Залоговые аукционы.

Новым этапом ограбления России стали залоговые аукционы, проводившиеся опять-таки под руководством А.Б. Чубайса. Олигархи, уже экспроприировавшие предприятия во время чековой приватизации, стремились увеличить свое богатство за счет государства, установить полный контроль над экономикой страны, получить сверхприбыли за счет народа. Для этого была выстроена удивительная, не имеющая аналогов схема. Правительство Ельцина не стремилось получить больше денег за государственное имущество, продаваемое на аукционах. Оно стремилось любой ценой сохранить власть. Существовало соглашение между правительством и олигархами о разделе прибыли, получаемой на аукционах. Банки давали остро нуждающемуся в деньгах правительству кредит 2 млрд. долл. под залог крупных пакетов акций лучших промышленных предприятий страны. Право дать кредит в обмен на акции лучших предприятий.]9]

К каждому аукциону допускалось не менее двух участников. Однако победитель почти всегда платил лишь немного больше стартовой цены. Эта цена была искусственной, она не имела никакого отношения к рыночной стоимости компании, что видно из следующей таблицы[9].

Таблица 3. Шесть самых дорогих залоговых аукционов (млн. долларов).


Так, стоимость акций нефтяных компаний на рынке была в 18-26 раз выше уже через полтора года после аукционов. В среднем акции продавались за 4% от реальной стоимости. Отметим, что «Уралмаш» был куплен Каха Бендукидзе за одну тысячную часть его стоимости. Т.е. это было фактически присвоение государственной собственности, осуществившееся в результате сращивания интересов чиновников государственного аппарата с интересами олигархов. Но это еще не все. П. Хлебников пишет[9]:

«Ирония, в частности, заключается в том, что деньги, на которые Березовский и другие олигархи купили акции предприятий на залоговых аукционах, принадлежали государству. Как только Гайдар с Чубайсом начали экспериментировать с капитализмом, правительство Ельцина стало делать все, чтобы укрепить кучку привилегированных банков. Эти структуры получали кредиты Центробанка под отрицательный реальный процент. Им давали огромные государственные средства для размещения на депозитах под процент ниже рыночного. Им разрешили захватить прибыли российских торговых организаций и не платить с них налоги. И, наконец, их допустили на эксклюзивный рынок государственных краткосрочных облигаций (ГКО) с доходом в 100 процентов и больше в долларах. Выплачивая такие высокие проценты по внутреннему долгу, российское правительство неотвратимо приближалось к банкротству. А банки со связями – «Онэксим», «Менатеп», «Столичный» – жирели на легко нажитых деньгах».

Сами залоговые аукционы не предусматривались законодательством о приватизации. В результате их проведения Россия разом лишилось значительной части самых доходных предприятий, кормивших бюджет. Если раньше государственные предприятия приносили доходы, платили налоги, выплачивали зарплату своим рабочим, то с приходом новых «собственников» не стало ни прибыли, ни налогов, оборудование изнашивается, а финансы уплывают за рубеж. Парадоксально, но деньги, на которые Березовский и другие олигархи купили акции на залоговых аукционах, принадлежали государству.

Итогом нового этапа стала криминальная экспроприация государственной собственности. По существу, выставленные на залоговых аукционах прибыльные предприятия были проданы, так как в бюджет не были заложены суммы для возврата полученных на этих аукционах денег. Большинство выигравших конкурсы инвесторов не выполнили своих обязательств по вложению средств в купленные предприятия. Все действия четко планировались верхушкой приватизаторов. Исполнители – Госкомимущество России и Российский фонд федерального имущества, организовавшие продажу имущества приватизируемых предприятий на залоговых аукционах.

О сути залоговых аукционов говорится в статье [7]:

«Программа залоговых аукционов, по сути, была сделкой между властями и отдельными личностями по переводу огромных сумм государственных средств на счета некоторых компаний в обмен на финансовую поддержку на выборах».

В первом круге залоговых аукционов 1995 г. предприятия передавались финансистам как обеспечение. Во втором туре залоговых аукционов они должны были перейти в руки финансистов уже официально. Аукцион во втором туре обязана была организовать та компания, которая победила в первом туре и управляла предприятиями. Надзор за проведением второго тура осуществлял заместитель премьер-министра Альфред Кох. Об обстановке проведения второго тура говорится в книге П. Хлебникова[9]:

«Во втором туре залоговых аукционов покупатели обычно платили на один процент больше стартовой цены; ставки были такими же низкими, как в первом круге. Потанин купил нефтяной гигант «Сиданко» по якобы рыночной цене в 250 миллионов долларов – это крошечная доля от суммы в 5,7 миллиарда долларов, которая составляла стоимость компании на свободном рынке восемь месяцев спустя. При приобретении «Менатепом» нефтяной компании «Юкос» ее оценили в 350 миллионов долларов, хотя через восемь месяцев ее рыночная капитализация составляла около 6,2 миллиарда долларов. «Мы не могли получить лучшую цену, потому что банкиры, которые берут в управление предприятие в виде залога, – не идиоты, – говорит Кох. – Они делают такую структуру рабочего капитала, у которого весь заем из их банка. Если вы бы продавали это предприятие кому-то другому, то завтра был бы начат процесс о банкротстве этого предприятия».

Тут Кох был прав. Выжав деньги из лучших промышленных компаний России, финансовые группы, выигравшие первый тур залоговых аукционов, сделали так, что ни один из этих промышленных гигантов не обладал финансовой самостоятельностью. «Мы – сборище банкротов, – весело заявил мне в 1996 году председатель группы «Менатеп» Михаил Ходорковский. – Вся страна – сборище банкротов». При этом посредники – не только Ходорковский, но и Березовский, и другие олигархи – баснословно обогатились».

Благодаря такой финансово-экономической политике российское правительство стремительно приближалось к банкротству.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх