Загрузка...


Отщепление от народа

Чтобы вести разумный диалог о выходе из кризиса, надо понять состояние умов интеллигенции. Известно, что она была духовным двигателем перестройки, сломавшей хребет советской системе. «Грязные» союзники интеллигенции, — коррумпированная номенклатура и жулики — помалкивали. Без того, чтобы «культурный слой» повернул к национальным идеалам и интересам, никакое патриотическое правительство с кризисом не справится.

Вспомним поворотный 1989 год — фактически, последний год советского строя. Именно тогда обнаружился фатальный разрыв между интеллигенцией и основной массой народа. Отщепление, которое исподволь происходило в течение предыдущих 30 лет. Это отражено в докладе ВЦИОМ под ред. Ю.Левады — книге «Есть мнение» (1990). Ю.А.Левада — сознательный противник советского строя, в своей ненависти поставивший себя «по ту сторону добра и зла». Но он собрал огромный фактический материал, ценный независимо от трактовки социологов-«демократов». (Замечу, что в приложении к соратникам Ю.Левады даже условное название «демократ» звучит насмешкой. Их слова источают такую антипатию к подавляющему большинству народа, особенно к старшим поколениям, что можно говорить о небывалом в истории антидемократизме ученых-гуманитариев. Что еще поражает, так это принижающая человека, какая-то низменная трактовка данных. Из всех возможных объяснений эти социологи выбирают самое «подлое»).

Книга ценна и тем, что, проведя в 1989 г. широкий опрос советских людей в целом, авторы повторили его через «Литературную газету» и получили 200 тыс. заполненных анкет. Это — ответы именно интеллигенции. Конечно, лишь ее «активной» части — тех, кто не поленился заполнить и отослать анкету. Но, на мой взгляд, нет оснований считать, что установки этой части резко различаются с преобладающими установками социальной общности. Конечно, мы говорим о социальном явлении, а не о личностях. Конечно, среди интеллигенции множество коммунистов и патриотов. И все же не они определяют обобщенный образ — посмотрите на данные выборов в научных городках и столицах.

Среди тех, кто ответил через ЛГ, 68% с высшим образованием или ученой степенью (а в «общем» опросе 17%) и всего 1,6% с неполным средним образованием (в «общем» — 32%). Разница двух массивов очевидна. Как же «активные интеллигенты» ответили на главные вопросы? (Заметим, что будем сравнивать ответы интеллигентов со «средними», а не с ответами «неинтеллигентов» — ведь даже в общий опрос входит 17% людей с высшим образованием).

Шкала ценностей хорошо отражена в том, что люди считают важнейшим событием 1988 года. Интеллигенция назвала совершенно иной набор событий, чем «масса», и поражает именно ничтожность возбужденного политизированного сознания. У людей с образованием до 9 классов первое по значению событие — 1000-летие крещения Руси; у людей со средним образованием — символ гордости СССР, полет корабля «Буран», у людей с высшим образованием — «снятие лимитов на подписку». Разве это не потрясает?

Напомню молодым: при дешевых ценах в СССР были лимиты на подписку газет и журналов, квоты давались по предприятиям, иногда люди тянули жребий. Для интеллигенции это было символом тоталитарного гнета. Хотя средняя культурная семья выписывала 3-4 газеты и 2-3 толстых журнала. Сама «Литературная газета» выходила тиражом в 5 млн. экземпляров! Убив «тоталитаризм», интеллигенция доверила режиму чисто рыночными средствами наложить такие лимиты на подписку, что тираж ЛГ упал до 30 тыс., а демократические журналы выходят лишь благодаря фонду Сороса. И никакого гнета в этом интеллигенция не видит. Ну как это понять?

Полет «Бурана» отмечен в «общем» опросе в 6,3 раза чаще, чем в ЛГ, но зато реабилитация Сахарова — в шесть раз реже. «Человеком года» Сахарова назвали 17,4% в ЛГ и лишь 1,5% в «общем» опросе. Это — такой разрыв, такая утеря общего чувства, что можно говорить об образовании духовной пропасти между интеллигенцией и «телом народа». Как же это расщепление выразилось в социальном и политическом плане?

Вот мнение о причине бед советского общества. Интеллигенты резко выделяются «обвинительным» уклоном, массы более умеренны, они как бы в раздумье. В ЛГ в 2,75 раза чаще, чем в «общем», называют причиной «разрушение морали» и в 3,34 раза чаще «вырождение народа». Народ не годится! Кстати, надо бы и патриотам разобраться в этом вопросе — то и дело слышишь о «вырождении народа». Что за чушь? Что это значит и откуда следует? Доходят до того, что, мол, кулаков репрессировали, а в них и были хорошие гены, а у бедноты гены дерьмо. Давайте все же различать биологическое и культурное — или покатимся в социал-дарвинизм? Даже КПСС дошла до такого невежества, что клюнула на блесну «общечеловеческих ценностей» Горбачева, просто не увидев в ней чистой формулы расизма. Марксисты начала века на такой банановой кожуре не подскальзывались.

У интеллигенции не только народ не годится, но и «система виновата». Важнейшими причинами наших бед интеллигенция считает «засилье бюрократов», «уравниловку», «некомпетентность начальства», «наследие сталинизма» — причины, для массового сознания не так уж существенные. И ведь при том, что уравниловку в числе трех первых по важности причин назвали 48,4% интеллигентов, они же проявили удивительную ненависть к «привилегиям начальства» — 64% против 25 в «общем» опросе. Здесь — унаследованная от разночинцев ненависть к иерархии. Здесь — и расщепление сознания, ибо за этой ненавистью к льготам нет никакого демократизма, она соседствует с идеализацией буржуазного общества и неизбежного в нем расслоения по доходам.

Характерно упование на иностранный капитал: тех, кто предлагает привлечь его в СССР, в 5 раз больше среди интеллигентов, чем среди «массы». Сторонников частного предпринимательства среди интеллигентов втрое больше, чем в «массе». Подчеркиваю, что расхождение очень резкое. Оно не сводится к разнице в несколько процентов. В переломный год иным, чем у массы, был сам вектор интеллигенции.

Уже по одному по этому интеллигент должен честно признать перед самим собой: лозунг демократии был для него ширмой, маской. Ни о каком служении народу и даже компромиссу с ним и не помышлялось. В целом интеллигенция приняла на себя роль «просвещенного авангарда», который был готов гнать массу силой, не считаясь ни с какими ее страданиями.

Поражает и выходящее за рамки разумного тоталитарное обвинительное отношение к своей стране. В ЛГ каждый третий (!) заявил, что СССР «никому и ни в чем не может быть примером» (против каждого пятнадцатого в «общем»). Если мы учтем, что в «общем» есть 17% интеллигентов, а в ЛГ 16% рабочих, и введем поправку, то расхождение значительно увеличится и составит почти 5 раз. Поражает сам утопизм этого отречения от СССР. Неужели большинство интеллигентов забыли жестокую во многих отношениях реальность мира, хотя бы 20 миллионов детей, умирающих ежегодно от голода, или 100 тысяч убитых за 80-е годы крестьян маленькой Гватемалы! Как язык не отсох дать такой ответ: «никому и ни в чем»! Не за этот ли грех мы сегодня расплачиваемся?

Резко расщепляется ориентация на зарубежный опыт, можно даже говорить о двух противоположных векторах. В «общем» опросе опыт Японии самым ценным назвали 51,5%, а в ЛГ — только 4! Среди интеллигенции подавляющей являлась именно западническая ориентация, чего никак нельзя сказать о «массе».

И вот прошло семь лет с того опроса. Стало ясно, что ожидания людей трагическим образом обмануты. В начале 1989 г. лишь 10% считали, что в ближайшие годы экономическое положение в стране ухудшится (59 — улучшится, 28 — останется без изменений). Для ухудшения, действительно, не было никаких объективных причин. Но основания для оптимизма были совершенно разными у интеллигенции и у «массы». Масса явно не желала капитализма и ее надежды на улучшение вытекали из того, что советская власть не позволит произойти такому перевороту, чреватому разрушением хозяйства. Можно сказать, что выбор большинства народа был фундаментально верен, но ошибочен на уровне политики: КПСС обманула их ожидания и «сдала» страну. Иное дело у интеллигенции: она хотела именно капитализма, причем в его западной версии, и ждала его от бригады «Горбачева-Ельцина». Она не ошиблась политически, но ее ошибка на фундаментальном уровне грандиозна.

Что же говорит об установках этой прослойки ВЦИОМ сегодня? Вот каковы ответы в сентябре 1995 г. людей с высшим и незаконченным высшим образованием (в процентах). Об экономическом положении России в настоящее время: плохое — 52,5%; очень плохое — 26,8%. Это — признание полного краха экономических иллюзий. «Самые тяжелые времена еще впереди» — 54,2%. «Они уже позади» — 7,8%. Какой глубокий пессимизм — после надежд 1989 г., хотя реформаторы все сделали именно так, как и желала интеллигенция. На вопрос «Контролирует ли ситуацию руководство России?» 65,2% ответили: «ситуация вышла из-под контроля». И, что потрясает больше всего, на вопрос «Что сейчас больше нужно России: порядок или демократия?» 64,7% интеллигентов ответили: «порядок»! Это — крах демократических иллюзий. Ведь в 1989 г. ориентация на «порядок» считалась свойством реакционного советского мышления, над этим издевались. 96% интеллигентов оценивают обстановку в стране как «напряженную или взрывоопасную».

Большая часть интеллигенции стала политически апатичной: половина не собиралась участвовать в выборах в Думу. И ведь какие причины: «не верят никаким политикам и никакой партии; результаты выборов все равно подтасуют; парламент ничего не решает и выборы в него бесполезны». У какого разбитого корыта они остались. И уже меньше половины интеллигентов (48,2%) не согласны с утверждением, что «было бы лучше, если бы в стране все оставалось так, как было до 1985 г.» (против 15,6% людей с неполным средним образованием). В мае 1995 г. уже сравнялось число сторонников плановой и рыночной экономики среди интеллигенции (а у людей с неполным средним образованием их соотношение 4,5:1).

Разрушена и западническая иллюзия. В январе 1995 г. 59% опрошенных (в «общем») согласились с тем, что «западные государства хотят превратить Россию в колонию» (не согласились 22%) и 55% — что «Запад пытается привести Россию к обнищанию и распаду» (нет — 23%). Но ведь уже и 48% молодых людей с высшим образованием высказали это недоверие Западу.

Но все это — лишь признание в крахе надежд. Из него вовсе не следует, что интеллигенция в массе своей пересмотрела главный выбор. Кстати, и разочарованность в среде интеллигенции относительно слабее, чем во всех остальных группах за исключением предпринимателей. И, в отличие от «массы», у которой прежде всего страдает державное чувство, нечто идеальное, пессимизм интеллигенции социологи связывают прежде всего с материальным положением.

Реформа тяжелее всего ударила именно по интеллигенции: сегодня 44% ее живет за чертой бедности и 7% — за чертой нищеты. Однако, думаю, крах реформ для себя они объясняют негодным исполнением, а не ошибочным выбором. Это видно из того, что интеллигенция очень низко оценивает объединяющую силу идеи равенства и справедливости, очень низко оценивает и роль трудящихся в выходе из кризиса — либеральная иллюзия сохранилась. И наиболее популярными политиками остаются Явлинский и С.Федоров — люди, которые четко декларировали свой полный отказ от советского образа жизни и олицетворяют идею построения того или иного варианта капитализма.

Этот сохраняющийся раскол между интеллигенцией и основной массой народа — не политическая, а общенациональная проблема. При таком расколе невозможно прийти к согласию о путях выхода из кризиса: социальная группа, «имеющая язык», в значительной мере утратила взаимопонимание с согражданами. Как же организовать общественный диалог, даже если для него возникнут благоприятные условия?

Но этот диалог — задача политическая, злободневная. А проблема глубже — существование российской цивилизации и самого русского народа. Ведь если отщепление интеллигенции, образованных людей от остальной массы предопределено несовместимостью между ними, то, выходит, правы были «демократы», которые в разных вариантах доказывали одну мысль: русские не годятся для XXI века. От русских должна отщепиться избранная, спасаемая часть — «новые русские», которые способны войти в цивилизацию. Неужели же русские ценности могут гнездиться лишь в тех, кто не переделан высшим образованием, а образование их подавляет и изживает? Ведь это значило бы, что действительно пресекается наш корень. Я верю, что это не так — но ведь в этом надо разобраться разумом, а не верой.

Оставим политику и посмотрим, каковы установки по простым, коренным вопросам жизни у интеллигенции и самой удаленной от нее части народа — людей с неполным средним образованием. Это, в основном, жители села и малых городов, больше старших поколений (назовем их для краткости селяне). Когда я читаю данные опросов, эти люди в своей совокупности возникают как родной образ русского человека — великодушного и прощающего слабости других, терпеливо тянущего жизненную лямку с глубоким, не нахальным достоинством.

Да, разные у них шкалы ценностей, и это не казалось страшным в советское время: ведь по разному видят мир сельская семья и ее городской сын, окончивший университет. Сегодня случилось то, что часто бывает: этот сын порвал с родными, на порог их не пускает и знать не хочет, хотя они в страшной беде. Но когда это становится социальным явлением, и горе раскола приходит не в семью, а охватывает большую часть интеллигенции, проблема становится именно общенациональной.

Я думаю, что нет никакого чудесного рецепта для быстрого наведения мостов. Нужно прежде всего сообщить как можно шире о наличии самой этой проблемы, сказать о ней во весь голос, чтобы его услышала прежде всего интеллигенция. Тогда и начнется ее самоанализ. А для его ускорения нужны кропотливые усилия всех, кто стремится к восстановлению, а не рассыпанию русского народа.


1995







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх