виду 28-см снарядам (при одном, двух и трех их попаданиях в одно место).


Фиг. 161.

Теория крепостной борьбы.

В своем месте (гл. XXV) указывалось, что в России еще в начале 90-х годов XIX века, в ответ на пропаганду ускоренных атак крепостей, большинство инженеров предлагало в качестве противоядия заблаговременную подготовку междуфортовых промежутков и при наличии таковой по-прежнему постепенную или правильную атаку нормальным способом овладения крепостей. Этот способ атаки, равно как и мероприятия против него обороны, не был однако регламентирован каким-нибудь официальным наставлением, а изучался лишь по существовавшему тогда специальному руководству "Крепостная война или атака и оборона крепостей" (1898 г.) известного в то время педагога военного инженера Иохера.

В 1899 г. комендант Иваигородской крепости ген. Казбек сделал первую попытку составить наставление для домашнего употребления гарнизоном этой крепости под заглавием "Служба войск при атаке и обороне крепостей". Наставление это вышло весьма кстати и разошлось в течение нескольких месяцев. Это побудило автора в 1902 г. выпустить второе издание, в котором были сделаны существенные дополнения. Наставление, как и руководство Иохера, в основе разбирало как нормальный способ атаки постепенную атаку, которую разделяло однако лишь на два периода: подготовительный и решительный, тогда как в упомянутом выше руководстве автор еще придерживался деления атаки и соответственно обороны на четыре периода. Но главная ценность наставления заключалась в том, что в нем, помимо/общего хода осады и оснований для ведения обороны, разбирались как организация управлений войск в разные периоды осады, так и организация службы в крепости. Все же упомянутое наставление не считалось официальным для всей армии: им обзавелись во всех крепостях, но оно проводилось в жизнь далеко не всеми и не было санкционировано высшим командованием.

В 1903 г. вышел обстоятельный труд проф. тогдашней Инженерной академии П. Клокачева "Постепенная атака современной сухопутной крепости", в котором затронутый вопрос разбирался с чисто теоретической точки зрения, но базируясь на более новом, чем в прежнем руководстве Иохера, фактическом материале и на исторических данных из событий более близких нам по времени. Годом позже (в 1904 г.) появился на основе этого труда составленный тем же автором курс для инженерного училища под заглавием "Крепостная война или атака и оборона крепостей", заменивший руководство Иохера.

Порт-Артур, при взятии которого японцы потерпели неудачу в ускоренной атаке и принуждены были прибегнуть к атаке постепенной с проведением ее до ближнего периода, сопровождавшегося ведением сапных и минных работ и борьбой внутри укреплений, сильно дискредитировал ускоренную атаку, возвысил в глазах многих постепенную атаку, которая, с совершенствованием артиллерии, начинала терять к себе доверие как современный способ овладения крепостями, и выдвинул еще новый метод борьбы с крепостями в виде смешанного способа атаки, который в сущности и был применен японцами. Эти данные борьбы за Порт-Артур нашли отражение в новом издании курса проф. Клокачева "Крепостная война или атака и оборона крепостей" 1911 г., который продолжал служить единственным руководством по данному вопросу.

Несмотря на выход официальной французской "Инструкции по осадной войне" 1909 г., а затем в 1910 г. германского "Наставления для ведения борьбы за крепости", а равно аналогичных наставлений в Японии и Италии, в России военное командование все не могло удосужиться поставить вопрос об атаке и обороне крепостей на официальную почву и предоставляло армии знакомиться с этим вопросом или по учебнику проф. Клокачева, или по русскому переводу германского наставления, или наконец по текущей литературе, в которой нельзя не отметить появившихся за этот период трудов: 1) Генерального штаба А. Елчанинова "Тактика в действиях под крепостями" (1909 г.); 2) Военного инженера Н. Коханова "Борьба за современную крепость" (1912 г.); 3) Н. Буйницкого, П. Клокачева, Н. Цытовича и П. Никитина "Организация и боевая деятельность артиллерии при атаке и обороне современных крепостей" (1911-1914 гг.); 4) В. Яковлева. "Оборона современных долговременных фортов в период ближней атаки" (1910г.).

Наряду с этим специально инженерные вопросы при атаке и обороне крепостей изучались инженерными войсками по официальным "Наставлениям по траншейным, сапным, батарейным и минным работам", периодически выпускавшимся Инженерным комитетом Главного инженерного управления.

Так было до самой мировой войны, в которую русским войскам пришлось атаковать 3 крепости (Бойен, Перемышль и Эрзерум) и оборонять 6 крепостей (Ивангород, Осовец, Новогеоргиевск, Ковна, Брест-Литовск и Гродно) с командным составом, не имевшим в руках официальных наставлений, объединявших действия всех родов войск в крепостной обстановке и инструктировавших каждый из родов войск в отдельности, кроме инженерных войск, но зато эти последние не всегда были в должной мере обеспечены соответствующими техническими средствами (например, при штурме Перемышля 24 и 25 сентября ст. ст. 1914 г. не имелось достаточного количества ножниц для резки проволоки, прожекторов и пр.). В конечном результате русское командование не выявило в мировую войну должного искусства в обращений с крепостями: в обороне - только Осовец и Ивангород явились положительными образцами (Брест-Литовск был хорошо подготовлен к обороне, но фактически ее проводить не удалось, так как крепость была эвакуирована до полного сближения с ней противника, так же как и Гродно); в атаке - и под Перемышлем, и под Летценом (крепостца Бойен) нельзя найти искусного управления войск.



Крепости и долговременные укрепления в мировую войну.

Ближайшие года четыре перед мировой войной ознаменовались необычайным ростом артиллерии: появились 28-см гаубицы Шнейдера, 30,5-см австрийские гаубицы, наконец с 1909 по 1910 г. Германия в величайшем секрете конструировала на крупповском заводе 42-см мортиру. Новые орудия стреляли весьма мощными фугасными бомбами и обладали значительной, в сравнении с прежним, дальнобойностью. Благодаря этому обстоятельству генеральные штабы и артиллерийские круги почти всех государств стали относиться довольно скептически даже к крепостям наиболее совершенного типа, какими представлялись по своему Масштабу Мец и Антверпен. Военные инженеры всех стран питали еще некоторую надежду на крепости, хотя и у них не было твердой уверенности в том. что крепости в состоянии при создавшихся условиях выдерживать весьма продолжительную оборону, так как ясно отдавали себе отчет в технических несовершенствах крепостных построек именно в отношений сопротивляемости новым гигантам. В России военные инженеры больше, чем в других странах, возлагали надежды на свои крепости и имели на то основание, так как здесь сведения о новых разрушителях получены были, по-видимому, ранее, чем во Франции, Италии И Бельгии, причем Россия сама заказала в 1913 г. 42-см гаубицу на одном из французских заводов. Березанские и варшавские опыты 1912-1913 гг. дали возможность сконструировать новые типы казематов, и их уже начали возводить в крепостях; однако опасались, успеют ли их своевременно закончить до начала войны, которая чувствовалась в воздухе.

Французы были осведомлены о результатах березанских опытов, но относились к ним как-то пассивно. Бельгийский инженер Дегиз, присутствовавший на березанских опытах, чуть ли не плакал, когда воочию убедился в том, какие разрушения способны производить 28-см бомбы в бетоне и броневых закрытиях. Он сознавал, какими крупными техническими недочетами обладали не только льежские и намюрские, но и более новые антверпенские форты, и по приезде на родину немедленно подал рапорт по начальству о необходимости произвести в бельгийских крепостях соответствующие усовершенствования, но его рапорт был положен под сукно, и бельгийский военный министр под давлением окружавших его лиц не склонен был придавать серьезное значение словам Дегиза. Бельгийские крепости продолжали пребывать в прежнем состоянии, а Антверпен к тому же - и в незаконченном виде.

Война была для крепостей боевым экзаменом, который они, по мнению большинства, не выдержали. Даже те, кто до войны хулил крепости, были поражены быстрым падением бельгийских и французских крепостей и фортов-застав в 1914 г. и русских в 1915 г. Льеж держался 12 дней, Намюр - б дней, Мобеж - 10 дней, Антверпен - 12 дней, форт-застава Манонвилье сдался после 54-часового обстрела орудиями крупного калибра, Ковна держалась 10 дней, Новогеоргиевск - только 9 дней после того, как было завершено полное обложение крепости. Эти сроки сопротивления крепостей действительно были поражающе малы, особенно после того, как перед самой мировой войной говорилось о крепостях неограниченного сопротивления, т. е. способных держаться до конца войны. Доверие к крепостям было подорвано, причем некоторые не желали признавать за ними ровно никаких заслуг во время мировой войны.

Современная литература несколько выправляет роль крепостей в мировую войну. Целый ряд германских и французских военных писателей и лиц, занимавших во время войны высокие командные должности, которым обстановка на западноевропейском театре войны более, чем кому-либо, детально известна, подчеркивают, что все крепости, даже устарелые, которым приходилось быть в сфере боевых операций, сыграли свою определенную роль, но, правда, не все крепости выполнили свою задачу в той степени, как от них этого ожидали в мирное время. Так, на Льеж и Намюр, особенно же на Антверпен бельгийцы возлагали значительно большее сравнительно с тем, что эти крепости дали. Но здесь причин много и среди них далеко не последнюю роль играет моральный элемент: бельгийские войска не были еще в должной мере обстреляны, особенно новыми мощными снарядами, которые оказались сюрпризом, сами войска в крепостях были невысокого качества. Про технические недочеты крепостей в своем месте было сказано много.

На русских крепостях (Ковна, Новогеоргиевск) влияние морального фактора сказалось в еще большей степени; к тому же здесь были налицо плохие качества командования в лице комендантов этих крепостей. Эти два фактора были решающими, ибо, не говоря про Новогеоргиевск, имевший 3-4 линии обороны и форты с вполне надежными казематами, способными сопротивляться даже 42-см снарядам, даже незаконченная

Ковна со своими устарелыми фортами, но исключительно благодарной для обороны местностью и эшелонированными в глубину позициями при иных гарнизоне и коменданте могли обороняться значительно дольше того, чем она оборонялась фактически. И разительным в этом отношении Контрастом был маленький Осовец, который германский кайзер называл "игрушечной крепостью". Здесь и гарнизон, и толковый, энергичный комендант при наличии, правда, более значительного количества надежных казематов, чем в Ковне, но также при свободном тыле смогли вести оборону в течение 6,5 месяца: крепость на заданный срок задачу свою выполнила.

Но если крепости в мировую войну и играли известную роль, то нельзя с несомненностью отрицать того факта, что изолированная крепость показала себя с плохой стороны. Такая крепость потеряла при современных средствах поражения свое значение. Это довольно ярко высказал Людендорф в своих "Воспоминаниях" словами: "Новогеоргиевск был может быть последней окруженной фортами крепостью, взятой после обложения… Крепости с поясом фортов отжили свой век. Они не могут сопротивляться современной артиллерии и ее огромному расходу снарядов".

Ту же мысль другими словами высказал французский инженер Бенуа в статье под заглавием "Долговременная фортификация во время войны" (см. "Revue du Genie Militaire", январь-апрель 1922 г.): "Один из выводов минувшей войны есть тот, что изолированная крепость в том виде, как ее понимали до сих пор, не может больше противостоять дальнобойности орудий и чудовищному количеству выпускаемых снарядов… Отдельные форты, вынесенные на практиковавшиеся до сего времени расстояния, не могут обеспечить крепость от интенсивного бомбардирования. Сами они могут быть взяты с тыла артиллерией противника. Их пришлось бы вынести на значительные расстояния от центра ядра, но это дало бы крепости чрезмерное развитие и тогда мы не имели бы более крепости, а получили бы укрепленный район… Обложенная крепость Верден, при зарегистрированном в 1916 г. громадном расходе боевых припасов и человеческих жизней, могла бы просуществовать не более 15-18 дней".

Несколько иначе стоял после войны вопрос о крепостях, включенных в общеармейский фронт: в таком положении крепости обороняться могут продолжительное время, и это было доказано в мировую войну Верденом и Осовцом, особенно первым: крепость Верден, включенная в укрепленный район, держалась до конца войны.

Немцы прекрасно учли указанное обстоятельство и с 1917 г. включили находившиеся в их руках бельгийские крепости Антверпен и Намюр, равно как и свои укрепленные районы Мец - Тионвиль и Страсбург - Мольсгейм, в качестве опорных узлов, в тыловую гинденбурговскую позицию, носившую почти долговременный характер, но не законченную постройкой даже к концу войны.

Вместе с изолированными крепостями, в послевоенной литературе стали подвергаться осуждению и долговременные укрепления вообще. Чтобы показать, насколько ошибочно такое осуждение отдельных долговременных укреплений, достаточно вспомнить результаты бомбардировок верденских фортов, о которых тот же французский инженер Бенуа говорит в другой своей статье "Сравнительный очерк укреплений Вердена и Меца", помещенной в "Revue du Genie Militaire" за 1921 г.: "Даже после самых сильных бомбардировок, - говорит Бенуа, - бетонированные форты Вердена сохраняли большую часть своей обороноспособности ив частности все свои активные свойства". Бывший начальник инженеров 2-й армии, в районе которой находился Верден во время германского наступления 1916 г., ген. Декурсис также свидетельствует (См. стр. 86 книги К. Величко: Крепости до и после мировой войны. 1922 г.), что: "Благодаря французским фортам, множество человеческих жизней было сохранено, и долговременная фортификация, в широкой степени содействовавшая спасению Вердена, сохраняя незыблемыми важнейшие оборонительные позиции, подтвердила свою боевую ценность в период самой жесточайшей атаки, какой не видала ни одна война". Маршал Петэн в своем труде "Верденское сражение" ("La bataille de Verdun", 1929), в заключении, говорит: "Форты Вердена принесли нашим войскам могущественную помощь во время сражения и широко содействовали успеху. Это еще малоизвестный факт, который необходимо провозгласить, чтобы выправить ошибочные мнения, которые установились в отношении долговременной фортификации".

Участники обороны крепостей Осовец и Новогеоргиевск также свидетельствуют о том, что форты после сильных бомбардировок продолжали сохранять свою общую обороноспособность.

Все вышеизложенное относительно крепостей и долговременных укреплений во время мировой войны может быть резюмировано так:

В мировую войну все крепости роль сыграли, но не всегда в той степени, как это предполагалось в мирное время;

Изолированные крепости оборонялись обычно в течение непродолжительного срока; считают, что они отжили свой век и впредь их строить не будут.

Долговременные укрепления как таковые в мировую войну себя оправдали: при достаточной их мощности они оказывали сопротивление самой могущественной артиллерии и содействовали тактическим действиям войск, почему и в будущем должны найти себе применение в соответствующих современному состоянию артиллерии и других средств поражения формах.



Современные воззрения на формы заблаговременного укрепления границ государств.

Так как крепость в прежнем понимании этого термина перестала удовлетворять военные умы как известная фортификационная форма, то естественно решили отказаться и от способа укрепления границ системой прежних крепостей. Надо было искать новый способ, новые формы.

Людендорф первый, осудив фортовую крепость, но не долговременные укрепления, указал, что эти последние "будут в будущем носить характер раскинутых пограничных позиций".

Новый германский устав "Вождение и бой соединенных родов войск" 1922 г. уже определеннно указывает, что: "Созданные еще в мирное время укрепленные районы и оборонительные линии отличаются от сильных полевых укрепленных позиций существенным образом тем, что при их сооружении в обширных размерах применяется бронирование и возведение сильных бетонных построек и мощных препятствий, а также купольной артиллерии".

Вышедшее в 1923 г. новое германское "Наставление по укреплению полевых позиций" (часть I) разъясняет, как должны быть устроены упомянутые выше укрепленные районы и оборонительные линии, а именно в §95 о постройке долговременных укреплений оно указывает, что: "В мирное время надо создать только казематированные постройки, средства сообщения и связи, основания под орудия и организовать снабжение картами. Казематированные постройки должны быть устроены сильной конструкции из железобетона и брони, с газоубежищами, водоснабжением, вентиляцией, освещением и бронированием; пути сообщения и связанные с ними постройки могут служить в мирное время хозяйственным целям. Водные преграды должны быть подготовлены устройством запруд; при подходящих условиях они служат также в мирное время хозяйственным целям (орошение, разведение рыбы). Особенно важные препятствия подготовляются уже в мирное время установкой железных кольев на бетонных фундаментах; общая же масса препятствий, так же как и стрелковые окопы (огневые позиции), создается в период мобилизации".

Известный германский военный писатель ген. Шварте в своем последнем труде "Военная техника современности" 1927 г. тоже высказывает мысль о замене прежних крепостей укрепленными зонами. На стр. 141, в главе "Крепостное строительство и крепостная война", он пишет: "Крепостное строительство должно в будущем принять, в отношении расположения и группировки, формы укрепления, выявившиеся во время войны: долговременное укрепление страны должно прийти к глубоким эшелонированным зонам сопротивления. Конечно, не может быть никакой речи о том, чтобы подобные зоны сопротивления располагались кругом защищаемого пункта взамен прежнего фортового пояса. Долговременная их постройка помимо больших денежных затрат потребовала бы огромных гарнизонов для обороны, и все-таки защита ядра, с увеличением дальности артиллерийского огня и имея в виду наличие воздушного флота, не была бы достигнута… Время изолированных крепостей прошло. На их место выступает укрепленная зона вдоль государственных границ, которая имеющимися крепостями воспользуется как желанными опорными пунктами, а реки или горные хребты использует в качестве естественных преград или для образования отдельных участков. Защита крыльев и флангов подобных укрепленных зон, если она не достигается наличием нейтральной страны или моря, может быть достигнута только маневрами войск. Будут ли и какие именно участки этой как бы "линейной крепости" построены уже в мирное время - это будет зависеть главным образом от оперативных и экономических соображений. Но так как такую крепость сыпромивизировать также невозможно, то большинство военных голосов стоит за то, чтобы важнейшие и сильнейшие постройки возвести в мирное время, а остальное - в период мобилизации".

Изложенное показывает, что в Германии после мировой войны определенно отказались от мысли создавать впредь фортовые крепости и перешли к новой форме укрепления границ помощью укрепленных зон.

Немцы имели уже большой опыт в подготовке таких зон в мировую войну. Действительно, в 1914-1915 гг. они применили такую зону для усиления северного фронта попавшей в их руки крепости Антверпен; в 1915-1916 гг. эту же систему они применили для усиления крепости Майнц и северного и южного фронтов крепости Мец. Работы на южном фронте крепости Мец были подробно описаны в главе XXX (см. фиг. 144). С 1922 г. по 1925 г. подобного же характера укрепленные зоны, но с меньшим количеством отдельных железобетонных и бетонных построек, хотя и более мощных по конструкции, были возведены немцами, как это обнаружила междусоюзническая контрольная комиссия в июне 1926 г., в 10 км к юго-востоку от прежнего фортового пояса крепости Кенигсберг, затем - в б км к востоку от крепостцы Бойен; в 20 км к востоку от р. Одер, южнее крепости Кюстрин, и наконец в 14 км к северо-востоку от старой крепости Глогау.

Во Франции первые намеки на новый способ укрепления границ дал инж. Бенуа в упомянутой выше статье своей в 1922 г., где он высказывался в следующих выражениях: "Является настоятельная необходимость предупредить доступ противника на свою территорию… для этой цели надо создать на границе или в непосредственной близости к ней укрепленный барьер". Этот укрепленный барьер мыслился Бенуа, как ряд эшелонированных в глубину позиций, укрепленных в основе средствами долговременной фортификации, но затем совершенствуемых в период мобилизации средствами фортификации полевой. Никаких схем Бенуа не давал.

В том же 1922 г. о новых фортификационных формах укрепления границ писал французский инж. полковник Левек в статье "Опыт исследования современной долговременной фортификации" (См. русский перевод в "Военно-инженерном зарубежнике" за 1922 г., № 11-12.). Не являясь категорическим противником прежней сомкнутой крепости» он все же находил, что "при современных условиях пришлось бы сомкнутые крепости устраивать радиусом в 30 км ". Но "обширная сомкнутая крепость, - писал Левек, - является по своей природе во всех отношениях расточительным средством". Это обстоятельство приводило автора к предложению прикрывать сети важнейших путей сообщения государства и важнейшие приграничные районы "длинными долговременными фронтами, организованными из особых участков на гарнизон в 1 батальон каждый", а позади них устраивать особые сомкнутые цитадели диаметром до б км. Свои мысли автор пояснял схемами.

После Левека во Франции по тому же вопросу делал предложения целый ряд других военных писателей, в большинстве участников мировой войны (подп. Трико, полк. Норман, кап. Перрэ, полк. Шовино) (См. ф. Шварц, Современная фортификация; русский перевод проф. В. Яковлева, 1928 г., издание ВТА.). Основная мысль у всех одинакова: все они предлагают заменять прежние крепости укрепленными зонами или укрепленными районами. Последняя иностранная литература указывает, что такие районы уже начались возведением в Лотарингии - от старой крепости Лонгви до Диеза, с использованием также прежнего германского района Мец -Диденгофен, но повернутого фронтом на восток; затем - в Вогезах (Саарунион - Мутциг) с использованием прежнего германского района Страсбург-Мольсгейм.

Но фортификационный облик французских укрепленных зон и районов не выявился еще столь рельефно, как таковых же германских. Судя по литературе, можно лишь указать, что французы считают неприемлемым для себя принятый немцами метод распыленной фортификации (fortification dispercee) и по опыту Вердена придерживаются, по-видимому, применения в своих районах не только мелких бетонных построек, но и более мощных, напоминающих "форт Мужена 80-х годов XIX века". Кроме того, придается большое значение противовоздушной обороне и подземным сообщениям между всеми постройками.

Нельзя здесь обойти молчанием еще предложения бельгийского проф. инж. Дегана, который в своем труде "Долговременная фортификация в обороне страны"(См. перевод проф. В. В.Яковлева, 1928г., издание ВТА.) высказывается против принципа применения долговременных укреплений в непрерывно тянущихся вдоль границ позициях. Он говорит: "Роль и распределение долговременных укреплений для обороны государства должны определяться исключительно стратегическими соображениями… Каждое государство и в каждом государстве каждая граница требуют особого способа укрепления"… В отношении обороны Бельгии Деган высказывается так: "Война 1914-1918 гг. совершенно не изменила стратегических особенностей Бельгии… Оборона Бельгии должна основываться на полевой армии, хорошо обученной, хорошо снабженной, маневрирующей и опирающейся на те укрепленные районы, которые диктуются на местности историей, кампанией 1914-1918 гг. и стратегическими особенностями нашей страны". Далее он приводит, какие пункты и как должны быть в современных условиях укреплены. Проф. Деган считает, что в первой линии должны находиться три укрепленных района; Антверпенский, Льежский и промежуточный между ними - Диестский. Во второй линии он намечает укрепленный район у Термонда, долженствующий играть роль тет-де-пона на Шелвде и Дандре, и у Намюра - в качестве тет-де-пона на Маасе и Самбре. В тылу Деган предполагает западный приморский район, защищаемый плотинами (Дамм, Брюгэ, Изер, Ньюпорт, Остендэ, Зеебрюгэ) и наводнениями. Затем линия льежского и намюрского районов с дальнейшим течением р. Маас рассматривается в качестве отсечной позиции. Помимо укрепленных районов, проф. Деган в заблаговременную подготовку границ Бельгии включает также "массовые разрушения путей сообщения" на всей пограничной полосе местности, проходящей впереди укрепленных районов, от Арлона до Антверпена, особенно же в Лимбурге - для обеспечения его горных и промышленных центров.

Относительно самого характера создаваемых в указанных выше пунктах укрепленных районов проф. Деган держится того взгляда, что такие районы могут быть как сомкнутые, так и открытые с горжи, в зависимости от положения района и его роли. В этом разница бельгийских районов от французских, которые, как мы видели выше, всегда открытые с тыла, так как представляют собой лишь глубокие и протяженные полосы. В применении к проектируемым выше районам проф. Деган считает, что Льежский район должен быть обязательно сомкнутый, Антверпенский и Намюрский могут быть с тыла сомкнуты более слабыми укреплениями, Диестский и Термондский районы могут быть открытые с тыла; наконец приморский район представляет укрепленную прибрежную полосу. В иностранной прессе было сообщение, что Бельгия уже укрепляет Льеж.

Таковы теоретические и практические установки в отношении современного способа укрепления границ в Германии, Франции и Бельгии. О других странах пока говорить преждевременно, так как литература недостаточно еще выявила существующие там взгляды на данный вопрос.

Небезынтересно будет однако указать еще, что по поводу новых форм укрепления границ высказывался также инж. фон-Шварц, состоявший в последние годы проф. Аргентинской военной академии. В своем труде "Прошлое и настоящее фортификации" (1927 г.) (См. русский перевод проф. В. Яковлева под заглавием "Современная фортификация", 1928 г., издание ВТА.) он писал так: "Французы отказываются от принципа укрепления отдельных пунктов, имеющих большое стратегическое значение, и предлагают применение долговременной фортификации для прикрытия широких пограничных районов, занятие которых необхрдимо для обороны страны. Новая идея сильно разнится от старой. Прежде оборона отдельных пунктов достигалась защитой этих пунктов со всех сторон; это была круговая позиция и направление атаки теоретически было безразлично. Современные оборонительные фронты наоборот обеспечивают только с одной стороны, и чтобы они были сильными, надо наверное знать направления, в которых может появиться противник… Старая система -круговая - не имела ни флангов, ни тыла; это было условие, выгодное именно для обороны. Линейная система наоборот представляет особенно уязвимые фланги и тылы. Этот недостаток столь значителен, что большое число умов полагает, что, отказываясь от принципа сомкнутой фортификации, тем самым уничтожают всю ценность долговременной фортификации… Ряд выводов возвращает меня к принципу старых сомкнутых крепостей без уязвимых флангов и тыла. Такое разрешение задачи применения современной фортификации к обороне страны представляется в моих глазах естественным логическим развитием кольцевого способа обороны, зародившегося из забора, ограждавшего пещеру первобытного человека, и прошедшего, беспрестанно совершенствуясь, в течение тысячелетий, через оборону крепостей, чтобы закончиться ныне оборонительным окружением больших районов".

В общем проф. Шварц стоит за создание крупных территориальных районов, укрепленных со всех сторон, т. е. возвращается к идее сомкнутой крепости, но очень больших размеров. Однако, видимо, в виде уступки духу времени он сам предлагает в своем труде укрепленную зону глубиной в 4- 6 км, состоящую из 6 эшелонированных в глубину оборонительных линий, приноровливая общее расположение оборонительных построек к принятому (в данном случае для армии Аргентинской республики) уставному расположению войск в открытом поле. В этом одна из характернейших особенностей предлагаемой им схемы зоны.

В своем труде проф. Шварц описывает между прочим предложения проф. Военной академии САСШ полк. Митшеля, который тоже является сторонником прежней крепости, но считает, что она должна состоять из центральной цитадели, окруженной в расстоянии около 7 км укрепленной зоной, имеющей глубину около 12 с лишним км и состоящей из 4 позиций.

Объем настоящего исследования не позволяет останавливаться на дальнейших современных предложениях заблаговременной подготовки границ государств, появлявшихся в русской литературе; здесь приводится лишь перечень трудов и статей, в которых можно найти эти предложения.

Ф. Голенкин, Подготовка государств к обороне в инженерно-техническом, отношении, 1920 г.

Г. Г. Невский, Опыт исследования современных форм заблаговременного фортификационного укрепления, 1922 г.

И. Белинский, Крепость-лес, 1923 г. (статья в журн. "Военная мысль и революция", кн. II).

Н. Шелавин, Будущие крепости, 1923 г. (статья в журн. "Техника и снабжение Красной Армии", № 38 и 39).

Д. Карбышев, Инженерная подготовка границ СССР, 1924 г. (статья в журн. "Военная мысль и революция", кн. 1).

С. А. Хмельков, У злы сопротивления современных долговременных укрепленных позиций, 1926 г., издание ВТА.

Н. Коханов, Инженерная подготовка государств к обороне, 1928 г.

В. В. Яковлев, Новейшие сведения об укреплении восточных границ Германии и Франции, 1929 г., издание ВТА.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх