Рис. 7. Языки сознанияПроведенный анализ может позволить нам сделать следующие важные выводы:

1. Эволюция человеческого самосознания как в онтогенетическом, так и в филогенетическом аспектах, во всем культурном многообразии, сводится к расширению и освоению определенных языков сознания.

2. Объем и соотношение языков сознания отличаются не только у разных типов личностей, но и у различных современных культур и этносов.

3. Достижение высших ступеней интеграции («самости», просветления, самадхи и др.) стратегически является разотождествле-нием индивидуального сознания со всеми языками и фактом его соприкосновения с премодальным архесенсорным модусом бытия.

4. Архесенсорный слой является предельной гранью субьектнос-ти и одновременно предельным ее выражением. Под субъекат-ностью понимается идентификация с душой (душой-разумом, или индивидуальным Атманом, или индивидуальным свободным сознанием).

5. Человеческое сознание на настоящий момент не может ни экспериментально, ни логически дифференцировать субъективность или обьективность, духовно-психологичность или онто-логичность архесенсорного модуса бытия.

Вне сомнения, эти идеи имеют немалую научную перспективу, и в силу того, что они являются специальным предметом нашего исследования, мы хотим остановиться на них более глубоко и основательно.

В эволюции языков мы можем наблюдать по крайней мере три тенденции.

Первая тенденция является общебиологической и общесоциальной. В биологическом аспекте она выражается в захвате новых ареалов жизни, расширении сферы питания и размножения живых систем. В социальном аспекте эта тенденция выражается не только в территориальной экспансии личности и сообществ, но и в социальном подавлении и духовном, идеологическом расширении своего господства.

Тенденция к расширению является системным качеством самого сознания и выражается в дифференциации и фрагментации реальности не только на пять базовых форм, но и в большем структурном многообразии, большей раздробленности языков на каждом этапе эволюции. Тенденция выражается также в «преумножении сущностей», в реализации изобилия словарей языков и уменьшении многозначности их структурных единиц. В языке ощущений и чувств мы можем обнаружить десятки структурных единиц, в развитых рефлексивныхсистемах – сотни, и границы между ними практически неразличимы. В языке образов – их уже тысячи, и границы между ними становятся все более определенными. В словари современных знаковых языков входят уже сотни тысяч слов – смысловых, структурных единиц, многозначность семантических полей сведена к минимуму, а границы между словами и понятиями стали уже очень жесткими. Более того, чем научнее и социально значимее языковая среда, тем важнее ограниченность и однозначность содержания категорий.

Таким образом, тенденция к расширению языков сознания, дифференциации имманентно включает в себя вторую тенденцию – уменьшения структурной энтропии, увеличения жесткости, определенности и однозначности фрагментов сознания. Мы должны понять, что языки сознания не только представляют собой семантические поля разной степени сложности и дифференцированное™, но и проявляют внутреннюю архитектонику самого сознания. Язык и способ мышления тесно связаны друг с другом и взаимно определяют друг друга. Невозможность адекватного перевода понятий, их дифференциации приводит к сложности формирования целостного мышления и целостной картины мира. В процессе эволюции архитектоника сознания не только усложняется, но и возрастает степень жесткости границ семантических полей в языках соответствующего этапа.

Третья тенденция является, наверное, несколько абсурдной, так как говорит о примате инволюции по отношению к эволюционным процессам. Экклезиастова мудрость гласит: «…преумножая знания, преумножаем скорбь». Это более всего относится к проблеме языков сознания.

Приходится признать, что расширение смысловых пространств, фрагментации реальности и одновременно самого сознания только увеличивает раздробленность и конфликтность сознания.

Если бы языки сознания были чистыми энергоинформационными полями Вселенной, мы, наверное, даже не затрагивали бы эту проблему в данной книге.

Языки сознания встроены в реальное функционирование личности, они являются объектом отождествления, отношения и переживания личности. Мне иногда кажется, что только они и являются смыс-лообразующими конструктами жизнедеятельности личности. Более того, мы и есть игра свободного сознания, которое просто ищет, в чем еще воплотиться и во что еще поиграть и в чем понежиться.

Собственно, если разобраться в сущности сознания, то мы можем найти некие метафорические аналогии с океаном.

Так же, как у океана есть волны, а у солнца – лучи, так и собственное сияние сознания – это его пять языков: ощущения, чувства, образы, символы и мысли. У океана есть волны, но это не особенно беспокоит океан. Волны в самой природе океана. Волны возникают, но куда они исчезают? Обратно в океан. А откуда они возникают? Из океана.

Точно так же вся феноменология психического является выражением самой природы ума. Она возникает из сознания, но куда она девается? Она растворяется в том же сознании.

Именно поэтому нам приходится констатировать абсурдный тезис – эволюция языков сознания необходимо увеличивает конфликтность самой личности, и русская поговорка «горе от ума» имеет не частный характер, а онтологический, всеобъемлющий смысл.

Современный человек более всего знаком с языком знаков, остальные он или забыл, или помнит фрагментарно, как слова из песни, уже давно не петой. В то же время жизнь разговаривает с нами на всех языках сознания, она все время целостна и уникальна независимо от слушателя…

Таким образом, мы полагаем, что человеческое сознание прискорбно расщеплено и диссоциировано на конфликтующие фрагменты. Предельной целью духовных практик является интеграция, воссоединение целостной ткани сознания.

Достижение целостности, интеграция, которые являются целью практической психологии и психотерапии, в контексте исследуемой нами темы в некотором смысле представляют собой «раздевание одежд сознания».

Интересны наблюдения за использованием различных языков сознания в ходе развития психологии XX столетия.

Ранние аналитические школы ориентировались в основном на использование вербальных и ментальных инструментов в терапевтической практике и запрещали телесные проявления и взаимодействие в процессе работы.

Следующий этап в развитии психологии – юнгианский анализ, другие школы глубинной психологии и гуманистической психологии – связан с акцентированием внимания на образных языках: работа со сновидениями, направленные визуализации, исследование и использование мифологических сюжетов, сказкотерапия и т. д.

Развитие гуманистической и трансперсональной психологии привело к появлению большого количества телесно-ориентированных, танцевально-двигательных и других техник, использующих в основном языки чувств и ощущений.

Наконец, в самое последнее время в психологической теории и психотерапевтической практике наиболее актуальной является задача построения многомерной языковой среды, трансформационного пространства, в котором могли бы найти свое творческое выражение все состояния сознания и которое обеспечивало бы общение между раз-личными его слоями. Классическим образцами данных подходов являются психосинтез Роберто Ассаджиоли, расширенная карта бессознательного Ст. Грофа и интегральная психология Кена Уилбера.

В России данный подход реализуется в интегративной психологии, разработке которой мы посвятили последнее десятилетие.

Алфавит дхарм

В различных культурах существовали достаточно четкие и ясные способы ретранслирования психического состояния, целостных ситуаций опыта.

В буддийской традиции в этом контексте употреблялось слово «дхарма», обозначающее целостные ситуации опыта. Существовал некий нормативный, поддающийся транслированию «алфавит» из 50- 120 дхарм, в котором были зафиксированы канонические состояния, модальности опыта.

Дхарма (корень dhr, 'держать', 'поддерживать') в буддийской традиции имеет несколько значений:

• учение Будды Шакьямуни;

• текст (совокупность текстов), в котором это учение изложено;

• состояние сознания.

Именно в третьем значении мы используем понятие дхармы. При этом мы четко понимаем, что все три значения этого понятия взаимосвязаны.

Дхарма в буддизме – это целостное состояние сознания, тела и эмоций. Мы можем сказать, что язык дхарм – это алфавит базисных переживаний в пространстве психической реальности.

В индийской традиции любая проявленная и непроявленная природная субстанция (пракрити) имеет три гуны (качества, свойства): сатва – уравновешенное, гармоничное, благое начало; раджас – подвижное, страстное, деятельное; тамас – косное, инертное, темное.

Вот буква А. Пусть это будет состояние радости (пити). Любая дхарма бывает чистая, нейтральная и нечистая. Дхарма – это состояние сознания. Скажем, состояние «радость» – это дхарма номер один, «чистая радость» – дхарма номер два. «Радость в заниженном аспекте Кали» – дхарма номер три.

Вот буква Б. Пусть это будет Любовь. Духовная любовь, чистая и благостная – дхарма номер один. Страстная и бурлящая – дхарма номер два. Апатичная, заниженная, пожирающая – дхарма номер три.

Язык дхарм или состояний целостных переживаний являлся базой буддийской психологии.

Обучение в буддийской психологии происходило от алфавита к грамматике – от переживания состояния (это буква А языка переживаний, потом другая буква языка переживаний, третья буква языка переживаний) к осознанным переходам из одной дхармы в другую. Каждый – от простого бхикшу (монаха) до архата (достигшего высшей степени реализации, того, кто вырвал с корнем причины страданий и вышел за пределы смертей и рождений) – предельно ясно осознавал, что это за переживание. Так был построен язык переживаний в древнебуддийской психологии. И дальше разрабатывалась грамматика языка, как от одного состояния переходить к другому.

В конце концов, бхикшу, изучивший алфавит и грамматику, научался самостоятельно достигать и находиться в брахма-вихаре – в пространстве ничем не ограниченных четырех прекрасных драгоценных состояний сознания. При этом нужно совершенно четко понимать, что эти состояния являются одновременно особой медитацией, позволяющей «уму вступить в рай чистой земли», и цель медитации – состояние сознания. Четыре возвышенных состояния сознания – брахмавихара на пали (язык, на котором говорил Будда и на котором записаны его учения) – это четыре качества сердца, которые, будучи развиты в совершенстве, поднимают человека на высший духовный уровень.

Любящая доброта {«метта», которое может быть переведено как любящая доброта, всеобъемлющая любовь, доброжелательность, бес-самостная всеобщая и безграничная любовь) – это медитация любви, в ней бхикшу должен установить свое сердце в стремлении к благу всех существ, в том числе и к счастью врагов. Метта указывает на качество ума, которое имеет целью достижение счастья другими. Прямыми следствиями метта являются добродетель, свобода от раздражительности и возбужденности, мир внутри нас и в отношениях с окружающим миром. Для этого следует развивать такое состояние как любящую доброту ко всему живому.

Сострадание (каруна) – это медитация сострадания, в которой бхикшу размышляет обо всех существах, находящихся в беде, ясно представляя их печали и тревоги так, чтобы пробудить в своей душе глубокое сострадание к ним. Свойством каруна является желание освободить других от страдания. В этом смысле сострадание совершенно отличается от жалости. Оно ведет к великодушию и желанию помочь другим словом и действием. Каруна играет важную роль в учении Будды, которое называется также Учением Мудрости и Сострадания. Именно глубокое сострадание Будды привело его к решению разъяснить Дхарму всем живым существам. Любовь и Сострадание – это два краеугольных камня практики Дхармы, поэтому буддизм называют практикой, удаляющей страдание.

Радость (мудита – счастье в счастье других) – это медитация радости, в которой бхикшу размышляет о процветании других и радует-ся их радостям. Это радость, которую мы ощущаем, увидев или услышав о счастье и благополучии других, это радость успеху других без оттенка зависти.

Равностность {упекха – состояние без рассуждений о приобретении и потере, без хватания, цепляния за веру как за истину, вне отношений, без гнева и горестей) – это медитация на безмятежность, в ней бхикшу поднимается выше любви и ненависти, жестокости и подавления, богатства и желания и смотрит на свою собственную судьбу с беспристрастным и совершенным спокойствием. Равностность указывает на спокойное, устойчивое и стабильное состояние ума и проявляется при столкновении с несчастьем и неудачей. Обладающий этим драгоценным состоянием с невозмутимостью встречает любую ситуацию с одинаковым мужеством, без волнений, отчаяния, сожаления. Равностность – это беспристрастное размышление над действиями (карма) и их результатами (випака). Упекха разрушает предвзятость и избирательность, приводя к осознанию того, что каждый сам является хозяином и наследником своих поступков.

Язык Дао

Традиционная европейская психология и основанная на ее принципах психотерапия не изобрели языка, который описывает целостные ситуации опыта, и не пользуются им. То, что мы имеем в гештальт-терапии, в НЛП, психосинтезе, телесно-ориентированной терапии, это фрагменты и осколки этого языка, никем не систематизированные. В то же время осознание того, что в психотерапевтической и трансформационной работе предметом интеграции являются целостные ситуации опыта клиента, становится все более и более популярным (хо-лономный подход в трансперсональной психологии, голографическая модель функционирования психики К. Прибрама, синергетика А. Колесникова, голо динамика В. Вольфа, матричный принцип организации психики С. Всехсвятского, кластерная теория М. Щербакова и др.).

Эта традиция наиболее изысканно изложена в даосизме и «Книге перемен», одной из древнейших китайских эзотерических книг. В ней содержится представление о 64 гексаграммах, которые в точности соответствуют полному набору генетического кода. Мы можем предположить на более глубоком уровне, что с помощью генофонда можно осуществлять универсальную кодировку всего живого на планете. Китайская «Книга перемен» в каком-то смысле является универсальным кодом потока переживаний и потока энергии пространства-времени, некой универсальной периодической системой переживаний.

Древние китайские даосы, уединяясь в пещерах от воздействия искажений, привносимых повседневной жизнью, настолько углублялись в тишину себя и освобождались от жизни биологического орга-низма, что сумели настроиться и выделить те тонкие вибрации, которые пронизывают все: сознание, материю, поток, – и назвали эти пульсации пульсациями Дао. Они выделили их канонический алфавит в виде 64 гексаграмм. Эти 64 гексаграммы есть не что иное, как описание пульсаций Дао во времени.

Язык архетипов

Следующий язык сознания, живо и многогранно ретранслирующий ткань переживаний, целостных ситуаций опыта, – это язык архетипов. Он присутствует во всех сказках и мифах всех народов. Язык архетипов ближе к языку переживаний, чем то, с чем мы имеем дело в теоретических конструкциях современных психологии и психотерапии.

Под архетипами К. Г. Юнг понимал элементы коллективного бессознательного, обозначающие суть, форму и способ связи передающихся по наследству бессознательных первичных человеческих первообразов и структур психики, обеспечивающих основу поведения, структурирование личности, понимание мира и взаимопонимание людей.

Юнг писал: «Любое отношение к архетипу, переживаемое или просто именуемое, «задевает» нас; оно действенно именно потому, что пробуждает в нас голос более громкий, чем наш собственный. Говорящий праобразами говорит нам как бы тысячью голосов, он пленяет и покоряет, он поднимает описываемое им из однократности и временности в сферу вечно сущего, он возвышает личную судьбу до судьбы человечества и таким путем высвобождает в нас все те спасительные силы, что извечно помогали человечеству избавляться от любых опасностей и превозмогать даже самую долгую ночь» (Юнг К. Г., 1987).

В наиболее обобщенном смысле архетип является сгустком энергии коллективного бессознательного, формой энергии, несущей в себе протосценарий типовых ситуаций. Архетип Младенца – это то, как ведет себя младенец во всех возможных ситуациях жизни и проявляется во всех человеческих традициях. Это и появление на свет, первичная чистота, нерасчлененность, это ранимая юность, девственность восприятия, это и слабость, это и чистота духа. Каждый раз мы можем найти эту многоаспектность архетипа, проявляющую первичные протосценарий человеческого сознания на языке метафор и эмоционально насыщенных праобразов.

«Архетип сам по себе ни добр, ни зол. Он есть морально индифферентное numen, которое становится таким или другим, или противоречивой двойственностью обоих лишь через столкновение с сознанием. Этот выбор добра или зла умышленно или неумышленно следует из человеческой установки».Мы рассмотрели несколько возможных форм ретранслирования переживаний, целостных ситуаций опыта. Мы говорили о пяти языках сознания, о теории дхарм, даосской системе гексаграмм, юнгов-ских архетипах. Наверное, можно вспомнить и другие, не менее изощренные языки описания психодуховной реальности. Но мне сейчас хочется поставить точку на историческом экскурсе.

Стало ли легче нам оттого, что в традиции существовали возможности передачи глубинного опыта?

Можем ли мы войти в плоть этих традиций?

И нужно ли это?

Говоря о языках сознания, дхармах, гексаграммах, архетипах, мы должны предельно четко осознавать, что это тоже определенные семантические пространства. Иногда очень экзотичные, иногда не очень, но всегда являющиеся смыслами, с которыми мы строим определенные отношения и наполняем соками переживаний.

Человеческой психике, сознанию человека свойственно продуцировать реальность, психическую реальность, наполнять ее отношением, значимостью и переживанием.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх