ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ЖИВОПИСЦА ДОН ЛОРЕНЦО МОНАХА МОНАСТЫРЯ ДЕЛЬИ АНДЖЕЛИ ВО ФЛОРЕНЦИИ

Человек добрый и набожный испытывает, как мне думается, удовлетворение великое, если с почетом для себя владеет либо словесностью, либо музыкой, либо живописью, либо другими свободными искусствами и теми механическими, которые не только не предосудительны, но приносят другим людям и пользу, и помощь. Ибо после божественной службы достойно проходит время с удовольствием, вкушаемым нами в сладостных трудах над приятными занятиями. К этому следует прибавить, что такой человек ценим и уважаем всеми, кроме разве завистливых и злых, и не только при жизни, но и после смерти почитается всеми людьми за его деяния и за доброе имя, которое от него остается потомкам. И поистине тот, кто проводит время таким образом, живет в спокойной созерцательности без какой-либо докуки от тех тщеславных побуждений, кои почти всегда обнаруживаются, к их позору и ущербу, у лентяев и бездельников, людей в большинстве случаев невежественных. И если иной раз и случается, что подобный доблестный муж преследуется злыми людьми, все же власть доблести такова, что время зарывает и хоронит злобу людей дурных, доблестный же муж в грядущих веках всегда пребывает светлым и славным. Таков был и дон Лоренцо, флорентийский живописец, который был монахом камальдульского ордена в монастыре дельи Анджели (монастырь этот был основан в 1294 году братом Гвиттоне из Ареццо), ордена и воинства Богоматери, или веселых братьев, как именовали в народе монахов этого ордена; в ранние свои годы он занимался рисованием и живописью с таким усердием, что впоследствии по заслугам был причислен к лучшим из занимавшихся этим искусством в его время.

Первые работы этого монаха-живописца, который придерживался манеры Таддео Гадди и других своих современников, были созданы им в его монастыре дельи Анджели, где помимо многих других вещей он расписал доску главного алтаря, каковую в их церкви можно видеть и ныне; судя по надписи внизу на раме, она была завершена и поставлена туда в 1413 году. Равным образом дон Лоренцо написал на доске, находившейся в монастыре Сан Бенедетто, того же камальдульского ордена, что за воротами Пинти, разрушенными во время осады Флоренции в 1529 году, Венчание Богоматери, такое же, как и на доске в своей церкви дельи Анджели; доска же из монастыря Сан Бенедетто находится ныне в первом дворе названного монастыря дельи Анджели в капелле Альберти по правую руку. В то же самое время, а может быть, и раньше, он расписал в Санта Тринита во Флоренции фреской капеллу семейства Ардингелли и доску для них же, и были они в те времена очень одобрены; там он изобразил с натуры Данте и Петрарку.

В Сан Пьеро Маджоре он расписал капеллу Фьораванти, а в одной из капелл Сан Пьетро Скераджо выполнил доску, а в названной церкви Санта Тринита – капеллу Бартолини. В Сан Якопо сопра Арно также есть доска его работы, выполненная отменно и отделанная с бесконечной тщательностью в манере того времени. Подобным же образом в Чертозе за Флоренцией он написал несколько добротных вещей, а в Сан Микеле в Пизе, монастыре своего ордена, – несколько дельных досок.

Во Флоренции же, в церкви Ромити, тоже камальдульской (ныне разрушенной вместе с монастырем и оставившей лишь свое название этой части города за Арно, именуемой по имени сего святого места Камальдульской), помимо многих других вещей написал он на доске Распятие и св. Иоанна, почитавшихся прекраснейшими. В конце концов, заболев от злокачественного нарыва, от которого он страдал много месяцев, он скончался пятидесяти пяти лет и был с почестями похоронен своими монахами в капитуле их монастыря, как того заслуживали его доблести.

А поскольку часто, как показывает опыт, из одного ростка со временем благодаря старанию и таланту человеческим произрастают многие, то и в названном монастыре дельи Анджели, где монахи постоянно занимались живописью и рисованием и раньше, не только названный дон Лоренцо был среди всех превосходным, но процветали там в продолжение многих лет и раньше и позднее мужи превосходные во всем, что относится к рисунку. И потому никак нельзя, как мне кажется, обойти молчанием некоего дон Якопо, флорентинца, жившего задолго до названного дон Лоренцо, ибо он был и наилучшим, и примернейшим монахом и лучшим писцом заглавных букв из всех бывших и раньше, и позднее не только в Тоскане, но и во всей Европе, о чем явно свидетельствуют не только двадцать очень больших книг для хорового пения, оставленных им в своем монастыре, самых красивых по почерку и самых больших по величине, быть может, во всей Италии, но и множество других, находящихся в Риме и в Венеции и во многих других местах и главным образом в Сан Микеле и в Сан Маттиа в Мурано, монастыре его камальдульского ордена.

За работы эти сей добрый отец заслужил, спустя многие и многие годы после того, как отошел к жизни лучшей, не только то, что дон Паоло Орландини, ученейший монах того же монастыря, прославил его многими латинскими стихами, но даже то, что правая его рука, коей написал он названные книги, и поныне хранится с большим благоговением в табернакле вместе с рукой другого монаха по имени дон Сильвестро, который, по условиям того времени, не менее превосходно, чем дон Якопо, украшал миниатюрами названные книги. Да и я, видевший их много раз, всегда дивился тому, с каким рисунком и с какой тщательностью они выполнены в те времена, когда все искусства, связанные с рисунком, были почти что позабыты, ибо работы этих монахов относятся приблизительно к 1350 году Рождества спасения нашего или же немногим раньше, или немногим позже, как это можно видеть по любой из названных книг. Говорят, а некоторые старики еще об этом помнят, что, когда папа Лев X прибыл во Флоренцию, он пожелал увидеть и как следует рассмотреть названные книги, так как помнил, что их очень хвалил Лоренцо деи Медичи Великолепный, его отец, и, разглядев их со вниманием, когда они были расставлены открытыми на сиденьях хора, он заметил: «Если бы они соответствовали римской церкви, а не монастырским уставам и камальдульским обычаям, мы охотно взяли бы некоторые образцы, справедливо вознаградив монахов, для Сан Пьетро в Риме, где в свое время хранились, а может быть, и теперь еще хранятся, две очень красивые книги работы тех же монахов.

В том же монастыре дельи Анджели находится много древних вышивок, выполненных в весьма прекрасной манере и по хорошему рисунку древними отцами этого места, пребывавшими в постоянном затворничестве, именуясь не монахами, а отшельниками, и никогда не выходившими из монастыря, наподобие сестер и монахинь наших дней, и затворничество это существовало до 1470 года.

Возвратимся, однако, к дон Лоренцо: он обучил Франческо, флорентинца, который после его смерти выполнил табернакль, что на углу у Санта Мариа Новелла, в начале Виа делла Скала, как идти к Папскому залу; другой же его ученик, который был пизанцем, написал в церкви Сан Франческо в Пизе в капелле Рутилио ди сер Баччо Маджолини Мадонну, св. Петра, св. Иоанна Крестителя, св. Франциска и св. Раньери с тремя историями из малых фигур на алтарной пределле. Работа эта, исполненная темперой в 1315 году, была признана дельной. В нашей Книге рисунков Богословские добродетели работы дон Лоренцо выполнены светотенью с хорошим рисунком и в манере прекрасной и изящной, так, что это, пожалуй, лучше рисунков любого мастера тех времен. Во времена дон Лоренцо дельным живописцем был Антонио Вите из Пистойи, который помимо многих других вещей, о которых говорилось и в жизнеописании Старинны, в палаццо дель Чеппо в Прато написал житие Франческо ди Марко, основателя сей богоугодной обители.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх