Загрузка...


Внимание

Чего мы прежде всего ждем от ребенка, помещенного в обстановку внутреннего роста: вот он сосредоточит свое внимание на каком-либо предмете, использует этот предмет в соответствии с его назначением и будет бесконечно повторять упражнения с данным предметом. Один ребенок повторит упражнение 20 раз, другой — 40, третий — 200, но фиксация внимания — первое, чего мы ждем. Начало деятельности связано с внутренним ростом.

К проявлениям подобной активности ребенка, очевидно, приводит внутренний первичный импульс, нечто вроде огромного чувства внутреннего голода. Инстинктивное желание удовлетворить этот голод заставляет сознание ребенка обратиться к определенному объекту и приводит его постепенно к первичным (но сложным и повторяемым) упражнениям ума в сравнении, рассуждении, принятии решений, исправлении ошибок. Когда малыш, занятый цилиндрами, вкладывает и снова достает 10 цилиндров по 30–40 раз подряд, ошибаясь, исправляет ошибку, все более заинтересованный, вновь начинает ту же работу, он продолжает упражнять свою психическую активность, ведущую к внутреннему развитию.

Именно ощущение внутреннего развития делает для него упражнение приятным и объясняет его длительную сосредоточенность. Чтобы утолить жажду, недостаточно увидеть воду или ее попробовать, нужно выпить то количество, в котором нуждается организм. Чтобы удовлетворить свой внутренний голод, психическую жажду, недостаточно мимолетно взглянуть на вещи или услышать их описание, необходимо их взять и пользоваться ими столько, сколько нужно для удовлетворения потребностей внутренней жизни.

Этот факт является основой всей психической конструкции и единственным секретом обучения. Внешний объект — трамплин, на котором упражняется ум, и эти внутренние упражнения сами по себе становятся целью деятельности.

Цель действий с цилиндрами для ребенка не в том, чтобы составить представление о размерах, цель действий с цветными фигурками не в том, чтобы получить представление о форме, но чтобы упражнять свою активность. То, что при этом ребенок все-таки получает четкие представления и сохраняет их в памяти, благодаря сосредоточенному интенсивному вниманию, — закономерно. Сенсорный опыт относительно размеров, форм, цветов дает возможность продолжать аналогичные внутренние упражнения в пространстве все более обширном и сложном.

До сих пор все психологи соглашались с тем, что нестабильное внимание свойственно детям 3–4 лет. Малышей привлекает каждый предмет, они переходят от одного к другому, не задерживаясь ни на чем, и необходимость удержать их внимание составляет основную проблему начального образования.

Джеймс писал про «крайнюю подвижность внимания, которую мы встречаем у всех детей и которая делает первые уроки такими трудными… Непроизвольный пассивный характер внимания, так что кажется, что ребенок принадлежит не столько себе, сколько привлекательному для него объекту, — вот первая трудность, с которой должен постараться справиться преподаватель. Способность удерживать неустойчивое, ускользающее внимание — настоящий источник рассудительности, характера и воли, и образование, которое сумеет развить эту способность, будет превосходным образованием» (В. Джеймс «Принципы психологии»).

Итак, человек, действующий сам по себе, никогда не сумеет остановить и сконцентрировать свое удивительное внимание, переходящее от одной вещи к другой. В наших экспериментах не учитель привлекал искусственно внимание малышей, а предмет, словно этот предмет отвечал внутренней потребности ребенка, возникающей только по отношению к вещам, действительно необходимым для его развития. Так, сложные координированные движения грудного младенца при кормлении обусловлены его первой неосознанной потребностью в пище, а не являются сознательным целенаправленным действием. Сознательное целенаправленное действие невозможно для новорожденного. То же относится и к первым движениям ума ребенка. Надо только, чтобы внешним стимулом сначала была материнская грудь и молоко для ума. Тогда рождается потрясающее зрелище сосредоточенного внимательного детского лица.

Вот трехлетний ребенок, способный повторить 50 раз подряд одно и то же упражнение, рядом с ним люди ходят, играют на пианино, поют, но ничто не выводит малыша из состояния глубокой сосредоточенности. Так новорожденный не отпускает материнскую грудь, несмотря на внешние помехи, пока не наестся, он невозмутим. Одна природа способна на такое чудо.

Если основа психических проявлений природа, то, чтобы ее понять и ей содействовать, нужно изучить ее на самых ранних этапах, еще очень простых, единственно способных открыть истину. Впоследствии они помогут интерпретировать позднейшие, более сложные феномены. Это сделали уже многие психологи. Однако, используя аналитические методики экспериментальной психологии, они не приняли во внимание ту исходную точку, откуда черпают все свои познания иные биологические науки. Речь идет о свободе живых существ, за которыми мы собираемся наблюдать. Фабр не раскрыл бы нам тайны жизни насекомых, если бы вместо того, чтобы оставить их на свободе, в условиях естественного поведения, и наблюдать за ними, стараясь сделать свое присутствие как можно менее заметным, ученый не перенес бы насекомых к себе в лабораторию, чтобы подвергнуть экспериментам. Если бы бактериологи не создавали по особой методике исследований специальную среду для микробов, максимально приближенную к их природной среде (по питательным веществам, по температуре и т. д.), чтобы микробы жили свободно и проявляли свой характер, а только разглядывали в микроскопы зарождающуюся болезнь, то науки, которая сегодня спасает жизни стольких людей, защищает народы от эпидемий, просто не существовало бы.

Свободная жизнь составляет основу всякой методики наблюдений за живыми существами. Свобода необходима и для экспериментов по изучению феномена внимания детей. Достаточно подумать, что детское внимание, будучи сенсорным, имеет мощную физиологическую составляющую аккомодации органов чувств. Эта аккомодация, физиологически еще не совершенная у малышей, стремится сформироваться согласно природе. Предмет, не приспособленный к тому, чтобы стать стимулом, соответствующим развивающимся возможностям аккомодации, не привлечет внимания ребенка не только психическое, но и физиологическое, утомляя его, нанося вред механизмам аккомодации глаз, ушей. Малыш, выбирающий предмет и занимающийся им со всем вниманием (об этом свидетельствует мышечное напряжение, придающее определенное выражение лицу), очевидно, испытывает удовольствие. Удовольствие — знак нормального функционирования, постоянный спутник всякого полезного для тела упражнения.

Внимания требует также подготовка центров образования понятий, связанных с внешней средой. Речь идет о внутренней психической адаптации. Мозговые центры должны возбуждаться, в свою очередь, по внутренним каналам, когда появляется внешний стимул. К примеру, если кто-то ждет гостя, он увидит его издалека не только потому, что человек появился в поле зрения, но потому, что он ждет. Этот человек, еще далекий, привлекает внимание, потому что мозговые центры уже возбуждены ожиданием его. Так, насторожившийся охотник слышит самый малый шум, издаваемый дичью в лесу.

Итак, две силы действуют на клетку мозга, как на запертую дверь. Одна, внешняя сенсорная сила, стучит в дверь. Другая, внутренняя, говорит: я открою. Если внутренняя сила не откроет, внешний стимул напрасно будет стучаться у дверей. И самый яркий стимул может пройти незамеченным. Рассеянный человек способен шагнуть в яму. Человек, сосредоточенный на работе, не слышит музыки, играющей на улице.

Главный факт, сопутствующий вниманию, — ожидание. Оно имеет наибольшую психологическую и философскую ценность, а также всегда имело максимальную практическую ценность в педагогике.

Все искусство учителя заключалось в подготовке внимания ученика к ожиданию объяснений — во взаимодействии с внутренними силами, которые должны открыть дверь в ответ на стук. Но так как вещь, совершенно неизвестная или недоступная пониманию, не вызывает интереса, квинтэссенцией педагогического искусства был точный расчет продвижения от известного к незнакомому, от легкого к сложному. Знакомый предмет приводит ученика в состояние ожидания и открывает дверь неизвестному.

То есть, в соответствии с педагогической концепцией, можно наладить взаимодействие психических составляющих внимания. Они заключаются в ловком манипулировании известным и неизвестным и аналогичными вещами. Умелый учитель превращается в подобие полководца, разрабатывающего в штабе план сражения. И человек сможет руководить человеком, вести его куда угодно.

Долгое время этот материалистический принцип главенствовал в психологии. По Спенсеру, ум словно глина, на которой оставляют более или менее глубокие следы все внешние впечатления. По его мнению, а также по мнению английских эмпиристов, опыт формирует сознание даже в его высших проявлениях. Человек — это то, что сделал с ним его опыт, следовательно, в образовании, подготовив специальную среду для приобретения определенного опыта, можно создать человека по своему плану. Концепция не менее материалистичная, чем та, что появилась в результате чудесных открытий органической химии. Ученые сумели синтезировать искусственный белок, белок станет основой клетки яйца, зародыша. Человеческий зародыш — тоже клетка. Однажды химик сможет создать человека в пробирке. Концепция человека, создающего других людей, получила вполне материальное обоснование. Идея психического гомункулуса живет в педагогических методиках.

Никакой химический синтез не внедрит в клетку, простой комочек ядерной протоплазмы, эту активность sine materia (нематериальную), этот жизненный потенциал, таинственный фактор, заставляющий клетку превращаться в человека.

Непокорное детское внимание говорит нам, что психика человека существует по тем же законам самосотворения.

Современная школа психологов-спиритуалистов, и среди них Джеймс, признала, что природа внимания связана с духовной силой, мистическим фактором жизни.

Откуда в вас зачатки постиженья,
Сокрыто от людей завесой мглы,
Как и откуда первые влеченья,
Подобные потребности пчелы
Брать мед; и нет хвалы, коль взвесить строго,
Для этой первой воли, ни хулы.

(Данте «Божественная комедия», «Чистилище», песнь XVIII)

В каждом человеке есть свое особенное отношение к внешнему миру, составляющее часть его природы. Именно это отношение определяет характер личности. Внутренняя активность — причина, а не следствие, не реакция на внешние факторы. Наше внимание не останавливается на всех вещах без разбору. Нет! Только на тех, которые отвечают нашим вкусам. Лишь предметы, необходимые для нашей внутренней жизни, возбуждают интерес. Внутренний мир создается путем отбора внешних впечатлений силами (и по причине) внутренней деятельности. Художник увидит вокруг себя прежде всего краски, музыканта привлекут звуки. Специфика нашего внимания раскрывает наше «я», мы проявляем себя в отношении к миру. Внимание не создает личность. Индивидуальный характер, внутренняя форма, неповторимость — таковы люди, живущие в одинаковой обстановке. Ибо каждый берет лишь то, что ему необходимо. Опыт, из которого человек строит себя, отделяясь от внешнего мира, не хаотичен. Он складывается под влиянием личного отношения.

Если и были сомнения в существовании природной силы, управляющей формированием психики, эксперименты с нашими малышами стали «решающим доказательством». Ни один учитель не смог бы своими уловками вызвать такое внимание, его внутренний источник очевиден. Сила концентрации 3-4-летних учеников сравнима с возможностями гениев человечества. Детская сосредоточенность напоминает нам Архимеда, убитого над своими чертежами, от которых его не смог оторвать шум сражения при взятии Сиракуз; или Ньютона, погруженного в вычисления и забывающего о еде; или Витторио Алфьери, сочиняющего стихи и не замечающего свадебного кортежа, шествующего под звон колоколов и крики зевак мимо его окон.

Это гениальное внимание не вызовет ни один опытный учитель, накопление пассивного опыта не способствует накоплению психической энергии.

Если духовная энергия, живущая в ребенке, провоцирует его внимание, значит, это вопрос свободы, необходимой ему для развития интеллекта, а не педагогического мастерства. Дать при помощи разнообразных предметов пищу внутренним потребностям и научиться уважать свободу развития — вот постулаты, на которых логично было бы строить новую педагогику.

Мы не будем создавать гомункулуса, как химики 19-го столетия, но, подобно Диогену, возьмем фонарь и отправимся на поиски человека. Новая педагогика должна попытаться установить, что отвечает исконным психическим потребностям ребенка, так мы поддержим развитие комплексного жизненного феномена, когда ум, воля, характер будут развиваться одновременно, как гармонично развиваются мозг, желудок и мускулы ребенка, питающегося рационально.

Параллельно с первыми внутренними упражнениями в сознании ребенка закрепляются и первые упорядоченные знания, возникает область знакомого, содержащая зерна интеллектуального интереса, наряду с инстинктивным интересом. Формируется процесс, напоминающий механизм внимания, принятый сегодня педагогами за основу образования: переход от знакомого к незнакомому, от простого к сложному, от легкого к трудному, — но с некоторыми особенностями.

Движение от знакомого к незнакомому не идет от предмета к предмету, как считают учителя, не умеющие развивать идеи от центральной точки, а связывающие их без определенной цели, предоставляя блуждающему рассудку случайным образом соединять их друг с другом. Знакомое, в нашем случае, возникает как сложная система идей, созданная самим ребенком в ходе серии психических процессов, которые сами по себе и являются внутренним формированием, духовным ростом.

Для этого мы должны предоставить ребенку систематический комплексный материал, отвечающий его природным инстинктам. К примеру, наш сенсорный материал, ряд предметов, способных привлечь инстинктивное внимание малыша к краскам, формам, звукам, тактильным ощущениям, весу и т. п. Ученик, подолгу упражняясь с каждым предметом, не только организует свою психическую индивидуальность, но в то же время получает ясное, упорядоченное представление о вещах.

Отныне все предметы уже потому, что обладают формой, размером, цветом, степенью гладкости, весом, твердостью и т. д., будут знакомы малышу. Есть нечто в сознании ребенка, что, заинтересовывая его, подталкивает к приобретению новых впечатлений.

Когда малыш приобщил знания к начальному импульсу, направлявшему его внимание на предметы внешнего мира, он достиг нового уровня взаимоотношений с миром, новых форм заинтересованности, связанных уже не только с исходным инстинктом, но и с интеллектом, с достижениями разума. Да, в основе всех новых достижений ребенка — его психические потребности, но, когда сюда добавляется интеллектуальный компонент, порыв превращается в осознанное добровольное исследование.

Старая педагогическая концепция предписывала ради привлечения внимания учеников к неизвестному связывать незнакомое с уже освоенным, переключая интерес на новую информацию, которую учитель собирался сообщить. Однако это лишь часть комплексного феномена, наблюдаемого в нашем эксперименте.

Чтобы известное послужило источником нового интереса, оно должно быть освоено по внутреннему побуждению. Только тогда предыдущие знания вызовут интерес к предметам более сложным. Формирующееся сознание обеспечит, таким образом, возможность бесконечного продолжения образовательных процессов.

Знание само по себе создает порядок в уме. Когда учитель в ходе простого, понятного урока говорит: это длинное, это короткое, это красное, это желтое и т. д., он называет признаки, хорошо ощутимые, их классифицирует, систематизирует. Каждое впечатление отличается от других и занимает в сознании свое место, легко запоминается, благодаря слову. Так в хорошей библиотеке новые книги не бросают, как попало, но расставляют по местам, рядом со старыми томами аналогичного содержания.

Наше сознание обладает не только стремлением к познанию, но и определенным порядком, который поддерживается, сколько бы новых материалов ни поступало. Пока сознание растет и укрепляется, оно сохраняет равновесие. Упражнения в сравнении, суждении, выборе предмета упорядочивают и внутренний опыт. В результате ребенок соображает легко и точно, понимает быстро, благодаря закону минимизации усилий, как везде, где царят порядок и энергия.

Внутренний порядок (и физиологическая адаптация) устанавливается, только если упражнения делались добровольно, спонтанно. Свободное развитие личности выращивает и организует, определяет внутренне состояние. В теле эмбриона сердце в процессе развития занимает свое место в средостении между легкими, формируется купол диафрагмы, определяя окончательное положение легких.

Учитель руководит образовательным процессом, но старается при этом не отвлекать на себя внимание ребенка, чье будущее зависит от сосредоточенности сознания. Педагогическое искусство состоит в понимании природных явлений и умении не искажать естественный ход событий.

То, что доказано относительно питания новорожденных и начальной активности сознания, сохраняется на всех этапах жизни, конечно, с определенными изменениями, обусловленными усложнением процессов.

Продолжим аналогию с пищей. Возьмем младенца, который растит свои зубки, развивает кишечник, постепенно усложняет свой рацион, пока, став взрослым, не приобщится ко всем сложностям современной кулинарии. Сохраняя свое здоровье, он должен есть только то, что соответствует внутренним потребностям его организма. Если же он переест или съест что-нибудь неподходящее, непредназначенное для еды, ядовитое, то почувствует себя хуже, отравится, заболеет. Именно в результате изучения питания ребенка в грудничковый период и в первые годы жизни возникла гигиена питания взрослых людей, представление об опасностях, которых не замечали, пока не поняли, как правильно кормить младенца.

То же происходит и с сознанием. У взрослого оно гораздо сложнее, чем у ребенка, но остается зависимость между природной потребностью и пищей для ума. Порядок внутренней жизни — это всегда вопрос здоровья человека.

Внимание, исходная связь между внутренней природой и стимулом, присуще, пусть в несколько измененном виде, и старшим детям, оно должно оставаться основой образования, поскольку является основой жизни.

Я понимаю возражения практиков. Нужно приучать детей обращать внимание на все, в том числе на неприятные вещи, потому что в настоящей жизни есть необходимая работа.

Это возражение основано на предрассудке, аналогичном тому, который заставлял когда-то заботливых родителей говорить: дети должны есть все. Это было частью воспитания; фатальное заблуждение. Забытый сегодня предрассудок приводил к тому, что родители оставляли ребенка голодным, если он отказывался съесть неприятную для него еду. Малышу предлагали одну и ту же порцию, все более холодную и невкусную, до тех пор, пока голод не ослаблял волю, капризы, и бедняга проглатывал холодные куски. Родители верили, что теперь их сын в разных житейских невзгодах сможет прокормиться чем угодно и не станет ни гурманом, ни капризулей. Тогда детям не давали конфет, чтобы они победили в себе чревоугодие. (А ведь детский организм нуждается в сахаре, потому что растущие мускулы активно потребляют его.) Тогда легким и удобным наказанием считалось отправить ребенка спать без ужина, чтобы исправить его злой нрав.

Практик, утверждающий сегодня, что ребенок, готовясь к жизненным трудностям, должен уделять внимание неприятным вещам, напоминает прежних заботливых родителей. Только в случае с питанием для психики нет голода, заставляющего проглотить невкусную, холодную еду, питание неудобоваримое, отупляющее, ядовитое.

Так не воспитаешь сильный дух, готовый к житейским трудностям. У ребенка, доедавшего холодные остатки, голодавшего по вечерам, плохо развитое тело беззащитно перед внешними инфекциями, он заболеет. С точки зрения морали, вечно голодный малыш поверит, что обжорство — лучшее, что можно совершить, получив свободу в зрелом возрасте.

Современный ребенок, правильно питающийся, крепкий физически, вырастет умеренным человеком, который ест столько, сколько нужно для здоровья, не употребляет алкоголь, не травит себя, не переедает. Такой современный человек умеет защитить себя от инфекционных заболеваний, готов к тяжелой работе, с удовольствием занимается спортом, мечтает о грандиозных проектах, например покорение полюса или горной вершины, и воплощает свои планы в жизнь.

Человек, способный выстоять в ожесточенной моральной схватке, подняться на духовную высоту, должен обладать сильной волей, уравновешенным сознанием, мгновенной и неустанной решимостью.

Подобные качества скорее будут у того, чья внутренняя жизнь развивалась нормально, в соответствии с законами предусмотрительной природы, организуясь и формируя личность. Быть готовым к борьбе означает не бороться с рождения, но быть сильным Сильный всегда энергичнее. Героями становятся, только совершив героическое усилие. Испытания, ожидающие нас в жизни, непредсказуемы, неожиданны. Никто не сможет подготовить нас к этому впрямую. Только сильная душа готова ко всему.

Чтобы обеспечить нормальное развитие растущему организму, нужно дать то, что соответствует сиюминутной внутренней потребности. Эмбриону для питания нужна кровь, новорожденному — молоко. Если крови, богатой белком и кислородом, не хватит зародышу в период внутриутробного развития или если в его ткани попадут ядовитые вещества, организм не сможет развиваться нормально, и никакая последующая забота не укрепит человека, родившегося из ослабленного эмбриона. Если малышу не хватает молока, голод в начальный период жизни может навсегда оставить его на низшем уровне развития. Новорожденный учится ходить, лежа в кровати, пока спокойно спит. Он помогает прорезываться зубкам, когда сосет молоко. Птица готовится к полету не в воздухе, а в маленьком теплом гнездышке, где много еды. К жизни готовятся исподволь.

Все природные феномены, полет птицы, жестокость хищника, песня соловья, прекрасные оттенки крыльев бабочки, готовятся втайне — в гнезде, в норе или в неподвижной тесноте кокона. Всемогущая природа просит у нас только покоя для растущего создания. Остальное ему дает она.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх