Загрузка...


6. «Пастырь» или «Сеятель»?

Как сообщает “Московский комсомолец” от 22.06.98 в статье “Безумный день или…нехороший роман”, посвященной 60-летию завершения М.А.Булгаковым работы над романом “Мастер и Маргарита”, «летом 1939 г. его здоровье резко ухудшилось — из-за известной истории с пьесой “Батум”. Заказной опус о молодых годах Сталина, за который Булгаков взялся по настойчивым советам доброжелателей, вызвал гнев вождя.» Но первоначальное рабочее название пьесы М.А.Булгакова “Батум” — «Пастырь». Постановку этой пьесы в театрах СССР в свое время запретил сам И.В.Сталин. Уже в наши дни один широко известный “аналитик” и политический “сценарист” — С.Кургинян, — “по совместительству” главный режиссер театра “На досках” поставил эту пьесу в театре Т.Дорониной в 1997 г. под её исходным названием “Пастырь”. Состоялся один спектакль, вызвавший ажиотаж в определенных кругах, после чего заинтересованные лица надавили на Т.Доронину и спектакль был снят с постановки.

Возможно, что многие не забыли, как в школьные времена читали стихотворение А.С.Пушкина: «Свободы сеятель пустынный, я вышел рано до звезды; / Рукою чистой и безвинной / В порабощенные бразды / Бросал живительное семя — / Но потерял я только время, / Благие мысли и труды… / Паситесь мирные народы! / Вас не разбудит чести клич. / К чему стадам дары свободы? / Их должно резать или стричь. / Наследство их из рода в роды / Ярмо с гремушками, да бич. / Увидел их надменных, низких, / Глупцов, всегда злодейству близких… / Пред боязливой их толпой / Ничто и опыт вековой… / Напрасно…»

И в одном, и в другом художественном произведении деятельность, оказывающая влияние на жизнь всего общества, уподоблена человеческому труду попроще, т.е. труду вне сферы общественного управления, суть которого понятна подавляющему большинству людей. Но для этих уподоблений общественной деятельности тому или иному виду «труда попроще» остается неизменным то, что «труд попроще» оказывает влияние на жизнь существ в биосфере планеты, менее организованных чем Человек Разумный. Однако, есть и разница: пастырь неизменно имеет дело с качественно неизменными в течение всех их жизни “баранами”, а сеятель дает начало процессу развития, который протекает сам собой во многом независимо от сеятеля по своим собственным законам преображения посеянного в другие качества. На протяжении всей истории цивилизации во многочисленных аллегориях её искусства в уподоблении пастырству и посеву властных полномочий над обществом выражаются два взаимно исключающих взгляда на сущность множества простых людей и историческую перспективу человечества в целом: либо человекообразные бараны [38] -либо люди.

О безбедной жизни под руководством «доброго пастыря» — мудрого вождя, который, не тратя понапрасну слов, решительно и эффективно подавляет несправедливость и тем самым обеспечивает спокойную жизнь тому большинству, кто более-менее добросовестно исполняет в жизни общества дело, порученное ему или взятое на себя добровольно, живет сам и дает жить другим, мечтают многие на протяжении веков в разных регионах Земли. Но сказанное в двух предыдущих разделах о существенных отличиях эпохи сталинизма от предшествующих и последующих за нею эпох означает, что И.В.Сталин реально и явил собой, если и не во всей полноте, то определяющие черты такого «доброго пастыря».

Однако, в результате осуществления на практике концепции безответственного стада с «добрым пастырем» во главе, недовольных его деятельностью больше, чем достаточно во всех социальных группах. Тем не менее, по мере осуществления реформ, продвигающих в Россию “новый мировой порядок” мироедства, снова множатся ряды тех, кто надеется на приход к власти очередного «доброго пастыря», в предположении, что сам жаждущий «доброго пастырства» — человек добропорядочный, по какой причине «добрый пастырь» защитит его от мерзавцев, а он сможет продолжать бездумно — по привычке и традиционному ходу вещей — “пастись” под его мудрым руководством на ниве жизни, нисколько не задумываясь о том, что на Руси издревле пасьба на ниве называлась потравой и безжалостно пресекалась.

Но жаждущим прихода «доброго пастыря», еще более доброго, чем был И.В.Сталин следует знать, что И.В.Сталин не был по своей сути «пастырем»: ни злым, ни добрым. Иосиф Сталин — ЖРЕЦ-вождь Совесть-есть-ского Союза был «сеятель» и в меру своих возможностей защищал ниву жизни от потравы её как большими мироедами, так и множеством мелких.

«Сеятель слово сеет. Посеянное при дороге означает тех, в которых сеется слово, но к которым, когда услышат, тотчас приходит сатана и похищает слово, посеянное в сердцах их. Подобным образом и посеянное на каменистом месте означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются. Посеянное в тернии означает слышащих слово, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода. А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают его, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат.» — Марк, 4:14 — 25.

Оберегая ниву жизни, вследствие чего многие и восприняли его охранительную деятельность в качестве «тирании» либо «пастырской» защиты “невинных баранов” от злобных “волков” (в зависимости от того, кого и что больше затронуло), И.В.Сталин словом и делом доносил до людей великую правду, об осуществлении которой на Земле он деятельно мечтал с юности. Чтобы убедиться в этом обратимся к его последней работе-завещанию. “Экономические проблемы социализма в СССР”, осень 1952 г., за полгода до медицинского убийства И.В.Сталина:

«НЕОБХОДИМО… ДОБИТЬСЯ ТАКОГО КУЛЬТУРНОГО РОСТА ОБЩЕСТВА, КОТОРЫЙ БЫ ОБЕСПЕЧИЛ ВСЕМ ЧЛЕНАМ ОБЩЕСТВА всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели ВОЗМОЖНОСТЬ получить образование, достаточное для того, чтобы СТАТЬ АКТИВНЫМИ ДЕЯТЕЛЯМИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ, чтобы они имели возможность свободно выбирать профессию, а не быть прикованными на всю жизнь, в силу существующего разделения труда к какой-либо профессии.»

Это, выделенное нами заглавными буквами, — выражение прямого несогласия И.В.Сталина с навязываемой ему (и при жизни и по смерти) миссией «пастыря», хоть «злого», хоть «доброго», а народам мира, соответственно, — жизненного удела стад человекообразных баранов: именно это несогласие и выразилось в 1939 г. в неприятии им булгаковского «Пастыря», написанного писателем под давлением настойчивыхнедоброжелателей. По их существу “Экономические проблемы социализма в СССР” — напоминание каждому из читателей об обязанности нормального человека “пасти” себя самому: т.е. осмысленно выбирать цели деятельности и самодисциплинированно осуществлять их, поддерживая при этом деятельность других людей, дополняющую и продолжающую собственную его деятельность в ладу с Жизнью Земли и Космоса. Это не укладывается в приписываемую И.В.Сталину доктрину о «маленьких винтиках и больших вождях», но определённо соответствует ранее приведенному кораническому: «О те, которые уверовали! Не говорите: “Упаси нас!”, а говорите: “Посмотри на нас!” — и слушайте „Бога, когда Он говорит через совесть, через других людей, через культуру общества в целом“.» И далее в “Экономических проблемах социализма в СССР” И.В.Сталин продолжает:

«…» Для этого нужно прежде всего сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. «…» Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную заработную плату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления.» [39]

«…Советская власть должна была не заменить одну форму эксплуатации другой формой, как это было в старых революциях, а ликвидировать всякую эксплуатацию.»

«Всем известен разрыв, существующий при капитализме, между людьми физического труда предприятий и руководящим персоналом [40]. «…» Теперь люди физического труда и руководящий персонал являются не врагами, а товарищами-друзьями, членами одного производственного коллектива, кровно заинтересованными в преуспеянии и улучшении производства.»

То есть Сталин не изображал приверженность народовластию, в то же самое время политической практикой подавляя его, как делали и делают все без исключения “демократические” лидеры Запада и послесталинской России, а выражал принципы народовластия и условия его становления в обществе с унаследованной от прошлого нравственностью, этикой, психикой. Эти принципы таковы:

· обеспечение одинаковой доступности сколь угодно высокого образования всем вне зависимости от происхождения каждого;

· ликвидация монополии всех “элитарных” социальных групп на управленческую деятельность во всех её видах;

· ликвидация монопольно высокой цены на продукт управленческого труда в общественном объединении труда, которая и вызывает вражду между всей иерархией управления и людьми, чьей жизнью она управляет прямо или опосредованно.

Хотя Сталин пользуется марксистской фразеологией, но смысл выраженной им доктрины большевизма именно в этом. Кроме того, следует обратить внимание на точность словоупотребления: Сталин пишет «Советская власть должна была…», но не пишет «Советская власть уничтожила эксплуатацию человека человеком», что указует на то, что Сталин не обольщался сущностью тех внутриобщественных отношений, которые сложились в СССР к закату его дней. Это признают, хотя и понимают извращенно, и противники И.В.Сталина.

“Общая газета” № 24 от 18 — 24 июня 1998 г. опубликовала статью Аркадия Ваксберга “Восемьсот страниц партийного «интима»” с подзаголовком “Если верить обнародованному дневнику Георгия Димитрова, Сталин любил поговорить о «стадной психологии масс»”, посвященную публикации в Болгарии дневников Георгия Димитрова.

А.Ваксберг, ознакомившись с болгарской публикацией, пишет:

«Вряд ли где в официальном тексте мы найдем, например, откровения отца народов о „стадной психологии масс“, которая побуждает их безропотно следовать за вождями», как и его совет «большим и малым вождям» учитывать «эту стадную психологию, чтобы управлять массами».»

Деятельность И.В.Сталина А.Ваксбергу неприемлема. И он строит из себя высокоморального публициста, который, опубликовав этот “партийный интим” еще раз обнажил лицемерие И.В.Сталина. Но фактически это И.В.Сталин обнажил перед Г.Димитровым “интим” системы управления толпо-“элитарным” обществом, существовавший до него не одно тысячелетие. Но если Сталин прав, т.е. «массы» в его время действительно обладали стадной психологией, а он бы её не учитывал и относился бы к «массам» как к собранию нормальных свободно вольно думающих людей, принимающих каждый на себя долю глобальной ответственности, то он сам оказался бы марионеткой в руках тех, кто умеет играть и играет на протяжении столетий на стадных эффектах в поведении бездумной толпы. Но И.В.Сталин дураком не был, видел и понимал «стадную психологию масс» и считал необходимым прямо указать на неё лично тем, кто способен был по его мнению правильно понять его.

И.В.Сталин не идеализировал «стадную психологию масс» и не намеревался её поддерживать в веках, в отличие от его противников и критиков, которые сами являются её носителями и сторонниками поддержания её господства в обществе. И именно стремление к искоренению «стадной психологии масс» нашло свое выражение в “Экономических проблемах социализма в СССР”.

В сталинском видении народовластия нет места ни корпорации еврейских ростовщических кланов с их монополией на институт кредита и управление инвестициями в развитие регионального и глобального хозяйства народов; нет места и монополии еврейской, по преимуществу, “интеллигенции” на художественное творчество и растолковывание окружающим смысла бытия и нравственного права на ростовщический паразитизм еврейских же кланов, как основу “демократии” и “прав” человека во всём мире. Нет места всему тому, что поддерживает в обществе господство стадной психологии.

Это понимание народовластия весьма отличается от существа “демократии” западного образца, поскольку многопартийность на Западе, парламентаризм, голосования по делу и по поводу, “свобода” прессы и научных исследований — разнообразная канализация для слива самонадеянного, необразованного, бездумного невежества множества индивидуалистов в формах, безопасных для безраздельной власти трансрегиональной ростовщической корпорации и стоящих за нею её хозяев — действительно много знающих и глубокомысленных интеллектуалов. Всё это приводит к тому, что “демократия” по-западному — реализация принципа «чем бы дурак не тешился, лишь бы ишачил». Но общество в СССР даже к 1953 г. после почти четверти века «добропастырской» деятельности И.В.Сталина еще не вызрело нравственно, этически и психически для того, чтобы жить в соответствии с провозглашенными “пастырем” принципами народовластия.

Кроме того, И.В.Сталин, не удовлетворенный терминологией и понятийным аппаратом марксизма, не соответствующими объективным жизненным разнокачественностям, в той же работе вынес смертный приговор марксизму:

«Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствующими новому положению. Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь ПРИШЛО ВРЕМЯ, КОГДА МЫ ДОЛЖНЫ, НАКОНЕЦ, ЛИКВИДИРОВАТЬ ЭТО НЕСООТВЕТСТВИЕ (выделено нами при цитировании).»

В полноте того контекста, откуда взят приведенный абзац, речь идет о таких казалось бы “мелочах”, с точки зрения обыденного сознания большинства, как важнейшие категории марксистской политэкономии: «необходимое» и «прибавочное рабочее время», «необходимый» и «прибавочный продукт». Их удаление разрушает всю марксистскую политэкономию и, как следствие, необходимо вынуждает провести ревизию прежде всего исторического материализма и в целом диалектико-материалистической философии, результатом применения которой к экономической жизни общества явилась метрологически несостоятельная марксистская политэкономия, построенная на основе категорий, не поддающихся измерению (и соответственно, учету) в практике хозяйственной деятельности. В итоге такой ревизии, с отказом от дурмана двух из трёх источников, трёх составных частей, марксизм [41] утрачивает власть над душами людей, а идеалы социализма и коммунизма, как общества свободного от мироедства, предстают в очищенном от его дурмана виде.

Предубежденным (и потому по привычке бездумным) антисталинистам следует знать, что, в отличие от большинства своих противников, И.В.Сталин окончил в свое время курсы бухгалтеров и имел большой практический опыт в управлении жизнью общества в целом и хозяйством государства-суперконцерна СССР в мирное и в военное время, а также и в переходных периодах от мира к войне и от войны к миру. Кроме того, как бывший семинарист, он знал Библию, а как думающий человек соотносил её с реальной историей и известным ему не поверхностно марксизмом: как в теории, так и в практике осуществления этой теории. Иными словами его мнения по вопросам социологии и, в частности экономики, не пусты и не легковесны, а глубоко содержательны и дальновидны, но в их основе лежит вовсе не тот искусственно и целенаправленно взращенный исторический миф, который вынесли из гимназий и школ большинство тех, кто порицает деятельность И.В.Сталина.

Именно по этим причинам сталинское наследие и добрая память о нём неприемлемы тем, кто хочет втащить Россию силой и ложью в “новый мировой порядок”. Поэтому после его устранения все его произведения были изъяты из фондов общего доступа библиотек и перестали изучаться в разнообразных курсах обществоведения в школах и в вузах, а образовавшаяся пустота была заполнена вымыслами и явной клеветой.

Если смотреть с позиций хозяев стратегии продвижения “нового мирового порядка”, то закрытие прежде выявленного и осознанного знания от новых поколений народа, это — попытка отбросить общество информационно в прошлое и средство удержать его в рабстве. Чтобы сокрытое знание не воспроизводилось вновь в последующих поколениях, алкогольный, табачный и прочий дурман, искажающий физиологию нервной системы и психическую деятельность во всех её проявлениях, был развит как неотъемлемый элемент массовой культуры (к сожалению предпосылки к тому к 1953 г. искоренены не были) — это тоже средство держать народы в рабстве.

Чтобы отвлечь на ерунду от осмысления жизненных проблем и способов их разрешения уцелевшие под воздействием физиологических дурманов возможности интеллекта, прибегли к вытеснению из психики большинства эмоциональных и информационных потоков, порождаемых реальной жизнью, эмоциональными и информационными потоками, порождаемыми нескончаемыми и разнохарактерными телесериалами, зрелищами (игры, «ток-шоу» и т.п.). Это — тоже способ держать народы в рабстве.

Если же стать на точку зрения аналитиков, специалистов по разного рода «public», обслуживающих хозяев этой стратегии, то они могут сделать предположения, что, если в таком обществе, сохраняющем организационные формы социализма, близкие к государственному устройству эпохи сталинизма, начать преобразования к общезападной модели общественного устройства, то:

· какая-то доля населения покончит жизнь самоубийством;

· у какой-то части населения настроения будут примерно такие же, но от самоубийства они воздержатся, и будут искать способы уйти от реальности жизни в мир грез, иллюзий, и им можно предоставить еще в большем количестве нескончаемые сериалы, издревле известный алкоголь, новые еще более модные и мощные наркотики. В таком деморализованном состоянии они эффективного сопротивления оказать не смогут.

· третьим будет вообще на всё, что находится за пределами их квартир и дач, плевать и они будут “выживать” в индивидуальном порядке в условиях разрушения прежних социальных институтов, продолжая свою борьбу против всех остальных за место под долларовым “солнцем”, в силу чего им не будет дела и до формирования новых социальных институтов;

· те, кому идеалы социализма и коммунизма осознанно или бессознательно неприемлемы, деятельно поддержат реформы и составят массовку и актив, хорошо управляемый и готовый работать на стратегию “нового мирового порядка” как за прямой подкуп, так и на принципах косвенной опосредованной оплаты и заморочивания голов;

· те, кого реформы и война всех против всех будут подавлять, в своем большинстве начнут устраивать марши протеста, демонстрации с «пустыми кастрюлями», голодовки и иным образом выплескивать эмоции без цели и смысла, в несбыточной надежде, что власти их услышат и изменят характер реформ, но они не проявят эффективной дееспособности, так как в своем большинстве в жизненной суете не сумеют выделить время и силы для того, чтобы осмыслить, как эффективно перехватить управление государством и самим изменить направленность и характер реформ.

· некоторая часть убежденных сторонников социализма и коммунизма, попробует возглавить движение недовольных, сызнова вооружившись марксизмом, но это безопасно для стратегии продвижения “нового мирового порядка”, поскольку марксизм изначально не предназначен для освобождения человечества от рабства и потому не несет в себе знаний, необходимых для того, чтобы на его основе общество могло самоуправляться в переходном периоде к социализму и в самом социализме. Но не привыкшие думать сами об этом не догадаются, а если им кто-то об этом и скажет, то они просто озлобятся, но не выработают альтернативы марксизму, необходимой для осуществления их жизненных идеалов.

Все перечисленные составят статистическую массу, близкую к 100 % населения, а деятельностью исчезающе малого по отношению к статистической массе меньшинства, которое не укладывается в эту или еще более детальную градацию населения [42], можно пренебречь. Ими якобы можно пренебречь потому, что в процессе контролируемого осуществления сценария продвижения в Россию “нового мирового порядка”, непредсказуемые последствия деятельности этой малочисленной и разрозненной доли населения, которые — якобы «само собой разумеется, не могут иметь решающего значения в виду их малочисленности», — можно без проблем компенсировать деятельностью режима, модифицированного после 1953 г. до марионеточного состояния, и массовой активностью вполне управляемых социальных групп, входящих в статистическую массу с достаточно предсказуемой реакцией для каждой категории в принятой градации.

При этом аналитики, высказывающие такого рода мнения, не подозревают [43] об одновременном проведении в жизнь и иных стратегий глобальной значимости и как-то забывают о хорошо им известных и ранее приведенных нами словах Христа (Марк, гл. 4); или они понимают эти слова как-то своеобразно, нежизненно, но не в их прямом смысле. В силу этого их аналитические и сценаристские разработки не учитывают того, что после посева слова пройдет время, по истечение которого иные принесут урожай СМЫСЛА во сто крат по отношению к СМЫСЛУ некогда посеянного слова, искоренить которое из общества невозможно в принципе. И новое слово, когда созреет, рассыплется в обществе новым посевом смысла, который неизбежно изменит прежнюю достаточно предсказуемую статистику неприемлемым для заказчиков сценария образом, что и приведет сценарий к совсем иным результатам. И в непонимании этого состоит их коренная ошибка, порождающая множество вторичных ошибок и обрекающая их дело на саморазрушение вследствие сопутствующих — заранее непредсказуемых для них эффектов, обесценивающих даже достигнутые ими результаты.

Но это были общие слова, а исторически конкретная суть того, что выпадает из их аналитики и сценаристики состоит в следующем. Сталин жил в обществе, в котором в течение веков сформировалась коллективная психика возложения ответственности за общенародные дела исключительно на государя и на сформированный им кадровый корпус профессиональных управленцев, что соответствует концепции осуществления власти в обществе как «пастырства». Ни один из государей Руси-России за всю историю до 1917 г. не принял на себя миссии «сеятеля» глобальной ответственности и заботы о судьбах планеты. Если бы это было иначе, то история России была бы иной и внутренне более спокойной. В частности, если бы Николай II возложил на себя заботу и ответственность за искоренение мироедства на всей планете, то он не влип бы в глобальную паутину закулисных интриг, завершившихся государственным крахом империи в ходе империалистической войны 1914 — 1918 гг., а ему была бы оказана помощь Свыше.

Это означает, что 1917 г. подвел итог в России концепции осуществления власти как «пастырства» и возврата к этому не будет ни в какой форме в виду неэффективности этого способа самоуправления общества.

И.В.Сталин, будучи «сеятелем» и вступив в должность государя российской региональной цивилизации, впервые в её истории принял на себя глобальную заботу и ответственность [44]. Он сеял слово в общество, большинство членов которого уклонялось от общегосударственной, а тем более от глобальной ответственности и заботы, но при этом общество лояльное ко всякому государю, облегчающему жизнь простых людей, что и создавало достаточную для развития СССР общественную поддержку, хотя было и множество недовольных. Сталин сеял в эту психику слово так, чтобы то со временем произросло иной психикой: которой свойственно добровольное возложение каждым на себя лично, самостоятельно избранной и определённой им доли коллективной заботы и ответственности за всю планету в предстоящих веках.

Кроме того под руководством И.В.Сталина была создана государственность, уже тогда явившая собой образ будущего в жизни, а не только в провозглашенных ею идеалах. Анализ архитектуры структур государственности СССР конца позднего сталинизма с позиций теории управления показал, что эта государственность по принципам своего построения и архитектуре структур, наиболее соответствовала полной функции управления [45] из всего множества известных в истории государств с момента краха весьма своеобразной государственности Египта времён фараонов, откуда выплеснулась глобальная концепция библейского мироедства, ныне именуемая “новым мировым порядком”. И в смысле полноты соответствия полной функции [46] управления государственность СССР превосходила все современные ей государственности, чья архитектура соответствовала ограниченным функциям управления, из которых хозяевами библейской доктрины была исключена оставленная ими за собой концептуальная власть, вырабатывающая долговременные концепции общественного развития и стратегии их осуществления.

Однако, обладая преимуществом в архитектуре структур, государственность СССР по целям и способам её нормального функционирования лет на сто обогнала развитие нравственности, этики и психики как её граждан, так и прочих современников. В этих условиях её эффективность была ничтожна мала по сравнению с её полными возможностями, реализуемыми в обществе, где её архитектура и цели, которые она призвана была осуществить и защитить, соответствуют господствующей нравственности, этике и психике людей. Но и той ничтожной доли возможностей, реализованных при такого рода несоответствии, хватило, чтобы при жизни одного поколения СССР вышел с одного из последних на первое место в мире по уровню образованности населения и темпам общественно-экономического развития, став «сверхдержавой № 2», а кинохроника запечатлела радостные лица большинства как в общественных местах на отдыхе, так и на работе [47].

Всё, чем гордились граждане СССР, это — ставшие реальностью уже в прошлом — грани образа жизненно неизбежного будущего, на воплощение которого деятельно работали Сталин и его сподвижники. Всё, что в СССР времен Сталина и позднее было неприемлемо, — выражение несоответствия порочной нравственности, этики и психики общества (включая и самих лидеров партии и государства) сути этого жизненно неизбежного будущего, и государственности, ему свойственной.

Исторически реально то, что марксизм — провокация Запада, психологическая и идеологическая ловушка, предназначенная для того, чтобы увести в сторону от образа жизни, исключающего мироедство.

В те времена Сталин, пребывая в обществе, привыкшем бездумно возлагать всю полноту ответственности и заботы обо всём персонально на государя, был занят практическим управлением, что в общем-то соответствовало более «пастырской» миссии, чем миссии «сеятеля». Среди всего прочего это, неизбежное в тех условиях «пастырство», имело две взаимно дополняющие друг друга стороны:

· устранение тех, кто понимал марксизм в его истинном духе — как средство имитации социализма и коммунистического строительства и

· государственная поддержка тех, кто был привержен или пассивно лоялен идеалам справедливости и жизни без мироедства, даже не будучи искушенным начетчиком в марксистской словесности или иной теоретически развитой социологической доктрине.

В этих условиях общность всем одной и той же марксистской фразеологии не позволяла сторонникам жизни по справедливости без мироедства размежеваться с мироедами, имитирующими свою приверженность социализму и коммунистическому строительству. И эта общность слов при взаимно исключающем понимании их смысла большевизмом и сионистским интернацизмом — главная мировоззренческая особенность той эпохи. Будучи на протяжении тридцати лет безвылазно занят практическим управлением, которое не мог передать никому другому без вреда для осуществления миссии «сеятеля»; будучи сам взращен культурой той эпохи, Сталин, если и мог дать сам новую НЕмарксистскую фразеологию большевизму, то его бездумно верующие в марксистские слова сподвижники (и троцкисты прежде всего), пресекли бы эту деятельность. А остальное общество, если бы Сталин даже остался жив, бездумно бы согласилось с мнением, предложенным ему командой злых «пастырей» от марксизма-троцкизма, о том, что от напряженной работы Сталин повредился в уме, в связи с чем его пришлось изолировать в лечебнице. Возможно, что известный многим, а ныне популяризируемый эпизод с “диагнозом”, поставленным В.М.Бехтеревым (1857 — 1827), был попыткой раскрутить такого рода сценарий еще в 1927 г., что завершилось гибелью Бехтерева, уничтоженного с целью сокрытия закулисной правды, так и оставшейся “неизвестной”.

Но даже и без такого прямого отказа от марксизма многое из того, что было сделано И.В.Сталиным и его сподвижниками, воспринимается большой долей из числа его современников и потомков, как проявления психической ненормальности, вопреки тому, что:

· психиатрия не имеет объективной нормы интеллектуального, нравственного и психического в целом здоровья, в отличие например от травматологии, поскольку, наряду с явными проявлениями психического нездоровья, жизни человека свойственны многие действия, которые — в зависимости от реальных обстоятельств, остающихся вне рассмотрения психиатрии, — в одних условиях свидетельствуют о его психическом здоровье, а в других о его психическом нездоровье;

· и современники, и потомки в их большинстве мыслят поверхностно, а закулисная социология и управление глобальным историческим процессом пребывают вне осознания ими мира, по какой причине ими и оценивается в качестве “ненормальной” весьма дальновидная и большей частью эффективная реакция И.В.Сталина на неизвестные им самим события и угрозы. Это касается и большинства психиатров, весьма далеких от проблематики управления в глобальном историческом процессе, с которой И.В.Сталин имел дело, начиная с 1917 г., ежедневно, и от осмысления которой В.М.Бехтерев держался в стороне, за что и поплатился жизнью.

И общество, где господствует мироедская — явно ненормальная для человека — психика, подавляющая жизнь всех людей и жизнь планеты, просто не в праве настаивать на психической ненормальности тех, кто непреклонно стремился и стремится к тому, чтобы очистить Землю от мироедства.

И.В.Сталин сеял слова в марксистской фразеологии, но смысл их был антимарксистским. И посеянное тогда И.В.Сталиным слово, было пробуждено к новому циклу жизни ни чем иным, как очередной попыткой втащить Россию силой и ложью в “новый мировой порядок” осуществления рабовладения по западному образцу.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх