ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПЬЕРИНО ДА ВИНЧИ СКУЛЬПТОРА

Хотя обычно прославляют тех, кто благодаря своему таланту сумел что-то создать, тем не менее, когда произведения, кем-либо уже созданные, свидетельствуют о том, что еще не созданные были бы и более многочисленными, и еще более редкостными, и если бы тому не помешал неожиданный и необычный случай, тогда, несомненно, всякий, кто пожелал бы стать справедливым ценителем, по заслугам похвалит и прославит такого мастера и за то и за другое: и за то, что он сделал, и за то, что он мог бы сделать. Не должно поэтому повредить и скульптору Винчи то, что он жил немногие годы, и лишить его заслуженных похвал по суждению тех, кто придет после нас и примет во внимание, что он был в расцвете лет и таланта, когда создавал и дарил миру то, чем восхищается всякий, и что мы получили бы от него плоды еще более обильные, если бы неприязненная буря не изничтожила и самое дерево, и его плоды.

Мне помнится, что я уже говорил о том, как в местечке Винчи в нижнем Вальдарно проживал сер Пьеро, отец знаменитейшего живописца Леонардо да Винчи. У сера Пьеро этого после Леонардо родился его младший сын Бартоломео, который жил в Винчи и, достигнув зрелого возраста, взял в жены одну из первых девушек местечка. Бартоломео очень хотелось иметь сына: он часто рассказывал жене о величии гения Леонардо, своего брата, и молил Бога удостоить ее рождением в его доме второго Леонардо, так как тот в это время уже умер. И вот, спустя короткое время, у него, согласно его желанию, родился очаровательный мальчик, которого он хотел назвать Леонардо, но по совету родственников он, чтобы возродить отца, дал ему имя Пьеро. Достигнув трехлетнего возраста, мальчик оказался очень красивым с лица и кудрявым, проявляя большое изящество во всех своих движениях и удивительную живость ума. В это время остановились в доме Бартоломео приехавшие в Винчи мастер Джулиано дель Кармине, превосходный астролог, и с ним некий священник – хиромант, близкие друзья Бартоломео. И, рассмотрев лоб и руку мальчика, оба, и астролог и хиромант, предсказали отцу, что гений его будет великим и что он в короткое время достигнет величайших успехов в меркуриальных искусствах, но что жизнь его будет весьма краткой. И слишком правдивым оказалось их предсказание, ибо сбылось оно и в той и в другой части (а достаточно было бы и одной), сбылось и в искусстве и в жизни.

Когда Пьеро подрос, грамоте его обучил отец, но без всякого учителя начал он рисовать и лепить из глины всякие такие куколки, доказав этим, что природа и склонение созвездий, опознанные астрологом и хиромантом, уже пробудились и начали в нем действовать. Потому и порешил Бартоломео, что молитвы его были услышаны

Богом и, считая, что в сыне ему был возвращен брат, задумал увезти Пьеро из Винчи и устроить его во Флоренции.

Так он, не мешкая, и сделал и отдал Пьеро, которому уже исполнилось двенадцать лет, во Флоренцию в обучение к Бандинелли, предполагая, что Бандинелли, который был другом Леонардо, посчитается с мальчиком и будет обучать его со вниманием, так как ему казалось, что к скульптуре он имеет склонность больше, чем к живописи. Побывав после этого несколько раз во Флоренции, он убедился в том, что Бандинелли не оправдал его ожиданий и не уделял мальчику ни внимания, ни заботы, несмотря на то, что видел его готовность. По этой причине он взял его от Бандинелли и передал Триболо, который, как казалось Бартоломео, больше старался помочь тем, кто хотел учиться, уделял сам большее внимание изучению искусства и сохранял еще того большее уважение к памяти Леонардо.

Триболо работал в Кастелло на вилле его превосходительства над несколькими фонтанами. И там Пьеро по своему обыкновению снова стал рисовать, так как ему и здесь пришлось соревноваться с другими молодыми людьми, состоявшими при Триболо. С большим душевным пылом начал он учиться днем и ночью, подстрекаемый природой, жаждущей чести и славы, и в особенности воспламеняемый примером себе подобных, окружавших его со всех сторон, поэтому в течение немногих месяцев он достиг таких успехов, что все этому дивились; и вот он стал приучать себя к резцу, дабы испытать, насколько рука и железо, орудия вовне, все же повинуются его внутренней воле и намерениям рассудка. Заметив его бойкость, Триболо, который как раз в это время получил заказ на каменный водоем для Кристофано Риньери, дал Пьеро небольшой кусок мрамора, чтобы тот сделал из него для этого водоема мальчика, у которого вода изливается из члена. Пьеро взялся за мрамор с большой радостью и, сделав сначала маленькую модель из глины, выполнил затем работу с таким изяществом, что Триболо и другие предсказали, что он будет причислен к самым редкостным в своем искусстве.

После этого ему поручили высечь из камня герцогский венец над гербом с шарами для мессера Пьер Франческо Риччо, герцогского дворецкого, и он сделал его с двумя путтами, которые, переплетаясь ногами, держали венец в руке, возлагая его на герб; помещен же этот герб над дверью дома, который в то время занимал дворецкий насупротив Сан Джулиано, рядом со священниками Сант'Антонио. Когда работу увидели флорентийские художники, все они присоединились к мнению, уже высказанному Триболо.

Затем он изготовил для фонтанов Кастелло мальчика с рыбой в руках, изо рта которой изливается вода. Когда же Триболо дал ему кусок мрамора больших размеров, Пьеро высек из него двух путтов, обнимающих друг друга и сжимающих в руках рыбок, изо рта которых брызжет вода. Головки и фигуры этих путтов были так изящны, и их ноги, руки и волосы были выполнены в манере столь прекрасной, что уже видна была его способность выполнить в совершенстве любую трудную работу. Тогда Пьеро собрался с духом и купил кусок серого камня длиной в два с половиной локтя, отнес его к себе на Канто алла Брига и начал работать по вечерам, когда возвращался домой, по ночам и в праздничные дни, пока мало-помалу всего не закончил. Это была фигура Вакха с сатиром у ног: в одной руке он держал чашу, в другой гроздь винограда, а голова была увенчана виноградными листьями, все по модели, сделанной им самим из глины. В этой и в других первых своих работах Пьеро проявил легкость, ни в чем не оскорбляющую глаз, ничем не раздражающую зрителя. Когда Вакх этот был закончен, его купил Бонджанни Каппони, а теперь он стоит в одном из дворов его племянника Лодовико Каппони.

Когда Пьеро работал над этими вещами, о том, что он племянник Леонардо да Винчи, было известно еще немногим, когда же, благодаря своим работам, он стал известным и знаменитым, раскрылись и родство его и кровь. И с той поры, и впредь, как за родство с дядей, так и за свой счастливый гений, напоминавший о том великом человеке, все стали называть его Винчи.

И вот наш Винчи, в то время как дела его шли таким образом, неоднократно и от разных людей слышал рассказы о памятниках искусства Рима, и каждый их прославлял, как это всегда бывает. Возгорелось и в нем великое желание их увидеть, причем он надеялся посмотреть себе на пользу творения не только древних, но и творения Микеланджело, а также его самого, который тогда еще здравствовал и проживал в Риме. И вот отправился он вместе с несколькими своими друзьями в путь, увидел Рим и все, что ему хотелось, и возвратился во Флоренцию, рассудив только, что памятники Рима еще слишком глубоки для него и что смотреть на них и подражать им следует не так поверхностно, но после большего знакомства с искусством.

А в это время Триболо закончил модель фонтана лабиринта с несколькими барельефами сатиров, четырьмя полумасками и четырьмя круглыми фигурками путтов, сидящих на виноградных побегах. Когда Винчи вернулся, Триболо передал ему венчающую часть, и тот продолжил ее и закончил, прибавив к ней кое-какие изящные мелочи, которые, кроме него, никто придумать не мог бы и которые очень понравились всем, кто их видел. Когда же Триболо закончил всю мраморную чашу этого фонтана, он задумал поместить на ее край вылитые из бронзы четыре круглые фигуры лежащих детей, которые, резвясь, плещутся руками и ногами в воде с разнообразными телодвижениями. Винчи по поручению Триболо сделал их из глины, а затем их отлил из бронзы Дзаноби Ластрикати, скульптор весьма опытный в литейном деле. Недавно их разместили вокруг фонтана, и они очень хороши на вид.

Триболо встречался каждый день с Лукой Мартини, который заведовал тогда строительством на Новом рынке и которому захотелось помочь Винчи, и вот, расхвалив всячески его искусство и благонравие, он подарил ему кусок мрамора высотой в две трети локтя и длиной в локоть с четвертью. Винчи принял мрамор и высек в нем Христа, истязаемого у столба, соблюдая все правила барельефной работы и рисунка. Он поразил, несомненно, всех, ибо следовало принять во внимание, что ему не исполнилось еще семнадцати лет и за пять лет обучения он достиг в искусстве того, чего другие не достигают за всю свою жизнь, приобретя большой и многосторонний опыт. Заняв в это время должность заведующего сточными водами города Флоренции, Триболо распорядился приподнять над землей водосток на площади Санта Мариа Новелла, чтобы он оказался более емким и мог принимать все воды, стекающие туда. И вот в связи с этим он поручил Винчи сделать модель маскерона в три локтя с открытым ртом, поглощающим дождевую воду. Затем по распоряжению правления делла Торре Пьеро получил заказ на эту работу, и, чтобы закончить ее поскорее, он пригласил скульптора Лоренцо Мариньолли, вместе с которым и завершил ее из глыбы пьетрафорте, и вещь эта такова, что украшает эту площадь к немалой пользе всего города.

Винчи уже казалось, что он достиг в искусстве столького, что ему было бы очень полезно посмотреть на великие творения Рима и встретиться с превосходнейшими тамошними художниками, и поэтому, когда ему представился случай туда поехать, он воспользовался им охотно. Из Рима приехал Франческо Бандини, близкий друг Микеланджело Буонарроти; через посредство Луки Мартини он познакомился с Винчи и, осыпав его похвалами, заказал ему восковую модель гробницы, которую он хотел воздвигнуть в своей капелле в Санта Кроче, а короткое время спустя, уезжая в Рим, Бандини взял с собой Винчи, признавшегося Луке Мартини в своих намерениях. Там, он провел год в безустанном учении и оставил там кое-какие, достойные упоминания, работы. Первой был исполненный по рисунку Микеланджело барельеф Распятого, возвращающего душу свою Богу Отцу. Для кардинала Ридольфо он сделал бронзовый бюст из античной головы и мраморный барельеф Венеры, получивший большое одобрение. Для Франческо Бандини он восстановил античного коня, которому недоставало многих кусков, сделав его цельным. В знак посильной благодарности, которую ему хотелось оказать Луке Мартини, который очень писал ему с каждой почтой и постоянно хвалил его Бандини, Винчи решил вылепить из воска, в две трети ее величины, статую Моисея Микеланджело, то творение, красивее которого не увидишь и которое находится в Сан Пьетро ин Винкола на гробнице папы Юлия. И вот, вылепив Моисея из воска, он послал его в дар Луке Мартини.

В то время когда Винчи находился в Риме и работал над названными вещами, Лука Мартини был назначен флорентийским герцогом проведитором Пизы, но в должности своей он не забывал о своем друге. И в самом деле, после того как он написал ему, что приготовил ему помещение и припас кусок мрамора в три локтя и что пусть он спокойно возвращается, так как, живя у него, он ни в чем нуждаться не будет, Винчи, привлеченный и этим, и любовью к Луке, решился расстаться с Римом и на некоторое время выбрать местожительством Пизу, где, как он считал, он может усовершенствовать свой талант и приобрести еще больший опыт. Когда же он приехал в Пизу, он нашел, что мрамор по распоряжению Луки уже был перенесен в его комнату. Он попробовал высечь из него стоявшую фигуру, но обнаружил в мраморе трещину, из-за которой его не хватало на одну руку. Поэтому он решил опрокинуть его и положить на землю и высек из него Реку в виде юноши, который держит сосуд с изливающейся из него водой, сосуд же поддерживают три мальчика, помогающие Реке изливать воду, и вода обильно стекает ему под ноги и в ней видны снующие рыбы, а над ней летают туда и сюда водяные птицы. Закончив эту Реку, Винчи подарил ее Луке, тот же поднес ее герцогине, которой она очень понравилась, а так как тогда в Пизу прибыл на кораблях ее брат Дон Гарсиа Толедский, она передала ее брату, который с большим удовольствием принял этот дар для фонтанов своего неаполитанского сада в Кьяйе.

В это время Лука Мартини писал кое-что о Комедии Данте; он обратил внимание Винчи на описанную Данте жестокость, проявленную пизанцами и архиепископом Руджери по отношению к графу Уголино Герардеска, которого они уморили с голоду вместе с четырьмя его сыновьями в башне, названной поэтому Голодной, и по этому случаю Винчи пришел в голову замысел новой работы. И вот, пока он еще работал над упомянутой выше Рекой, он вылепил из воска историю, высотой более локтя и шириной в три четверти, с тем чтобы потом отлить ее из бронзы. Он изобразил там двух мертвых сыновей графа, одного при последнем издыхании и другого, доведенного голодом до последней крайности, но еще не испустившего дух. Слепой же отец, вызывающий сострадание и жалость, изнывая от горя и шатаясь, ощупью пробирается между распростертыми на земле телами несчастных сыновей. Винчи проявил в этом произведении силу рисунка не меньшую, чем мощь поэзии, проявленную Данте в его стихах, ибо тот, кто видит движения, вылепленные скульптором в воске, проникается состраданием не меньшим, чем тот, кто слышит живые выражения и слова, начертанные этим поэтом на бумаге. А чтобы показать место, где происходило событие, он внизу во всю длину истории изобразил реку Арно, ибо вышеназванная башня находится в Пизе неподалеку от реки. А наверху над башней он изобразил, кроме того, под видом голой, худой и страшной старухи Голод, почти так, как его описывает Овидий. Покончив с воском, он вылил всю историю из бронзы; она чрезвычайно понравилась и почиталась при дворе и всеми остальными произведением исключительным.

Герцогу Козимо угодно было тогда облагодетельствовать и украсить город Пизу, и он уже приказал переделать заново Рыночную площадь, окружив ее многочисленными лавками и поставив в середину колонну высотой в десять локтей, на которой, по замыслу Луки, должна была стоять статуя, олицетворяющая Процветание. И вот Мартини, поговорив с герцогом и назвав ему Винчи, добился того, что герцог охотно согласился заказать статую ему, ибо его превосходительство всегда стремился помогать людям способным и выдвигать таланты. Винчи высек из травертина статую высотой в три локтя, получившую всеобщее одобрение, ибо стоящим у ног фигуры ребенком, поддерживающим рог изобилия, он показал, что и этот грубый и неподатливый камень можно обработать мягко и с большой легкостью.

После этого Лука послал в Каррару, откуда ему привезли глыбу мрамора, высотой в пять локтей и шириной в три, из которой Винчи, видевший раньше несколько набросков Микеланджело с Самсоном, убивающим филистимлянина ослиной челюстью, задумал сделать по-своему две статуи этого содержания, по пять локтей каждая. И поэтому, когда мрамор еще везли, он делал разные модели, отличные одна от другой, пока не остановился на одной из них; когда же мрамор привезли, он ревностно принялся за работу в подражание Микеланджело, постепенно раскрывая в камне замысел свой и рисунок, не портя его и не допуская каких-либо других погрешностей. В этой вещи он провел всю работу, сверля как вглубь, так и на поверхности, с величайшей легкостью, и все произведение оказалось выполненным в нежнейшей манере. А так как это дело было весьма кропотливым, он перемежал его другими занятиями и менее важными работами. Так, в то же время он сделал небольшую мраморную барельефную плиту, на которой он изобразил Богоматерь со св. Иоанном и св. Елизаветой и которая считалась и считается вещью исключительной. Она была приобретена сиятельнейшей герцогиней и ныне находится среди герцогских редкостей в его кабинете.

Он приступил затем к мраморной истории, исполненной средним и низким рельефом, высотой и длиной в полтора локтя, где изобразил Пизу, возрожденную герцогом, который на этой вещи присутствует при возрождении города, происшедшем благодаря его присутствию. Вокруг герцога изображены его доблести и, в частности, Минерва, олицетворяющая мудрость и искусства, возрожденные им в городе Пизе; город же окружен многочисленными бедами и природными недостатками местности, которые постоянно осаждали и терзали его наподобие врагов. От всего этого город и был освобожден вышеупомянутыми доблестями герцога. Все эти окружающие герцога доблести и все окружающие Пизу беды были изображены в истории Винчи в прекраснейшем виде и с прекраснейшими телодвижениями, однако он оставил ее незавершенной; те же, кто ее видел, очень хотели ее иметь из-за совершенства уже законченных ее частей.

Так как после этих работ слава Винчи возросла и распространилась, наследники мессера Бальдассаре Турини из Пеши обратились к нему с просьбой сделать им модель мраморной гробницы для мессера Бальдассаре. Сделанная модель им понравилась, и когда они договорились, чтобы была сделана и гробница, Винчи послал в Каррару за мрамором Франческо дель Тадду, опытного мастера-резчика по мрамору. После того как последний прислал ему оттуда кусок мрамора, Винчи принялся за статую и высек из этого куска такой набросок фигуры, что всякий неосведомленный человек сказал бы, что набросок этот, несомненно, принадлежит Микеланджело.

Известность Винчи и его талант были уже настолько велики и у всех вызывали такое восхищение, что превосходили все, что можно было бы требовать от человека в столь юном возрасте, и им предстояло еще больше расширяться и разрастаться, догоняя любого из тех, кто занимался тем же искусством, как доказывали помимо иных свидетельств его творения. Как вдруг вплотную подступил к нему предел, предназначенный ему небом, пресек все его намерения, остановив мгновенно его дальнейший подъем, помешал его стремительному росту и лишил мир многих превосходных произведений искусства, которыми он был бы украшен, если бы Винчи остался в живых.

И вот в то время, когда Винчи готовил гробницу другому, не подозревая, что готовилась его собственная, герцогу пришлось послать по важным делам в Геную Луку Мартини, который взял с собой Винчи, так как очень любил его и ему хотелось быть с ним вместе, а также чтобы развлечь его и позабавить и показать ему Геную. И пока Мартини занимался там своими делами, мессер Адамо Чентуриони через его посредство заказал Винчи статую св. Иоанна Крестителя, модель которой тот и изготовил. Но тут схватила его горячка, и напасть удвоилась оттого, что пришлось ему, кроме того, расстаться с другом, чем, может быть, рок нашел способ сократить жизнь Винчи. Луке понадобилось по делам, ему порученным, вернуться во Флоренцию, дабы свидеться там с герцогом, и потому с великой печалью для обоих он покинул больного друга, оставив его в доме аббата Неро, которого он убедительно попросил о нем позаботиться. Но Винчи очень не хотелось оставаться в Генуе, и, хотя ему с каждым днем становилось хуже, он решил оттуда уехать. Он вызвал из Пизы своего помощника по имени Тиберио Кавальери, с помощью которого его доставили в Ливорно водой, а из Ливорно в Пизу на носилках. Доставленный в Пизу вечером в двадцать два часа, изнуренный дорогой, морем и горячкой, он не спал всю ночь, а на следующее утро на рассвете отошел к иной жизни, не достигнув и двадцатитрехлетнего возраста.

Кончина Винчи огорчила всех других и в особенности Луку, огорчила и тех, кто надеялся увидеть выполненными его рукой такие вещи, какие видишь редко, мессер же Бенедетто Варки, большой любитель его и всяческих талантов, составил на память о его славе следующий сонет:

Как смогу, если Ты не придашь мне силы,

Перечесть утрату и прийти к живущим?

О Господь Всевышний, дни, в горе гнетущем,

Будут без помощи Твоей столь унылы.

Ведь один за другим, все, кто сердцу милы,

Юные, воспаряют к сферам влекущим,

Я же, дряхлый, пребываю в аду сущем,

В плаче и скорби, созерцая могилы.

Боже, милосерден будь к тому, кто нынче

Способен только роптать, кляня натуру,

Так непомерна об ушедшем кручина.

Одарив небо – обездолил скульптуру

Рок, лишив меня и доброго Мартина





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх